Глава 14. Башня Небесного Предела

   На щеке Су Ханьшэна появилась еще одна кровавая царапина.

   К его уху протянулась сухая ветка, тихо шурша; лунный свет просачивался сквозь густое плетение мертвых ветвей, падая на его бледное лицо и придавая облику в полумраке налет холодной таинственности.

   Чжуан Линсю собрался было подняться.

   – Чжуан-шисюн, – позвал Су Ханьшэн.

   – Что?

   Су Ханьшэн прикрыл глаза, словно через дерево-компаньон за чем-то наблюдая:

   – Один ушел... Чжуан-шисюн, что находится рядом с духовным пространством Цветочного сада?

   Чжуан Линсю застыл, и выражение его лица мгновенно переменилось.

   – Там штурвал.

   Тот человек уже захватил печать сопровождающего, так что войти в духовное пространство штурвала для него — все равно что войти в пустые земли. Если он возьмет управление на себя и направит судно вниз, а под ними окажутся высокие горы или великие реки, то при столкновении на борту не останется никого живого.

   Лицо Чжуан Линсю помрачнело.

   Су Ханьшэн, все еще не открывая глаз, внезапно произнес:

   – Чжуан-шисюн, отдай мне свою печать сопровождающего.

   Чжуан Линсю обомлел.

   – Дерева-компаньона хватит, чтобы защитить меня, – продолжал Су Ханьшэн. – С печатью я смогу войти в духовное пространство и помешать ему изменить курс.

   – Глупости! – негромко прикрикнул Чжуан Линсю. – Удар мастера стадии зарождающейся души — это не шутки! Если с тобой что-то случится, Бубэй сожрет меня заживо!

   – Они слишком далеко друг от друга, даже если ты пустишь в ход меч, не сможешь убить их двоих одновременно, – Су Ханьшэн не размыкал век, его ресницы дрожали, словно крылья умирающей бабочки, но детский голос звучал на удивление спокойно. – Нельзя позволить ему сменить курс, иначе жизнь каждого на этом судне будет под угрозой.

   Чжуан Линсю на мгновение растерялся, а ситуация уже была критической и не терпела колебаний.

   – Хорошо.

   Чжуан Линсю действовал решительно: без лишних слов он кинул ему золотую печать и, обнажив меч, бросился в атаку.

   – Чжуан-шисюн, – Су Ханьшэн открыл глаза и снова окликнул его.

   Тот, опираясь на сеть из сухих ветвей, в сполохах огня опустил взгляд, встречаясь с ним глазами. Су Ханьшэн, казалось, совсем не знал, что такое паника — с самого начала он сохранял спокойствие, но сейчас произнес:

   – С мастером на стадии зарождающейся души мне не совладать. Не забудь прийти и спасти меня.

   Чжуан Линсю крепче сжал рукоять меча, ошарашено глядя на Су Ханьшэна. Корабль сильно качало, но он стоял непоколебимо, словно нерушимый пик. Спустя мгновение Чжуан Линсю вдруг невольно рассмеялся:

   – Договорились.

   Сказав это, он со скоростью ветра исчез.

   Сразу после этого по огромной палубе прокатилась сильная дрожь от столкновения мастеров стадии зарождающейся души. Столкновение духовных сил в мгновение ока превратило пустившее повсюду корни дерева-компаньона в мелкую пыль.

   Су Ханьшэн взмахнул рукой, убирая плотно сплетенную сеть ветвей, и, легко оттолкнувшись пальцами ног, бесшумно приземлился на дерево-компаньон рядом с духовным пространством Цветочного Сада. С помощью печати он беспрепятственно проник внутрь.

   Магические узоры на штурвале — вырезанные триграммы и бесчисленные талисманы — были слишком сложны и запутаны, поэтому мастер в черном еще не успел полностью перехватить контроль. Увидев вошедшего — да еще и всего лишь на стадии очищения ци, — он тут же преисполнился убийственным намерением.

   – Всего лишь стадия очищения ци? Сам ищешь смерти.

   Кроваво-красная сухая ветвь внезапно выросла прямо из деревянного стола под талисманами штурвала и яростно направилась в бок мастера в черном. Тот ни капли не испугался ничтожного практика стадии очищения ци и с холодным смешком протянул руку, чтобы заблокировать удар.

