Глава 1. Беззвучный вход

В главном репетиционном зале Академии Искусств «Элизиум» воздух всегда казался густым, как театральный грим. Он пах пылью старых кулис, дорогим парфюмом амбициозных студентов и едва уловимым горьким привкусом страха.
Адриан стоял в центре сцены, залитой холодным светом прожектора. Его голос, бархатистый и безупречно поставленный, разносился под сводами зала.
— Любовь — это всего лишь сценарий, написанный плохим драматургом, — произнес он, и в его глазах блеснула сталь.
Это была идеальная игра. Педагоги называли его «Золотым сечением» академии. Наследник великой фамилии, Адриан всегда знал, где сделать паузу и как наклонить голову, чтобы свет подчеркнул его острые скулы. Но внутри него была пустота, похожая на заброшенный зрительный зал. Он не чувствовал слов. Он просто имитировал жизнь.
Внезапно тяжелая дубовая дверь в конце зала скрипнула. Звук был тихим, но для Адриана он прозвучал как выстрел. Он сбился. Впервые за три года он забыл следующую реплику.
В проеме стоял юноша. Он казался почти прозрачным в полумраке коридора. На нем был безразмерный светлый свитер и — что сразу бросилось в глаза — тонкие белые перчатки, плотно облегающие кисти рук.
— Вы опоздали, — ледяным тоном произнес профессор Штерн, не оборачиваясь. — Ваше имя?
— Ноэль, — прозвучал ответ. Голос был негромким, но в нем была странная вибрация, от которой у Адриана по спине пробежал холодок.
Ноэль не пошел к рядам кресел. Он двинулся вдоль стены, стараясь слиться с тенями. Когда он проходил мимо сцены, Адриан почувствовал, как воздух вокруг него внезапно изменился. Словно электрический разряд прошил пространство. Пустота внутри Адриана на мгновение отозвалась глухим, болезненным звоном.
Ноэль поднял взгляд. Его глаза, глубокие и полные какой-то древней, нечеловеческой усталости, встретились со взглядом Адриана.
«Он сломан», — пронеслось в голове у Адриана. — «Сломан сильнее, чем я».
— Продолжайте, Адриан! — рявкнул профессор.
Адриан открыл рот, но слова застряли в горле. Он смотрел на парня в перчатках, который забился в самый темный угол зала, и впервые в жизни испугался того, что сцена больше не защищает его от реальности.