Глава 17.

POV Ирина:

— Мы уже два дня подряд смотрим твой дерьмовый сериал. Сжалься над моей психикой, Игорь, — скулит Андрияненко, мостя свои кости рядом со мной.

— И не подумаю. И хватит коверкать моё имя!

— Сегодня я хочу выбрать фильм. Я уже не могу смотреть эти бабские сопли. Это полный отстой.

— Ага, именно поэтому ты посмотрела со мной пять серий, — хмыкаю, щелкая мышкой.

— Ты не оставила мне выбора! — возмущенно парирует.

Ох уж, эта Лиза. Неужели так сложно признать, что «Сплетница» не так уж плоха?! Но нет. Она будут упрямо твердить обратное. Как же ей такой брутальной может понравиться какой-то там девичий сериал!

— Ну Ира, — хмыкает, а у меня уже просто глаз дергается. Что за человек такой невыносимый, спрашивается? — У меня завтра такой сложный день. Целый вечер слушать стариков об акциях и подобной чепухе. Ты должна дать мне выбрать фильм!

Глубоко вздохнув, кошусь на эту страдалицу, а потом ворчу:

— Ничего я тебе не должна, Андрияненко. Ладно, выбирай!

С ликующей ухмылкой Лиза пододвигает ноут к себе и начинает рыскать. Она сразу вводит в поисковую строку «Меч короля Артура», и я понимаю, что засранка знала, что сможет меня уболтать. Как самонадеянно!

«Ага, и раз ты согласилась, то вполне оправданно»

Здравствуй, внутренний голос! Давно тебя не слышала. И ещё сто лет бы не слышала, поэтому умолкни!

Боже, похоже, я схожу с ума. Эта девушка сводит меня с ума. И этот запах. Что у неё за парфюм? Просто феромоны какие-то, потому что от этого аромата мои внутренности скручиваются в узел. Это ненормально, ребята!

Найдя фильм, Лиза встает, берет со стола чай и тарелку и передаёт мне. Пирожные и чай. Затем берет свою чашку, садиться обратно и включает фильм.

Если честно, то выбор довольно неплохой. Я и сама хотела посмотреть этот фильм, но... Но сперва я хотела закончить со «Сплетницей».

— Я нашла ещё двоих людей для участия в проекте, — в какой-то момент произносит Лиза.

Кажется, она всерьез увлеклась дипломом. И хоть она постоянно бубнит, как старый дед, что это сплошное издевательство, каждый день она придумывает новые фишки, просит у меня советы, находит участников, и правда этим наслаждается. Конечно, она скорее утопиться в унитазе, чем это признает.

— Это хорошо. Тогда осталась ещё одна пара. И договориться со студией.

— Думаю, с этим проблем не возникнет, — заявляет.

— С чего такая уверенность? — выгибаю бровь.

— Солнышко, я все еще дочь главного, если ты не забыла, — сверкает своей ухмылкой. — И многие прекрасно понимают, кто станет их начальником в будущем.

— Раз ты такая важная шишка, — закатываю глаза, — то и с монтажерами нужно было договариваться самой.

Вот же болванка, а! Стоит мне только подумать, что она нормальная девушка, как Андрияненко включает свое альтер эго «самовлюбленной дуры».

— Я им не нравлюсь.

— Могу представить почему, — фыркаю, на что тут же получаю тычок под ребра.

— Я тебе нравлюсь, Игорь. Признай это.

— «Терпеть» и «нравиться» немного разные понятия, не находишь?

— Врушка, — кидает мне обольстительную улыбочку и утыкается в экран. Мы несколько минут смотрим фильм, а потом Андрияненко решает на меня сбросить атомную бомбу, — ты мне тоже нравишься.

Я молчу.

Нет, ну, а что на это можно ответить? Знаете, ещё пару дней назад эта девушка практически обозвала меня шлюхой, неделю назад считала меня кем-то вроде посланника из Ада, а теперь признается в симпатии.

Вообще-то, думаю, что и она мне нравится. Исключительно, как человек! Не подумайте!

Мы продолжаем смотреть кино, и вот в один из моментов, когда главное героя кусает змея, онА говорит:

— Вот, если бы меня укусила змея за губу, ты бы отсосала яд или оставила меня меня умирать?

Забудьте о моей симпатии! Это было слишком поспешное решение.

Ради всего святого, что принимает эта девушка?

Зыркнув на неё, негодующим тоном произношу:

— О чем ты вообще думаешь?

— Что? — принимает абсолютно невинный вид. — Я же исключительно интересуюсь. Я тебе призналась в симпатии. Вдруг мы пойдём в лес, а там змея. Может, я в тебе ошиблась?

Просто невероятная дура. Как будто я бы пошла с ней в лес.

— Знаешь, — вдруг коварно улыбаюсь, — говорят, можно не высасывать яд, а просто отрезать зараженную часть. Как думаешь, что я сделаю?

Клянусь, я вижу как она сглатывает, а ещё у Лизы бледнеет лицо.

