Глава 22. Миша

Прислонив ухо к двери, я прислушался.

– Кто последний, тот придурок! Хотя зачем нам таскаться наперегонки, мы ведь и так оба знаем, что это ты, – рассмеялся мальчишка, голос у него ломался – подросток.

– Договоришься, копия, – буркнул в ответ еще один.

Кого там нелегкая к моей Соне принесла? Я зажмурился, сдержавшись от возражений саму себе. Да какая она моя? Я ее не знал, пару раз перекидывались ругательствами и делили одну комнату на двоих, попав в ловушку к моему отцу и его сумасбродным идеям. Перед глазами пронеслась интересная картина – девушка в ванной стоит ко мне спиной, нагнувшись вперед и натягивая на ногу носок, но увидев меня, оборачивается и вместо того, чтобы убить взглядом и броситься выталкивать из комнаты, улыбается и подзывает к себе. Такой исход событий мне нравился гораздо больше.

Я настолько сильно погрузился в собственные фантазии, что не заметил, как по другую сторону двери, мальчишки начали оживленно спорить о том, кто из них оригинал, а кто копия. Я понятия не имел, что это значит, и осознал довольно поздно, когда голоса стали громче, и один из подростков толкнул второго так, что он врезался в дверь, за которой прятался я.

Удар пришелся не сильным, но от неожиданности я грубо выругался, потирая щеку и отступая назад.

– Вы бы как-то поласковее друг с другом, – процедил я сквозь зубы, разозлившись на ойкнувшего светленького мальчишку, уставившегося на меня, как на статую.

Я расправил плечи и перевел взгляд на второго подростка – точную копию ввалившегося в комнату пацана. Понятно, близнецы значит. Выглядели они растерянно.

– Ма-а-а-а-а-ам, – недоуменно проголосил первый.

– Па-а-а-а-а-ап, – повторил за ним второй.

Оглядев их с ног до головы, я понял, кого они мне напоминают. Светло-русые волосы, карие глаза, пухлые, словно нарисованные, губы, острые носы и щеки с россыпью веснушек. Достаточно высокие и широкие в плечах, но на лицо совсем юнцы. На вид парням было не больше пятнадцати лет, как позднее оказалось, им совсем недавно исполнилось по четырнадцать, и они вовсю гордились полученными паспортами.

Я сделал шаг вперед, провалив свою миссию. Остаться незамеченным у меня не вышло, но не по моей вине, младшие братья Сони раскрыли в доме незнакомца. Один из мальчишек, ступил назад, не прерывая со мной зрительный контакт. Уставился с любопытством, задрав голову наверх, и прожигал взглядом, злобно насупившись. Точно у старшей сестренки научился так выразительно смотреть на людей.

– А это кто? – привлек к себе внимание второй подросток.

В доме воцарилась тишина. Я повернул голову и увидел Соню. Глаза у нее чуть из орбит не вылетели. Девушка выронила из рук разноцветные пакеты. Взрослый темноволосый мужчина перевел взгляд на дочь и задал волнующий его вопрос.

– Да, дочка, кто это? – от такого властного голоса мне стало не по себе.

Худенькая блондинка, в которую походила Соня, не шевелилась. Я решил, что это ее мама, хотя на вид ей было не больше тридцати пяти лет. По плечам струились длинные волнистые локоны, а голубые глаза пристально смотрели на меня. Точная копия моей соседки только в более зрелом возрасте и с той лишь разницей, что у стюардессы глаза были не холодного морского оттенка, а теплыми, похожими на шоколад.

– А это, – девушка хватала ртом воздух, пытаясь что-то наскоро сообразить, – это...

Теперь я понял, почему посмотрев в глазок и увидев там свое семейство, она затащила меня в комнату. Стояла с красными щеками, мокрыми после душа волосами в одном халате, хоть и в таком целомудренном, а все равно выглядела соблазнительно. Стыдливо отводила взгляд, словно занималась чем-то таким, от чего обычно становится немного неловко на утро.

Я пододвинул, вставшего на пути близнеца, и кинулся вперед на помощь девчонке. Протянул руку главе семейства.

– Здравствуйте, меня зовут Михаил Розенталь, и я жених, – с гордостью представился родителям стюардессы, в надежде, что помогаю ей сохранить лицо в глазах родственников.

– Чей? – глаза отца округлились, а ноздри раздулись, ей богу, сейчас за сердце хватится.

