Окончательный выбор
Девушка нерешительно идёт по узким улочкам. Её поношенное платье слишком тесно обтягивает её и без того худую фигуру, открывая всю её усталость и нищету. Пряди волос падают на лицо, скрывая едва заметную невинность, которая теплится в её шагах по тёмным улицам, где вокруг разносятся далёкие, резкие звуки жизни. Она останавливается перед большим борделем, мельком замечая тусклый свет, пробивающийся сквозь окна, и дрожь пробегает по её спине, когда она понимает, что столкнулась с чем-то гораздо большим, чем она сама.
Джек появляется внезапно, высокий и в черном смокинге. Его черные глаза, полные презрения и обвинения, обрушиваются на нее, словно бушующая волна. Его глубокий, хриплый голос шокирует ее, прежде чем она успевает перевести дыхание.
«Что ты здесь делаешь, девочка? Какого чёрта тебе нужно?»
Девушка дрожит, пытаясь словами и голосом убедить мужчину в своей невиновности. Она робко отвечает:
«Я... я хочу здесь работать».
Собрав всю свою смелость, она подняла на него глаза. «Пожалуйста, сэр... пожалуйста, мне нужна работа».
Джек холодно улыбнулся, наслаждаясь её беспомощностью. «Хорошо. Я дам тебе один шанс. Всего на один день. Если ты меня не впечатлишь, уходи».
Джек поспешил внутрь, и девушка неохотно последовала за ним, её сердце колотилось от его уверенных шагов. Она добралась до небольшой, похожей на офис, комнаты с чёрным кожаным креслом, от которого веяло силой и контролем. Джек медленно опустился, откинувшись назад, словно осматривая всё вокруг.
Он повернулся к ней и спросил спокойным, но холодным голосом: «Как тебя зовут?»
Она хотела что-то сказать, но он поднял руку, останавливая её. «Неважно».
С насмешливой усмешкой он дал ей странное, соблазнительное и почти непристойное имя: «Отныне ты — Лола Син».
В этот момент он переодел ее из свободной одежды, которую ей полагалось носить на работе, — очень обтягивающего, почти прозрачного платья из прозрачной ткани, открывающего части ее тела, — в крошечный бюстгальтер, длинную черную сетку поверх черных чулок и туфли на высоком каблуке.
С ледяной улыбкой он сказал: «Вы знаете, что делать... угодить клиенту».
Лола лежала, в её глазах мелькали ужас и смятение, на глаза наворачивались слёзы, но она знала, что этот момент определит её судьбу в этой стране варварства и жестокости. Она всё ещё дрожала, словно ткань обжигала ей пальцы, всё ещё сжимая в руках обнажённую одежду, едва держась на ногах. Взгляд Джека задержался на ней на секунду дольше, чем требовалось, словно что-то в её загадочном лице его встревожило. Затем он слегка наклонил голову и произнёс холодным, размеренным голосом:
«Скажи мне... ты девственница?»
Лола смотрела на него в полном недоумении, словно это слово было ей незнакомо. Она слегка приподняла брови и помолчала, прежде чем ответить:
"Что это значит?"
Она была честна. Всё в ней – взгляд, акцент, даже недоумение в глазах – говорило о том, что она просто не понимает, о чём он говорит. Годы, проведённые на улице, ночёвки под обветшалыми крышами, сбор объедков, брошенных прохожими, – всё это лишило её ни образования, ни умения говорить такие слова.
У Джека перехватило дыхание, нетерпение и недоверие росли, словно он никогда не осознавал, что существо перед ним возникло из ниоткуда. Он подошёл ближе и заговорил менее резким, но более холодным тоном:
«Итак... кто-нибудь когда-нибудь к тебе подходил? Кто-нибудь когда-нибудь... забирал тебя?»
Пока она пыталась осмыслить услышанное, взгляд Лолы стал ещё более растерянным, и она невольно прижала платье к груди. Она тихо ответила:
«Нет... никто никогда меня не трогал. Я всегда был один».
Джек приподнял бровь, словно обнаружив неожиданную информацию. Он больше ничего не сказал, задержавшись взглядом, а затем наконец заметил:
«Ладно... это кое-что меняет».
Он указал на другую дверь комнаты:
«Иди переоденься. Тебе сегодня многому предстоит научиться».
Лола двигалась медленно, осторожно, не зная, что ждет ее за дверью, но ее усталые шаги несли ее вперед, несмотря на дрожь.
Взгляд Джека застыл на месте, словно образец под холодным стеклом, его глаза изучали каждый дрожащий дюйм ее тела.
Стены словно давили на нее, тени вырывались из темных углов, как будто в этой комнате не было места свету.
