Глава 3. Правду не укрыть от внимательных глаз учителя

В тот день, вернувшись домой после похода на рынок, где учитель и ученик выбрали прекрасную темно-синюю шелковую ткань с серебряным узором феникса, которая, к слову, смогла очаровать госпожу Сюань, все разошлись по своим покоям.

До первой встречи с небожителями из семейств Го и Линь оставалась неделя, которая тянулась дольше привычного. Сюань Янь все еще приспосабливался к происходящему и пытался подстроиться под собственный давно забытый юношеский образ жизни, но, несмотря на все старания, человеческая душа не могла так просто залечить старые раны и «начать всё сначала», в отличие от тела. По этой причине давние воспоминания из его прошлой жизни, покрытые тенью сожалений, периодически всплывали в памяти и на пару с происходящими событиями вызывали у небожителя внутренний диссонанс.

Непонятно, связано это с перемещением в прошлое или же со сменой образа жизни, но раньше время шло значительно быстрее. Неуловимое и неподвластное, его будто подгонял невидимый кучер, нещадно хлещущий поводьями, из-за чего каждый новый день заканчивался быстрее предыдущего. Особенно сильно это ощущалось в период, когда Сюань Янь решился навсегда покинуть Небесные чертоги.

Приняв решение чересчур поспешно, подвластный собственным эмоциям, небожитель сбежал в срединный мир, где надеялся найти свое место. Но он и вообразить не мог, что ничего «своего» у него уже не осталось: ни отчего дома, где его примут с распростертыми объятиями; ни сливового дерева, с которого можно сорвать плод и распробовать вкус предстоящей весны; ни даже крошечной песчинки на жестокой и холодной земле. Ничто отныне и впредь не излучало того тепла, что прежде. Под потерявшем краски серым небом больше не осталось человека, который готов дать ему капельку своей любви, пусть даже самую маленькую, и сказать хотя бы одно доброе словечко.

Небожителю, разочаровавшему народ, было не укрыться от косых взглядов и колких слов, которыми его удостаивал каждый прохожий.

Как бедный никогда не поймет богатого, так и люди, не знавшие, каково это, быть выбранными Небом, никогда не поймут небожителя. Никого не интересовали ни причины, по которым Сюань Янь ушел с Небес, ни то, чего его душа по-настоящему хочет. Не желая смотреть в корень проблемы, люди уверяли друг друга в том, что однажды ступивший на бессмертную дорожку обязан дойти до ее конца, ни разу не опустив гордо поднятой головы. Но эти же люди забывали о том, что Сюань Янь когда-то начал свой путь, будучи обычным смертным человеком, чье сердце нуждается в чужом тепле.

Как поступил бы упавший с неба бог, на которого направили свои осуждающие взгляды тысячи и даже десятки тысяч людей? Наверняка кто-то сделал бы все, чтобы исправить свое удручающее положение. Вновь и вновь упавший, но целеустремленный небожитель, изгнанный в смертный мир, пытался бы вознестись обратно на Небо, игнорируя людские перешептывания за своей спиной. А кто-то другой наверняка принял бы эту ситуацию за не что иное, как предначертанное заранее событие собственной жизни, и ушел бы на покой, навсегда оградив себя от бренного мира.

Но ни первого, ни второго примера в истории Поднебесной не существовало, поэтому приходилось лишь гадать, как поступил бы на месте Сюань Яня кто-то другой.

В многовековой летописи Сюань Тяньшэн стал первым небожителем, который покинул Небесные чертоги по собственной воле. Помимо него, титула небесного чиновника лишились только те боги, которые когда-то совершили преступление, но пересчитать их можно было по пальцам одной руки. Небеса хоть и являются местом, куда хотел бы вознестись каждый совершенствующийся, порядок там строгий и неподвластен смене правителя, как в мире людей.

Прежде чем изгнать и лишить божественных сил бога, проводилось небесное совещание, на котором выносили финальный вердикт путем общего голосования. Лишиться высшего из статусов и потерять лицо перед всеми тремя мирами было худшим из кошмаров для любого бессмертного с сохранившемся рассудком, поэтому богов, творивших бесчинства, во всей истории Поднебесной было не так уж и много.

Сделав шаг в пропасть, уже нельзя было вернуться назад. Сюань Янь находился в свободном падении и не представлял, куда ему нужно спланировать, чтобы сделать приземление хотя бы чуточку мягче. Но небожитель и представить не мог, что где бы он ни упал, на то место уже «заботливо» подложили острые кинжалы, горящие ветки и ядовитые колючки. По-другому мир и не мог отреагировать на бога, лишившего сразу несколько десятков тысяч людей веры и надежды на безбедное будущее.

