Глава 7.

Я бежал не от полиции. Я бежал к правде.

Сирены остались где-то далеко позади, когда я свернул в подземный переход и вышел через него на соседнюю улицу. Там стояла моя запасная машина — старенький «Форд», не привязанный ко мне никакими документами. Ключи лежали под ковриком, как всегда.

Я завёл двигатель и выехал на шоссе. Куда — пока не знал. Просто подальше от места, где меня сделали убийцей.

Телефон зажужжал. Хейзел.

— Ты где? — спросила она. В её голосе не было привычной жёсткости. Только усталость и что-то ещё. Беспокойство?

— В безопасном месте.

— Ты в бегах, Дамиан. Это не безопасно.

— Я знаю, что не стрелял в Веру. Ты мне веришь?

Она долго молчала. Я слышал её дыхание.

— Моя мать говорила, что Люцифер всегда говорил правду. Даже когда это выглядело как ложь.

— Я не отец.

— Я знаю. — Пауза. — Я верю тебе, Дамиан. Но этого недостаточно. Ордер на арест выпишут к утру.

— Дай мне ночь.

— Зачем?

— Чтобы найти того, кто это сделал.

Она снова замолчала.

— Я дам тебе ночь. Но только потому, что... — Она не закончила.

— Потому что?

— Не важно. На рассвете ты сдашься. Или я сама тебя найду.

Она отключилась.

Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Мыслей было слишком много. Вера мертва. Мои отпечатки на пистолете. Лора и Ким в больницах без детей. И тот, кто всё это устроил, до сих пор на свободе.

Я не заметил, как заснул.

Разбудил меня стук в окно.

Я открыл глаза. За стеклом стояла Хейзел. В джинсах, белой футболке и кедах. Волосы собраны в небрежный хвост. Никакого плаща. Никакого пистолета на поясе. Она выглядела... обычно. Почти по-домашнему.

Я опустил стекло.

— Ты спал? — спросила она.

— Несколько минут.

— В машине? На пустынной парковке? Ты псих, Морнингстар.

— Ты говорила, что дашь мне ночь.

— Я передумала. — Она открыла дверь со стороны водителя. — Вылезай.

— Ты меня арестовываешь?

— Нет. Я тебя кормлю.

Я не понял. Но вылез.

Она привела меня к своей машине — старой «Хонде», без всяких полицейских опознавательных знаков. Внутри на пассажирском сиденье лежал пакет из фастфуда.

— Ты привезла мне еду? — спросил я, садясь.

— Не смотри на меня так, — буркнула она, заводя двигатель. — Просто если ты сбежишь голодным, это будет нечестно.

Мы поехали. Никто не знал куда. Просто ночной Лос-Анджелес за окном, пустые улицы, редкие огни.

— Ты не должен был брать меня в это дело, — сказала Хейзел, не глядя на меня.

— Это ты меня взяла.

— Я думала, ты просто владелец клуба. Красивый. Дерзкий. Немного хам. А оказалось...

— Кем оказалось?

Она замолчала. Сжала руль.

— Не знаю, — сказала наконец. — Другим.

Мы остановились у смотровой площадки на холме. Отсюда был виден весь город — миллион огней, миллион тайн, миллион грехов. Хейзел выключила двигатель. Мы вышли из машины.

— Красиво, — сказал я.

— Да, — ответила она. И смотрела не на город, а на меня.

Повисла тишина. Не та, тяжёлая и подозрительная, которая была между нами раньше. Другая. Неловкая. Почти детская.

— Знаешь, — сказала Хейзел, глядя вниз, — моя мать рассказывала, как они с Люцифером начинали. Как она ненавидела его. Как он бесил её. Как она думала, что он просто самовлюблённый придурок.

— А потом?

— А потом она поняла, что он — единственный, кто всегда был честен с ней. Даже когда это было больно.

Она повернулась ко мне.

— Ты на него похож. Внешне. И этой твоей... наглостью. Но ты другой.

— Какой?

— Не знаю. — Она отвела взгляд. — Более... человечный, что ли. Хотя это странно звучит, да? Ты же его сын.

— Полусын, — поправил я.

Она улыбнулась. Первый раз за всё время. Не насмешливо, не устало. А по-настоящему.

— Полусын, — повторила она. — Звучит как название дешёвого сериала.

— А я думал, наша жизнь — уже готовый сериал.

Она засмеялась. Коротко. Почти испуганно — от того, что позволила себе расслабиться.

— Нам нельзя, Дамиан, — сказала она тихо.

— Чего нельзя?

— Этого. — Она показала пальцем на нас двоих. — Ты подозреваемый. Я детектив. Тут есть правила.

— А ты всегда соблюдаешь правила?

— Всегда, — сказала она. Потом помолчала. — Ну... почти всегда.

Мы стояли рядом. Ближе, чем нужно. Дальше, чем хотелось.

— Хейзел, — сказал я.

— Что?

— Спасибо, что привезла мне еду.

Она улыбнулась снова. Уже легче.

— Не за что, Морнингстар. Просто не привыкла, чтобы мои подозреваемые умирали с голоду.

— Забота — это мило.

— Это профессиональная деформация.

— У тебя волосы выбились из хвоста, — сказал я, показывая на её висок.

Она машинально поправила прядь. Покраснела. Я заметил это даже в темноте.

— Не смотри на меня так, — сказала она.

— Как?

— Как будто я... — Она не договорила. — Неважно.

— Как будто ты красивая? — закончил за неё.

— Ты невыносим.

— Это мне говорили.

— Уверена, что говорили.

Мы помолчали. Луна отражалась в её глазах. Я смотрел на неё, она — на город.

— Нам пора, — сказала она наконец. — У тебя меньше шести часов до рассвета.

— Знаю.

— Ты найдёшь убийцу?

— Найду.

— Обещаешь?

Я посмотрел на неё. Серьёзно. Без обычной усмешки.

— Обещаю, Хейзел.

Она кивнула. Села в машину. Я — рядом.

Мы спустились с холма в тишине. Никто не включил радио. Никто не сказал ни слова.

Но когда она высадила меня у моего «Форда», Хейзел вдруг взяла меня за руку. Всего на секунду. И сразу отпустила.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Ты уже говорила это.

— Повторю ещё раз, если понадобится.

Я улыбнулся. Вышел из машины. Сел в свою.

Она уехала первой. Я смотрел, как её хвостовая фара исчезает за поворотом.

И понял, что вляпался.

Не в убийство. Не в подставу.

В неё.

И это было страшнее любого демона.