Взгляд Сони перебегал от одного родственника на второго, от третьего к четвертому. Девушка, не веря своим ушам, покачала головой и разочарованно вздохнула. Кажется, моя помощь пришлась ей не по душе.

– Сонькин что ли? – раздался смешок за моей спиной. – Да не смеши мои портки!

Второй близнец что-то тихо шепнул ему на ухо, а затем ткнул в бок. Он вдруг перестал смеяться и закашлялся.

– Извините.

– Дочь, ты ничего не хочешь нам сказать? – мужчина перевел взгляд на мою руку, которая повисла в воздухе. Пожимать ее он явно не собирался.

Соня бросила на маму умоляющий взгляд.

– Сережа, перестань, – женщина улыбнулась уголками губ и протянула мне руку. – Здравствуйте, Михаил, я мама Сони – Есения Александровна, приятно познакомиться.

– И мне очень приятно, – ответил я, – Соня много о вас рассказывала.

Уперев руки в бока, мужчина недовольно скривился.

– А вот что-то о вас, молодой человек, нам совершенно ничего неизвестно, – язвительно усмехнулся, сощурившись.

Девушка побледнела и, наконец, взяла себя в руки. Подняв пакеты с пола, выпрямила спину и гордо вздернула подбородок. Голос ее был тверд.

– Папа, перестань, только что замуж меня отправлял, о не родившихся внуках кичился, а сейчас смотришь на Мишу, как на врага народа.

– Вот именно, напугаешь парня, он жениться передумает, – поддержала дочку Есения Александровна, мягко мне улыбнувшись.

Идти против женщин глава семейства не решился, нахмурился и крепко пожал руку чуть ли не хруста в костях. Глаза его озорно блеснули, изучая мою реакцию. Я вида не подал.

– Зятек у меня должен быть не из пугливых, – ответил он, заглядывая мне в самую душу. Вот от кого девушка унаследовала такие глубокие карие глаза, в которых хотелось утонуть. – Сергей Иванович Кочетов, – представился мужчина, – отец вашей, как вы выразились, невесты, – недовольно скривился, – но тут уж время покажет.

Кажется, мой так сказать, будущий тесть растолковал представшую взору картину именно так, как боялась Соня, долго не открывающая входную дверь. А если вспомнить, что я вышел из ее комнаты, весь растрепанный после марафона, где главным моим соперником, был собственный мочевой пузырь, грозивший лопнуть, то очков в мою пользу мне, мягко говоря, не доставало. Сергей Иванович уже сделал определенные выводы. Какой-то парень покусился на честь его дочери. Я был уверен, что сейчас этот взрослый и здоровый, как шкаф, мужик возьмет меня за шкирку и выставит вон из жизни Сони. Девушка, словно почувствовала, что сейчас вот-вот что-то произойдет, протиснулась между нами и сунула мне в руки пакеты.

– Мам, помоги, пожалуйста, Мише на кухне, – обратилась стюардесса к Есении Александровне, не сводя с отца пристального взгляда. – Яр, Фил, там, в шкафу есть вкусные конфеты, я в Брюсселе покупала, – намекнула девушка братьям-близнецам, что стоит оставить их с отцом наедине. – Нам с папой поговорить нужно с глазу на глаз.

Сергей Иванович насупился.

– Не загораживай своего охламона, с тобой я поговорю потом, – пригрозил ей пальцем, как маленькой девчонке, впервые принесшей домой двойку.

Он явно собирался поговорить со мной по-мужски, но Соня не была бы собой, если не запротестовала, упершись, как баран на новые ворота. Или милая овечка. Окинув взглядом этих двоих, я понял, что хоть внешне она очень сильно походила на мать, то характер у нее был отцовский.

– Нет, папа, сейчас, – коротко отрезала она, и подтолкнула меня к кухне.

Есения Александровна пришла на помощь дочери, взяла меня под руку и потащила на кухню.

– Вы, Михаил, не переживайте, Сережа у нас человек добрый, но нрав у него суровый, профессия обязывает ко всем присматриваться, особенно если речь идет об ухажерах единственной дочери, – успокоила меня женщина.

– А где он работает?

– В полиции, – ответила Есения.

Я тут же расслабил галстук, громко глотнув.

– Понятно, – выдавил из себя одно единственное слово, чем вызвал волну смеха у мамы Сони.