   Бах!

   Ветка с хрустом разлетелась на четыре части.

   Абсолютно бесполезно.

   Мастер в черном презрительно усмехнулся, собираясь нанести смертельный удар, как вдруг увидел, что четыре обломка ярко-красной сухой ветви, словно живые существа, внезапно обвились вокруг его конечностей, намертво их сковав.

   Он поднял бровь, собираясь использовать свою духовную силу, чтобы освободиться, но обратившись к даньтяню, не смог собрать ни капли духовной силы.

   На его лице, полном высокомерия, наконец, проступило замешательство.

   Это были явно сухие ветви, но, обвившись вокруг запястий и щиколоток, они начали сочиться липкой влагой, которая медленно капала вниз.

   Кровь?

   Лицо мастера в черном резко изменилось.

   Откуда у жалкого практика стадии очищения ци такая зловещая и странная духовная сила?!

   Су Ханьшэн стоял босиком на иссохших ветках, словно паря в воздухе, в простом халате с узором лотоса. Он прищурился и улыбнулся; алая царапина на щеке придавала его облику хрупкую и в то же время пугающую красоту израненного воина.

   – Ты только что говорил про отсечение головы... Что ты имел в виду?

   Лицо скованного мастера помрачнело, вместо ответа он спросил:

   – Кто ты такой?

   Уровень совершенствования стадии зарождающейся души был слишком высок, поэтому Су Ханьшэн не стал самонадеянно рисковать. Он напрямую использовал технику, пожирающую жизнь, чтобы насильно обездвижить противника и не дать ему возможности нанести ответный удар.

   Тонкая сухая ветвь потянулась вперед и сорвала маску с лица мужчины в черном.

   ...Обнажилось мертвенно-бледное лицо человека, годами не видевшего солнечного света.

   Столкнувшись с внезапным светом, тот болезненно отвернул голову.

   – Кто тот человек, о котором ты говорил? Кому ты должен принести отсеченную голову? – снова спросил Су Ханьшэн.

   Мужчина в черном уставился на Су Ханьшэна в упор, словно его лицо казалось ему знакомым.

   – Эта бешеная псина, Су Сюаньлинь... кто он тебе?

   Су Ханьшэн слегка приподнял бровь.

   Старейшины секты Инсюй, которые каждое слово Су Сюаньлиня почитали за непреложную истину, всегда превозносили Сюаньлинь-цзюня, называя его «чистым, как солнце» и «добродетельным, как драгоценный нефрит», используя самые возвышенные эпитеты.

   Впервые Су Ханьшэн услышал, как Сянь-цзюня называют...

   Бешеная псина.

   Довольно любопытно.

   Не успел Су Ханьшэн ответить, как мужчина догадался сам:

   – Дерево-компаньон... Хех, ты сын Су Сюаньлиня.

   Возможно, раздраженный, Су Ханьшэн щелкнул пальцами, и засохшие ветви, вцепившиеся в конечности мужчины, мгновенно сжались, оставив кровавые следы; бесчисленные крошечные корешки начали вгрызаться в плоть и кости, пуская там ростки.

   – Спрашиваю в последний раз: кто этот человек?

   Человек в черном мертвенно побледнел, но сумел выдавить из себя слабую улыбку:

   – Святой моего клана — это не тот человек, о которых ты можешь так просто спрашивать.

   Рука Су Ханьшэна замерла.

   Святой... клана?

   Чувствуя, как корешки цунь за цунем впиваются в кости, мужчина в черном понял, что ему не выбраться. Его зрачки внезапно окрасились зловещим багрянцем, словно он был одержим, и он изо всех сил рванулся: его запястья с хрустом переломились у самого основания, брызнула кровь.

   Он отчаянно потянулся к штурвалу, сплошь покрытому талисманами.

   Су Ханьшэн нахмурился; дерево-компаньон мгновенно бросилось вперед. Сухая ветвь, пропитанная кровью Кости Феникса, с силой пронзила сердце мужчины, оставив ужасное кровавое пятно.

   Хотя Кость Феникса причиняла невыносимую боль при пробуждении, в конце концов, она была одним из четырех священных артефактов Небесного Пути. За долгие годы пребывания в его теле даже его кровь, попадая на ветви, превращала их в острейшие клинки.

