3

Поговаривают, что когда-то давно Тысячеликий был человеком.

      В это сложно поверить, глядя, как легко он меняет облик, будто скидывает одежду. Его аура черна, как солнце этого странного мира, его магия повеливает стихиями, а сам он, вечно меняющийся, словно загадка при неизменном Темном Повелителе. Он стоит между Ним и людьми, и люди охотнее обращаются к Тысячеликому — видимо, он кажется им больше похожим на них самих, несмотря на демоничность и смену обличий. Его любимое воплощение — стройный гибкий юноша с длинными черными волосами до пояса и выразительными карими глазами немного необычной формы. Но таким увидеть его сложно. Юноши, девушки, дети, иногда звери, иногда бестелесный дух — множество обликов меняет он в зависимости от целей. Чаще всего Тысячеликий так и остается неузнанным. Любой случайный путник на дороге может оказаться им.

      Иногда его выдают его спутники, демоны, духи и твари ночи, а также несколько убийц из человеческого рода — мастера кровавой науки, давно отринувшие человечность. Они вполне узнаваемы и, если Тысячеликий и Темный Повелитель чаще бесстрастно наблюдают, эти любят разрушать. Потому они кажутся более жестокими, но так ли это, сложно судить, наблюдая, как мгновенно прерывается пляска смерти от малейшего жеста Тысячеликого. Его они слушаются беспрекословно. Говорят, однажды каждого из них свела с ним судьба и у каждого есть своя история.

      Но людям интереснее гадать об истории самого Тысячеликого, коей никто доподлинно не знает. Непонятный изменчивый темный дух, чья магия является продолжением магии Темного Хозяина мира, откуда он пришел, был ли он человеком или демоном? Люди охотно верят в то, что когда-то он был обычным человеком, но уж очень это похоже на сказку. Самые престарелые люди помнят, что их бабушки и дедушки рассказывали, что им, в свою очередь, рассказывали их бабушки и дедушки о том, что Тысячеликому много сотен лет и, когда он появился во тьме этого мира, никто уж не помнит. Из всего множества имен и прозваний, помимо общего — Тысячеликий — охотнее всего отзывается он на странное имя Инадзуми, но так ли его зовут на самом деле и значит ли это что-то, неведомо никому.

      О Темном Повелителе говорить боятся, а Тысячеликого люди любят, хотя оба — создания тени и внимание не жалуют. Если уж Темный Повелитель решает показаться миру, то непременно его сопровождает Тысячеликий, как помощник и правая рука, постоянный в своей вечной изменчивости. Если выбирают они видимый человеческому глазу облик, то всегда предстают как высокий темноволосый мужчина и женщина. Судя по тому, что женщину описывают каждый раз по-разному, нетрудно догадаться, кто является ею…

      Ита была воспитана на сказках о Тысячеликом. С детства она засыпала под волшебные истории, которые рассказывала ей на ночь мама. В каждой сказке Инадзуми помогал людям и зверям, правда, редко и тогда, когда Его помощи никто не ждал. Каждое Его деяние являлось чудом, согревающим теплом в мире кромешной Тьмы и разъедающего душу холода. Он согревал, смеялся и звал за Собой. Девочка полюбила Его и твердо решила служить Тысячеликому, став, когда вырастет, Его жрицей.

      Отец, богатый купец, был совсем не в восторге от такого решения дочери. Родители пытались отговорить Иту, но монах из соседнего храма, прознав об этом, строго отругал их. «Не гневите богов, если не хотите, чтобы ваш род прервался и вы покинули землю до срока!» Простоватые люди, они убоялись и приняли выбор дочери. В конце концов у нее есть старшая сестра…

      И никто не мешал Ите проводить все свободное время в Храме, в полурелигиозном трансе распластавшись перед статуей Тысячеликого. Она прилежно училась: жрица должна быть образованной, а у родителей с лихвой хватало денег на образование детей. Ита росла, но мальчики не интересовали ее. Как раньше у нее был единственный друг — Инадзуми, так теперь Он заменял ей любимого. Ему молилась она, Его призывала в минуту грусти, думала о Его улыбке, когда ей не давалось какое-то учение. Он стал ее Светом в этом мире Тьмы.

