2

Дади-юрт 1819

Осеннее солнце мягко касалось ветвей старого дерева, чьи тяжёлые гроздья сирени вопреки времени года продолжали цвести, словно не подчиняясь холодам, и до весны угасала лишь в зиму. Лёгкий ветер шевелил длинные кисти цветов, и тонкий аромат, знакомый Айбике с самого детства, окутывал её лёгкой, почти невесомой пеленой. Девушка спала, прижавшись спиной к тёплому шершавому стволу, а на коленях её лежала раскрытая книга, старый том с пожелтевшими страницами. Лёгкий отблеск осеннего света золотил её тонкое лицо, обрамлённое выбившимися из-под платка тёмными прядями.

Ветер усилился, и несколько лепестков сорвались с ветвей, упав на тёмно-зеленый платок девушки. Один из них коснулся её щеки, будто стараясь разбудить. Айбика вздохнула, медленно распахнула глаза и на миг задержала дыхание, вслушиваясь в окружающий мир. Она сразу услышала знакомые звуки : где-то вдали перекликались птицы, а ещё, смех и весёлые голоса, приближающиеся со стороны узкой тропинки.

- Айбика ! - позвала звонким голосом Жансиг, дочь Айди, одна из её самых близких подруг.

Айбика медленно подняла голову, улыбнулась и с любовью взглянула на длинные ветви, которые склонились над ней, словно укрывая от мира. Лёгкий порыв ветра снова встряхнул цветы, и ещё несколько лепестков посыпались ей на плечи. Девушка мягко смахнула их ладонью и, поднимаясь на ноги, почувствовала, как земля под ногами слегка хрустит от осенних листьев.

За ней следом, чуть тише, но с мягким смехом, откликнулась Заза, красавица аула с тонкими чертами лица и сияющими глазами :

- Мы думали, что ты дома, а ты спряталась под своей сиренью.

- Вы так громко зовёте, что даже сирень вздрогнула, - с улыбкой сказала она, поправляя платок и аккуратно закрывая книгу.

Худенькая, с гибкой фигурой и длинной косой, спрятанной под тёмно-зелёным платком, Айбика выглядела так, будто сама природа вложила в неё нежность и в то же время силу. Она аккуратно положила книгу на деревянную скамью, стоявшую под деревом, и подняла плетёную корзину, приготовленную для покупок. Подруги уже стояли совсем рядом, Жансиг, чуть выше ростом, с живыми, смеющимися глазами, и Заза, с двумя длинными косами покрытые платком, худенькая, с мягким румянцем на щеках.

- Неужели ты настолько устала, что уснула прямо во время чтения ? - спросила Жансиг, беря Айбику под руку.

Айбика тихо засмеялась, её смех был мягок, как шорох листьев.

- Нет, не то чтобы я была уставшей, просто решила почитать после всех дел по дому. Но сирень так успокаивает, что я не заметила, как заснула.

Заза, лукаво прищурив глаза, заметила :

- Если так пойдёт и дальше, ты прочтёшь все книги в ауле раньше, чем мы успеем выдать тебя замуж.

Три девушки рассмеялись. Их голоса прозвучали в тишине сада, словно лёгкие колокольчики.

- Книги, это хорошо, - добавила Жансиг, слегка подтолкнув Айбику локтем. - Но всё же кому-то стоило бы доверить своё сердце.

Айбика слегка опустила взгляд, улыбка на её лице стала мягче.

- Я и не думала об этом за это время. Нужно подумать...

- Вот выйдет Заза замуж, - продолжила она с озорным блеском в глазах, - и я сама займусь тем, чтобы найти для тебя подходящего человека.

Айбика засмеялась и покачала головой, а Заза, смутившись, опустила глаза, но в её улыбке промелькнула тихая радость.

Девушки пошли по узкой тропинке, ведущей к рынку. Осенний аул жил своей неспешной жизнью : трудолюбивые жители занимались стройками, торговлей, хозяйством и скотоводом. Они строили высокие башни и дома помогая друг другу. Дади-Юрт был одним из самых процветающих аулов и сёл. Воздух был прозрачен, и над ним стоял лёгкий дымок, в домах топили очаги, готовили обед.

Рынок встретил их яркими красками и запахами. Здесь шумели торговцы, перекликались пожилые женщины, играли дети. На прилавках лежали горы яблок, орехов и сушёных трав, искрились яркие ткани, поблёскивали серебряные украшения.

- А вот и мои красавицы - поприветствовала их знакомая продавщица, крепкая пожилая женщина в тёмно-бордовом платке. Её добрые глаза заискрились весельем. - Пришли украсить будущую невесту ?

Она с улыбкой кивнула в сторону Зазы, которая тут же смутилась и опустила голову, пряча румянец.

- Да тетя, нам нужны красивые ткани для платьев, - уверенно сказала Жансиг, улыбнувшись.

- Я принесла цвета которые идеально вам подойдут.