   Ничто не могло им противостоять.

   Мастер в черном, словно одержимый демонами, харкал кровью и безумно хохотал:

   – Откройте врата в царство Бесконечного Ада! Врата...

   Су Ханьшэн замер.

   Лишь священные артефакты Небесного Пути могли открыть врата в царство Бесконечного Ада. Неужели эти люди оттуда?

   Внезапно в ушах раздался отчетливый, чистый звук...

   Раздался звук активации формации «Восемь триграмм».

   Су Ханьшэн вздрогнул и резко обернулся к штурвалу, его глаза расширились от ужаса.

   Неужели мастер стадии зарождающейся души умудрился взломать защитные талисманы на штурвале?!

   Формация «Восемь триграмм» бешено закружилась, никем не управляемая, и быстро остановилась в одном направлении.

   Юго-запад.

   Внезапно корабль, который до этого летел ровно, снова резко качнулся, сопровождаемый глухим скрипом, после чего все на борту пошатнулись и, теряя равновесие, кубарем полетели вперед.

   Корабль резко сменил направление и по диагонали устремился вниз, в густые облака!

   Мастер в черном уже испустил дух, но его тело продолжало странно мерцать кровавым светом.

   Су Ханьшэн нахмурился и бросился к штурвалу, пытаясь выровнять курс, но он ничего не смыслил в магических формациях — его руки лишь беспомощно замирали над рычагами, не зная, что предпринять.

   В этот момент в духовное пространство проник мощный поток духовной энергии.

   Весь в крови, быстрым шагом вошел Чжуан Линсю. Увидев, что с Су Ханьшэном всё в порядке, он облегченно выдохнул, и его колени едва не подогнулись от пережитого напряжения.

   Последний противник оказался невероятно трудным.

   Чжуан Линсю не раз думал: «С тем же успехом мы можем умереть вместе» или «Лучше пожертвовать своей жизнью, так будет проще», но каждый раз перед глазами вставал образ несчастного Су Ханьшэна, который жалобно просил: «Не забудь прийти и спасти меня», — и это действовало на него как мощный стимул, заставляя снова и снова бросаться в бой не на жизнь, а на смерть.

   В итоге Чжуан Линсю с огромным трудом одолел того мастера.

   Справедливости ради, ему помогла удача: оба бойца уже были на пределе сил после долгой схватки. В момент решающего удара судно внезапно накренилось, меняя курс, и того неудачливого мастера на стадии зарождающейся души просто смело лопастью весла, отчего он сорвался вниз с высоты десяти тысяч чжанов.

   Одетый в чёрное практик успел среагировать и в последний момент вцепился в какой-то канат, отчаянно повиснув на самом краю.

   Чжуан Линсю прищурился, внезапно убрал меч в ножны, встал на краю корабля и протянул руку мужчине.

   Мастер в черном ошеломленно уставился на него, не веря, что этот человек решил его спасти:

   – Ты...

   Лицо Чжуан Линсю было залито кровью, но взгляд оставался кротким и мягким:

   – Ученики Академии Вэньдао благонравны и скромны, они никогда не пользуются чужой слабостью ради победы.

   На лице мужчины в черном промелькнуло некое подобие стыда; его духовные силы были на исходе, он почти полностью обессилел, поэтому изо всех сил потянулся свободной рукой к Чжуан Линсю.

   Но в тот самый миг, когда их руки почти соприкоснулись, рука Чжуан Линсю легко и непринужденно качнулась в сторону.

   Мастер в черном, вложивший все остатки сил в этот рывок, схватил пустоту и в ужасе вытаращил на него глаза.

   – Эх, – Чжуан Линсю всё так же мягко улыбался. Под недоверчивым взглядом мужчины он медленно выпрямился и с притворным сожалением вздохнул: – Тебе на вид уже под сотню лет, как же ты можешь быть наивнее нас, студентов?

   Мужчина: ???

   Сказав это, Чжуан Линсю сложил пальцы, словно нож, и неторопливо перерезал тот самый канат.

   Мужчина: "..."

   Чувство невесомости сдавило сердце; враг стремительно падал вниз, и лишь из-за облаков донесся его надрывный и яростный вопль:

   – Твоего ж дядю!

