Труп и неожиданные люди

Архив Магистериума
Дело № 1847-КР
Клан Кросс - семья Романовых
Р. А. Романова (Моргинстарн) и В. В. Моргинстарн

---

Виктор Владимирович Романов (Моргинстарн)

Статус: глава семьи Моргинстарн (входит в клан Кросс).
Родство: двоюродный брат Давида Моргинстарна.
Годы жизни: точная дата рождения неизвестна, приблизительно 1960-е.

Родители:

Розалия Александровна Романова (1940-1999) - гадалка, человек. Светлые русые волосы, небесно-голубые глаза. Добрая женщина, безумно любившая мужа. Унаследовала от прабабки дар видения будущего. Её предсказания сбывались не всегда, но самые важные - безошибочно. Самое известное - пророчество о Всадниках Апокалипсиса, записанное в 1999 году незадолго до её смерти. Умерла при невыясненных обстоятельствах вскоре после записи последнего предсказания. Дело закрыто.

Владимир Владимирович Моргинстарн (годы жизни уточняются) - вампир, бывший глава семьи Моргинстарн и хозяин клана Кросс. Чёрные волосы, карие глаза. Высокий, властный мужчина с огромным влиянием. Строгий и требовательный к подчинённым, но с женой - мягкий, любящий, преданный. Души в ней не чаял. После её смерти отошёл от дел, передав правление сыну. Дальнейшая судьба неизвестна.

Беременность и рождение:

Беременность Розалии проходила тяжело. Целители клана и лучшие врачи Магистериума рекомендовали прервать её, опасаясь за жизнь матери. Розалия ответила категорическим отказом. Выносила. Родился здоровый, крепкий мальчик. Назвали Виктором. Унаследовал от матери светлые волосы и голубые глаза, от отца - вампирскую природу и долгожительство.

Характер и личность:

В детстве и юности - добрый, любознательный, подающий надежды. После смерти матери и ухода отца изменился. Стал жёстче, холоднее, расчётливее. Прирождённый правитель, но с тенью, которую оставила утрата. Любит власть и умеет её удерживать. С теми, кому доверяет, - обаятелен, почти обезоруживающ. С врагами - смертельно опасен. Унаследовал от отца властность, от матери - умение видеть людей насквозь.

---

Я проснулась от звонка будильника. Лучи солнца не ласкали лицо, как обычно, хотя шторы были распахнуты. За окном хмурилось серое утро - под цвет моего настроения. Я села на кровати. Голова раскалывалась.

Как я попала домой?

В памяти стали вырисовываться обрывки вчерашней ночи, мутные, как старая плёнка: мы кружились с Виктором по залу и беседовали о Всадниках, потом затронули Давида и их прошлое. Когда танец подошёл к концу, мне захотелось спать, голова закружилась...

- Миледи Элизабет, с вами всё хорошо?

Я коснулась пальцами виска и прикрыла глаза. Головной боли не было - но что-то настойчиво тащило меня в мир грёз. То ли от таблеток, то ли оттого, что я сплю мало и не каждый день. Голос Виктора доносился словно из-под толщи воды.

- Да... Всё хорошо... Просто голова немного кружится.

Я приоткрыла глаза. Виктор держал меня крепко, и на его обычно бесстрастном лице проступило что-то похожее на волнение. Я повернула голову - и увидела Давида. Он шёл в нашу сторону, и вид его не предвещал ничего хорошего. Когда он подошёл, Виктор без единого слова отпустил меня, и руки Давида легли мне на спину и под колени. Поднять меня ему не составило труда. Моя голова не соображала - и без того тупая, а сейчас я чувствовала себя ещё хуже. Я положила свою бестолковку ему на плечо.

Его парфюм. Сногсшибательный. Он напоминал мне Сибирь - холодную зиму, чистый морозный воздух. Когда я была маленькой, папа любил Россию и часто меня туда возил. Говорил, что только там можно познать и горесть жизни, и радость - и быстрее поседеть. Давид пах так же: чем-то далёким, суровым и странно родным.

