Глава 25. След

Старый, дребезжащий междугородний автобус, пахнущий дизельным топливом, мокрой одеждой и пылью бесчисленных дорог, с протяжным, усталым шипением пневматических тормозов наконец замирает на одном из перронов автовокзала. Вечер опускается на Истарен, и это не тот мягкий, бархатный вечер, к которому Ив привыкла в южных городах. Здесь небо низкое, тяжёлое, затянутое слоистыми облаками, и оно давит, окрашенное в глубокие, чернильные оттенки фиолетового и индиго. Последние отсветы заката, багровые и тревожные, как незаживающая рана, цепляются за острые шпили старых готических зданий на горизонте, прежде чем окончательно утонуть в наступающей тьме.

Ив выходит из душного салона автобуса одной из последних, пропуская вперёд гомонящих студентов и усталых рабочих. Она закидывает за спину свой тяжёлый, видавший виды походный рюкзак, в котором вся её жизнь, и поправляет на бедре потрёпанную кожаную сумку, какие обычно носят мотоциклисты — удобную, практичную, всегда под рукой. Она делает глубокий, почти пробный вдох, и сырой, прохладный, густой воздух Истарена наполняет её лёгкие. Этот город... он другой. Атмосфера здесь тяжёлая, гнетущая, словно старое, влажное шерстяное одеяло, пропитанное печалью, несбывшимися надеждами и застарелыми тайнами. Она чувствует это своей кожей, как чувствует изменение давления перед грозой. Местная энергетика давит на неё, заставляя инстинктивно съёжиться, поднять плечи.

Она идёт по широкой, вымощенной скользкой от влаги брусчаткой площади перед вокзалом. Фонари зажигаются один за другим, их тусклый, недружелюбный оранжевый свет выхватывает из густеющих сумерек редкие, спешащие куда-то фигуры, мокрый асфальт, отражающий огни, как в кривом зеркале. Ив думает, где бы найти ночлег. Она не привыкла планировать заранее, всегда полагаясь на удачу и интуицию, которые ещё ни разу её не подводили. Но этот город не вызывает у неё доверия, он кажется ей хищником, затаившимся в тени. Она хочет посмотреть на карте ближайшие хостелы, лезет в карман выцветших джинсов за телефоном, но её ждёт разочарование. Чёрный, безжизненный экран смотрит на неё с молчаливым упрёком. Телефон окончательно и бесповоротно разряжен.

— Чёрт, — шепчет она, убирая бесполезный кусок пластика обратно.

Она устало вздыхает и, наугад выбрав направление, бредёт вглубь города, сворачивая в один из узких, тёмных переулков, который обещает срезать путь к более освещённой части, видневшейся вдалеке. Она надеется найти хоть какую-то приветливую вывеску, неоновую надпись «Отель» или скромное «Хостел». Но переулки оказываются пустынными и безмолвными. Вокруг ни души, лишь её собственные шаги гулко и одиноко отдаются от высоких кирпичных стен, покрытых тёмными пятнами сырости и замысловатыми, агрессивными узорами граффити. Ей даже не у кого спросить дорогу.

Она уже думает вернуться обратно, к шумному и людному вокзалу — это кажется самой разумной мыслью за весь вечер, — когда сбоку, в самом тёмном, не освещённом ни одним фонарём участке переулка, она замечает движение. Это высокая, бесформенная фигура в длинном, тёмном плаще с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Фигура просто стоит, прислонившись к стене, словно ждёт чего-то или кого-то. Ив чувствует ледяной укол тревоги, её инстинкты кричат об опасности. Она замедляет шаг, собираясь бесшумно развернуться и уйти, но уже слишком поздно.

Фигура отлепляется от стены и стремительно, с неестественной скоростью, движется на неё. Это не просто человек. Его движения слишком быстрые, слишком плавные, почти звериные, он не бежит, а словно скользит над землёй. Ив уворачивается от первого, почти пробного выпада, её тело реагирует раньше, чем мозг успевает осознать происходящее. В тусклом свете далёкого фонаря она видит, как из-под плаща появляется рука, и в ней — длинный, изогнутый кинжал. Холодное, тёмное лезвие на мгновение вспыхивает, поймав тусклый, оранжевый свет.

Нападавший молниеносно бросается на неё снова. Он не даёт ей ни секунды передышки. Ив еле успевает среагировать, её тело работает на чистых рефлексах. Она отпрыгивает в сторону, чувствуя, как лезвие проходит в миллиметре от её куртки, и в самый последний момент, когда нападавший разворачивается для нового удара, она, подчиняясь панике и инстинкту самосохранения, обращается. На долю секунды её человеческая форма распадается, сменяясь гибким, мускулистым телом иссиня-чёрной пантеры, которое проскальзывает под смертоносным ударом. И тут же, приземлившись на все четыре лапы, она снова принимает человеческий облик. Её сердце бешено колотится в груди, отдаваясь в ушах.

Нападавший не удивлён. Кажется, он именно этого и ждал. Он снова бежит на неё, и на этот раз она понимает, что не успеет увернуться. Она видит только его тёмный, безликий силуэт и тусклый блеск кинжала, летящего ей в грудь. Ив зажмуривает глаза, готовясь к острой, режущей боли, но вместо этого слышит громкое, яростное карканье, которое, кажется, разрывает саму ткань ночного воздуха.