      Ита никому не говорила об этом, но еще сильнее, чем стать жрицей, она мечтала о том, чтобы однажды Инадзуми услышал ее молитвы и снизошел к ней. Обнял, погладил по голове и улыбнулся — не в мечтах и снах, а наяву. Ощутить тепло Его рук, заглянуть в Его необычные по форме глаза, утонуть в них, забыв себя… Девочка не думала о том, что ждет слишком многого и что не каждая жрица удостаивается подобного даже после целой жизни Служения. Она не думала, гордыня это или нет, она просто мечтала. Мечты ее были чисты. Юная девушка не думала о физической любви, о возможной связи с Тем, в кого верила, как многие жрицы. Лишь улыбнись и проведи рукой по волосам… А как величайшее счастье — расчесать Его черное полотно длинных густых волос.

      И чудо случилось. Как в сказке детства. Она полуспала-полумедитировала, растянувшись на холодных камнях храма. Иту не трогала, монахи знали ее, любили и уважали. Нечасто увидишь такое рвение не только у молодых, но и даже у пожилых людей. И вдруг статуя бога, к которой она обратила свой мутный взгляд, вспыхнула ярким пламенем, словно в нее угодила ослепляющая молния небес. Ита на секунду зажмурилась, но глаза не болели. Она побыстрее распахнула их вновь, а вдруг это Он?..

      На месте серебристой статуи, исчезнувшей без следа, стоял высокий стройный юноша, и волна черных волос укрывала его спину, как плащ. Ита ахнула. Он широко улыбнулся и сошел с пьедестала гибким легким движением, словно танцуя. Его тело ярко излучало Тепло во тьме. Ита не могла говорить, ее мысли путались. Может, она спит?

      Словно ощущая желание девушки приблизиться — тело не слушалось ее — Инадзуми сам подошел к Ите и, продолжая улыбаться, положил свою теплую руку ей на голову. Он просто стоял и смотрел, согревая ее собой и даря счастье своим присутствием, и это была одна самых из чистых вечностей всего Черного мира.

      Ита не помнила, как и когда все закончилось, сколько прошло времени. Она никому не рассказала о происшедшем, а монахи ничего не видели. Но домой девушка летела как на крыльях. Ее мечта сбылась! Бог знает о том, как она любит Его! Он погладил ее по голове!

      В эту ночь Ита не спала, переполненная странной энергией. Она молча лежала в своей теплой постели и смотрела в потолок, не видя. На губах ее блуждала странная улыбка.

      Сейчас он был один. Можно расслабиться, точно никто не видит. Да и Черное око в небесах смотрит в другую сторону. И Инадзуми в отчаянии обхватил свою голову, сдерживая стон. Сколько еще? Когда кончится фаза активности Черного Солнца? Кажется, он уже не выдерживал своего вечного спутника. Юноша горько усмехнулся. Мог ли он подумать раньше, что его бесконечное терпение начнет кончаться? Кажется, его не хватает. Эта фаза, она делала Темного Повелителя самого не своим. И все самые яркие вспышки доставались Инадзуми. Надо больше медитировать на сияющую Пустоту. Определенно.

      …Глядя, как Темный Повелитель ломает кости очередной красивой девушке на празднике, Инадзуми молчала. Ее роскошная фигура и откровенный наряд приковывали к ней взгляды смертных и демонов. Но Тысячеликий плевать хотел на мысли и желания всех в этой комнате. Кроме Одного.

      Празднество шло своим чередом. Когда веселье уже перевалило за рубеж первой усталости смертных, Темный Повелитель вышел из зала, взглядом призвав следом своего верного помощника. Инадзуми ощутил, как в его душе шевельнулась черная змея. Не самое доброе предчувствие.

      Они шли коридорами бесконечной каменной тьмы, и Инадзуми думал, что этот замок очень похож на Хозяина мира. Такой же каменный, жесткий, неприступный и манящий, как черная звезда в темном небе.

      Они спустились вниз на несколько этажей и зашли в помещения свиты Темного Повелителя. В одной из тесных комнат без окон два демона держали молодую женщину в разорванном платье. Конечно, они уже порезвились с ней. Сильных травм не видно, не особо красивая, женщина как женщина, таких много в городах людей. Инадзуми удивленно приподняла тонкую бровь.