От Сюань Яня отвернулись все, даже те, кто по какой-то причине не знал про него, и жалкий бог, уже давно будучи одиноким, окончательно остался один. Какое-то время у него еще были силы кричать, умоляя выслушать его убогие оправдания, но вскоре до него дошло, что ни одна скорбная попытка не возымеет действия на людей, напрочь лишенных эмпатии к кому-либо. Жалость к самому себе, заставляющая терять под ногами опору, беспомощность, погружающая тебя без остатка в пучину бесконечной тревоги, и перекрывающий доступ к воздуху страх укоренились в душе Сюань Яня, но больше всего места заняли прожигающая грудь обида и горькое чувство несправедливости.

Сюань Янь от безвыходности поселился в отдаленном от мирских сует домике на окраине северных земель. Первозданная красота тех мест с первого взгляда очаровывала любого художника или поэта, но на потерявшего смысл небожителя не смогла возыметь никакого эффекта. Кроме своей вдохновляющей живописности, те места также идеально подходили для совершенствования тела и духа, благодаря удаленности от шумных городов и дорог. Любой человек мечтал бы жить там, чтобы каждый день любоваться далекими горами, за которыми заходит и прячется алое как киноварь небесное светило, и начинать утро с очищающей сердце медитации, но пропащему бессмертному не было до этого никакого дела.

Больше он не стремился вставать с первыми лучами солнца, чтобы запечатлеть застилающий небо алыми красками рассвет, не желал наблюдать за первыми снежными хлопьями, покрывающими благодатную землю тончайшим слоем, похожим на белоснежное одеяло, не проявлял интереса к красотам и возможностям, которые давала смертная жизнь. Если бы жизнь была его любимым блюдом, то в тот миг оно лишилось своего яркого и запоминающегося вкуса, став горьким и отталкивающим.

Шли недели, месяцы, годы. Весна шустро сменяла зиму, возвращая бурную активность замерзшим рекам; лето подгоняло весну, спеша согреть каждого лучами яркого солнца; осень прощалась с летом, проливая на землю холодные дожди и пожелтевшие листья деревьев; а зима занимала место осени, принося с собой радость от скорого наступления праздников – и лишь внутри Сюань Яня все оставалось прежним.

С каждым прожитым днем, наполненным бессмысленностью и одиночеством, глыба льда разрасталась в его сердце, пока не проросла насквозь, став частью Сюань Яня. Но как давно в нем появился этот некогда маленький кусок льда? Был ли он частью его сердца с самого начала? Ответов на эти вопросы не было, как и желания копаться в собственном прошлом, наполненном ошибками и нелепыми вещами.

Стоя по колено в этом мерзком болоте, стремительно утягивающем его вниз, Сюань Янь чувствовал себя несправедливо выброшенным и забытым, как щенок, который совершил ошибку, а в наказание его отправили скитаться по холодным улицам до конца жизни. Беззащитный и скулящий, он пытался найти в толпе зевак хотя бы одну пару сочувствующих глаз, но те были полны лишь разочарования. Печальнее этого пожалуй было только то, что после нескольких лет скитаний, этот жалкий щенок действительно начал считать себя виноватым в том, что остался один.

Некоторые люди, плюющиеся особо ядовитыми словами в адрес Сюань Яня, ждали, что ему воздастся по заслугам, что бывший небожитель попадет в преисподнюю, где никогда не сможет найти душевного покоя. Другие люди, склонные скрывать от всех свою боль и прогибаться под жизненные обстоятельства, молча переносили печаль на своей душе, как после утраты близкого человека, и одновременно тихо вздыхали, считая, что происходящее на северных землях – очередная кара Небес. Но как бы северный народ ни относился к Сюань Яню, грузу вины за причиненные людям страдания уже некуда было деться.

Вязкое и мутное болото утягивало его с головой... Но он уже не хотел ни спасать себя сам, ни хватать руку помощи кого-то другого...

Судьбе Сюань Яня нельзя было позавидовать. Первые двадцать лет его жизни были похожи на сказку, где было все: родительская любовь и поддержка, добрый учитель, чье присутствие вдохновляло на благие дела, хороший друг, с которым весело проводить время. Но какой смысл был во всем этом, если последние десять лет жизни небожитель провел в полном одиночестве, брошенный всеми и забытый, словно старая сломанная игрушка?

Подобно воде, жизнь Сюань Яня медленно утекала сквозь пальцы, а после совсем угасла, как тусклая и слабая звезда в далеких глубинах необъятного неба. И в этом не было ничего необычного: звезды рождались и умирали, подобно любому живому существу или растению.

Однако, ожидалось, что эта умирающая звезда навсегда потухнет, а ее след развеется в необъятном небе и исчезнет, подобно дыму от благовоний, но она вдруг зажглась вновь. Судьба подарила ей новый запас топлива, чтобы продлить ее жизнь и дать шанс засиять ярче, но неизвестно, какие за этим стояли цели и намерения.