   Чжуан Линсю уже привык к проклятиям в свой адрес. Он повернулся, чтобы поднять меч, и, подняв глаза, увидел, что несколько новых учеников в духовном пространстве, охраняемом гигантским орлом, смотрят на него со смешанными чувствами.

   Чжуан Линсю приподнял бровь:

   – М-м?

   Все ученики как один вздрогнули и тут же принялись неистово аплодировать.

   – Чжуан-шисюн — великолепен!

   – Слава Чжуан-шисюну!

   Чжуан Линсю усмехнулся и стремительно полетел к духовному пространству штурвала.

   Су Ханьшэн, увидев его, вздохнул с облегчением:

   – Шисюн, я не знаю, как управлять этим штурвалом.

   – Ничего, – Чжуан Линсю прислонился к дверному косяку. Его внутренние органы пульсировали от боли, и как бы он ни старался сдерживаться, лицо его смертельно побледнело. Превозмогая себя, он шаг за шагом двинулся вперед: – Я справлюсь.

   До штурвала оставался всего шаг.

   Тело окровавленного мастера в черном внезапно испустило тревожное красное мерцание, которое резко усилилось, будто активировалось некое заклятие.

   Дерево-компаньон Су Ханьшэна, следившее за всем вокруг, мгновенно уловило опасность, и юноша вздрогнул.

   Неужели даже мертвец способен активировать самоуничтожение своего золотого ядра?!

   Су Ханьшэн отреагировал чрезвычайно быстро и тут же бросился к Чжуан Линсю.

   – Шисюн!

   В следующее мгновение золотое ядро мастера зарождающейся души взорвалась кровавым туманом. Дерево-компаньон в мгновение в несколько слоев надежно окутало Су Ханьшэна и не успевшего уклониться Чжуан Линсю.

   Бум!

   Огромное духовное пространство взорвалось, повсюду остались лишь выжженные трещины.

   В ушах Чжуан Линсю стоял гул. Придя в себя, он поспешно осмотрел Су Ханьшэна: убедившись, что тот лишь побледнел, но не ранен, он облегченно вздохнул. Если бы с маленьким господином что-то случилось, Сюй Наньсянь, скорее всего, сошел бы с ума.

   Судно продолжало стремительно падать, штурвал был уничтожен, что делало невозможным изменение направления.

   Чжуан Линсю нахмурился.

   Враги были повержены. Из духовного пространства, укрытого крыльями гигантского орла, пошатываясь, вышли несколько новых учеников. Увидев старших соучеников-сопровождающих, вповалку лежащих среди руин, они принялись неумело помогать им с ранами.

   Су Ханьшэн, прислонившийся к сухим ветвям, выглядел изнуренным, но, заметив что-то, указал пальцем вдаль:

   – Чжуан-шисюн, это тень?

   Чжуан Линсю проследил за направлением его руки, и его зрачки резко сузились.

   Вдали, среди плотных облаков, высилась иссиня-черная тень, уходящая прямо в небеса; ей не было видно конца, и казалось, это гигантский столп, подпирающий небо.

   Неизменно спокойное выражение лица Чжуан Линсю, наконец, изменилось.

   Это была вовсе не тень, а уходящая в самые выси Башня Небесного Предела горы Бучжоу!

   И потерявшее управление судно стремительно неслось прямо на нее.

   Чжуан Линсю внезапно вскочил. Из его пальцев с трудом вырвались крупицы духовной энергии; он взмахнул печатью сопровождающего, рассылая сигналы во все стороны.

   – Корабль Академии Вэньдао вот-вот врежется в Башню Небесного Предела — прошу помощи у собратьев-культиваторов из Башни Маяка!

   Но было уже поздно. Штурвал уничтожен, скорость и направление не поддавались контролю, а колоссальная Башня Небесного Предела находилась прямо перед ними.

   По сравнению с Башней Небесного Предела на горе Бучжоу огромное судно казалось мелкой подёнкой перед гигантским древом. Неописуемое давление и ужас накрыли их с головой; у нескольких новых учеников подкосились ноги, они могли стоять.

   Даже Чжуан Линсю впервые в жизни почувствовал отчаяние.

   Лишь Су Ханьшэн, перегнувшись через борт и задрав голову к этой пугающей громаде, восхищенно выдохнул:

   – Я впервые вижу Башню Небесного Предела. Чжуан-шисюн, в книгах пишут, что практики стадии вознесения могут с её помощью достичь Дао и вознестись, став небожителями в верхних мирах. Это правда?

