Глава 3

Из полученных денег от Алисы я занял несколько долларов, чтобы поставить у входа в ломбард стойку с бахилами. Меня тревожила мысль об этом, однако я уверял себя, что смогу вернуть эти деньги назад с учётом количества прихода клиентов. Снежная погода на улице давила, а лишний раз намывать магазин было практически некогда... Мне казалось, что я сделал полезное дело, ради которого не грех было потратить чужие деньги.

В следующие несколько дней я занимался работой с клиентами, пытаясь отвлечь мысли от Алисы и возможности отсрочить момент с помощью для неё. Меня всё так же не покидало чувство обмана, которым она меня кормила, однако я не хотел даже думать об этом.

— Интересно, люди так же себя ощущают, когда эффект, который я им дарю, спадает через несколько суток? — размышлял я.

Новогодние праздники приближались, однако свой магазин украшать я не собирался. От того, что все веселятся, посещало чувство пустоты и одиночество.

Даже брат, который мне позвонил в один из дней, напоминая о долге, ни разу не сообщил о том, что на улице течёт семейная и уютная жизнь. Последний раз мы праздновали вместе, когда ещё родители не были в разводе. А со своей семьёй...

Взгляд упал на фоторамку, лежащую лицом вниз с того дня, как приходила Алиса. Я поднял её, разглядывая, и слегка улыбнулся. «Мои...», — на экране ноутбука всплыло уведомление, отвлекая от навязчивых мыслей. Я вздохнул и отложил рамку, возвращаясь к работе. Из непрочитанных сообщений на почте самым заметным стало письмо с именем «Алиса Флинт».

Алиса Ф.: Привет, Майкл! Запиши меня на сеанс в свободное время. Мой номер для связи ХХХ-ХХХ-ХХХХ.

В груди неприятно кольнуло. Мне нужно было решить, как я мог бы помочь Алисе... Немного подумав, я решил расспросить у неё, что она хочет забыть.

Майкл: Твоя задача непростая. Для начала важно узнать, что бы ты хотела забыть, чтобы я мог оценить существенность твоей проблемы.

Долго ответа ждать не пришлось: Алиса ответила буквально через пару минут.

Алиса Ф.: Существенность?

Алиса Ф.: Чтобы помочь людям, ты определяешь степень проблемы?

Пальцы застыли над клавиатурой. Я замешкался с ответом.

Майкл: Скорее... Твоя проблема иного рода. Я занимаюсь тем, чтобы помочь людям дать счастливое воспоминание, но забирать плохое — я никогда с таким не работал.

Алиса не отвечала долго. Я успел сделать несколько дел, обслужить двух клиентов и даже протереть полки. По какой-то причине переписка с ней меня вводила в смешанное состояние: потели руки, сердце стучало, живот скручивало. Перечитывая своё последнее сообщение, в какой-то момент оно мне показалось слишком грубым. Я решил дополнить.

Майкл: Если бы ты дала мне причину, я бы мог рассмотреть, насколько это трудоёмкий процесс, и понять, что мне нужно подготовить к нашему сеансу.

За весь оставшийся вечер Алиса так и не ответила.

Утром десятого декабря я проснулся от назойливого стука в двери ломбарда. Часы показывали 4:39. Наспех накинув халат, я поспешил открыть внезапному гостю.

На пороге стоял мой брат.

— Привет, — едва улыбнувшись, сказал Сэм.

Холодный ветер, бросившийся мне в лицо, тут же снял сонливость. Появившееся удивление быстро сменилось гневом.

— Что ты здесь забыл? — фыркнул я, разворачиваясь обратно вглубь магазина, чтобы он не видел моё рассерженное лицо.

Я подошёл к прилавку, где под столом стоял чайник и включил его. Сам сел на скрипучий стул, поправляя полы халата. От растерянности и злости я не мог сказать Сэму что-то бóльшее. В мыслях тут же закрутилось наше привычное и недоброжелательное общение. Последний раз мы виделись несколько лет назад, когда произошло это.

Сэм замялся в дверном проёме.