      — Кто это? — судя по тому, что Темный Повелитель стоял и ждал, смотря на Тысячеликого, они пришли.

      — Присмотрись, Инадзуми. Присмотрись к ее крови. Я хочу, чтобы ты принял это.

      К крови? Божественный взор Тысячеликого погрузился в расшифровку видимых ему микроскопических зашифрованных рядов информации в крови женщины. Ее организма и маленьких враждебных. Целая библиотека мгновенно развернулась перед мысленным взором полиморфа, информация о склонностях к болезням и чертах личности, способе мышления ее и ее предков, их внешних данных, идеальных и возможных вариантах, о том, что проявилось и не проявилось в этой несчастной жертве, но что навсегда запечатано в ее крови самой природой.

      Вот оно! Инадзуми невольно прикусил губу, наткнувшись на «портрет» одного из предков женщины. Та самая карманница, которая когда-то помогла ему снять магический ошейник Темного Повелителя, украв у Него ключ. Ее единственный живой потомок. Мстительное Солнце!

      Именно эта фраза красноречиво плескалась в прекрасных темных глазах Инадзуми, когда он взглянул на Повелителя.

      Тот сдержанно улыбался.

      — Ты думал, я забыл?

      — Но ведь прошло уже больше ста лет! — Инадзуми коснулся рукой чистой смуглой кожи горла.

      — Верно. Это ее пра-пра-пра-пра-пра-правнучка. И ей тоже в детстве рассказывали сказку о лихой воровке, обманувшей Саму Звезду, — Он подошел и приподнял голову обессиленной женщины за подбородок. Она мутно смотрела на бога и ничего не понимала, находясь в защитной ловушке собственной психики.

      — Правда, она не помнит этих детских сказок.

      — …но почему, Солнце? Так много времени для смертных прошло! И она, эта женщина, ни в чем не виновата!

      Темный Повелитель усмехнулся, вновь приблизившись к Тысячеликому.

      — Прошел лишь миг мига. И кто же виноват, по-твоему?

      «Ты», — молча сказали им взгляды друг друга.

      — Я смотрю, ты опять неспособен принять Мою волю! — черный солнечный ветер ударил в Инадзуми, но тот устоял, не шевельнувшись. — Смертные должны научиться отвечать за свои действия. Ничто не будет незамечено, ничто не будет забыто.

      Понимая, что роет себе могилу, Инадзуми медленно проговорил:

      — А как насчет милосердия и тепла?

      Отлетая к стенке, Тысячеликий услышал яростное:

      — Ты считаешь, Я дарю им мало тепла?!

      Он подошел и грубо схватил Инадзуми за плечо, поднимая и таща за собой.

      — Хорошо же! Посмотрим, как будут обращаться с тобой твои возлюбленные смертные!

      Едва дышащий в лучах злобы Инадзуми ощутил, что пропасть разверзлась под его ногами. Темный Повелитель протащил его до самого праздничного зала.

      Еще не все люди разошлись. Купец Илант как раз завершал удачные переговоры с пьяным правителем области Орс, как двери зала распахнулись от могучего удара ноги, обутой в черный украшенный цепями сапог. Темный Повелитель стремительно прошествовал в центр зала, отпустил плечо Тысячеликого, чтобы тут же схватить его за волосы у затылка. Он грубо дернул волосы своего помощника, заставив того соблазнительно выгнуться назад. Взгляды присутствующих скользнули по бюсту Инадзуми-женщины. Верховный бог вскричал, полыхая пригибающей силой:

      — Ты Мне надоел! Убирайся! — и толкнул Тысячеликого прямо на Иланта. — Забирай, человек! Я дарую его тебе.

      Тысячеликий был шокирован и глубоко уязвлен, усомнившись в том, что услышал, но выбора не было. Воистину в этот раз Солнце превзошло само себя. К безмерному удивлению примешивалась жгучая обида, но в ней Инадзуми не признавался до конца даже себе самому. Надоел…

      Впрочем, шокирован был не только Тысячеликий. Инадзуми еще не видел у людей таких круглых глаз. Ну разве что только у тех, кого пытал Темный Повелитель. Купец моргал и все пытался подобрать слова, чтобы сказать хоть что-то. А ведь они уже давно ушли из зала Празднеств, а Солнце исчезло за горизонтом.

