Семидневка (1-ая часть из 4)

«Посмотрите – вокруг нас люди всех классов, всех национальностей, всех возрастов. В течение трех дней эти совершенно чужие друг другу люди неразлучны – они спят, едят под одной крышей. Проходит три дня, они расстаются с тем, чтобы никогда больше не встретиться, и каждый идет своим путем»

Агата Кристи

1

Их ждал долгий семидневный путь. Текст вел детей до купе нужного купе. Мысли у обоих детей были разные: Андрей хотел уехать, но он надеялся, что приедут его родители, Таня хотела остаться и примкнуть к революционерам, ибо она поняла, Царь – зло. Узкий проход, по которому идут люди к своим местам, практически переполнен. Люди то идут прямо, не нарушая течение, то идут против всей этой толкающей массы какого-то человека. Проталкиваясь сквозь всю эту толпу, они втроем дошли до нужного купе. Взявши серебряную металлическую ручку двери купе-вагона, Михаил начал тащит дверь справа налево, чтобы открыть её. Все они входят.

Четыре кровати: две сверху и две снизу, располагались параллельно. Посередине был столик для еды или чаепития, или каких-нибудь письменных работ. Раздаются выстрелы оружии, с таким звуком будто город, являющейся столицей сия Империи, в миг опустела, но оказалось совсем другое. Из окна поезда открывался вид на то, как мирные люди сбегали от чего-то страшного и некоторые спотыкались. Некоторые из них просто не хотели подниматься. Прибегали верхом вооруженные люди и начали стрелять по населению. Другие военные, втыкали в спины штыки, пронизывающие насквозь тело беспомощного человека. Громкоговоритель грубым непонятным, из-за плохого качества динамика, мужским голосом сказал: «Поезд Санкт-Петербург – Владивосток отбывает». Поезд начал движение.

Из трубы локомотива вырывался дым наверх, словно едет дракон, готовый извергнуть пламя. Два человека, гребущие из тендера уголь, чтобы закинуть его в двигатель. Благодаря этим двум людям, эта железная махина движется вперед. Выехав из крыши вокзала, во всех вагонах начал бить солнечный свет. Та нечестная поножовщина, начала уходить от глаз юных Андрея и Тани, но они точно знают, что этот эпизод будет очень трудно забыть. Михаил лег на нижнюю левую койку и пытался заснуть. Дети начали обсуждать, кто на какой кровати будет спать, но у каждого в голове были абсолютно другие мысли. Таня продолжала думать о том, зачем Царь отдал приказ убивать мирное население и как успокоить своего брата. Андрею хотелось пописать стихи о том эпизоде. И у обоих в памяти крепко засел тот эпизод.

Дети сидели на кроватях: Андрей на нижней правой койке, а Таня – на верхней правой. Вдруг в дверь купе кто-то постучал, из-за этого стука проснулся Михаил. Слегка залипшим голосом начал Михаил говорить:

- Кто там? – вслед за его вопросом открылась дверь. В проходе появился высокий широкоплечий мужик в бежевом пальто, длинные ноги. Лицо его практически квадратное, глаза синие, как море, разбитая нижняя губа и маленькая шея.

- Извините, пожалуйста... - резко прервался незнакомец, увидев сидящего Михаила – Миша? Ты ли это?

- Петя? Петя Востоков? – вспомнив незнакомца, он встал, и на его лице проявлялась улыбка, глаза засеяли радостью - Это мой младший брат! Ха-ха! – подошел к нему и обнял его, а то обнял в ответ, – Какими судьбами?

- Да я из Мурманска только приехал в Петербург, встретил Аню, ну, та, которая тебе нравилась, зашел домой, проверить, как там друзья мои и оказалось, что они уехали в Москву. Но мне пришел новый заказ: нужно ехать в Читу. Проследить за тем, как там, у знакомого дела на фабрике...

- А что за знакомый?

- Водопьянов Валера – наш одноклассник забыл. Надеюсь, он не уедет в Китай или в Монголию и не сопьется.

- М-да. Он то может.

- Слушай, а это не дети Феди и Маши? – Петр смотрел на них.

- Да. Вот наверху сидит - это Таня, а вот снизу – Андрей – оба они кивнули в знак приветствия.

- О! Вы красивые. Вас родители хорошо воспитали. А вроде бы ты, Танюшка, носишь мамину фамилию, не так ли? – она позвала его и прошептала на ухо: «Да» - У матери вашей красивая фамилия. Полуночных мне нравилось больше, чем Десятинских. Батя ваш – зверь, а мать – красавица. А где они, кстати?

- Мы не знаем, но дядя Миша сказал, что они поеду к нам во Владивосток – ответил Андрей.