Вообще, это скорее всего полная чепуха. Не то чтобы я сильно разбираюсь в змеях, но... Хорошо, что и Андрияненко в них не разбирается.

— Ты монстр!

— Я хороший друг, — хлопаю её по плечу, — я же не дам тебе, в конце концов, умереть.

— Лучше уж смерть, — ошарашенно шепчет.

— Вопросы исчерпаны?

Вместо ответа он нажимает на плей.

К концу фильма мои глаза начинают слипаться, но я стойко держусь. И вот, наконец, финальные титры. Подтянувшись, смотрю на Андрияненко. Та, в отличие от меня, не стала дожидаться конца и отрубилась. На моей кровати, между прочим.

Надо же, какие у неё длинные ресницы... И сейчас, когда она не язвит и нет этой нахальной улыбки, она выглядит как воплощение мечты любой женщины.

Андрияненко, безусловно, зазнавшаяся задница, но именно в этот момент я понимаю, что ей здесь не место. В этой общаге с обшарпанными стенами, гнилой сантехникой и тараканами.

Господи, да она даже спит в футболке от «Левайс» и шортах «Найк», а трусы у неё от «Армани»! Вы понимаете, что у неё одни только трусы стоят как половина моего гардероба?

Однако помимо всех шмоток, эта девушка ещё и умна. Да-да, я признаю это. Но он меньше, чем за неделю САМА написала почти половину диплома. Да, без моей помощи не обошлось. Но уверяю вас, она бы без меня справилась. Андрияненко лентяйка, а ещё абсолютно потерянная молодая девушка. Как только она найдет себя, то свернет горы.

Аккуратно кладу ладонь на её предплечье и немного толкаю.

— Андрияненко...

Как убитая, в самом деле!

— Андрияненко.

Даже не морщится.

— Андрияненко! — резко дергаю.

— Ммм? — распахивает веки и сонно озирается.

— Ты уснула.

— Да?

— Иди к себе, я тоже спать хочу.

— Давай тогда вместе спать, — ещё сонным голосом бормочет, а потом, перехватив меня за талию, валит на кровать.

Это как понимать?

— Лиза!

— Мгм...?

— Вставай, — рявкаю.

— Что за женщина, — вздыхает. — А я думала мы друзья.

— Друзья не спят с друг другом.

Блин. И вот нафига я это ляпнула? Звучит весьма неоднозначно.

— Это смотря какие друзья, — задумчиво и несколько кокетливо замечает, после чего все же встаёт с моей кровати и идёт на свою.

***

Свершилось чудо! Андрияненко в нижнем белье! Даже не верится. Мне её места так уже примелькались, что я в какой-то момент почти перестала их замечать. Почти. Настолько перестала насколько это вообще возможно в маленькой комнатушке с голой девушкой.

Не то чтобы она вдруг исправилась. Разумеется, нет. Просто я проснулась в тот момент, как она собралась в душ.

Она все еще без одежды, но хотя бы в боксерах и топе.

Волосы взлохмаченны после сна, а бронзовая грудь в лучах света выглядит достойной обложки «ВОГ». Раньше я не особо замечала привлекательность Андрияненко. Для меня она был кем-то вроде надоедливой младшей сетры, а сейчас...

А сейчас я должна прекратить на неё пялиться, черт возьми!

Отвожу глаза, хоть и прекрасно осознаю, что начинаю пылать от смущения. Нет. Не от её тела, а от своих мыслей. К слову, крайне неприличных.

— Вставай, солнышко, — бодро изрекает, — я сделала тебе кофе.

— Ты? — удивляюсь.

— Ну да. Подумала, что тебе приятно будет.

— С чего такая щедрость? — подозрительно кошусь на неё, между тем вставая с кровати.

Её взгляд тотчас же скользит по моему телу, задерживаясь в районе груди. От такого откровенного взгляда кожу опаляет, но я заставляю себя делать вид, словно ничего необычного не происходит.

Блин. Я без бюстгальтера.

Поймите меня правильно, я спала в нем почти целую неделю. У меня уже следы от бретелек! Мои груди изнывали и требовали свободы, поэтому мне пришлось перебороть все свое смущение и снять его. Андрияненко, что голых баб не видела, что ли?! Да и пижама у меня не супер сексуальная. Синие клетчатые штаны и рубашка.

— Просто, — наконец-то отвечает, прочищая горло. — С тебя завтрак.

— А ты застели постель.

— Слушаюсь и повинуюсь, — отдает честь, а потом застилает кровать.

Я уже сбилась со счета сколько раз просила её убраться. Легче договориться с самой феей крестной, чем с ней, право слово.

— Я в душ, — говорит, после чего исчезает за дверью.

Переведя дух, качаю головой, словно пытаясь выкинуть дурацкие мысли. Подхожу к столу, беру чашку и вдыхаю запах кофе. К блеску «Диор» Лиза купила ещё упаковку добротного кофе. Я об этом не просила, но не заметить мою кофейную «болезнь» сложно. Это моё спасение.

Делаю глоток, как дверь открывается.

— Что-то забыла? — спрашиваю, поворачиваясь, и тут же кофе встаёт поперёк горла.

