Глава 3

Странный город, пронизанный алыми лучами закатного солнца, был как шкатулка Пандоры. Он не походил на те мегаполисы или тихие гавани, в которых вам довелось побывать или жителем коих вы являетесь, и если проводить параллели хотя с одним из знакомых вам городов, то больше всего он напоминает кинговский Салемс-Лот. Его тайны также лежат не на поверхности. И главная из них, как и в вышеупомянутом городишке, – жители. Сейчас они лишь издали присматриваются к новой обитательнице, но, когда солнце зайдет за горизонт и в свои права вступит ночь, шкатулка приоткроется и горожане с удовольствием познакомятся с лакомым кусочком, лежащим на площадке южной части заброшенного острова.

Селена и Вар, так долго пытающиеся отыскать Лизу, поразились бы узнав, что она очнулась именно в том городишке, который они с беллаторами облазили вдоль и поперек. Друзья выбрали верный маршрут, но место, в котором оказалась их подруга, сыгравшую важную роль на Обряде Новолуния, было не оригиналом, а искусной копией. Фальшивкой с крайне неприятными дополнениями, которые давно привлекал аппетитный запах поджаренной плоти, раньше бывшей ладонью правой руки. Сейчас же Лиза больше походила не на уничтожившую Тенакса воительницу,но на украшающую праздничный стол индюшку, а местных жителей давно не баловали подобным деликатесом.

Словно почувствовав, какая опасность ее ждет, девушка очнулась. Тяжелые воспоминания пробудились вместе с ней. Убитый Вар и рыдающая над его бездыханным телом Селена, призывающая силу своего колечка. Вернувшийся лишь за тем, чтобы умереть у нее на глазах Мэшер, который так и не узнал о ее чувствах. Превращенный в фарш Гадриэль, так неожиданно окончивший свой путь. Боль, разрывающая ее сердце. Ярость, давшая силы свершить задуманное. И смерть, забравшая в уплату все, что у нее было. Да, она убила Тенакса, но какой ценой?! Ценой жизни любимого мужчины и жизни Гадриэля, ценой своей души. Ни такую цену ей назвал Михаил... Но винить Лиза могла только себя, потому что была не внимательна к пунктам со звездочкой и тем, что были мелким шрифтом.

Смахнув с окровавленного лица слезы, девушка решила отвлечься от болезненных мыслей, которые лишь расширяли черную воронку в ее груди. Лиза решила осмотреться и быстро поняла, что находится на опустевшем острове, окруженном морем. Впереди виднелись полуразрушенные высотки и девушка, надеющаяся на то, что хотя бы там будет жизнь, направилась в их сторону. Она поднялась с дороги, отряхнула одежду и только тогда обратила внимания на свои руки. От вида обожженной плоти и крови, перемешанной с дорожной пылью, девушку замутило и скудный ужин оказался в траве. До Лизы наконец дошло осознание того, что она только что УБИЛА человека и именно его кровь осталась на ее руках. Кровь, которую немедленно надо было смыть.

Движимая лишь желание отмыться девушка, направилась вглубь острова на поиски воды. Первое, что обострило инстинкты, но не привлекло внимание самой Лизы, - отсутствие жизни. Город был опустевшим и пугающим. Никаких играющих у двора детишек, никаких спешащих на работу людей, не говоря уже о транспорте. Вокруг была мертвая зона, единственным живым существом в которой была Лиза. Но живым ли?

Вторым настораживающим фактором стала зловещая тишина. Единственными звуками, сопровождающими девушку, были лишь всхлипывания. Не было ни гула машин, ни перекрикивающих друг друга голосов, ни завываний ветра. Даже пения птичек и того не было слышно. Ничего. Абсолютно ничего. Аномальная зона, единственным звучащим существом в которой была Лиза. Но слышали ли ее?

Странный город становился все более пугающим, но правильно выбравшая маршрут девушка не обрабатывала тревожные сигналы, она лишь радовалась, что добралась до стоящей в основании одного из домов воды и с остервенением оттирала руки, одна из которых могла похвастать ожогом третьей степени.

Закатные лучи отражались в воде, но Лиза не обращала на них внимания, как не обращала внимания на постепенное возвращение звуков и мурашки, пробежавшие по телу. Она видела только застоявшуюся зеленую воду, в которой можно было отмыть окровавленные руки. Девушка сконцентрировалась только на воде, как будто та, вместе с кровью, могла забрать все беды и печали. Лиза не видела ничего вокруга, она лишь молила о том, чтобы вода смыла ее грехи. Но когда грехи отпускались так легко?