Пока женщина доставала отрезы тканей, Айбика, стоявшая чуть в стороне, заметила среди толпы парня. Его она уже видела раньше, он приезжал в гости к своему другу Мюстаргу, который вскоре должен стать женихом Зазы. Парни приходили в гости к ее отцу, чтобы обсудить битвы против врагов.

- Кто это ? - тихо спросила Жансиг, проследив за её взглядом.

- Я не помню как его зовут..., - едва слышно ответила Айбика, не отрывая глаз от высокого юноши, выбирающего новую саблю вместе с друзьями. - Я слышала их разговор с отцом... Он сказал что ему девятнадцать лет.

Он был широкоплеч, слегка худым, в простом, но чистом черкесском бешмете. Его движения были уверенными, а лицо, с щетиной и внимательными глазами, казалось одновременно серьёзным и мягким.

Заза и Жансиг обменялись быстрым, понимающим взглядом и едва сдержали улыбку, после чего посмотрели на заинтрегованную подругу.

- Похоже, кому-то понравился гость, - прошептала Жансиг, Зазе.

Почувствовав на себе взгляд, парень посмотрел в сторону девушки, после чего Айбика почувствовала, как сердце её забилось быстрее, но постаралась сохранить спокойствие. Она опустила глаза, словно рассматривая узор на ткани, которую держала продавщица.

Тем временем женщина, заметив их смущение, и взгляд парня посмотрев по сторонам, лукаво сказала :

- После свадьбы Зазы мы будем готовить наряды и для следующей невесты.

Айбика вспыхнула, а подруги тихо рассмеялись, прикрывая рты ладонями.

- Ох, как приятно смотреть на наших скромных девушек. - Выдохнула продовщица глядя на них. - Главное, не забывайте. Вы будущие матери и вы являетесь отражением своих детей. Не дай Господь, чтоб однажды наши потомки забыли о скромности и чести.

- Дядя Увайс говорил, что родителей уважают по поведению их детей, и что с самого детства их надо готовить к суровой реальности, так как они будут потеряны если очнутся в один день.

- Иногда он говорит странные вещи, но всегда прав. - Выдала продавщица. - Кстати, я давно его не видела. Интересно, где он ?

- Он снова отправился в соседние земли неделю назад, надеюсь, что скоро вернется. - Ответила Жансиг.

Когда покупки были сделаны, девушки медленно направились дальше, наслаждаясь тёплым осенним днём. Между прилавками то и дело мелькали знакомые лица, слышались приветствия, добрые слова. Айбика старалась держать голову опущенной, но чувствовала на себе чей-то взгляд.

Девушка невольно замедлила шаг. Сердце стучало громче, чем шум рынка. Оказалось что тот парень и его друзья двигались параллельно, но по другую сторону ряда прилавков, отделённых лишь невысокой стенкой из плетёных веток. О нет, они не ходили за девушками. Такое поведение было неприемлемым в менталитете. Просто, так получилось, что они шли в одну сторону и вновь наткнулись.

В какой-то миг она, нечайно подняла взгляд. Их глаза встретились.

Взгляд парня был глубоким, спокойным, но в нём таилась искра, от которой у Айбики перехватило дыхание. Он слегка улыбнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы её сердце забилось ещё быстрее. Айбика поспешно отвела глаза, чувствуя, как румянец заливает её щёки. Она ускорила шаг, этим заставив подруг пойти за ней.

Парень, оставаясь по ту сторону прилавков, смотрел ей вслед но решил отвести взгляд, посчитав это неприемлемым.

Когда девушки отошли от рынка, шум постепенно стих, уступая место звукам осеннего аула.

Айбика опустила глаза, чувствуя, как сердце всё ещё не может успокоиться. Она не знала, что ждёт её впереди, но знала одно, этот день останется в её памяти надолго.

***

Солнце уже клонилось к закату, окутывая Дади-Юрт мягким янтарным светом. В воздухе витал запах сухих трав и свежего дыма, доносящегося из аульских домов, где хозяйки готовили ужин. Лёгкий ветер скользил по огородам, качая последние цветы, что ещё не сдались холоду.

Айбика стояла в саду, чуть пригнувшись над кустами осенних хризантем. Их бледно-розовые и лиловые головки, упрямо цветущие в эту пору, казались последним напоминанием о прошедшем лете. Девушка осторожно отщипывала сухие лепестки, чтобы сохранить красоту оставшихся бутонов, и время от времени выпрямлялась, чтобы вдохнуть прохладный воздух. Её длинная коса, спрятанная под мягкий светлый платок, слегка выбивалась прядями, которые ветер нежно касался, будто играя с ней.

С другой стороны сада, за грушевыми деревьями, уже начали падать первые грецкие орехи. Айбика взяла плетёную корзину и медленно пошла к старому ореху. Дерево это росло здесь столько, сколько она себя помнила, а может, и дольше, отец часто говорил, что его посадил в первый день основания аула. Грубая кора была тёмной и треснувшей, но ветви оставались крепкими, широкими, словно защищающими двор.