      — Ну что ты мямлишь, — Инадзуми уже взял себя в руки. Он горько усмехнулся. — Волю Темного Повелителя надо исполнять. Теперь я твой и ты волен делать со мной, что угодно. Поехали к тебе, Илант.

      Беглый взгляд на не верящего привалившему счастью купца дал информацию обо всех его делах и его семье.

      — Только не жди, что я стану помогать тебе в твоем бизнесе. Я не люблю этого.

      Ита с нетерпением ждала возвращения отца. Уезжая, он рассказал дочери, что едет на религиозный праздник, где будут сами боги.

      — А меня, меня возьмешь с собой? — она аж подпрыгнула, видя перед глазами прекрасного юношу с длинными черными волосами.

      — Не сейчас, маленькая! Подрасти хоть немного, — отец потрепал Иту по непослушным волосам. — Я еду туда по делу, там много торговцев и правителей. Да и, по правде говоря, не уверен, что это подходящее место для юной девушки!

      — Папа! Что со мной может случиться, там же боги!

      — Ладно, ладно. Давай договоримся так, я съезжу туда разведаю, как и что. Вдруг туда можно только с определенного возраста? Обидно же будет, если тебя не пустят. Поэтому я посмотрю, как и что, а в следующий раз поедем туда вместе.

      Ита серьезно кивнула.

      — Ладно, папочка.

      Илант облегченно вздохнул. В следующий раз он не скажет, куда едет.

      Но следующего раза не было. Из первой поездки купец неожиданно вернулся не один.

      Все слуги высыпали посмотреть на длинноногую красотку, которую привез с праздника их хозяин. Пересуды и похабные перемигивания прекратились, когда в гостиную вошла хозяйка. Чуть смущаясь и сбиваясь, Илант рассказывал самую неправдоподобную в его жизни историю. А Инадзуми стоял поодаль, скрестив руки на груди, и думал о красоте ночного неба.

      — Да что ты плетешь, охальник! Посмотрите на него, при живой жене девку в дом приволок!

      Ее крик прервал сильный вскрик заглянувшей из коридора Иты. На лице последней застыла искаженная гримаса. Она смотрела прямо в глаза Инадзуми.

      — Нет! Это правда Он! — и она потеряла сознание.

      Тысячеликий оказался рядом в тот же миг, подхватив юное женское тело, и задумчиво произнес:

      — Надо же.

      Он поднял голову и, все еще придерживая бессознательную Иту, продемонстрировал хозяйке дома серию стремительных метаморфоз, меняя облики, словно быстро листая страницы книги. Ирла зажала рот рукой, чтобы не закричать, и обессилено села на ближайший стул…

      Илант оказался слаб и польстился на прелести женского тела Инадзуми в ту же ночь. Почти не шевелясь, Тысячеликий задумчиво смотрел куда-то в потолок, с горечью думая о том, что он не ощущает и сотой доли того удовольствия, что дарил ему Темный Повелитель.

      Быт семьи Иланта значительно облегчился с появлением под их крышей черного божества. Тысячеликий мгновенно вылечивал любые хвори всех домашних, не отказал в помощи даже младшему сыну купца, воскресив его ручную мышь, когда на нее неосторожно наступил кто-то из домашних. Он говорил, каких слуг нанять, а кого лучше гнать в шею за склонность к воровству, он подсказывал даже как обращаться с хозяйством, научил Иту нескольким простеньким заклинаниям, а однажды пара страшных демонов притащила к ним домой странное полотно, из которого вся семья сшила себе непачкающиеся и нервущиеся одежды, согревающие в любой холод. Вся семья перестала спать, но Инадзуми отнюдь не был рад этому побочному действию впитанной им силы Черного Солнца. Беспрекословно выполняя все самые извращенные сексуальные фантазии Иланта, он все чаще задумывался о том, что Черный молчит.