Вернувшись на двадцать три года назад, Сюань Янь больше не ощущал той глыбы льда, успевшей породниться с его сердцем. Даже наоборот: теперь внутри него находился маленький лучик света, освещающий все на своем пути. С каждой живой и искренней улыбкой близкого человека лучик медленно превращался в настоящее солнце, зажигающее в юноше желание начать все с начала. Все потому, что на этот раз он был преисполнен желания изменить собственную судьбу. Когда, если не сейчас?

Эти воспоминания преследовали изрядно утомленную душу весь вечер первого дня, но Сюань Янь уже не давал им возможности управлять своим настроением. Он лишь прокручивал воспоминания в голове, гадая, какой цели добивается тот, кто вернул его к жизни.

Постепенно закатное солнце сменила наступившая тьма и, подобно нежной колыбельной, которую всегда пела ему мама в детстве, погрузила юношу в сон. Так закончился первый день небожителя в его новой жизни.

Следующий день проходил достаточно сумбурно. Из-за подготовки к предстоящему ужину родители и учитель с самого утра были заняты, благодаря чему юноша был предоставлен самому себе. Хотя, превозмогая усталость, Се Шигуан все-таки провел для ученика ежедневную лекцию по усмирению призраков и демонов, а после – практический урок по искусству владения мечом, бóльшая часть дня у Сюань Яня так или иначе осталась свободной. Это драгоценное время, протекающее медленным потоком в окружении пения ранних птиц, юноша не тратил впустую и тщательно обдумывал план дальнейших действий.

Хоть сейчас Сюань Яню для счастья было достаточно того, что его семья и учитель находятся рядом и пребывают в добром здравии, он прекрасно понимал, что уже через год не сможет непринужденно общаться с ними, как сейчас, и проводить вместе свободное время. Повезет, если у небожителя выйдет хотя бы раз в месяц втайне навещать семью и учителя и в конечном итоге не повторить своих прошлых ошибок, которые когда-то привели к смерти всех близких ему людей. Однако, зная будущее, его ведь можно попытаться изменить?

И тут на пути юноши вставала первая серьезная проблема: если в момент смерти Сюань Янь был преисполнен уверенности в том, что мог прожить свою жизнь по-другому, то сейчас, оказавшись в нужных для этого условиях, был абсолютно сбит с толку.

Его родители и учитель умерли во время войны, которая началась через пару лет после ухода Сюань Тяньшэна с Небес. Хоть поражение северных земель можно было объяснить паникой народа и отсутствием надежной небесной фигуры, на чье покровительство можно положиться, уверенности в том, что в новой жизни война вновь не покажется на горизонте, не было никакой. В таком случае, если на северные земли вновь нападут, что сможет сделать Сюань Янь, чтобы спасти всех невинных людей и свою драгоценную родину? Он ведь Небесный Владыка Тысячи Звучаний, а не какой-нибудь Бог Войны, небесное оружие которого способно остановить многочисленные человеческие смерти и сотрясать землю своим могуществом...

И тут на пути вставала вторая по серьезности проблема: Сюань Янь абсолютно не помнил деталей своей прошлой жизни. Какой из двух владык напал на северян? Чья была идея организовать нападение? Какой цели добивались эти люди? На все эти вопросы ответов в голове небожителя не находилось, что сильно усложняло ситуацию.

В Поднебесной войны были частой практикой. Три могущественных владыки, каждый из которых отвечал за свои земли, таили множество загадок и постоянно преследовали собственную выгоду. Все трое походили на маленькие покрытые пылью сундучки, найденные на запретных землях: открыть страшно, ведь неизвестно, жуткое зло или же драгоценное сокровище лежит в этих сундучках. Сюань Яню оставалось только понять, кто из владык решился нанести удар наименьшей по площади самостоятельной территории Поднебесной – северу.

Хоть небожители и не имели права вмешиваться в естественный порядок вещей ровно так же, как вершить человеческими судьбами, зная хоть немного вводных о той войне, Сюань Янь мог бы попытаться что-то предпринять.

Как итог этим бурным, как течение реки, размышлениям, которые не привели ни к единому успешному умозаключению – жизнь родителей и учителя до сих пор была на волоске, и Сюань Яню пришлось отложить этот вопрос до своего вознесения.

И тут юношу посетила мысль, что по-хорошему нужно запечатлеть все свои планы на чем-то более надежном, чем его жалкая память.

Сюань Янь освободил стол в своих покоях от свитков и книг, после чего заполнил всю его поверхность листами бумаги, а на краю оставил место для туши. Пользуясь свободным временем, он стал исписывать один лист за другим, пытаясь составить общий список «дыр» прошлого, которые было необходимо залатать как можно скорее. И начать юноша решил с самого ближайшего важного события.

Через несколько дней Сюань Яня ждет ужин с его будущими небесными напарниками. Во время прошлого такого ужина Сюань Янь не выражал ни почтительности, ни желания сплотиться духом с этими двумя молодыми господами, из-за чего в дальнейшем их отношения стали холоднее самого большого айсберга.