Выйдя из воды, Лиза наконец обратила внимание на босоногую девчушку в оборванном цветном платьице, с интересом разглядывающую что-то в траве. Девушка обрадовалась, что в этом странном месте встретила хоть кого-то. Разом забыв о своих проблемах Лиза переключилась на неожиданно появившегося ребенка. Если здесь есть девочка, значит где-то есть и ее родители, а уж они-то подскажут Лизе, где она очутилась.

Девушка подошла к малышке и первой начала беседу:

- Привет, милая. Ты тоже потерялась?

Темноволосая малышка никак не отреагировала на приветствие и даже не повернулась. Она присела на карточки и играла с чем-то в траве.

- Где твои родители? - Лиза сделала вторую попытку завести беседу, а про себя подумала, что вряд ли маленькая девочка захочется общаться с незнакомым человеком, чья одежда покрыта пятнами крови, пусть и старательно застиранными, но ошиблась.

Девочка оторвалась от мобильного телефона, который выпал из кармана спешащей к воде Лизы, бросила его обратно в траву и поднялась на ноги. Когда она повернулась к хозяйке смартфона, та поняла, что зря переживала насчет своего внешнего вида.

- М.... т... вы... - прохрипела малышка.

Остолбеневшая Лиза не могла понять, что ее ошарашило больше: то, что внешний вид девочки никак не увязывался с ее представлениями о потерявшемся ребенке, да и ребенке и в принципе, или ее желание сбежать, и как можно скорее.

Невыносимая вонь, шматки кожи свисающие с немытого лица землянистого оттенка, покрытые запекшейся коркой из крови волосы, — вовсе не так Лиза представляла себе детей. Вовсе не это она ожидала увидеть, впрочем, и того, что произошло дальше, она тоже никак не ожидала. Напуганная и заблудившаяся девочка, казавшаяся таковой только Лизе, молниеносно подскочила к девушке и откусила ей три пальца на левой руке. Мокрые джинсы Лизы снова залила кровь, в этот раз ее собственная.

Издалека могло показаться, что маленькая девочка просится на ручки к маме, но вот вблизи картина была совершенно иной. Жуткий ребенок, чьи глаза заливала тьма, вцепился в ногу «мамочки» насколько крепко, что под ногтями проступила кровь. Оставив в прошлом постулаты о том, что детей бить плохо, Лиза изо всех сил вмазала девчонке, пережевывающей ее пальцы, и как можно быстрее побежала в сторону домов. Она спряталась на тринадцатом этаже одной из многоэтажек и была уверена, что нашла укрытие, но неожиданный удар в голову убедил ее в обратном.

В себя Лиза пришла спустя минут десять, как раз когда ее голова билась о ступеньки между втором и первым этажом. Она пыталась вырваться из лап тащившего ее мужчины, но закончился этот маневр лишь переломом ноги. Закинув обессилевшую беглянку на спину, мужчина потащил ее к месту сбора. Второй полудохлик, следующий на ними, так же как не сдержался и отхватил Лизе оставшиеся два пальца на левой руке. Очередной крик боли пронзил ночь, и в этот раз ему вторил гогот злодеев, собравшихся у воды. Они чуяли, что добыча уже близко. А девушка наконец поняла, что зря переживала за малышку, у той было достаточно друзей, таких же кровожадных, как и она сама, а вот ей стоило переживать лишь за себя и свое будущее.

Лиза пыталась вырваться, но второй мучитель снова огрел ее по голове. В этот раз она не отключилась, а даже вспомнила про зов. Девушка отчаянно вызывала и Вара, и Михаила, но никто не отвечал. Пообщаться с ней жаждали лишь жители острова, отрывающие куски одежды вместе с плотью. Они превосходили числом, а сопротивляющаяся Лиза теряла силы. Она закрыла глаза и представила лицо Мэшера, когда удар в голову одной их женщин, жаждущей урвать себе сережки вместе с ушами, принес куда более гуманную смерть, нежели та, где ее сжирали заживо.

В толпе монстров Лиза умерла в первый раз.