– Да не волнуйтесь вы так, – отмахнулась женщина. – Дело молодое, я это понимаю, и он это понимает. Просто разозлился, что дочка не рассказала ничего про вас, а могла бы предупредить. Мы здесь проездом, летим в Крым на свадьбу моей крестницы, вот хотели сюрприз дочери сделать, гостинцев привезти, а тут вы, – Есения Александровна тепло улыбнулась. Соня улыбалась точно так же, и улыбка эта была адресована, кому угодно – пассажирам, коллегам, подругам, но только не мне. – Заявляете, что ее жених. Мы же буквально несколько минут назад были уверены, что у нашей Сонечки, кроме работы, ничего нет.

Поставив пакеты на стол, я набрал в чайник воду и решил его вскипятить. Есения принялась доставать банки с вареньем и соленьями, пирожки и ватрушки в контейнерах. От увиденного у меня заурчало в животе и потекли слюнки.

На кухню вслед за нами, толкаясь и переругиваясь, залетели близнецы и плюхнулись на кухонный диванчик.

– А Сонечка оказалась очень даже занятой, – саркастично произнес один из них.

Я понятия не имел, кто есть кто, но по очереди внимательно изучил каждого. На первый взгляд они были абсолютно одинаковыми, но у одного волосы были длиннее, пора собирать в хвост. Он откинул их назад, открыв вид на проколотые уши. И как только строгий товарищ полицейский разрешил сыну походить на девчонку? Заметив мой пристальный взгляд, самый задиристый ухмыльнулся.

– Меня Ярослав зовут, но можно просто Яр, – протянул мне мозолистую ладонь и крепко ее пожал, в мгновение, встав взрослым. – А это моя копия – Филипп, – ткнул он пальцем в брата, – для своих просто Фил.

У Фила волосы были чуть короче, а взгляд не такой наглый. Уши не проколоты, а ладонь оказалась мягкой и теплой.

– Я Миша, – познакомился с ними, и открыл кухонный шкаф, надеясь найти там те самые конфеты, о которых говорила Соня.

С первого раза не вышло, открыл полку с посудой.

Есения Александровна ориентировалась на кухне гораздо лучше, словно была частым гостем в съемной квартире своей дочери. Возможно, так и было, женщина убрала соленья и оставила на столе выпечку. Достав тарелку, переложила ватрушки из контейнера, и шлепнула Яру по руке.

– Руки то помыл? – спросила строго, на что близнецы пожали плечами.

– Нас отвлекли, – зыркнул в мою сторону Фил, и встал с места. Подошел к раковине и включил воду. – А как давно ты с нашей сестрой мутишь? – спросил он, намыливая руки.

– Что за выражения?

Я понятия не имел, о чем сейчас в соседней комнате беседовала Соня с отцом, и побоялся, что прямой ответ может не совпасть с ее версией событий, потому ответил уклончиво.

– Не так долго, как мне бы хотелось.

– И жениться, тем не менее, собрался? – недоверчиво покосился задира Ярослав, изучая меня, как следователь подозреваемого.

– У нас любовь, – ответил я, на что ребята рассмеялись, а Есения Александровна улыбнулась.

Женщина нашла конфеты раньше меня, и велела сесть за стол к сыновьям.

– От вас, мужчины, толку на кухне как от козла молока, нет никакого.

Мама Сони достала кружки, заварила чай и опустилась рядом со мной. Близнецы накинулись на сладости, запихивая за обе щеки, наперегонки. С трудом пережевывая конфеты. Неужели я тоже таким был?

– Расскажите, Михаил, а чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Есения, поднеся кружку к губам и осторожно подув на чай.

Я открыл рот, намереваясь ответить, но не успел, за меня это сделала Соня, появившаяся на кухне в обнимку с отцом. Теперь он казался не таким злобным, хоть и хранил молчание, зато девушка расцвела, как куст сирени и присев рядом со мной, накрыла мои пальцы ладонью.

– Миша у меня продавец в автосалоне, – запела стюардесса, а я чуть булкой не подавился, искоса взглянув на нее. – Мы с ним в командировке встретились, помните, меня после отпуска в Иркутск отправили?

– Это, когда ты на Байкал ездила?

– Да-да, мы в автобусе до Листвянки как раз и познакомились, а позднее выяснилось, что это был последний день отпуска Миши, вот обратно вместе в Москву и полетели. Только я работала, а он в качестве пассажира.