      Инадзуми по-прежнему ощущал Его силу, разлитую в мире, ровное горение дня, чувствовал все вспышки беснующегося Солнца, но ни разу взор Верховного бога не обратился в сторону Тысячеликого. Инадзуми молчал тоже, боясь навлечь большую беду. Они чувствовали друг друга, как части одного организма, но делали вид, что нет между ними энергообмена. Что нет вообще ничего. По капле философскую невозмутимость Инадзуми точило черное отчаяние. Надоел…

      Он с головой погружался в заботы смертных, стараясь не думать. Магией скрывал свое присутствие от прочих горожан — только поклонения всего города ему и не хватало. По правде говоря, Тысячеликий больше всего хотел уйти ото всех, не видеть никого и затеряться в бесконечных лесах южного материка.

      Ита… При виде чистоты и наивности этой девушки его сердце скребли темные когти. Лишь ей одной он сам рассказал, как случилось, что он вынужден исполнять роль любовницы ее отца. Ита серьезно слушала и плакала.

      — Он… Он ведь простит Тебя?

      — Я не знаю, милая.

      — А та девушка, правнучка спасшей Тебя… она…

      — Она уже давно мертва, — резковато оборвал ее Тысячеликий. — И смерть ее была гораздо мучительнее того, что случилось со мной.

      — Но почему, почему Солнце так жестоко?! — плачущая наивность.

      — Ну что ты, милая, — голос Инадзуми излучает тепло, когда он вытирает ее слезы, — Солнце прекрасно. Посмотри на небо.

      И Ита смотрела на безразличный ко всему черный шар, медленно ползущий по небосводу, смотрела и продолжала заливаться слезами.

      Она перестала посещать храм. «Зачем, если Ты тут?» Ее улыбка и смех наводили Тысячеликого на мысли, что в мире существует свет, помимо света звезд.

      Когда-то несколько вечностей назад он, конечно, задал этот вопрос Темному:

      — Ночное небо испещрено светом далеких звезд. Звезд! Они как Ты. И они не такие, как Ты. Почему?

      В ответном взгляде Темного Повелителя можно было прочитать целую палитру эмоций.

      — А почему вообще существует Вселенная? Почему есть Пространство? Почему течет Время? Что за гранью и есть ли она? И почему ты думаешь, что Я могу дать ответ на все вопросы? Я не такой, потому что Я — Тьма. Такое объяснение устроит?

      — Во Вселенной должны быть подобные Тебе.

      — Конечно, они есть, — Темный Повелитель улыбался.

      — Слушай, но почему же Ты один? Большинство звезд — пары, тройки и больше… А Ты — один.

      — Я не один.

      Инадзуми непонимающе дернул бровью. Или точнее — дернул бы, если бы был в тот момент воплощен.

      — У меня есть ты.

      И Инадзуми смотрел-смотрел в бесконечное ночное небо, не ощущая ограничений линзы человеческого глаза, он видел, как звезды рвут друг друга на куски, медленно пожирая плазму друг друга, видел страшные черные дыры, так похожие на его Черное Солнце и все же иные, видел неистовое излучение квазаров, видел рождение из пыли и облаков газа, видел смерть и перерождение в сияющих взрывах Сверхновых… Он слышал неслышную музыку их жизни, звучащую в тишине вечную симфонию. Миллеиллионы и миллеиллионы планет. Жизни существ на планетах общим количеством далеко перекрывающих число Грэма. Отыскал Тысячеликий в конце концов и собратьев Темного Повелителя, хоть это было и нелегко.

      — Хватит пялиться уже. Я скоро начну ревновать, — Черное Солнце смеялось, но Инадзуми на всякий случай стал пореже заглядываться на небо.

      Он сорвал цветок невинности Иты. В ее любимом облике юноши с длинными черными волосами и таким необычным разрезом глаз.

      Она задумчиво лежала на пустынном пригородном поле и смотрела вверх, в ночное небо. Город не так далеко, но магия Инадзуми надежно хранит их уединенность.

      Ее голос звучит странно, мелодично-тягуче, будто она не человек. Следы религиозного экстаза?

      — Как жаль, что я не могу родить от тебя, — говорит Ита в недра небес.

      — А откуда ты знаешь, что это невозможно?

      От ответа девушки Инадзуми аж подпрыгнул.

      — Черное Солнце сказало мне, — задумчиво-растянуто и так буднично, будто «Мне мама говорила».

      — А… ты что, говоришь с Ним? — разумеется, монахи и религиозные фанатики о чем только ни говорят с Солнцем в своих видениях и снах. Иногда даже это не просто галлюцинации. Но Ита всю жизнь искала путь к нему, к Тысячеликому, и, волею судьбы, нашла. На развилке можно свернуть только в одну сторону, не в обе сразу.