Ее маленькие руки сжимали тонкую ткань, пальцы побелели от напряжения, платье не скрывало ее хрупкости.
Туфли Джека цокали по полу, когда он приближался, медленно и размеренно, каждый шаг нес в себе невысказанное послание. Его взгляд скользнул от изгиба её плеч к обвисшей груди, отмечая жёсткие линии полосатой стали и тугие, свисающие чулки. Он остановился прямо перед ней, и пространство между ними наполнилось безмолвными, невысказанными словами.
«Стой прямо», — сказал он резким, низким и размеренным голосом. «Уверенность здесь обязательна. Клиенту нужно движение, а не падение на пол».
Ее голова резко поднялась, она затряслась, ее широко раскрытые глаза заполнились ужасом, который, казалось, почти высосал свет из комнаты.
Джек смотрел на нее еще мгновение, и на его лице отразилась странная смесь любопытства и раздражения.
Затем он слегка наклонился, и его голос перешел в рычание, почти интимное по своей глубине: «Ты здесь не на своем месте. Ты знаешь это?»
Она сглотнула, едва слышно, словно слова могли выдать её. Наступившая тишина была тяжёлой и удушающей, нарушаемой лишь тихим шорохом платья, скользящего по коже, и неровным дыханием.
«Послушай, ты новичок и невежда, а это значит две вещи: либо ты быстро учишься, либо ты — история».
Она замерла, хотя ее тело продолжало невольно дрожать, слегка содрогаясь. Джек апатично пожал плечами.
«Урок первый... не бойтесь смотреть.
«Пока ты не попадаешься им на глаза, они тебе ничего не заплатят».
Он тут же протянул руку и приподнял ее подбородок пальцем.
Это было не нежно, это было больно. «Смотри... вот так».
Лола сделала усилие, но ее глаза разбегались, как будто они не могли остановиться. Джек коротко и холодно рассмеялся.
«Конечно... сегодня вечером мне предстоит много работы».
Затем он указал на зал, словно подталкивая её рукой к её судьбе. «Пошли. Пока не появился первый клиент, я проведу тебя по залу. Ты должна знать, что тебя ждёт... должна знать, пока не стало слишком поздно».
Он продолжал идти, не беспокоясь, а девушка следовала за ним, словно тень, не зная, куда он ее ведет, но каждый шаг уводил ее все дальше от знакомых улиц и приближал к жизни, которую она никогда не могла себе представить, даже в самых страшных кошмарах.
Джек следил за стулом, его взгляд обшаривал голые стены, словно каждая из них была готова послужить картиной его темных дел.
Его мысли вернулись к некоему клиенту, Рею, который был в этом месте два дня назад, и холодная улыбка скользнула по его лицу — сочетание жестокости и тщательного планирования.
Он тихо прошептал про себя: «Сегодня вечером... я устрою Рей сюрприз».
Он смотрел на Лолу, нетронутую девственницу, к которой он никогда не прикасался, и думал о том, как идеально она впишется в группу девушек, предназначенных для Рея, в инструмент для удовлетворения его высоких ожиданий.
Он поднял голову и мрачно улыбнулся, представляя, как он приведет ее к остальным девушкам и каким шоком будет для Рей, увидев ее в первый раз, застигнутую врасплох.
Чувство власти и контроля нарастало в его сердце, но к этому списку следовало добавить не только угасающее любопытство; он никогда раньше не брал девственницу, это был новый аспект, то, чего он никогда не... Джек пробормотал:
как будто обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо еще: «Она произведет впечатление... он даже задумается, нет ли среди своих инструментов чего-то иного... чего-то, чего он никогда раньше не видел».
Он глубоко вздохнул, предвкушение предстоящей ночи блестело в его глазах, а окружающее его пространство словно жаждало потрясений, которые принесет с собой эта девушка и ее новый мир — мир, которого она не знала до сих пор.
Лола стояла в комнате, дрожа от страха и сцепив руки перед своим худым телом.
Она задавалась вопросом, почему она здесь; она задавалась вопросом, где она; она задавалась вопросом, что все эти вещи больше, страшнее, чем она думала; они более чудовищны и аккуратны — в каждой тени было что-то странное, что-то тревожное.
Ее сердце колотилось так громко, что ей казалось, будто его удары отражаются от стен.
Ее взгляд лениво блуждал по углам стен, по тяжелой мебели, по бархатным шторам, и в этом медленном, печально-блаженном смысле она пыталась удержаться за мир, которого никогда не знала, — мир такого тусклого света, длинных теней,
и шепот, который никогда не затихал.
смешиваясь с ее постоянно бьющимся сердцем: как Рей отреагирует на эту нетронутую девственницу... что произойдет, когда они встретятся в первый раз?