- Ха... – с недоумением усмехнулся он – Я «похищу» у вас дядю Мишу на минутку, хорошо? – он, с Мишей, стал и вышли из купе, закрыв за собой дверь. Они отошли от их купе настолько далеко, чтобы их не было слышно. Петр начал со слабой злостью спросил главное – Они погибли? – в ответ он получил молчание, а глаза Миши опустились вниз от стыда – Отвечай!

- Да! Они погибли – слабые слезы начали сочиться из глаз, словно маленькие брильянты готовы стечь с его лица и упасть на пол – Их убили – создавалось ощущение, что он скоро заплачет.

- Как это произошло?

- Их убили... войска Царя... - сквозь увеличивающие свою силу слезы и чувство стыда нарастало с каждым произнесённым им словом – Все они просто... шли с какой-то петицией,... а он... вызвал по всему Питеру войска... пешие и конные. Их убили возле Нарвских ворот.

- О, Господи, бедные дети – схватившись за голову, Петр повернулся к окну – И в чем заключается твой план? Хочешь их увести из этой страны подальше, чтобы спасти их?

- Возможно, получу документы у Низкого, и уедем в Швейцарию – продолжал сквозь слезы говорить Миша

- Швейцария, да? Это идеальный вариант – повернувшись к нему, Петр почувствовал себя слегка постыдно – Слушай, сходи в туалет и приведи себя в порядок. Чтобы у детей не было вопросов, по поводу твоего слегка заплаканного лица. Я понимаю, что потерять одного из родных братьев - это очень тяжело, но нужно держаться. Не ради себя, то ради тех детей. Давай, сходи, приведи себя в порядок, я буду ждать тебя с детьми с купе – Миша пошел в направление туалета, а Петя – в купе, к детям.

2

В голове у Михаила Александровича были разные мысли, но все лишь были отголосками, пытающиеся затмить основную мысль: как бы помочь детям и не обманывать самого себя. Мир для него будто в замедленной съемке, медленно перебирая ногами, он движется по направлению к туалету. Мысли заставляли коситься его тело от того, что он просто не знал, как поступить дальше. Давая им надежду на новую жизнь за границей и присоединения к ним родителей – это все одна огромная ложь, что он, возможно, будет проносить на протяжении всего их пути. Эта мысль теперь надолго засядет у него в голове и не отпустит его до самой смерти. Туалет все ближе и ближе, а мысль давала на него все сильнее и сильнее. Ноги, будто специально каждый раз утяжеляли чем-то, оттого и шаг был очень медленным. Дойдя до нужной двери, он её быстро открыл и, нырнув внутрь, быстро закрыл.

Сев на унитаз, он не смог сдержать слез и начал громко плакать. В памяти промелькали эпизод с Федей, с его старшим братом, из самого детства и до самой этой смерти. Сцена того, что он, держа ружье, забранного у одного из солдатов и пытался отстреливать от них. Но случайно он пропадает в них. Мария, схватив за руку Федора, начала громко рыдать и проклинать его. Федя на последнем издыхании спросил у Миши:

- Ну, - кашлянув и плюнув, на заснеженную дорогу, кровью, говорил Федор – Ты доволен своим деянием, Брут мой – после этого он уронил голову, умер он. Из его рта выходит пар, символизируя, то что он покинул сия мир. Мария из-за психоза полетела к нему, и пыталось вырвать оружие из моих рук. Но та быстро повернув к себе ружье, она налетела на штык, пронзив свое сердце. Она падает рядом с телом своего мужа и вокруг них растекается кровавое, практически алое озеро.

«Неужели я для них являюсь палачом? – спросил он сам себя, – Является ли для них Нарвские ворота – плахой? Неужели я зря спасаю этих детей, и может нужно было отговорить Федю от этой затей? Почему он привлек туда свою жену? Спаситель ли я?», - посмотрев на зеркало возле раковины, он встал и подошел к нему, тщательно рассматривая черты своего лица. Лицо растерянного человека, заплывшие слезами глаза разного цвета (Михаил страдает гетерохронией, один глаз у него карий, а другой - зеленый), маленький нос, разбитая губа на том же месте, где и Петра. Смотря на свое отражение в зеркале, он начал замечать, что это лицо трансформируется в лик его брата. Миша с признаком злости и страха, с громким криком он кулаком разбил зеркало. Лицо брата исчезло, а зеркало - превратилось в кучу осколков, упавшие на пол, на раковину. Рука, была слегка исцарапана и кое-где кровоточила. Повернув маховик крана, из его горла текла холодная вода. После он долго держал кровоточащую руку под водопадом холодной воды. «Я считаю себе виновным во всем!» - подумал он и снова пошли слезы из глаз.