Оба мужчины обменялись короткими, как удары клинков, фразами - и он понёс меня к выходу.

---

- Мисс Элизабет, где ваши ключи?

Такой приятный голос. Я не хочу просыпаться.

- Мисс...

Вздох.

Потом - мягкая постель под спиной, с моих ног испарилась тяжесть туфель, и меня накрыло тёплое одеялко. Последнее, что я помню - тихий звук закрываемой двери и шаги, удаляющиеся в ночь.

По сути, это всё, что я смогла выудить из памяти.

Закрыв лицо руками, я стала ругать себя. Позор. Позор. Дура, дура. Он принёс меня домой, уложил спать и ушёл - а я даже «спасибо» не сказала. Хотя, зная его, он бы ответил: «Не стоит благодарности, мисс Фросе, это мой долг». И улыбнулся бы своей раздражающе-вежливой улыбкой, от которой хочется то ли ударить его, то ли улыбнуться в ответ.

Из самоунижения меня вывел звонок телефона. На экране всплыло сообщение от кураторши:

Валентина Ивановна: точка, переулок «Дятлова». Срочно.

Коротко. Понятно. Внятно. Как обычно. Не «доброе утро», не «спокойной ночи», не «как дела». Даже если я сдохну, она подойдёт к могиле и скажет: «А ты что разлеглась? Работать кто будет, я что ли?» - и мне придётся встать и пойти выполнять задание.

---

Я ехала в такси. Не потому что у меня нет прав или я ленивая мразь, которой трудно на педали нажать и руль покрутить. Нет. Меня стало часто клонить в сон, и пришлось бросить машину. Мою машину. Мою любимую машину. Ещё одна вещь, которую у меня отняла эта чёртова мигрень.

Переулок «Дятлова» получил своё название не потому, что там сидят и пьют алкаши, названные дятлами за привычку в окна стучать. А потому что в этом переулке умирали чаще, чем во всём остальном районе вместе взятом. То нечисть, то сердце прихватит, то это, то другое. Сегодняшний день не стал исключением.

Когда я приехала, всё уже было оцеплено, а агенты пытались сдержать толпу сумасшедших корреспондентов, охочих до горячей картинки. Я двинулась в переулок, и меня тут же ослепили вспышки камер.

- Элизабет Фросе, правда ли, что у вас роман с Давидом Моргинстарном?

Донеслось из толпы. Женский голос, с той особенной интонацией, с какой спрашивают не ради ответа, а ради сенсации. Ага. Аж задыхаюсь от любви, так что тошнит.

- Мисс Элизабет, можете поделиться, как идёт расследование? Правда ли, что от вас зависит судьба мира?

Ага, конечно. Я же бог. Как захочу - так и поверну. Но вслух сказала другое:

- Без комментариев.

- А вот ваши родители смогли бы уже раскрыть дело?

Я даже споткнулась. Я ещё на место не явилась, не знаю, что почём, а тут - сразу родители. Родители смогли бы. Родители уже раскрыли. Родители легенды. Это начинает напрягать.

- Элизабет, можете дать интервью?

Они испытывают моё терпение или правда не видят, что я ничего не хочу и мне эти камеры нахрен не нужны? Заходя в переулок, я бросила через плечо:

- Берите интервью у Давида Моргинстарна.

Пусть его мучают. Его не жалко. Хотя - странно: о бале они не спросили. Значит, либо ещё не знают, либо Виктор замёл дело.

Пройдя под лентой, я увидела нескольких человек, работающих на месте. И, конечно, его. Конечно, он быстрее меня. Стоит, склонившись над трупом с таким видом, будто рассматривает музейный экспонат. Он же лучший. Я выдохнула. Зависть - грех. А грешить я люблю, но в меру. Значит, снова не я первая. Опять. Несправедливость, злость на себя и зависть плели сети в моей голове - паук, поймавший мысль, не хотел отпускать, закатывал в кокон всё туже.