– В Иркутске?

Верить в историю ее отец явно не желал. Мне даже есть под его пристальным взглядом перехотелось, однако, Соню ни его тон, ни недовольный прищур нисколько не смущали. Она положила мне голову на плечо и мечтательно улыбнулась.

– У него был отпуск.

Сергей Александрович удивленно приподнял бровь.

– И свой единственный отпуск Михаил, как вас по батюшке?

– Викторович.

– Михаил Викторович, – кивнул он, – решил провести в Иркутске.

– Что поделать, люблю Сибирь, – подыграл Соне, обняв девушку за талию и притянув к себе. От моих прикосновений она напряглась, но виду не подала, а вот ее отцу такое внимание с моей стороны показалось оскорбительным. Он скрестил руки на груди и угрюмо посмотрел из-под густых бровей на мои руки, обнимающие его, прошу заметить, уже взрослую дочь.

Есения Александровна оказалась куда проще ее супруга. В отличие от мужа – Фомы неверующего – она умилилась, принимая слова стюардессы за чистую монету.

– Очень патриотично, – саркастично буркнул мой будущий тесть, и я мысленно перекрестился.

– Сережа, перестань устраивать допрос с пристрастием, лучше выпей чаю, нам все равно скоро ехать в аэропорт.

К жене, хоть и с трудом, но мужчина прислушался. Сел за стол с важным видом и не сводил с меня изучающего взгляда. Соня запорхала по кухне как бабочка, достала из холодильника сыры, разных видов, и хамон, привезенный из Испании, налила отцу черный чай, добавив столько ложек сахара и молока, сколько тот попросил. Сбегала в комнату и подарила мальчишкам еще какой-то заграничный шоколад, от которого у ребят потекли слюни, и загорелись глаза. В комнате вдруг стало по-особенному тепло и уютно, что для меня было немного странно, оказавшись, в кругу незнакомой семьи. Есения Александровна рассказывала про крестницу и свадьбу, на которую они собрались всем семейством Кочетовых. Парням было все равно, где и как провести выходные, только бы не делать домашнюю работу, на что получили нагоняй от отца, заявившего, что три шкуры с них сдерет, если те получат хоть одну тройку в четверти.

Хоть Яр и Фил переругивались, да и выглядели, как балбесы, выяснилось, что учились они хорошо, потому родители разрешали Яру заниматься музыкой, на которую он тратил огромное количество времени и сил, мечтая однажды создать свою группу и стать рок-звездой, в то время, как более спокойный Фил изъявил желание пойти в авиацию по стопам сестры.

– Тоже стюардессой станешь? – заржал Яр, на что получил оплеуху от близнеца и недовольный взгляд товарища полицейского.

– В летное училище поступлю, пока ты будешь в переходе деньги выпрашивать, бренча на гитаре, – ехидно ответил Филипп, нисколько не растерявшись.

Они снова начали подкалывать друг друга, вызвав у меня улыбку. Хотел бы я тоже иметь таких же братьев. Даже в какой-то мере позавидовал счастью Сони. Разве что, отец у нее был не от мира сего. Будь у моего родителя такой характер, то за мои проступки он не то, что из квартиры выселил, без штанов бы оставил.

Соня сплетничала с мамой, втянув в разговор Сергея Ивановича так виртуозно, что на какое-то время он забыл о моем существовании. Изредка я ловил на себе его недовольный взгляд, и когда он вновь открывал рот, чтобы о чем-то меня спросить, девушка переводила тему и сбивала его с толку. Я следил за ее движениями, теплой улыбкой, адресованной родителям и братьям, блестящими от радости глазами, и сам внезапно поймал себя на том, что мои губы изогнулись в улыбке. Ни хищной, ни издевательской или нахальной, а обычной глуповатой улыбке. Как зачарованный глядел на девчонку, источающую столько природного обаяния, что в один момент не удержался и сжал ее тонкие пальцы в своей ладони.

Она удивленно на меня взглянула, но ничего не сказала, оставив без внимания мой порыв. Лишь спустя несколько минут, девушка аккуратно высвободила руку, потянувшись к кружке, и я почувствовал разочарование. Взглянув на наручные часы, Есения Александровна заявила, что им пора выдвигаться в аэропорт, если они хотят попасть на свадьбу, а не пропустить рейс, задержавшись в дождливой Москве. Я, не задумываясь, предложил подвезти все семейство до Шереметьево, испытывая огромное желание посмотреть на Соню в хорошем расположении духа еще лишний час.