3

Петр Востоков вернулся в купе и сел на место Михаила. Таня начала диалог:

- Дядя Петя...

- Прошу, можно просто по имени – улыбаясь, сказал он.

- Хорошо – на их лицах появилась улыбка – А вот правда, что вы с дядей Мишей – братья?

- Да, мы братья. Но нас трое. В нашей семье было трое детей: Федя старший брат и ваш отец, Миша – средний и я – самый младший. Вообще наши родители были занятыми людьми. Мой папа был поэтом, писал стихи, он был не очень знаменитым. Александр Владиславович Эхов – местный поэт, но не для России. Также он пытался переводить стихи на английском, но и там он не получил известности.

- А у вас есть его стихи? – спросил Андрей – И почему у вас разное фамилии?

- Да, есть. Вот это его тетрадка со стихами и там его роспись – Петр достал из внутреннего кармана пальто – И по поводу наших фамилии. У меня фамилия нашего дальнего родственника, который умер на следующий день после моего рождения, а у Миши – папина, Федор имел фамилию матери.

Петр, сняв тяжелое зимнее пальто и повесив его на крючок, залез на верхнюю койку, под которой будет спать его старший брат. Но вдруг по двери постучали. Дверь открылась, в проходе стояла слегка полноватая старая женщина с сервировочного столика на колесах, накрытое легкой темно-синей тканью. Она с улыбкой на лице предложила детям чашки чая, как и Петру Евгеньевичу. Женщина достала из нижнего подноса, спрятанной за той тканью, горячий металлический чайник, который сильно отсвечивал от света лампы. Дети согласились, и Петя тоже захотел, готовый даже заплатить за четыре кружки чая. Горячим водопадом из горла чайника лился черный чай. Железный подстаканник слабо нагрелся, а стекло, по температуре, будто его вытащили из печи. Запах травяного чая, развеялся по всему этому проходу и заполнил купе наших путешественников.

Востоков, спросив у женщины сколько нужно ей дать денег, она простым милым голосом сказала, что не нужно платить денег. Петр улыбнувшись, обнял её и поблагодарил. Женщина смущенно засмеялась и, отворачивая глаза от молодого человека. Таня посмотрела на этого девятнадцати летнего человека, почувствовала ощущение тепла и будто она влюбилась в него. Ей было приятно находиться рядом с ним, она хотела отвести его и признаться ему в теплых чувствах, но боялась сделать первый шаг. Его светлые волосы, как свет от солнца, и синие глаза, словно это два омута. Для неё будто это любовь всей её жизни.

Дети, дуя на кипяток, начали медленно пить чай. Петр тоже слабо пил без задувания, но в его голове все еще была мысль об его брате, где он и что с ним. За окном задним фоном мелькали деревья, одетые в снежное пальто, которое слабо мелькало из-за заходящего солнца. Слабый отблеск становился слабее и слабее. Колеса поезд с огромной частотой бились по рельсам и заставляли не только детей, но и взрослых, убаюкивающий стук колес и слабое покачивание, напоминало всем о детской колыбели.

В дверь купе снова постучали, эта была та женщина и принесла одеял и подушек в количестве четырех штук. Петр, аккуратно взяв у нее все это, с улыбкой проводил проводницу до следующей двери, рассказывая о теплых чайных плантациях Краснодарского края и Закавказья. Он довел её до двери и вежливо открыл ей, проводница вошла, и навстречу к нему шел Миша, у которого из костяшек текли ручейки крови. Быстро взяв из сервированного стола белую длинную, но узкую, ткань и Петр попросил замотать ему руки. Слабое оконное освещение давала свет и братья, увидев, как дети спят, те решили последовать за ними. Собрав кровати, они легли по своим койкам: Петр сразу заснул, а Миша, чуть-чуть посидев, и подумав, что ему делать дальше, лег спать через минут десять. Так закончился первый день в пути.

4

Просыпалась солнце. Оно медленно вставало, показывая свои контуры. Багровый рассвет начал нагревать заснеженную поверхность земли, крыши домов деревень и ледяной слой под которым находятся толщи воды, бывшие водой реки. Люди, некоторые просыпались, а некоторые все еще спали. Солнце продолжало медленно вставать, и его лучи проникают в комнату. Они слабо светят в глаза маленького Андрея, создавалось ощущение, что оно хочет его пробуждения. Солнце вставало, и лучи поднимались все выше и выше. Андрей из-за лучей, слабо посапывая, перевернулся на другой бок от солнца. И лучи достигли до глаз Тани, она повернулась на другой бок. Петр встал и, слегка размявшись после долгого сна, решил пройтись по проходу. А остальные спали. Рассвет продолжал свое превращение в день. На часах было девять часов сорок восемь минут.