В следующий раз она очнулась уже ночью и через пару минут после пробуждения погибла. Девчонка ждала ее с факелом в руках и когда девушка пришла в себя, нижняя половина тела уже пылала. Ужин начали зажаривать не дожидаясь полной разморозки полуфабриката.

В огне Лиза потеряла жизнь во второй раз.

Очнувшись в третий раз Лиза долго приходила в себя, но все-таки вспомнила, что уже дважды ее лишали жизни люди, походившие на оживших мертвецов. Она сделала верный вывод, что попала в некое подобие чистилища из-за того, что убила Тенакса и с названием также не ошиблась – заброшенный город, созданный по подобию японского острова-призрака, был одним из кусков Чистилища. Сюда Дарк ссылал верум беллаторов, которые были слишком опасными, чтобы их активировать. Малум не мог их убить, потому что они были почти бессмертны, и не мог оставить в живых, потому что они претендовали на его место и угрожали его жизни, но мог запереть в скрытом куске чистилища, где они гнили столетиями, полностью отходя Тьме. И та «потерянная» девочка, которую она повстречала первой, была одним из самых жутких созданий, живущих здесь, потому что нет ничего хуже ребенка, поддавшегося Тьме.

Прийдя в себя и проанализировал имеющиеся данные Лиза решила, что оказалась в какой-то кривой пародии дня сурка — временной петле, где она не может умереть. Былые раны на удивление быстро затянулись, но жутко чесались, а части тела - сожженные, откушенные или оторванные монстрами снова были на месте. На теле пестрело множество уже желтых синяков и заживающих следов от укусов, а сгоревшая кожа медленно восстанавливалась. Лиза была жива, но результаты прошедших ночей запечатлели на ее теле в качестве напоминания.

Девушку больше не жгла жажда крови, которая в этом месте пришлась бы очень кстати, но мучили голод и жажда, поэтому она отправилась к заводи, решив, что от отравления водой ей точно не грозит умереть. Увидев свое отражение, Лиза с трудом сдержала слезы. На лице, теле и голове растительность отсутствовала - все осталось в огне, так что проблем с эпиляцией не будет. В нем пострадали и глаза. Девушка плохо видела, но надеялась, что зрение, восстановится позже, ведь в этом месте была какая-то регенерация, не поддающаяся логике. Будь рядом врач, у него бы тоже не нашлось логичного объяснения тому, что пальцы отрасли, а волосы нет, но он бы диагностировал у девушки ожоги четвертой степени тяжести и заверил, что произошла полная гибель всех слоёв кожи и близлежащих тканей, обугливание костей и мышц, подкожно-жировой клетчатки, а раны и шрамы останутся на всю жизнь. Но лекарей тут не было, а воскрешение залечило большую часть травм, и девушка продолжила оставаться в счастливом неведении относительно своего здоровья. Может оно и восстанавливалось, но резервы его безграничными не были даже в этом месте и о том, что будет с ней через полгода лучше не знать, потому что смерть куда гуманнее.

Подавив желание утопиться девушка решила в этот раз так легко не сдаваться. Выход есть всегда, тем более оставался шанс, что дохляки вообще не захотят есть такую уродину. Лиза снова использовала зов, но никто ее так и не услышал. Она попробовала призвать меч Михаила, но и он не отвечал. В надвигающих сумерках девушка снова оказалась одна и без оружия, но с болезненными воспоминаниями о погибшем Мэшере. Лиза не позволяла им приближаться. Оплакивание любимого не поможет ей выжить, а выжить она обязана хотя бы для того, чтобы отомстить за Мэша. Ну и за Гадриэля.

Времени до наступления ночи оставалось все меньше, и девушка решила подготовиться. Движения давались ей с трудом, натянутая до предела кожа пылала, но Лиза упрямо шла вперед. Она доковыляла до кафе, в котором рассчитывала найти ножи, и не раздобыла ни одного. Судьба в итоге сжалилась над упорной девушкой и подкинула небольшой складной ножик в одну из канав. Лиза не собиралась становится легкой добычей, тем более ножик не сильно укреплял ее позиции, потому забралась на радиовышку, расположенную на холме в самом центре острова. Смерть от падения уже не казалась такой страшной, тем более руку, лежащую в кармане куртки, приятно холодила сталь ножа.