   Чжуан Линсю: "..."

   Он не мог понять, то ли этот ребенок до крайности беззаботен, то ли действительно не боится смерти, но всё же мягко ответил:

   – Да, глупыш. Мы с тобой тоже вот-вот «вознесемся» с помощью этой башни.

   Остальные: "..."

   Вы двое... кажется, не очень хорошо владеете человеческим языком?

   Гигантский орел расправил крылья и подлетел ближе. Чжуан Линсю тут же велел всем забираться в духовное пространство и улетать; тяжелораненых сопровождающих он грубо зашвырнул внутрь.

   Те едва дышали, но все равно продолжали проклинать Чжуан Линсю:

   – Чжуан-гоу, чтоб ты сдох не своей смертью!

   Чжуан Линсю пропускал это мимо ушей.

   Башня Небесного Предела была уже совсем рядом. Он полагал, что времени еще достаточно, чтобы успеть запрыгнуть в духовное пространство и спастись, но не успел он переправить всех людей, как нос судна обо что-то ударился с оглушительным скрежетом.

   Корабль сильно тряхнуло.

   Чжуан Линсю, перетаскивавший раненых по палубе, резко обернулся, и его лицо исказилось от ужаса.

   Он почти забыл, что вокруг Башни Небесного Предела... есть еще и барьер.

   Корабль уже вовсю таранил это заграждение; не пройдет и десяти вдохов, как судно разлетится в щепки, и все погибнут.

   Чжуан Линсю мгновенно принял решение и крикнул гигантскому орлу:

   – Улетай!

   Орел пронзительно закричал и взмахнул крыльями, пытаясь увести людей.

   ...слишком поздно.

   В тот миг, когда весь корабль уже был готов превратиться в пыль, из духовного пространства на верхнем этаже донесся беспомощный, едва слышный вздох.

   В одно мгновение время и пространство словно замерли.

   Полуразрушенный корабль, казалось, управляемый какой-то неконтролируемой духовной силой, медленно отступил, избежав трагического столкновения с барьером.

   Чудом избежавшие гибели люди еще не пришли в себя. От пережитого ужаса они сидели неподвижно с остекленевшими глазами. Даже гигантский орел не смел шелохнуться.

   Су Ханьшэна же ничуть не беспокоило то, что он чуть не прошел через врата ада. Подняв голову, он пристально смотрел на верхний этаж.

   Разве ты не говорил, что мы должны следовать воле Небес и повиноваться судьбе?

   Чжуан Линсю тяжело дышал, его взгляд был затуманен. В этом безумном напряжении он почти забыл...

   На самом верхнем этаже находится Ши-цзюнь с горы Сумеру — единственный человек в Трех Мирах, способный сравниться с самим Сюаньлинь Сянь-цзюнем.

☯☯☯

   В огромном духовном пространстве на верхнем этаже из маленькой курильницы струился белый дым; здесь царили тишина и покой, столь разительно отличавшиеся от кровавого хаоса внизу.

   Лунный свет, подобно чистой воде, изливался из приоткрытого окна, освещая холодное лицо Чунцзюэ.

   Ворвавшийся порыв ветра взметнул его черные волосы и простое одеяние.

   ...В которых едва угадывались очертания нескольких длинных цепей.

   Чунцзюэ стоял у окна; четки в его руке замерли. В пустоте за его спиной виднелось несколько тонких цепей, с выгравированными рунами, обвивавших его позвоночник. Присмотревшись, можно было увидеть, что эти странные цепи пронзали его запястья и лодыжки.

   Тонкие, всего с мизинец толщиной, они были покрыты бесчисленными древними символами, похожими на запретные печати, один взгляд на которые внушал трепет.

   Эти цепи выглядели невыносимо тяжелыми и в то же время невесомыми; они уходили в бесконечность за горизонт и покачивались от ветра, словно сережки ивы на ветру.

   Чунцзюэ прикрыл глаза.

   В его внутреннем дворце духовная энергия бесшумно утихла. Ветер успокоился, волосы и простые одежды плавно опустились.

   ...И следов тех цепей уже было не разглядеть.