Дубовая роза с шипами.
Ключ у Робийяров — к тайнику,
Но у львицы — свой пысық-ответ.
Не отдаст и пяди чужаку,
Сохранив потомкам Тары свет.
Ключ к тайне
Скарлетт замирает у приоткрытой двери. Внутри — шуршание шелка и заговорщический шепот.
Сесиль Робийяр:
— ...папа сказал, мы скоро станем ужасно богатыми! Он нашёл в кабинете дедушкино бюро, а в нём — тайник с секретным дном! Нужно нажать на дубовую розу сбоку, и дно отскакивает! А внутри — важные документы...
Другая девочка:
— Ой, Сесиль, выдумываешь!
Сесиль:
— Вовсе нет! Папа говорит, эти бумаги изменят всё.
Внутренний голос Скарлетт:
«Дубовая роза сбоку... Как предусмотрительно со стороны твоих предков, Сесиль. И как неосторожно со стороны твоего отца. Что ж, посмотрим, чьи пальцы окажутся быстрее».
(Скарлетт входит с мягкой улыбкой наставницы).
Мадам Пьер:
— Мечтаете о сокровищах, милые? Но сейчас нас ждет экзерсис. Сесиль, дорогая, спину прямее, как подобает будущей богатой наследнице.
Операция «Золотое Соло»
Внутренний голос Скарлетт:
«Хочешь поймать крупную рыбу — смени наживку. Робийяр жаждет видеть дочь примой? Я дам ему эту иллюзию».
Мадам Пьер (мягко, после урока):
— Сесиль, я приняла решение: ты танцуешь соло «Утренняя роза». Но костюм... я должна обсудить его с твоим отцом. Только его вкус поможет нам создать шедевр.
Сесиль:
— О, мадам! Папа будет рад! Поедемте прямо сейчас!
«Прости, маленькая Сесиль. Ты получишь свое соло и аплодисменты, а я заберу то, что принадлежит моей семье по праву».
В кабинете (Ирония на пике)
В кабинете Робийяра пахло старой библиотекой и застоявшимся коньяком — запахом людей, которые привыкли владеть миром, не вставая из-за стола. Скарлетт чувствовала, как под корсетом бешено колотится сердце, но её лицо оставалось маской безупречной французской вежливости.
— Ах, месье Робийяр, этот свет... — она грациозно взмахнула рукой, указывая на окно, но её взгляд был прикован к массивному бюро. — Он просто создан для того, чтобы я разложила эскизы именно здесь. Посмотрите, как этот атлас будет играть в лучах солнца на вашей Сесиль!
Она разложила листы бумаги прямо над тайником. Пальцы в тонкой лайковой перчатке покалывало от адреналина. Под слоем эскизов, там, где дерево было украшено искусной резьбой, она нащупала её — дубовую розу. Холодный лепесток дерева едва ощутимо уколол подушечку пальца.
«Сейчас или никогда. В этом мире каждый платит свою цену, Сесиль. Твоя цена — это соло, а моя — свобода Тары».
Скарлетт намеренно задела локтем фарфоровую пастушку. Звук разбитой статуэтки в тишине кабинета прозвучал как выстрел. Робийяр, вскрикнув от неожиданности, бросился к шнурку звонка.
В эту секунду время для Скарлетт застыло. Она надавила на розу. Сухой, резкий щелчок — и потайное дно подалось. Рука нырнула в темноту, пальцы нащупали хрусткий, жесткий пергамент.
Беззвучно. Быстро. По-львиному.
Документ исчез в глубоких складках её серого шелка за мгновение до того, как Робийяр обернулся.
Ироничный финал
— Простите, месье, я так расстроилась из-за этой безделушки! — Скарлетт прижала руки к груди, и её голос дрогнул — на этот раз почти искренне, от пережитого напряжения. — Посмотрите, у меня даже пальцы холодеют...
Она протянула ему руку. Робийяр, польщенный такой чувствительностью «мадам Пьер», осторожно взял её ладонь и запечатлел на кончиках перчаток долгий, галантный поцелуй.
«Целуйте, месье, целуйте», — билась в её голове торжествующая мысль. — «Вы получили поцелуй, а я — будущее. Вы воруете у своей крови, прикрываясь именем, а я просто возвращаю долги».
Выходя на улицу, Скарлетт плотнее натянула вуаль. Увидев вдали экипаж Ретта, она не дрогнула, а лишь плотнее прижала к себе украденную тайну.
«Проезжай мимо, Ретт Батлер. Ищи свою мадам Пьер, ломай голову... Ты встретишь её сегодня ночью, но в полумраке и под шелком маски. И никогда не догадаешься, что эта „француженка" только что обвела вокруг пальца спесивых Робийяров. Сегодня я принадлежу своей победе. А ночью... Ретт, я заставлю тебя забыть даже собственное имя».