Она распахивает глаза. Чёрный ворон с холодными, умными, почти человеческими серыми глазами камнем падает с ночного неба и вцепляется острыми, как иглы, когтями в плечо нападавшего. Тот отшатывается с приглушённым ругательством, отмахиваясь от неожиданного противника кинжалом. Ворон, проявив недюжинную ловкость, уворачивается, снова атакует, его мощный клюв целится в незащищённое лицо под капюшоном.

В этот самый момент в дальнем конце переулка появляется силуэт случайного прохожего. Мужчина, явно идущий домой с работы, с портфелем в руке.

— Эй, что здесь происходит?! — кричит он, его голос эхом разносится по пустому переулку.

Нападавший, заметив свидетеля, медлит лишь секунду. Затем он резко отталкивает ворона и, не оглядываясь, бросается бежать в противоположную сторону, его тёмная фигура мгновенно растворяется во мраке одного из боковых проходов. А ворон, сделав прощальный, почти осмысленный круг над головой ошеломлённой Ив, тоже улетает, бесшумно исчезая над тёмными крышами домов.

Ив остаётся одна, тяжело дыша, прислонившись спиной к холодной, влажной кирпичной стене. Её адреналин начинает спадать, оставляя после себя противную дрожь в коленях. Почему он напал? И почему этот странный ворон помог ей? К ней подбегает мужчина.

— С вами всё в порядке? Что это было? — тараторит он, его глаза испуганно бегают по сторонам.

Ив смотрит на него, её мысли путаются. Она не знает, где ей могут помочь, кому можно рассказать эту безумную историю, не выглядя сумасшедшей. И в голову приходит единственная, самая очевидная мысль.

— Отведите меня в полицейский участок, пожалуйста, — просит она, и мужчина, немного опешив от такой странной в данных обстоятельствах просьбы, неуверенно кивает.

Вечер в полицейском участке Истарена тянется, как резина, наполненная скукой и запахом дешёвого кофе. Кейран ходит по своему кабинету из угла в угол, как тигр в слишком маленькой клетке. Пропажи людей прекратились три месяца назад, с той самой ночи, когда растворилась Лора. Город вздохнул с облегчением, но для него тишина была оглушительной. Началась ненавистная рутина: мелкие кражи, бытовые ссоры, горы бумажной работы, которая сводит его с ума. Но его глухое, постоянное раздражение связано не с работой. Оно связано с ней.

Три месяца. Ни единой вести. Ни единого знака. Ни даже самого слабого энергетического всплеска, который он мог бы почувствовать. Она пропала, ушла из этого мира по собственной воле. Бросила его. Эта мысль — несправедливая, эгоистичная, но такая навязчивая — сверлит его мозг днём и ночью.

Кейран готовится уходить домой, в свою пустую, холодную квартиру, когда слышит непривычно повышенные голоса. Он идёт на звук и видит странную картину. Какая-то молодая девушка, растрёпанная, с огромным рюкзаком за спиной, отчаянно жестикулирует, пытаясь что-то доказать дежурному офицеру, который смотрит на неё с откровенным, нескрываемым скепсисом.

— ...я вам в третий раз говорю, на меня напала фигура в плаще, а потом прилетел ворон с серыми глазами и спас меня!

На девушку все немногочисленные сотрудники смотрят так, будто она с Луны свалилась. Рядом стоит растерянный мужчина — её «свидетель», — который на вопросы полицейских лишь пожимает плечами.

— Я не знаю, сэр, — говорит он. — Я услышал крик, побежал туда. Там никого не было, кроме этой девушки. Она начала метаться из стороны в сторону... Честно говоря, я подумал, может, она под чем-то.

— Я ничего не употребляла! — возмущается девушка, её голос срывается от обиды. — На меня напали!

— Ага, — скептически подытоживает дежурный, лениво записывая что-то в бланк. — И ворон с серыми глазами тебя спас. Понятно. Может, он ещё и говорящий был, этот ворон?

Девушка замирает с открытым ртом. Её лицо заливает краска — от обиды и абсолютного бессилия. Кейран внимательно смотрит на неё. Каштановые волосы распущены и немного вьются от влаги, две тонкие, почти детские косички, вплетены у ушей. Набитый рюкзак, байкерская сумка на бедре. Обычная девчонка-путешественница, лет девятнадцать максимум, она не похожа ни на зависимую, ни на сумасшедшую. В её глазах — шок и искреннее, яростное возмущение.

Но Кейрану не даёт покоя одна фраза. Одна-единственная фраза, которая заставляет что-то мёртвое и холодное внутри него встрепенуться впервые за эти долгие месяцы.

«Ворон с серыми глазами».

Это не может быть совпадением. Не в этом городе. Он чувствует это, как чувствует приближение грозы. Это след. Её след.

Он подходит к стойке, и его появление заставляет всех замолчать. Его аура холода и власти действует безотказно.

— Я займусь этим, — говорит он, глядя не на дежурного, а прямо на девушку. Его взгляд пронзительный, изучающий. — Я инспектор Кейран Хейн и я принимаю ваше заявление о нападении. Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно всё подробно обсудить.