Глава 1. Смерть перед жизнью.

   Я помню начало войны, как немцы пришли к нам в деревню. Горело всё и все. Они ненавидели Нас. Эти «грязные» фашисты не щадили никого: - ни детей, ни женщин, ни стариков, они забрали у нас всё, скотину и огороды, еду. Нацисты издевались над молодыми девушками, насиловали их, заставляли делать отвратительные вещи, а потом признавая из «грязными» расстреливали или вешали. Многих спалили в «печах». Солдаты СС загоняли их в свои дома, раскладывали солому везде и поджигали. Даже ночью вопли, ни в чём не винных семей, разносились под гул немецких голосов, они смеялись и пили, им было весело смотреть на нас, таких беспомощных и потерянных. Это было очень страшно.
Меня зовут Диана, сейчас сентябрь 1939 года. Я родилась и выросла в Польше, наша деревня не далеко от города Млавы. До нашествия ССев у нас была очень замечательная семья, папа работал на полях, мама—доярка, а бабушка заботилась о нас с братом, она была уже старенькой и не работала, но мне кажется работа по дому намного тяжелее, чем в поле. 

   Но тот вечер, когда я лишилась всего что любила, навсегда останется в моей памяти.
Приближался вечер, к нам в дом вошли двое нацистов, они очень хорошо разговаривали по-русски.

- Тебя зовут! Тыкая на меня пальцем сказал первый.

- Зачем? - спросила я, боясь того, что уже не увижу вновь, своих родных.

- Без лишних слов, иначе расстреляем! - ответил второй, уже нахмурившись, сжимая в руках свой автомат, начал медленно наводить на младшего брата.

- Хорошо! Только не трогайте их, я сделаю всё, что вы хотите! Только не трогайте их!.. Пожалуйста!

   У меня выступали слёзы, я больше собственной жизни боялась, что мои близкие могут умереть из-за моего непослушания.

   Я быстро вытерла слезы и уже была морально настроена, на всё самое худшее, что могло произойти с 15-летней девочкой. Я подошла к солдатам, и схватив меня за руку начали толкая, выводить из дома. Мельком я взглянула на мать, которая рыдала и молилась, сжимая в объятиях моего младшего брата.

   Мы шли молча. По направлению меня вели в сельсовет, это было самым большим зданием в нашем селе. Когда-то там решались дела, идущие во благо колхозу, а теперь там - фашисты. Ненавижу из.

   С каждым шагом, моё сердце готово было разорваться от страха, ноги подкашивались, руки тряслись, а в голове крутились вопросы: -Что теперь будет? -Как там родители? -Вернусь ли я? -И какой я вернусь?

   Я стою перед дверью, один из солдат сказал:

-Заходи, не стой, тебя уже ждут.

   Мои руки трясясь схватились за ручки большой двойной двери, и закрыв глаза я распахнула их, и передо мной оказалась такая картина:
   Стоял большой письменный стол, за которым сидел главнокомандующий и чистил свой нож от крови, какой-то темной тряпкой. Рядом со столом, где-то в метре от него, лежала полу обнажённая девушка, повёрнутая лицом вниз, так что я не смогла узнать, кто это был, возможно, это была Лида, с которой мы играли когда-то на речке. Но это уже для меня было не так уж и важно.

- Проходи. Не стесняйся и не обращай внимание на этот «беспорядок», - вдруг раздался монотонный спокойный голос человека за столом.

   Я робко подошла ближе к столу, взгляд человека был улыбчив, да и на лице его была не большая улыбка.

   Он встал из-за стола и стал подходить ко мне. Обойдя меня, и положив руку на плечо, начал шёпотом говорить мне:
- Милая девочка, будь со мной и твою семью не кто не тронет?

   Его рука начала спускаться от плеча к спине, моё тело стало дрожать, в голове был страх, что сейчас всё повторить, как с девушкой, лежащей на полу.

   Он взял свой, уже чистый нож со стола, и лезвием вёл от моего уха до плеча, а после поддев под горловину платья, нож стал разрезать его. Моё тело занемело, я понимала, что сейчас случится то что мне было не знакомо, это пугало меня. Треск платья забирало мою уверенность. Мне было страшно, слёзы выступили из моих глаз.