С наступлением темноты появились они и их снова возглавляла девочка. Именно она отправила одного из своих сподручных наверх. Первого дохляка Лиза с легкостью столкнула, и тогда девчонка-командирша, желающая растянуть представление, послала еще двух монстров. Одного из них Лиза также научила летать, а вот второй оказался куда проворнее и забрался к ней. Девушка успела пырнуть его ножом, но падающий дохляк ухватил ее за ногу.

В третий раз отобрал жизнь у Лизы смертельный поцелуй с землей.

Девушка возрождалась и погибала снова и снова, и снова, и снова. Казалось, что смертям не будет конца, но Лиза научилась быть осторожной, рассудительной и быстро усвоила правила нового мира.

Во-первых, она каждый раз возрождалась не в одном и том же дне, а в разных. Ее волосы и ногти отрастали, раны заживали, а те полудохлики, которых она умудрялась убить, больше не появлялись.

Во-вторых, чем сильнее были ее увечья, тем дольше она валялась в отключке и иногда долхяки под предводительством злобной девчонки, которую Лиза прозвала Эвил, начинали издеваться над ней еще то того, как она придет в себя.

В-третьих, она воскресала в месте смерти. Убийцы всегда знали где ее искать, что помогало им с легкостью осуществлять пункт второй.

В-четвертых, оружия и еды в городе почти не осталось. За все время Лиза нашла лишь пару ножиков, которые у нее отнимали после смерти. С едой было еще сложнее. В бесконечном дне сурка есть было некогда, да и нечего. Пару раз она находила зачерствевшие куски хлеба или печений, но всегда оставалась голодной. Она уже потеряла больше десяти килограмм и вес ее приближался к сорока двум килограммам – мечте многих полуанорексичных дам, не осознающих как тяжело быть такой легкой.

В-пятых, город лишь казался большим. На самом деле он был миниатюрным островом и в поисках убежища девушка часто ходила по кругу. В итоге она нашла временное пристанище на складе на окраине города и проводила в нем те редкие часы, когда могла отдохнуть. А отдых был необходим Лизе для восстановления также как новым соседям вечерние изуверства, потому что ее тело испещрили шрамы и бесконечные следы от укусов и ожогов. Начавшие отрастать волосы выпадали клочьями, а с обожженного лица не сходили синяки и ссадины. Глаза постепенно восстанавливали остроту, но дневной свет стал невыносим и во время вылазок из убежища Лиза носила темные очки, найденные в заброшенном магазине. Выбитые зубы вырастали заново всего за один день и приносили с собой дичайшую боль, заставляющую благодарить за очередную смерть. Десны кровоточили от нехватки витаминов и рот постоянно был в крови. На некоторых пальцах не хватало ногтей, а порой нахватало и самих пальцев, которые стали отрастать все медленнее. Они были местным деликатесом и почти каждый раз их оттяпывали/откусывали/отрезали/отрывали первыми.

Девушка возрождалась, но каждый раз чувствовала себя все хуже, потому что боль имела накопительный эффект, а притупить ее было нечем, хотя Лиза старательно шерстила сначала аптеку, а потом и квартиры. Найденные лекарства не только помогали подлатывать себя. Однажды Лиза ушла из жизни наевшись таблеток, потому что пытки становились все изощреннее и терпеть их не хватало сил. Казалось, что дохлики, соревновались между собой за звание самого болезненного способа уничтожения возрождающейся из пепла птички, а главный монстр начислял им тройные баллы за изощренные убийства. Договорившись с Иисусом на крестике, что самоубийство в ее ситуации уже не грех, а спасение, Лиза пару раз топилась, разочек прыгала с вышки, и даже перерезала вены, но уход из жизни благодаря таблеткам был самым приемлемым, так что лекарства девушка берегла и во время рейдов первыми искала именно их.

Удивительно, но осмотр опустошённых квартир позволил собрать куда больше припасов, чем исследование складов. В распоряжении Лизы оказались старые батончики и леденцы, и даже какое-то подобие оружия в виде разводных и гаечных ключей. В один чудесный день девушка даже наткнулась на бутылку виски и тот день стал лучшим в заточении. Может в прошлой жизни Лиза и ненавидела алкоголь, в этой он притуплял боль и добавлял смелости. Голодной и обессиленной девушке хватило и пары глотков, чтобы опьянеть. В ту счастливую ночь она не пряталась от карательного отряда, а в компании нового друга Джека Дэниелса отправилась на его поиски, распевая во весь голос любимые песни группы LittleBig.