Если моя идея и пришлась ей не по душе, то девушка ничего не сказала, словно изначально именно так и задумывалось. Она попросила дать ей несколько минут на сборы, пока мы спустились вниз и погрузили вещи в багажник. Рядом со мной на переднем сидении оказался глава семьи. Он озадаченно осмотрел премиальный внедорожник и недовольно хмыкнул.

– Разве продавец машин получает столько, чтобы саму на Рендж Ровере ездить? – усомнился он, недоверчиво оглядывая салон.

– Взял подержанную в кредит, – парировал я, на что Сергей Иванович недовольно фыркнул.

Пацаны с заднего ряда лишь вздохнули.

– Обожаю большие тачки.

– И я.

Соня появилась очень вовремя. Девушка запрыгнула назад к матери и братьям.

– Поехали, – велела она.

По дороге в аэропорт стюардесса болтала без умолку, я поглядывал на нее в зеркало заднего вида и улыбался, как дурачок. Зато ее отец пару раз успел раскритиковать мою манеру вождения, хотя за рулем я вел себя очень уверенно. Правил не нарушал, управлял автомобилем плавно и осторожно, не забывая о том, что несу ответственность не только за свою жизнь, за других участников дорожного движения, но и за своих пассажиров.

Несмотря на дождь и пробки, добрались мы быстрее, чем я рассчитывал. Мы оставили машину на парковке, а сами направились к «вылетам». Прошли через досмотр на входе и проводили семью до нужной стойки регистрации. Отстояли в очереди, изображая из себя максимально влюбленную пару, что совершенно не радовало Сониного отца. Он буквально краснел от злости, когда его взгляд натыкался на мои руки, лежащие у девчонки на талии.

От нее приятно пахло яблоками. Мне ужасно сильно хотелось прижать девушку к себе и, зарывшись носом в ее шею, глубоко вдохнуть полюбившийся аромат. Я понятия не имел, какими духами она пользовалась, но они до умопомрачения мне нравились. Конечно, уж совсем наглеть я не решился, потому просто обнимал стюардессу, пока она позволяла, расплываясь в довольной улыбке.

Получив посадочные талоны и сдав багаж, все члены семьи поочередно обнялись с Соней. Девушка потрепала за волосы братьев, за что получила нагоняй от матери.

– Дорогая, ну что ты делаешь, посмотри на кого теперь похожи эти оболтусы.

– Их давно пора постричь.

– Ну, уж нет! – запротестовал Яр, откидывая со лба длинную косую челку. – Я вообще-то специально волосы отращиваю, чтобы на концертах хедбэнить, – он согнул пальцы в знакомом жесте «коза» и замотал головой.

– Тебе до концертов, как до Китая пешком, – проворчал Фил, закатывая глаза.

Близнецы снова начали препираться, а отец их успокаивать. На прощание он тепло обнял дочь и что-то шепнул ей на ухо. Я удостоился лишь короткого рукопожатия и хмурого взгляда, зато Есения Александровна протянула ко мне руки и тепло обняла, как родного сына. Как вообще эта невероятной красоты женщина уживалась под одной крышей с таким угрюмым типом, как Сергей Иванович? Я мог лишь строить догадки. Противоположности притягиваются или как там говорят.

Семья направилась проходить предполетный досмотр, а мы в обнимку с Соней провожали их взглядом. Сергей Иванович замыкал группу, он обернулся и на прощание махнул дочери рукой, послав доброжелательную улыбку. Что-что, а дочь он очень любил.

Он приложил штрих-код на посадочном талоне к пропускной панели. Загорелся зеленый свет, и раздвижные двери открылись. Мужчина прошел, вытянув перед собой паспорт, и скрылся из вида. Стоило последнему члены семьи уйти, как девушка высвободилась из моих объятий, словно они обжигали.

Милая возлюбленная тут же превратилась в фурию с кислой физиономией.

– Я думал, тебе нравятся мои прикосновения, – изучающе взглянул на девчонку, почувствовав пустоту, едва она отошла на расстояние.

Соня нахмурила брови и скривила губы, чем начала еще больше походить на недовольного отца.

– Мечтай!

Хедбэнгинг — сильная тряска головой в такт музыке, как правило популярен на концертах тяжёлой музыки.