- Пожалуйста, не надо!!! Остановитесь!!! - но кроме сказанных слов, он схватил меня за грудь и повернув посадил на стол. Мне было очень противно, я была такой беспомощной. Мои мысли были только о семье, что бы только с ними ничего не случилось.

   Вдруг я услышала выстрел. Возглас отчётливо плачущей женщины, напоминал голос моей матери.

   Постойте! Это же моя мать! Я кинула взгляд в окно и так оно и было. Отец лежал весь в крови, а мать с братом пытались к нему прорваться, через хохочущих немцев.

   У меня что-то ёкнуло внутри. Во мне бурлило желание мести, злость и отчаянье выливалось наружу вместе со слезами. Нацист увидел в моих глазах непокорство. Он понял, что убитый мужчина меня цеплял.

- Не бойся девочка я отпущу тебя попрощаться с отцом, а потом пойдёте домой.

   В его глазах было ехидство, это очень меня насторожило, но пойти и успокоить мать переманило меня, и я рванула со всех ног на улицу, поддёргивая платье, которое уже не сильно держалось на моих плечах. Когда я оказалась уже на улице мать постаралась отойти и встретить меня, но неожиданно пронёсся выстрел и тело так радостно идущей мне навстречу начало падать. Брат Ваня, подбежал к ней и с надеждой, что она ещё жива, трепал её, но мать так и не проснулась. Он встал и побрёл ко мне, будто пьяный. В его глазах читалось не выносимое отчаянье и ненависть к немцам.

- Диана пошли домой, я очень устал. - такой фразы я даже не ожидала услышать.

   Взяв его за руку, мы уверенно пошли по направлению к дому, где ещё возможно ждала нас бабушка. Мы шли, в мою голову так и лезли воспоминания весёлого прошлого. Подойдя к двору, мы остановились около калитки, забор сломан, яблони опалены, сараев почти нет, а дом настолько перекошен, что удивительно как он ещё стоит. Я первая зашла в дом, чтобы убедиться там ли бабушка. И правда, она сидела в своём любимом кресле, закрыв руками лицо. Я положила руку на её плечо, и она сразу посмотрела на меня.

- Диана как хорошо, что ты жива, а где мать с отцом.

   Честно, я даже не знала, что ответить, но в конце концов сказала правду: - Их расстреляли, за то, что они хотели меня спасти. Она с улыбкой посмотрела на меня и на вошедшего в комнату брата.

- Они правильно поступили, отдали жизнь за своих детей. - сказала она почти шёпотом.

   Все уже легли спать, а мне в голову лезли воспоминания о кошмарном вечере, особенно было противно за то, что я не забрала тела своих родителей.

   Мои мысли прервали шорохи, доносившиеся со двора. Вскоре я услышала стуки молотка, где-то около входной двери. Я рванула прямиком туда, стала ломиться в дверь, но она уже не подавалась открытию, было поздно. От всего этого шума бабушка с братом проснулись, и понимая последствия они ничего не предпринимали.

   Дым стал валить отовсюду. Моё сердце говорила о том, что я обязана спасти брата так, как спасли меня родители. Я вспомнила о кухонном погребе, где мог бы наверно поместиться Ване. В панике я искала этот погребок под досками, которых была довольно много.

- Ложись сюда! - тыкая на небольшую выемку под досками, обращалась я к нему.

- Не буду! Я не хочу быть один! Я хочу к родителям! - со слезами кричал Ваня.

   Подойдя к нему и обняв, я не могла сдержать слёз, но надо было торопиться, дым всё сильнее и сильнее наступал в дом, а значит уже совсем скоро огонь придёт сюда.

- Вань, ты никогда не будешь один, мы всегда будем с тобой. И я, и родители, и бабушка - мы все будем с тобой. - сказала я полушёпотом и повела его в «спасательную ямку».  Но к моему разочарованию он там не совсем поместился. Не растерявшись я накрыла его какой-то тряпкой и облила холодной водой, которой было не так много в ведре стоявшей около забитого окна. Сверху тряпки я положила створку от печи, надеясь, что она не сожжёт его, когда нагреется.

   Дым заполонил весь дом, дышать было не выносима, голова кружилась, а в мыслях твердилось, только не засыпай.