Джек не помог Лизе подружиться с местными жителями, как не помог и трек «Hateful Love», строку из которого «I hope you die, Please die right now» девушка горланила с особым удовольствием. Пританцовывающая под раздающуюся в голове мелодию Лиза, так же как и исполнительница песни, хотела, чтобы твари умерли прямо сейчас. Те не спешили отдавать концы и час с небольшим слушали пьяное радио «Трупаки ФМ». Диджей Лиза передавала приветы своим любимым мучителям и ставила для них композиции в собственном исполнении. Коренные жители адского острова познакомились не только с песнями группы Little Big, но и с самими нелитературными текстами Ленинграда. Закончился вечерний концерт композицией «Наши юные смешные голоса» от группы НогуСвело!.

«Помирать, так с музыкой» – таков был девиз того вечера, но умирать не пришлось. Поначалу Лиза была уверена, что тварям просто не понравились посвященные им песни, но потом поняла, что бесил их не столько ее музыкальный вкус и отсутствие вокальных данных, сколько алкогольные пары. Девушка узнала важную вещь про алкоголь – он был противен не только ей, но и дохлякам, близко к ней не подошедшим несмотря на провокации. Опьяневшая Лиза свалилась на дорогу и моментально вырубилась, умудрившись впервые за много недель (а может месяцев?) выспаться.

Это была первая ночь, когда Лиза одержала победу и осталась живой.

Утром она прошерстила весь город в поисках алкоголя и, как она думала, обеспечила себе нетрезвую, но все же жизнь. Алкоголизм, так же, как и самоубийства, больше не страшил девушку, хотя Иисус с крестика, который Лиза все еще носила, хоть и потеряла веру, просил одуматься.

Эвил оправдывала свое прозвище и спустя пару ночей, в которые трупаки в очередной раз наслаждались специфическим музыкальным репертуаром, все закончилось. Надирающаяся в хлам Лиза, уже пять дней остающаяся в живых, нашла свое логово разрушенным и разграбленным. Все бутылки с алкоголем, медицинские запасы и скудная провизия были уничтожены. Лиза решила, что песня «Маленькая девочка» Крематория, которую она так часто посвящала юному вожаку дохляков, просто не пришлась Эвил по душе. Не могла же она так возненавидеть таких милых Джека Дэниелса, Джима Бима и Джонни Уокера, проводящие вечерние радиоэфиры вместе с ней. Ведь они были такими душками и знали много классных анекдотов.

Еще два дня Лизе помогали оставаться в живых алкогольные пары, но, когда и они выветрились, мучители принялись истязать девушку с большей изощренностью, отыгрываясь за ее «ромовые» каникулы. Но тех двух дней хватило на то, чтобы отыскать еще пару бутылочек и сделать запасной тайник. В него Лиза побрела сразу же после очередного, отнюдь не библейского, воскрешения.

Скрывая свой роман с Капитаном Морганом, Лиза выиграла еще неделю, но трупаки адаптировались к запаху алкоголя и приходилось повышать количество употребляемого. Горячительный напиток не удерживался в пустом желудке и запасов хватило ненадолго. Когда очередной перерыв в мучительных (а по-современному в токсичных и абьюзивных) отношениях с полудохликами закончился, девушка заплатила за него непомерно высокую цену, стоящую ей остатков разума и человечности.

Днем, когда мучители отдыхали, Лиза терзала себя мыслями о том, что не спасла любимого, а ночью ее терзали монстры. Девушка почти не спала, а в короткие часы забытья, ее мучили кошмары. Вначале она не оставляла попыток дозваться кустодиамов и молилась всем богам, но те не отвечали на ее зов. Пытки превращались в рутину. Болезненную, изматывающую, но такую привычную, как чистка зубов по утрам. Спустя недели, а может месяцы они надоели не только Лизе, но и коренным жителям острова, которые все реже приходили «поиграть». Видимо дело было в том, что и сама девушка все больше стала походить на местную.