Я качнула головой, отгоняя ненужное, и двинулась вперёд. Пара агентов поздоровались со мной почтительно. Правильно, пусть знают, кто главнее.

Давид обернулся, когда я подошла ближе. Он пробежался взглядом по моему лицу, опустился к шее - на секунду задержавшись там, где пульс, - затем снова поднялся к глазам. Я не смотрела на него, но кожей чувствовала этот взгляд. Он оценивал моё состояние. Не как напарник - как кто-то, кто вчера нёс меня на руках.

Я уже хотела бросить колкость, но к нам подошёл криминалист.

- Привет, мелкая.

Джейк хлопнул меня по плечу. Парень был ниже Давида, но всё ещё выше меня. Рыжий, с вечными веснушками и зелёными, как трава после дождя, глазами. Хоть и работал на серьёзной должности, любил бар больше своего дома и постоянно пытался завлечь меня в алкоголь. Но я не пью. И про курево молчу. Не то чтобы я за ЗОЖ, но и о плохом образе жизни про меня не скажешь.

- Сам такой. Лучше давай ближе к делу.

Я закатила глаза.

- Элизабет, не будь бякой. Лучше познакомь меня со своим спутником жизни. И почему я должен узнавать от чужих людей, что вы встречаетесь?

Он перевёл взгляд на Давида, и я готова поклясться - вампир еле сдерживал смех.

- Если ты сейчас не начнёшь говорить о работе, - процедила я, - то у земли будет два спутника. И во-вторых, мы с Давидом просто напарники. Давид, закажи.

Я бросила на него взгляд, означавший: «Только попробуй сказать глупость, если не хочешь, чтоб тут оказалось два трупа».

Давид взъерошил свои кучерявые волосы и пролепетал с той самой раздражающе-мягкой интонацией:

- Ну... это как посмотреть.

Ну всё. Ему хана. Я была готова убить его на месте, но у меня зазвонил телефон.

- Давид, лапочка моя, подожди минутку - и будешь отдыхать вместе с Джейком рядом с этим тихим и молчаливым трупом. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, я выудила телефон из кармана и отошла в сторону.

- Элизабет Фросе на связи.

Из трубки донёсся голос, который я не сразу узнала:

- Миледи Элизабет, слышу по вашему голосу, что вам стало лучше. Я рад. Если вы сейчас не заняты, я бы мог передать вам через второстепенное лицо книгу. Вы не против?

А, книга. Чёрт, совсем вылетело из головы.

- Да, конечно. Где?

- В кофейне «Зефирка» на окраине города. Я слышал, там чудное кофе.

- Буду через тридцать минут.

Я отключилась. Не люблю разговаривать по телефону - слишком грубо, слишком по-деловому, слишком не по мне.

Проходя мимо двоих шутов, бросила:

- Меня не ждите до завтра.

Давид проводил меня взглядом. Я чувствовала его спиной - долгий, тяжёлый, нечитаемый. Он ничего не сказал. А я не обернулась.

Когда я шла к такси, журналисты снова засыпали вопросами. Но я была уже глубоко в своих мыслях. Этот труп в переулке... Платок на лице, рана в боку, кровь на асфальте. Что-то в этом было до жути знакомое, и от этого «знакомого» у меня холодели пальцы.

---

Я сидела в «Зефирке». Кофе и правда оказался чудесным, а булочки с шоколадом - просто божественными. Обожаю. Я ждала второстепенного персонажа, который должен был явиться уже как пятнадцать минут назад. Но его всё не было.

Я успела: допить кофе, съесть две булочки, пожалеть о съеденных двух булочках, проверить телефон, отложить телефон, снова проверить телефон, подумать о Давиде - стоп, вычеркнуть, - подумать о Давиде снова. Интересно, что он там раскопал на месте преступления? Почему он так на меня смотрел? И почему моё сердце забилось быстрее, когда он произнёс это дурацкое «ну, это как посмотреть»?

Зазвенел колокольчик над дверью.

Я подняла взгляд - и увидела того, кого точно не ожидала. Или ту...

---

Конец шестой главы.