      — Да. Сначала я просто решила помолиться за Тебя. И я не думала, что когда-нибудь услышу ответ. Ну если только через Тебя, — она улыбалась, все так же отрешенно глядя в небеса. — Или мир подскажет, всё вокруг. А Он ответил Сам.

      Тысячеликий позволил недоверчивости проявиться на своем лице.

      — Гигантский, больше скакуна, Черный Скорпион. Красивый сильный мужчина с растрепанными черными волосами. В длинном черном плаще и в кожаных сапогах с цепями. Черный огонь. Огромный, больше того, что я могу охватить взглядом, Черный Шар непонятного чего-то…

      — Всё, хватит. Не продолжай, — вдруг севшим голосом попросил Инадзуми. — И кстати, ты можешь охватить взглядом Черный Шар… Вот подожди, Солнце взойдет, присмотрись.

      — Ой, а я всегда думала, что Солнце в небе плоское, — она рассмеялась и порывисто села, с размаху нырнув в глаза любимого. — Он скоро придет за Тобой. Это будет так красиво! И Ты неправ, Ты нужен Ему.

      — Милая моя девочка, — Инадзуми нежно коснулся ее щеки, — спасибо тебе за эту попытку утешить меня, но…

      Вдруг Тысячеликий увидел, что на какой-то миг сама бесконечность небес взглянула на него сквозь глаза Иты.

      — Я не утешаю, Он Сам сказал мне.

      Четыре года минуло с тех пор, как Инадзуми не летал бестелесным духом над планетой. Мор выкосил города на востоке, на юге пересохло Большое Озеро, превратившись в сухую пустыню. Стаявший снег с Северных гор снес с лица земли три пограничных крепости, что хранили мир людей от чудовищ. Твари стали чаще разорять деревни и города, ведь их земли подтопило поднявшееся Великое море. Ледяные шапки планеты таяли.

      Четыре витка. Солнце полыхало, вспышка за вспышкой опаляли Планету. Тьма застилала глаза. Ита расцвела. Счастье жило в ее доме. Достаток, богатство, здоровье. Их город рос, беды и несчастья обходили его стороной, как заговоренные.

      Все изменилось. Тихой ночью Илант выпивал в обществе своего друга детства, благодаря чему хоть ненадолго Инадзуми был предоставлен самому себе. Даже с Итой мешало ему видеться назойливое, не утихающее внимание неприлично успешного купца. Тысячеликий стоял в их роскошной спальне, полностью одетый в длинное платье, и задумчиво смотрел в окно.

      — Ой, мама, что это, смотри, — произнес детский голос под окном. — Там что-то черное пролетело по небу! Это падающая звезда?

      — Нет, малыш. Падающие звезды не бывают черными, они ярко горят и можно ослепнуть, если смотреть на них. Не бывает черных падающих звезд, тебе показалось.

      Невидимый, неосязаемый людьми взрыв сотряс тонкий мир, заставив в ужасе закричать духов. Пышные ресницы Инадзуми дернулись, распахиваясь и делая глаза больше.

      Нисхождение! Мгновенно он бросился к двери, прочь из спальни, к людям, понимая, что не успеет даже предупредить, — и не успел. Перед дверью уже клубился темный туман. Тело Тысячеликого инстинктивно отшатнулось — не бывает таких прочных костей, что не истают струйкой дыма от этого тумана. Клубок внушающего ужас тумана дернулся и решительно приблизился к Инадзуми, издевательски обвив его сотканной из дыма змейкой, повторив контуры его тела, почти коснувшись кожи, но нигде не опалив ни молекулы. Всё вокруг вспыхнуло пламенем, исчезая и расплываясь, будто следы на песке, а черный туман уже растворил дверь.

      — Нет! — Инадзуми стремительно бросился следом и стал свидетелем потрясающей воображение картины: убранство комнат перед ним мгновенно сгорало. От исчезнувшей мебели зазмеились ручейки черного пламени, постепенно они охватывали стены, пол, потолок. Гостиная. Инадзуми распахнул почему-то еще целую дверь только чтобы увидеть, как Илант и его приятель кричат, когда черный огонь касается их, через миг они исчезают. Черный туман осознанно уничтожал дом и всех обитателей, не трогая только Тысячеликого.