Безумие все сильнее проникало в разум Лизы и ей часто казалось, что рядом с ней сидит Мэшер или Гадриэль. Она непрерывно извинялась перед ними за то, что не убила Тенакса раньше, наплевав на запрет Михаила не трогать его до появления часового вихря, а потом рыдала и просила забрать ее с собой туда, где они сейчас находится. Порой она рассказывала о своих бедах немногословному фантому Селены и жаловалась на то, как ей не хватает красной помады и бальзама для волос. Иногда она хохотала над идиотскими шутками Кира, распивая вместе с ним воображаемый виски. Больше всего она ждала, когда Мэш придет к ней один, прижмет ее к свое груди и она наконец расскажет ему о своих чувствах, но он так и не пришел один. Не приходили и дохляки. Лиза осталась одна, а вот выбора у нее уже не осталось. Девушка прекрасно понимала, к чему все идет. Она видела, что монстры воспринимают ее уже как свою и один особо «доброжелательный сосед» даже начал оставлять угощения под дверью того склада, в котором обитала Лиза. Такого остатка жизни она себе не желала и искала другой выход. Доведенная до полного отчаяния девушка пыталась вызвать анимариума, чтобы обменять душу на пожизненную депортацию с острова, но темные твари не спешили заключать сделку несмотря на то, что Лиза проявляла настойчивость. Она не могла их винить, учитывая, в каком состоянии находилось то, что она предлагала взамен освобождения. Видимо ее душа была настолько черна, что не подходила таким же темных тварям, потому что одноименно заряженные тела, насколько она помнила, отталкиваются друг от друга. А может анимариумы просто не хотели лишать ее прописки в таком идеальном для жизни суицидника месте. Когда еще ей посчастливится стать коренной жительницей ДохлякТауна, билеты в такое уникальное место на букинге не купишь.

Каждый день Лизы походил на другой, разве что безумие становилось все больше, как кучка подарков за порогом ее логова, а разум все меньше, но жуткий остров приготовил новый сюрприз.

Очередным утром, неизвестно каким по счету, ведь Лиза давно с него сбилась, тем более порой валялась в отключке по нескольку дней, девушка проснулась из-за шума. Звуки возвращались в ужасающий город только ночью, а распеванием песен во всю глотку на острове славилась только она, потому Лиза пошла на звук, пусть это и могло быть ловушкой. Ей все равно нечего было терять, а так хоть какая-то смена декораций. Разобрав слова песни девушка шла куда увереннее. Впервые за долгие недели на губах Лизы появилось некое подобие улыбки.

По городу разливалась музыка, а в душе Лизы разливалась давно позабытое чувство. Чувство уверенности в собственных силах. Ставшая пульсом песня напомнила сломленной девушке о том, кто она такая и как поступает в трудных ситуациях. Когда знакомая с детства композиция началась заново, Лиза подпевала во весь в голос «Перемен требуют наши сердца, перемен требуют наши глаза, в нашем смехе и в наших слезах, и в пульсации вен, перемен, мы ждем перемен».

В компании Цоя Лиза дошла до площадки, где она когда-то очнулась в самый первый раз. Изменения были заметны издалека. На площади появилась небольшая деревянная беседка, подсвечиваемая фонариками, и именно из нее и лилась музыка. Цоя оборвали на полуслове, как только девушка зашла внутрь. Увидев, что на укрытом затейливой скатертью столе ее ждет обед, Лиза не сдержала слезы. Она не знала, то ли это очередная подлянка острова, то ли мираж, то ли кавалер-дохляк перешел в наступление, то ли еще чего, и не желала знать. Она хотела есть, пища была на расстоянии вытянутой руки, а все остальное отходило на второй план.

Еда была с соленым привкусом, но никогда раньше девушка не ела ничего вкуснее, а прохладная чистая вода никогда не была столь целительной. Набросившись на еду она не сразу заметила, что ее, помимо исполняющей любую гастрономическую прихоть скатерти-самобранки, ждет еще один сюрприз – огромный походный рюкзак, к которому крепилась палатка. Лиза твердо решила, что больше не будет скитаться по трущобам, а разобьет лагерь. Разобьет его прямо на площади, где она сначала потеряла, а затем снова обрела Веру.