Она нагнулась, собирая свежие орехи, блестящие в косых лучах заката. Айбика любила этот вечерний труд : шелест сухих листьев под ногами, тихий стук орехов, падающих на землю, и ощущение того, что она делает что-то полезное для дома.

Когда корзина наполнилась наполовину, девушка выпрямилась, откинув со лба прядь. В этот момент за забором послышался знакомый звук неторопливиш шагов. Айбика подняла глаза и увидела отца.

Дады шёл по тропинке от калитки, сложив руки за спиной, как всегда делал, когда размышлял о чём-то важном. Его широкие плечи слегка сутулились от прожитых лет и тяжёлых забот, но в каждом шаге чувствовалась сила человека, привыкшего держать слово и защищать свой дом. На его голове лежала аккуратная чеченская папаха, а на плечи была накинута тёмная бурка.

Айбика радостно улыбнулась

- Сюйре дика хийла хьа, дада - звонко позвала она, оставляя корзину у дерева и быстро направляясь к нему.

Дады поднял взгляд, и суровое выражение его лица смягчилось. Глаза, обычно строгие, блеснули теплом.

- Дала езийла, Айбика - ответил он, и в его низком голосе прозвучала усталость. - Скажи, как прошёл день ?

- Хвала Всевышнему, всё хорошо, - сказала она, мягко улыбаясь. - Я собрала орехи и ухаживала за цветами. И... я приготовила суп на ужин.

Дада слегка кивнул, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка.

- Спасибо за твою заботу, дочка.

Внутри дома пахло сушёными травами и свежеиспечённым хлебом. Айбика быстро помыла руки и разожгла лампу, наполнив комнату мягким золотым светом. На деревянном столе она разложила свежий хлеб, нарезала тонкие ломтики сыра и приготовила глиняные чаши для супа. Когда крышка котла поднялась, выпуская ароматный пар, девушка осторожно разлила горячий суп в чаши.

С улицы доносился тихий шорох воды, отец совершал омовение и скоро послышались знакомые слова молитвы. Дады, в своей комнате, повернувшись в сторону киблы, тихо читал аяты, и в его голосе звучала твёрдость и глубокая вера. Айбика остановилась на мгновение, держа в руках кувшин, и почувствовала, как сердце наполняется тихим благоговением. Эти минуты были для неё особенными : молитва отца словно оберегала их дом, а её душа находила покой.

Когда молитва завершилась, Дады вошёл в кухню. Он был спокоен, но в его глазах таилась какая-то тень. Он сел на своё привычное место у стены, положив руки на колени.

- Бисмиллях|, - произнёс Дады, поднимая ложку.

Они начали ужинать в молчании, нарушаемом лишь тихим стуком ложек о глиняные чаши. Айбика чувствовала, что отец о чём-то думает, и это что-то тяжёлое.

Она решилась первой нарушить тишину :

- Дада, ты сегодня какой-то задумчивый. Всё в порядке?

Дада поднял на неё глаза. Взгляд его был глубоким, как тёмная вода в горном озере. Он кивнул, но сразу же добавил :

- В порядке, просто задумался. Враги снова приходили. Опять просили нас покинуть наш аул.

Слова его прозвучали тихо, но в них была тяжесть, словно камень упал на пол. Айбика застыла, ложка замерла в её руке. Она опустила глаза, чувствуя, как сердце сжалось от злости и тревоги.

- Все, что они умеют, это забирать то, что принадлежит другим, - сказала она, и голос её, обычно мягкий, прозвучал неожиданно твёрдо.

Дады смотрел на дочь с гордостью и печалью одновременно.

- Ты права, Айбика. Мы не уйдём. Эта земля наша. Здесь покоятся наши предки. Слишком много крови пролито, чтобы кто-то мог прийти и забрать её словами угроз.

Айбика подняла глаза. В её взгляде было отражение решимости отца.

- Помню, ты говорил что Всевышний испытывает тех кого любит...

Он слегка улыбнулся и кивнул, но в его лице читалась усталость человека, который слишком хорошо знает цену каждого слова.

- Они думают, что страх заставит нас склонить головы, -продолжил он, медленно размешивая суп. - Мы сыны и дочери гор. Мы привыкли к трудностям. Наши предки стояли здесь, и мы будем стоять.

Айбика крепче сжала ложку, чувствуя, как в её душе рождается тихая сила.

- Хвала Всевышнему за то, что у нас есть эта земля. Пусть Он защитит нас и наш дом.

Дада взглянул на неё и улыбнулся.

- Ты совсем позврослела Айбика. Твоя мать гордилась бы тобой.

При упоминании матери у девушки дрогнуло сердце. Она отвела взгляд на лампу, чьё пламя слегка колыхалось от лёгкого сквозняка.

- Я часто думаю о ней, дада, - тихо сказала Айбика. - Иногда мне кажется, что её голос звучит в саду, среди сирени.

- Она всегда с нами, - мягко ответил отец. - Каждая ветвь в нашем саду помнит её руки и заботу.

Они снова замолчали, слушая, как за окном шелестит ветер и падают с деревьев последние листья.