В голове Сюань Яня это объяснялось до боли просто – в той жизни ему не хотелось иметь ничего общего с небожителями. И даже то, какие у них были сердца – по-настоящему светлые и способные согревать своим теплом или же холодные и неспособные к эмпатии, совсем не волновало молодого господина Сюань.

Теперь же, когда у Сюань Яня появился шанс переродиться и исправить свои старые ошибки, он хотел во многом поступать по-другому. Поэтому на предстоящем ужине небожитель планировал вести себя уважительно по отношению к будущим богам и их наставникам и терпеть невыносимый характер молодого господина Го. В этой жизни Сюань Янь точно не позволит никому и ничему создать непреодолимую бездонную пропасть между ним и другими небожителями.

Хоть Сюань Янь не верил, что почтительность может привести к тому, что он обзаведется друзьями, попытаться все же хотелось. А не верил он по одной простой причине: последние двадцать лет жизни он был совсем один и абсолютно ни с кем не сближался. Как итог, харизма юноши упала ниже плинтуса, а навык вести разговор утратился безвозмездно. Теперь момент неловкого молчания между небожителями на предстоящем ужине являлся Сюань Яню в самых жутких кошмарах. Случись такое, ему будет проще сигануть в яму с сотней разъяренных демонов, чем найти тему для разговора.

Но, помимо ужина, в ближайшее время молодого господина ожидало еще одно значимое событие. Если течение реки его новой жизни не сменит направление, то оно состоится через месяц с небольшим, и весь северный народ впервые узнает о Сюань Яне и запечатлеет его образ в памяти на ближайшие века. Это событие именовалось предварительным небесным испытанием.

Данное мероприятие испокон веков проводилось за год до вознесения с целью проверить способности будущих богов и подготовить их к основному событию.

Любой выбранный Небом, пестрящий талантами человек тщательнейшим образом готовился к предварительному испытанию, ведь именно по результатам его прохождения люди будут судить мастерство и силу будущего бога.

Предварительное испытание проводилось на той же горе небесных испытаний Тяньсишань, путь до которой составлял, ни больше ни меньше, семь дней, из-за нахождения священной горы в крайней западной точке Поднебесной.

На горе было два главных пика – Нижний и Верхний. Добравшемуся до Нижнего пика небожителю было дозволено приступить к предварительному испытанию.

Однако путь на Нижний пик был полон неожиданных опасностей, пусть и не настолько смертельных, какие встречались во время подъема на Верхний пик. Священная гора приютила на своих склонах множество разнообразных призраков, духов и божеств и наделила их властью проверять будущих небожителей на прочность тела и духа.

Именно во время подъема на Нижний пик Сюань Янь впервые столкнулся лицом к лицу с настоящей опасностью. Хоть юноша и старался не подавать виду, но, достигнув цели, он почти что смертельно устал. Его руки с трудом могли удержать меч, а ноги, ранее не взбиравшиеся на такую высоту, дрожали и подкашивались. Если бы не учитель, который все время шел рядом, защищая его от нападавших со всех сторон заинтересованных призраков, наверное, он даже не смог бы приступить к предварительному испытанию.

В тот момент Сюань Яню было по-настоящему стыдно за себя. Но именно благодаря этому чувству, которое в итоге переросло в желание никогда больше не падать в грязь лицом перед учителем, он успешно прошел предварительное испытание и с радостным ощущением на душе вернулся с Се Шигуаном домой.

Нынешний Сюань Янь был опытнее прошлого себя на целых двадцать три года, поэтому ни с одним небесным испытанием не должно было возникнуть проблем. Но чтобы окончательно избавиться от сомнений, терзающих его тревожное сердце, Сюань Янь вывел несколько аккуратных иероглифов на бумаге, отмечая для себя, что нужно тщательно заниматься, чтобы поднять уровень духовной энергии на небывалые ранее высоты. С такой подготовкой ему точно не придется волноваться за свое будущее.

Несложно догадаться, что именно ждало Сюань Яня после предварительного небесного испытания.

Третьим важнейшим событием являлось решающее испытание для будущих небожителей, проходившее на Верхнем пике горы Тяньси. Успешно преодолев его, выбранным Небом юношам и девушкам дозволялось подняться в Небесные чертоги. Этот день ознаменовывался началом во всей Поднебесной новой эпохи во главе трех юных богов, каждый из которых нес людям свои блага и являлся гордостью тех земель, откуда был родом.

Поскольку ранее Сюань Янь уже проходил небесное испытание, у него было огромное преимущество перед всеми остальными богами, но отсюда вытекала и одна проблема.

У молодого господина Сюань не было ни единой версии, почему вдруг его душа вернулась в юношество вместо того, чтобы отправиться в загробный мир. Быть может над ним сжалилась сама судьба, или какой-то человек совершил запретный ритуал, меняющий естественный порядок вещей. Но какой бы ни была причина, Сюань Янь боялся, что духи и божества, обитающие на вершине горы Тяньси и обладающие недюжинной мощью, узнают всю правду. Если это произойдет, юноше в лучшем случае закроют путь к Небу, а в худшем – заставят всю оставшуюся часть жизни гнить в тюрьме какой-нибудь из духовных школ. В любой из двух возможных ситуаций Сюань Янь не сможет предотвратить войну на северных землях, а значит снова потеряет родителей и учителя...