      «Ита!» — Инадзуми уже не кричал. Слишком знакомая неумолимость. Как с размаху в каменную стену.

      Он влетел в ее комнату. Ита читала книгу. Он подняла свой ясный взор, совсем не удивляясь ни странному черному туману, ни расходящимся разрушениям. Треск дерева и камня. Она улыбнулась, глядя в глаза своего божества. «Это будет так красиво!» Инадзуми успел дотронуться до ее руки, точнее, ему любезно предоставили эту долю секунды на мгновенную телепортацию — и тут она обратилась белым паром, прямо под его ладонью. Тысячеликий в отчаянии упал, схватившись за кресло: кресло исчезло, огонь прошел по его рукам, но не обжег бессмертного бога. Он сидел, не двигаясь, а разрушение ширилось, словно расходились круги на воде. В доме сгорели все, крыша обрушилась, и Инадзуми остался замурован в тесной каморке, образованной причудливо упавшими балками. На месте, где раньше была комната Иты.

      Он смотрел в никуда, слышал, не слыша, потрескивание еще горевших балок, а черные круги разрушения пожирали город. Ненавидеть, сейчас подходящий момент, чтобы ненавидеть — но как он может ненавидеть своё безжалостное Черное Солнце?! И ненависть Инадзуми, еще не родившись, уже направила свое острие на единственную доступную ей цель — самого Тысячеликого. За секунду до того, как его мысли сложились в сильнейшую из всех, что он знал, формулу уничтожения, самоуничтожения, в его тесной каморке под обрушившимся скелетом дома Праведницы материализовался Темный Повелитель. Его руки коснулись Инадзуми раньше, чем тот успел подумать о том, о чем собирался. Солнце всегда приходит вовремя.

      Руки Верховного бога, казалось, дотронулись до самой души Тысячеликого, Черный поднял всё ещё бесцельно смотрящего в никуда Инадзуми и слегка встряхнул его за плечи.

      — Даже у тебя самого нет права ненавидеть моего Инадзуми.

      Тысячеликий словно очнулся. Аура Темного Повелителя окутывала его как мягкий плед, душевные раны закрывались, боль притуплялась, будто помимо воли ему делалось хорошо. Врачующая тьма… Черное Солнце могло убивать, но и дарило жизнь, отнимало всё, но давало во много раз больше. Редко, очень редко Темному Повелителю приходилось направлять свои целительские способности на своего помощника — ибо что сделается меняющему тела по прихоти своей души?

      Инадзуми пришел в себя настолько, чтобы задать вопрос, открыто и не боясь:

      — Вот что мешало просто войти в дверь и сказать «пошли»? Зачем так?

      Темный Повелитель удрученно покачал головой.

      — Всего четыре витка среди людей, а ты уже начинаешь мыслить как они и говорить нелепости.

      — Ладно. Сколько еще витков до окончания фазы активности? — Тысячеликий впервые открыто признал проблему. Он на всякий случай ожидал любой реакции, вплоть до очередной вспышки, но увидел спокойствие.

      — Ты же должен был отдохнуть от Меня.

      — Это намёк, что вот по этой причине…

      Инадзуми осекся, увидев улыбку Темного Повелителя.

      — Надоел? — спросил Тысячеликий, напоминая.

      — Ты так смешно повелся, молчал все это время, пытался внушить себе, что ничего не чувствуешь… — и Он расхохотался, оборвав свою речь. — Витков сто или двести. Я подумаю.

      — Цена моего «отдыха», должно быть, заметна даже из космоса.

      — Это мелочи. Ты же вернулся. Или все-таки нет?.. — и Он вновь расхохотался, испаряя последние капли боли в душе Инадзуми.

      Балки над головой затрещали громче. Во всем городе, бывшем городе, а ныне развалинах не осталось ни одной живой души, кроме темных богов. Даже духи, и те в панике разлетелись прочь. Пальцы Повелителя тьмы впились в Тысячеликого, угрожая вот-вот сломать ему плечевой пояс, и Инадзуми, теснее прижавшись к Хозяину, телепортировал их за много тысяч километров.