— Зайди. Холодно.

Брат едва заметно кивнул, заходя внутрь. Он осмотрел помещение: некогда пыльные полки, склянки и прочее барахло теперь блестели. Стойку с бахилами Сэм заметил только тогда, когда задел её ногой. Сначала он взглянул на меня, однако я ничего ему не сказал. Смотреть на него было тошно. Мне было плевать, что он сделает дальше, а потому отвернулся. Краем уха я услышал, как зашуршали бахилы, однако через минуту звук заменился на глухой. Мельком взглянув, заметил, что Сэм снял обувь.

Хотелось верить, что я сейчас сплю, а сон затяжной и неприятный.

— Что тебя привело сюда? — спросил я, не поднимая взгляд на брата.

— Да так... Всю ночь занят был, — скомканно ответил Сэм. — Узнал, что тебя выгнал Харис из общежития. А больше тебе идти некуда, поэтому я пришёл сюда.

Я хмыкнул.

Сэм подошёл ближе к полкам, бегло оглядел их и двинулся дальше по магазину. Ближе ко входу в кабинет «забвения», где проходили сеансы с клиентами, стояла раскладушка. Брат задумчиво посмотрел на неё, но дальше идти не стал. Присел на диван возле выхода из ломбарда.

Чайник наконец-то вскипел. Я налил себе чай. Включил ноутбук и уставился в письма, которые успели прийти за последние несколько часов.

— Сначала я хотел тебе посочувствовать, — внезапно нарушил тишину Сэм, — но ты не выглядишь, как человек, который сожалеет.

Его слова ранили. Но в глубине души я понимал, что он пытался вывести меня на эмоции. Он хотел поговорить об этом.

— Сидишь здесь, — он обвёл руками вокруг, — пытаешься жить за счёт чужого несчастья. Забыть о том, что у тебя когда-то была любящая семья.

Я чувствовал, как злость внутри растёт. Чашка в руке начинала обжигать — настолько сильно я вцепился в неё.

— Сьюзен не такой жизни хотела для тебя.

— Ты ошибаешься! — вскочил я, не выдержав. — Я их не забыл! Я всегда помнил о ней! О них... О жене и дочери!

Сэм выглядел слишком спокойным по сравнению со мной. Он слегка улыбнулся и покачал головой. Его самодовольное лицо раздражало ещё больше, хотелось уколоть его в ответ.

— Так, может, тебе стоит сменить тактику? — предложил брат. — Перестать жалеть себя и убивать жизнь на то, что не принесёт тебе пользы?

Я колебался. Протест внутри кричал о том, что он ничего не понимает, что он не знает, что такое потерять свою семью, надежду... Себя.

— Майки...

Мне стало ещё больнее. Руки дрожали, и я не мог больше стоять. Усевшись обратно на стул, я склонил голову к чашке чая. Пар, исходивший от неё, щипал глаза. Стоящая рядом фоторамка словно зазывала посмотреть на них ещё один раз. Сьюзен и Нина... Они застыли в лучах июльского солнца, которого не было здесь, в этом промозглом подвале.

Сьюзен смеялась, запрокинув голову, и в её глазах отражалось небо — настоящее, голубое. Нина сидела у неё на коленях, испачкав лицо клубничным мороженым. Ей было шесть. Всего шесть лет... От воспоминаний в груди всё сжалось.

Они верили мне. Сьюзен верила, что я хороший человек. Нина верила, что папа может починить всё что угодно. Сломанную игрушку. Разбитую коленку. Всё.

Только не свою жизнь.

Стекло рамки холодило пальцы, когда я наконец коснулся его. Между мной и ими была лишь тонкая прозрачная преграда, но она казалась толще любой стены. Там, за стеклом, было время, когда я был живым.

Здесь, в подвале, был только призрак, который торгует чужими воспоминаниями, потому что свои променял на долги.

Я убрал руку, будто обжёгся.

Я должен был сделать что-то, чтобы они гордились мной. Должен. Даже если придётся рискнуть. Даже если этот шанс — единственный.