Сюань Янь посмотрел на бумагу, судорожно исписанную мелкими кривыми иероглифами: «Испытание... Разоблачение перерожденного небожителя... Отстранение от вознесения... Война на северных землях... Смерть...». Покачав головой, он перечеркнул написанное и на всякий случай смял и выкинул бумажку, дабы отгородить себя от этих мрачных мыслей. Подобно грязной и помутневшей воде, которую вылили из медного таза, тревога покинула юношу, но оставила на его душе мутный неприятный след. На новом чистом листе он аккуратно вывел фразу: «Любым способом узнать по какой причине человек после смерти может вернуться в прошлое на несколько десятков лет».

Период после вознесения не представлял из себя особого интереса, но пестрил проблемами не меньше остальных событий короткой жизни Сюань Яня. Поскольку юноша планировал действовать отлично от своей предыдущей версии, ему необходимо было превратить минусы прошлого в плюсы настоящего. Чтобы это сделать, для начала требовалось изменить подход к простым людям.

Будучи небожителем, Сюань Янь не раз замечал то, насколько некоторые небесные чиновники были вдохновлены тем, чем занимались. Когда они заводили друг с другом разговор о тех вещах, в которых разбирались, и которые им искренне нравились, в их глазах словно вспыхивал яркий шаловливый огонек, а в выражении лица угадывалось желание говорить об этом днями напролет. Их внутреннее пламя было неугасаемым, а желание вести за собой людей – безграничным и безвозмездным.

Сюань Яню казалось, будто все прославленные и талантливые люди сразу родились с осознанием того, чем они хотят заниматься в далеком будущем. Однако он к их числу не относился. С самого рождения единственному ребенку семьи Сюань не дали выбора, сказав, что после совершеннолетия он должен вознестись на Небо, но, видимо, этот человек забыл сообщить, что конкретно будущий небожитель Сюань Тяньшэн должен будет делать для людей. Если один бог помогал людям в поиске истинной любви, другой был способен усмирить потоп, а третий управлял сменой времен года, то что мог предложить непутевый Сюань Янь, который за всю свою молодость толком не преуспел ни в чем?

Эта мысль не давала ему покоя ни в прошлой жизни, ни в этой. Чтобы окончательно решить данный вопрос, нужно было прислушаться к зову собственного сердца, которое, судя по всевозможным литературным и стихотворным произведениям всегда говорит правду и направляет на истинный путь. Но вот беда – Сюань Янь был одним из тех людей, которые всегда подавляют собственные желания и не дают им ни малейшего шанса на воплощение даже в собственной голове. Но в этом не было его вины, таким Сюань Яня сделала жизнь.

К несчастью, после нескольких жалких попыток достучаться до этого непробиваемого юноши, сердце в какой-то момент перестало подсказывать ему верную дорогу. Тогда-то Сюань Янь и обнаружил внутри себя бесконечную пропасть. И сейчас она норовила скинуть юношу вниз, так и не дав ответ на важный вопрос: «Чем он может помочь людям?».

Ломая голову часами напролет и от безысходности записывая на бумаге каждую пришедшую в голову мысль, а после сразу же перечеркивая ее, Сюань Янь в конечном итоге сдался.

Его виски уже отдавали пульсирующей болью, а перед глазами стояла пелена, похожая на густой туман. Только в этот момент юноша обнаружил, что сидит за столом, не меняя позы, уже около шести часов подряд.

За окном уже вовсю взошла большая и полная луна, роняя серебристый тусклый свет на аккуратно заправленную кровать молодого господина. Сам он никогда не любил ее застилать, поэтому сразу же вспомнил о Мэй-Мэй, которой недавно отказал в просьбе послушать игру на жуане. Интересно, насколько бы она обрадовалась, если бы тогда вместо пустых оправданий услышала его простое и искреннее, как в старые времена, согласие?

На ватных ногах юноша преодолел путь до кровати и упал на нее подобно камню, скинутому с огромной высоты.

Второй день подходил к концу, и на душе Сюань Яня становилось каплю тревожно. Пусть сейчас прошел всего лишь второй день, но ведь однажды стукнет сотня, а потом тысяча дней, проведенных в новой жизни. Однажды он пройдет небесное испытание и, если все будет гладко, то вознесется на Небо. Потом его встречи с дорогим сердцу учителем и любимыми родителями сведутся к минимуму, и он вновь будет предоставлен самому себе. Что будет тогда? Как изменится его жизнь? Будет ли рядом человек, который захочет разделить с ним одну тропинку в этой суровой жизни, наполненной тьмой и светом, любовью и предательством?..