В одном из боковых карманов рюкзака нашлись два пистолета, четыре запасных обоймы и шесть коробок заговоренных патронов. Из другого кармана торчали два клинка на тот случай, если патроны закончатся. Они красноречиво говорили о том, что это бонусы точно не от ее нового «друга». Появившаяся на лице Лизы улыбка не предвещала ничего хорошего пребывающим пока еще в счастливом неведении дохлякам. Но большую радость девушке доставил третий карман, в котором были спрятаны десяток гранат, красная повязка и фотка Рэмбо. Если бы Лиза своими глазами не видела, как убили Мэша, то решила бы, что этот карман комплектовал он. Дабы не дать душераздирающим мыслям о смерти любимого человека вновь проникнуть в ее и без того растерзанное сознание, девушка перешла к инспекции основного содержимого рюкзака.

В нем нашлись две небольшие подушки и невесомые одеяла (теперь кошмарами можно будет наслаждаться с удобством), четыре комплекта темной формы, два из которых были ей великоваты, и две пары неубиваемых армейских ботинок, явно позаимствованные из обмундирования бойцов. В рюкзаке спрятались еще и огромная аптечка, запас спичек, влажных салфеток и обеззараживающего геля. К большой радости Лизы, нашлись два фонарика на солнечных батареях – один здоровенный, а другой карманный.

Тот, кто собирал рюкзак, подумал о красоте и когда Лиза добралась до комплектов нижнего белья, четыре из которых были зелеными и кружевными, то вспомнила как смеяться. Проку от кружевного белья никакого, разве что ночных монстров ждет эротический ужин, но девушка ликовала. Порывшись в найденной ниже косметичке, она нашла зеркальце, расческу, пару резинок для волос, черный карандаш для глаз, любимые духи и красную помаду.

Взяв полотенце и мыло, девушка прошла к дому, растущему из воды. Она с удовольствием смыла с тела всю кровь и грязь. Изучение шрамов и ожогов на изувеченном теле не принесло радости, но теперь у нее была мазь для обработки ран. Переодевшись в кружевное белье и чистую форму, поменяв истоптанные кроссовки на удобные ботинки, Лиза решила привести в порядок и лицо. С синяками разных цветов и размеров, шрамами от ожогов и гематомами не справился бы не один тональный, но девушка не обращала на них внимание, все равно крема с названием Фотошоп ей в рюкзак не положили. Она подвела глаза, накрасила губы и повязала на голову, радующую отрастающими волосами, красную повязку. С макияжем она больше не походила на мальчика, но напоминала себе Одиннадцатую из одного из любимых сериалов «Очень странные дела». Лиза была довольна. Может она изувечена, но больше не сломлена.

Приведя себя в порядок, девушка вернулась к разбору рюкзака. В нем оставалась всего одна черная коробочка, спрятанная на самом дне и ничего хорошего Лиза от нее не ждала. Чутье не подвело. В коробке лежал обсидиановый нож и одного взгляда на него хватило, что понять, что это поистине темное оружие. Под коробкой обнаружилась книга «Побег из Шоушенка». Иронию Лиза оценила и поняла, что лазейка, позволяющая ей отсюда выбраться, все же есть. Пусть даже это будут полные дерьма трубы, подобное ее больше не страшит. Самое главное, что ее персональный сериал про ходячих мертвецов не получит новый сезон и теперь по ночам от любого шороха будет вздрагивать не она.

Перекусившая под последними лучами солнца Лиза с улыбкой встречала мучителей, напевая «А в полночь коварные тени и в джунгли выходит луна, до крови разбиты колени и сорвана напрочь спина». Может песенка была не очень уместна в ее случае, но девушке она подняла настроение. В эту ночь она не стала последним героем, а рассвет осветил не ее бездыханное тело, а мертвые тела дохликов, усеявших западную часть острова.

Опьяненная победой Лиза расставила палатку и спала окутанная не ужасом или алкогольными парами, а победой. Спала без кошмаров и снился ей закат в любимом месте у реки. Заходящее солнце одаривало последними лучами не только ее, но и стоящего у капота Зверя Зеленого Ада Мэшера, в чьих объятиях она тонула. Мэш гладил ее по волосам, а она шептала ему все то, что так и не успела сказать. Идеальный сон, из которого не хотелось просыпаться.

Вставать все же пришлось и сделала это Лиза с улыбкой и в отличном настроении. Она наслаждалась вкуснейшим завтраком, когда заметила вдалеке фигуру. Сначала девушка решила, что это ее кавалер все же решил перестать прятаться и пообщаться лично, но разглядев лицо того, кто к ней приближался, Лиза забыла как дышать.