Курмакаев. Собственной персоны. В моей общаге.

А я-то наивная полагала, что это хорошее начало дня. Нужно запомнить, что любезная Андрияненко — моя личная плохая примета.

— Привет, — тихо здоровается Саша.

— Что ты здесь забыл? — рычу, как только первый шок проходит и дар речи ко мне возвращается.

— К тебе пришёл.

Ну ясное дело, что не к Андрияненко!

— Зря, — шикаю, громко ставя чашку на стол и складывая руки на груди.

Это поза «защиты». Мне абсолютно противен этот человек. Глупо, конечно, говорить, что чувства полностью исчезли. Нет. Не исчезли. А так хотелось бы.

— Ира, прекращай этот цирк, — раздраженно выпаливает. — Ты думаешь, я буду постоянно бегать за тобой?

— Сделай мне гребаное одолжение и не бегай! — срываюсь.

Становится невыносимо тяжело дышать.

Боже правый, ну где были мои мозги?

— Перестань, — искажается гневом его лицо. — Я дал тебе время остыть! Прекрати накручивать.

— Ты мне изменял. И даже не один и не два раза. И говоришь мне перестать? Я верила тебе!

— Ничего не изменилось, Ира. Я же люблю тебя, — делает шаг ко мне, но я выставляю руку вперёд. — Это ничего не значит. Мужчинам иногда нужно, — неуверенно бормочет, — сбрасывать напряжение. Адреналин, и все такое.

— То есть теперь ты хочешь меня убедить в том, что это нормально? В порядке вещей? — иронию в моем голове может не услышать только идиот.

Курмакаев не идиот. Он еще больше раздражается от моего тона. Дергается, как от пощечины, однако в ответ ничего сказать не может.

Да и что тут говорить? Все кончено!

— Ир, — делает ещё шаг, упираясь в мою ладонь. Проникновенно заглядывает глаза, пытаясь там что-то отыскать. Вот только что? Я потеряла в него веру. Я потеряла веру в нас.

— Нет, — качаю головой, поджимая губы.

— Послушай, — перехватывает мою руку и тянет на себя. — Я люблю те...

— Что тут происходит? — раздается злой голос у двери.

Облегченно выдыхаю и вытаскиваю руку из цепкой хватки Саши. Делаю шаг в сторону.

— Ира! Что тут делает эта? — выплевывает с отвращением Курмакаев.

— Я? — прищуривается хищно Лиза. — Я тут живу. А ты кто такой?

— Ира, как это понимать? — требовательно спрашивает Саща, не обращая внимания на Андрияненко.

Прикусываю губу. Я не могу выдавить из себя даже жалкого слова. Андрияненко в одном полотенце и топе проходит в комнату.

Саша бросает на меня разочарованный взгляд, словно и правда имеет на это право. Не трудно догадаться к каким выводам он пришёл. И я не спешу их опровергнуть.

Пусть ему будет больно так же, как и мне!

Пусть знает, что предательство — это чертовски больно!

— Вот так вот, да? Меня обвиняешь, а сама по чужим койкам прыгаешь? — сжимая кулаки, орёт Курмакаев.

Я не выдерживаю. Моя рука приземляется на его щеку. Он изумлении таращиться на меня, не веря в то, что я его ударила.

— Убирайся, — замогильным голосом изрекаю.

Саша выправляется, окидывает нас снисходительно взором, и по пути к двери бросает:

— Когда она с тобой наиграется, ко мне можешь даже не приходить.

Он задевает Андрияненко плечом и выходит, громко хлопая дверью.

Обессиленно соскальзываю на пол. Вот теперь точно точка. Жирная точка.

Мне так хотелось сделать Саше больно, но самой от этого легче не стало. В груди все ещё пусто. Как будто моё сердце вырвали с корнями.

Как так получается что человек, который был для вас целым миром, вдруг становиться никем? Я верила в Сашу больше, чем в себя. Отдавалась этим отношениям целиком и полностью. Для чего? Видимо, для того, чтобы мне по итогу плюнули в душу.

Да ну их этих парней! В монастырь уйду!

— Почему ты ему ничего не сказала? — хрипло шепчу.

Лиза ведь могла сказать, что она не моя любовница. Но не сказала.

— А должна была?

Усмехаюсь, эти слова когда-то сказала ей я, а она их мне вернула.

— Спасибо.

— Хочешь, рожу ему начищу? — предлагает.

— Нет. Не нужно. Не хочу вообще с ним больше видеться.

Лиза садится рядом со мной.

— Знаешь, какая месть лучше всего?

— Какая?

— Это когда человек понимает, кого он потерял и что больше его вернуть не сможет. Однажды ты станешь супер известной телеведущей, а этот задохлик так и останется под маминой юбкой.

Эти слова мне хоть чуточку, но поднимают настроение.

— Спасибо, — кладу ладонь на её руку. Лиза замирает, как и я. Сжимаю её пальцы и слабо улыбаюсь. — Правда, спасибо. Этих слов мне не хватало.