По ночному небу медленно скользило круглое серебряное блюдце, постепенно исчезающее за горизонтом, что означало наступление очередного дня. Рассвет заиграл на небосводе алыми красками, словно ребенок, который решил поиграть в художника и разрисовал всю стену понравившимися цветами.

Первые лучи солнца будили спящих птиц и домашний скот, но Сюань Янь, вымотанный за предыдущий день больше, чем за несколько лет своей прошлой жизни, спал без задних ног. Лишь когда небесное светило начало близиться к середине, юноша смог разлепить глаза и подняться с постели.

Совершив все необходимые утренние процедуры, он решил пропустить завтрак, чтобы не опоздать на занятие к учителю. Вчера он уже понял, насколько сильны провалы в его памяти: вместо часа лошади[1] юноша собирался прийти на занятие в час козы[2], и сделал бы это, если бы не учитель, внезапно ворвавшийся в покои опаздывающего ученика как холодный ветер в оконные ставни зимой. Сказать, что Сюань Яню было стыдно – значит не сказать ничего.

[1] Час лошади – период времени с 11:00 по 12:59.

[2] Час козы – период с 13:00 по 14:59.

Комната для занятий с учителем находилась недалеко от спален и, благодаря своему размещению, обеспечивала необходимую для учебы тишину и покой. Именно поэтому в семействе Сюань она именовалась «комнатой уединений».

По пути к комнате уединений Сюань Яня вдруг посетила одна крайне гениальная мысль.

Его учитель, человек, которого можно было сравнить с чистым и благородным лотосом, посвятил большую часть своей жизни помощи обычным людям. Даже не являясь небожителем, этот достойнейший из всех даосов избрал путь помощи простым смертным, отказавшись от роскоши и богатства, высоких должностей, громких званий и мирских желаний. У Се Шигуана было множество возможностей: находиться подле небожителя в качестве его главного помощника, стать уважаемым старейшиной одной из духовных школ Поднебесной, да даже сдать экзамены и устроиться на службу к самому владыке северных земель. Он мог преуспеть в любом деле благодаря своим талантам и острому уму, способному замечать любые недочеты и мелочи, но вместо этого Се Шигуан выбрал стать блуждающим по миру даосом, помогающим простым смертным, а после решил попробовать себя в роли учителя Сюань Яня.

Тщательно обдумав это, юноша вдруг понял, где найти ответ на свой вопрос. Если он не может услышать собственное сердце, то, быть может, узнав получше сердце другого человека сможет научиться на его опыте? Проще говоря, если спросить у учителя, почему тот избрал путь помощи людям, Сюань Янь сможет перенести его историю на себя и попытаться отыскать в непроглядной тьме собственную тропинку.

С этими мыслями небожитель наконец переступил порог комнаты. Он явился как раз к оговоренному времени, поэтому застал учителя на его месте.

Сидя на циновке за низким столом из темного дерева, Се Шигуан бегал взглядом по строкам в книге, которую держал в правой руке. Его идеально ровная осанка придавала образу учителя строгости, но лицо, несмотря на уже привычное спокойное и благородное выражение, выдавало еле заметную усталость, накопившуюся еще за вчерашний день.

Учитель вместе с господином и госпожой Сюань очень много трудились, чтобы продумать каждую деталь предстоящего мероприятия. И, хоть Сюань Яня и не радовало то, как их уютный дом преображается в роскошную резиденцию для приема важных гостей, он мог понять для чего всё это было нужно.

Если молодой господин Линь не обращал внимания на то, как обставлены чужие дома, а его учитель Лин Цзинсю, будучи скромной личностью, не требовал встречать его со всеми почестями, то молодой господин Го и его наставник Чэнь Хундао – совершенно другое дело.

Первый был холодным и надменным юношей, которому было практически невозможно угодить. Будь то помещение, одежда, еда или же человек – если этого господина что-то не устраивало, а что-то его обязательно не устраивало, то он давал волю своему отвратительному характеру и мог запросто высказать несколько колких замечаний. Ему было неважно, кто перед ним: пожилой человек или сверстник, женщина или ребенок – молодой господин Го, натянув на лицо надменную ухмылку, высказывал в лицо все, что думает, не заботясь о чужих чувствах.

Сюань Янь в прошлом считал его не то капризным избалованным богачом, не то невоспитанным грубияном, однако сжигающего нутро раздражения этот юноша у него никогда не вызывал. Быть может это было связано с тем, что внешне молодой господин Го напоминал маленькую жалкую собачку. Гордо задрав голову, та всегда шла подле хозяина, боясь отстать хотя бы на один шаг, и всегда тяфкала громче и озлобленнее любой большой собаки, не подозревая, что ее можно разорвать на мелкие кусочки за считанные секунды.

Тем самым хозяином, который ведет на поводке эту противную скалящую пасть псину, был не кто иной, как наставник молодого господина Го, Чэнь Хундао. Прославленный своими достижениями в срединном мире, он был преисполнен тщеславия и гордыни настолько, что одно его появление вызывало у людей дискомфорт, обязывая бить земные поклоны и восхвалять его бессмертное величество.

Когда-то взяв под свое крыло молодого господина Го, Чэнь Хундао возложил первый уродливый и бесформенный камень в фундамент характера юноши. Впоследствии, как яблоко от яблони, молодой господин в точности скопировал манеру поведения учителя и стал все больше походить на него. Пожалуй, юноше не хватало лишь нескольких цуней в росте и небольших изменений во внешности, чтобы его начали путать с потомственным даосом семьи Чэнь.

Будь эти двое почетных гостей ужина не такими зазнавшимися, пожалуй, господину и госпоже Сюань не пришлось бы так волноваться из-за обстановки в доме, думать о качестве ткани одежд, а также узнавать, где достать те ингредиенты для блюд, которые нравятся господам. Но реальность была таковой и с этим уже ничего не поделаешь.

Сюань Янь вежливо поприветствовал учителя, сложив руки перед собой и склонившись в почтительном поклоне. В ответ наставник поднял на ученика добродушный взгляд и отложил в сторону книгу, в чтение которой был погружен ранее.

— Садись. — Се Шигуан указал рукой на второе место за небольшим низким столом, находящееся напротив него.

Сюань Янь подошел ближе и мягко опустился на колени поверх циновки, затем расправил верхние одежды и только потом опустил бедра на пятки, идеально повторяя позу учителя. Ученик натянул спину подобно тетиве лука и положил ладони на колени, одну поверх другой, готовясь впитывать глубочайшие знания от сидящего напротив мужчины.

Комната уединений, выделенная Се Шигуану и Сюань Яню специально для учебы, была оборудована всем необходимым для комфортного проведения занятий. На столе со вчерашнего дня еще остались тушь для письма и книги, описывающие путь совершенствования, демонов и богов, и лишь несколько чистых листов бумаги были недавно подготовлены и положены на край стола заботливым учителем.

Се Шигуан открыл одно из пособий Тай Даоюя по усмирению демонов, пролистал до нужной страницы, на которой они в прошлый раз остановились, и начал читать вслух. Его мягкий и бархатный голос, похожий на журчание ручейка, наполнил собой комнату уединений и заставил сердце Сюань Яня потеплеть.

С присутствием учителя на душе юноши будто наступала весна: юная кровь ускоряла свое течение по венам, словно пробудившаяся ото льда бурная река; наконец оттаявшее сердце отбивало ритм с быстротой дятла, стучащего по начавшему цветение дереву; а лицо приобретало оттенок первых цветов сливы, упавших на землю. После перерождения Сюань Янь как никогда раньше начал это замечать, и вследствие – ценить совместное времяпрепровождение с учителем.

Стоило ему только подумать о предстоящем уроке или походе на рынок с Се Шигуаном, как шкала внутреннего счастья начинала зашкаливать, а эмоции, от будоражащего кровь восхищения до глубочайшего уважения, бурлили внутри, подобно раскаленной лаве. Казалось, вокруг Сюань Яня даже появилось описывающее силуэт свечение.

Се Шигуан знал этого молодого господина более пятнадцати лет и легко делал вид, будто не замечает перемен в его поведении. Начни он допрашивать ученика, наверняка оба почувствовали бы себя неловко, поэтому он мог лишь мысленно строить предположения о том, что же могло так повлиять на Сюань Яня.

Плавая в море различных догадок весь вчерашний день, господин Се решил остановиться на одной из версий, наиболее похожей на реальность по его мнению: опытный наставник считал, что пышущего молодостью юношу обуяла наступившая весна и вместе с ней теплые и нежные чувства к пока неизвестной молодой девушке.

В глазах Се Шигуана Сюань Янь был человеком романтичным и чувствительным. Его регулярные побеги из дома в уединенные места, где юноша играл на музыкальных инструментах, мужчина списывал на тайные свидания с чересчур стеснительной дамой его сердца. Именно поэтому Се Шигуан закрывал на подобные выходки глаза, со спокойным выражением лица давая Сюань Яню очередное задание в качестве «наказания». Как он мог ругать юношу за то, что тот взрослеет и проявляет интерес к девушкам?

К тому же Се Шигуан несколько раз находил ученика в саду госпожи Сюань, когда тот с энтузиазмом собирал букет из пышных фиолетовых орхидей, периодически добавляя к ним другие растения для гармоничности композиции.

Но не только это вызывало подозрения и навевало на мысль о существовании неизвестной девушки, покорившей сердце юноши. В последние два дня Сюань Янь изменился до неузнаваемости, а его характер переменился в лучшую сторону. Теперь молодой господин общается со всеми с невиданными ранее вежливостью и почтительностью, проявляет интерес к собственному вознесению, а еще постоянно витает в облаках. На что это можно списать, кроме как на юношескую влюбленность, захватившую чувствительное сердце?

Сложив всё вышеперечисленное и добавив к этому то, что Сюань Янь обладал миловидной и статной внешностью, которая очень нравилось девушкам, действительно можно было поверить в эту теорию. Вот и Се Шигуан, будучи заинтересованным в жизни своего ученика, на днях стал соединять воедино все то, что знал, и мысленно додумывать полную историю любви молодого небожителя и неизвестной госпожи.

Наставник думал об этом от скуки и некоторой тоски по задушевному общению. Он даже не был до конца уверен в том, что прав в своих домыслах, но с каждой новой мыслью, которая посещала его, выстраиваясь частью пазла в единую картинку, вскоре начал верить в свою легенду так, словно взаправду услышал ее от Сюань Яня.

Начинался этот любовный рассказ с того, как молодого господина Сюань долгие годы мучили томительным ожиданием. Молодая госпожа его сердца, будучи скромной и неуверенной в себе девушкой, ужасно боялась гнева родителей. Поэтому, хоть она являлась на тайные свидания и наслаждалась веселой компанией и чарующей музыкой Сюань Яня, все равно раз за разом отвечала юноше отказом.

Но годы проплывали подобно течению, которое навеки уносит с собой потерянные в странствиях вещи, и их уже не представлялось возможным вернуть. Общение с Сюань Янем шло девушке на пользу. Вскоре она осмелела и решила бросить вызов судьбе, отдавшись чувствам с головой.

На днях юная особа наконец удостоила любимого положительным ответом. В двух молодых влюбленных сердцах перемешались теплые чувства со страхом быть разлученными, но они крепко взялись за руки, давая друг другу клятвы пройти этот путь до конца. Не разжимая крепко сжатых ладоней, они устремили взгляд в небо, преисполненные уверенности в том, что их нежная любовь будет сильнее любого тягостного испытания на неровном жизненном пути.

Однако на душе Сюань Яня все еще было неспокойно. Будучи по уши влюбленным, он терпеливо ждал положительного ответа годами, а когда получил его, не мог более терзать душу ожиданиями и желал поскорее сыграть свадьбу. Обсудив это с молодой госпожой его сердца, он безусловно получил отказ. Требовалось подождать, пока родители девушки прикипят к Сюань Яню.

Именно этим Се Шигуан решил объяснить странную реакцию ученика во время похода на рынок, где тот отказался покупать алую свадебную ткань. Наверняка вместе с тревожными мыслями по поводу скорого вознесения его юную голову посетило воспоминание о невозможности соединиться узами брака с любимой.

Эта выдуманная Се Шигуаном история казалась ему более чем правдоподобной, но логичного конца пока не имела. Если в жизни молодого господина Сюань действительно присутствует любимая, то как он поступит с прекрасными чувствами к ней после вознесения? Ответов на этот и другие вопросы в скучающей голове наставника не находилось.

В ближайшее время Се Шигуан не планировал расспрашивать о девушке, сумевшей обворожить молодого господина, чтобы не вызвать у него чувство неловкости или стыда. Вместо этого наставник решил молча и терпеливо ждать, надеясь, что рано или поздно Сюань Янь сам ему обо всем расскажет.

Небожитель с ясным и внимательным выражением лица слушал чтение учителя с пояснениями некоторых непонятных моментов, делал заметки на чистых листах бумаги и даже не подозревал, что в этот момент творится в голове Се Шигуана.

***

Записи Сюань Яня на второй день:

«Дыра прошлого номер один: война на северных землях. Незамедлительно узнать, кто за ней стоит, когда появится такая возможность!..

План Б на случай, если ничего не выйдет: отыскать на западе бо[3] и подарить отцу.»

[3] Бо – животное, похожее на коня. Согласно записям книги гор и морей, с таким конем хозяина будут обходить стороной несчастья и войны.

«Дыра прошлого номер два: ужин. Вести себя вежливо с небожителями!..

(Мелким почерком, почти неразборчиво): Но если молодой господин Го оскорбит выбранную матушкой фарфоровую посуду – все красноречивые слова, которые я слышал от людей после падения с Небес, обрушатся на него болезненным градом... [Неприятные воспоминания] Интересно посмотреть на лицо гордого господина Го, который таких слов еще даже не слышал, в силу своей юности и неопытности.

Дыра прошлого номер три: предварительное испытание. Тщательно заниматься, выложиться на полную, чтобы этот глупый наставник господина Го Чэнь Хундао уронил челюсть от удивления! Пусть знают, чей учитель самый лучший.

Дыра ... настоящего ...? номер четыре: небесное испытание. Поскорее узнать по какой причине я переродился в собственном теле, чтобы обмануть божеств, обитающих на горе...

Дыра прошлого номер пять: помощь людям. Чем я могу помочь людям? Управлять погодой? Помогать беднякам? Исцелять неизлечимо больных? Стать богом войны? Писать мотивирующие книги?»