●Глава 14●

Я все-таки нашла проход в его личные комнаты! Но исследовать планировала поздно вечером, когда Чонгук удалится в лес. Весь вечер я пряталась в саду и ждала, когда он уйдет. Правда, увидев громадную жуткую зверюгу, огромными прыжками несущуюся через сад к ограде, немного струхнула. Легко, словно играючи, зверь перепрыгнул через четырехметровый забор и скрылся в таинственном лесу. «Счастливчик, – подумала я, – умеет так высоко прыгать». Потом встряхнулась и быстренько побежала в лабиринт тайных ходов.
Увы. Лаборатория была заперта. Причем магически. Наверное, Чонгук догадывался, что я не остановлюсь на достигнутом и буду пытаться пробраться сюда. Крепкие двери наглухо перекрывали вход в святая святых. Я смогла только позаглядывать в маленькую щелочку. Увидела непонятные механизмы, големов, застывших каменными изваяниями вдоль стены, часть огромного стола посреди комнаты, на нем еще что-то лежало (вроде куклы или чего-то подобного). Мне было страшно любопытно, но, как я ни старалась, дверь отпереть не смогла. Потом все же решила, пока хозяин не вернулся, быстренько осмотреть остальные комнаты.
Запущенные спальни, библиотека, кабинет… «Вот здесь мы задержимся подольше», – радостно потерла я руки. Письменный стол был чист и пуст, словно за ним ни разу не сидели (конечно, лапы вряд ли смогут держать перо). На стенах висели портреты, в основном мужские. Я заметила некоторое сходство изображенных на портретах людей с тем персонажем из сна. (До сих пор Чонгук, которого я знала, и тот человек из сна с холодными насмешливыми глазами оставались для меня двумя разными людьми). Но я не могла не заметить такие же презрительно изогнутые губы, тот же высокомерный и надменный взгляд. Брр… Неприятные родственники.
Я поняла, что попала на личную территорию Чонгука. Здесь хранился нетронутый кусочек его прошлого. Его, похороненной под проклятием, прежней жизни. Рассмотрев портреты, начала потрошить ящики письменного стола. Дневники, записи магических формул, заклинаний (все тем же угловатым четким почерком, что и на моей книжке). Опа! В самом нижнем ящике стола я нашла шкатулку! Миниатюрную, вырезанную из цельного куска малахита. На крышке золотым тиснением был изображен герб. Нетрудно догадаться чей. В шкатулке лежали свадебные браслеты. Но такие красивые, каких я ни разу не видела. Когда-то я думала, что у мамы с папой самые богатые и чудесные браслеты. Я ошибалась. Я вытянула из шкатулки один, женский, и поднесла к свету – великолепные камни заиграли радужными искрами. Изящный, почти воздушный из-за тонких переплетений золотых нитей, браслет будто ожил, налился светом, Страшно захотелось примерить…. Захотелось почувствовать его на руке. Словно сердце и разум сказали – «мое». Я тряхнула головой. «Что за странные мысли?». Положила на место и побежала в свое крыло. Неизвестно, сколько будет охотиться Чонгук, не хотелось бы перед ним оправдываться.
****
На следующий день за обедом Чонгук первым заговорил со мной.
– Не такой уж я и могущественный, – примирительным тоном произнес он как ни в чем не бывало, будто мы всего лишь продолжаем разговор, начатый два дня назад. Я оторвала от тарелки удивленный взгляд.
– Столетиями самые сильные маги искали выход, – добавил он, – бились над проклятиями и ничего не смогли сделать.
Чонгук чуть помолчал и, не дождавшись от меня ответа, продолжил:
– Да, Лис, ты права. Я хочу побороть свое проклятие. И поверь, не для того, чтобы опять предаваться праздности и кутить с любовницами, как ты сказала.
Я вспыхнула, но только открыла рот, чтобы возразить, что он меня не так понял, как он прервал меня.
– Я действительно был страшным человеком. Высокомерным мерзавцем, эгоистом и подлецом. И я полностью согласен с твоими словами, сказанными обо мне.
– Нет, – возразила я, – ты не такой. Перестань, я не так говорила!
Мне было неприятно это слышать, я даже демонстративно прикрыла уши руками.
– Я понял это слишком поздно, Лис, – продолжал Чонгук, – возможно, я заслуженно получил это проклятье.
– Нет, Чонгук, – резко ответила я непререкаемым тоном, – никто не вправе так страдать. Никто не вправе проклинать и получать проклятия. Никто не заслужил такого, даже если и совершал в своей жизни ошибки. Все их совершают. И я считаю, что ты хороший человек. Я не знаю, каким ты был раньше, но сейчас ты изменился к лучшему.
Чонгук кривовато усмехнулся, словно не веря.
– Только слишком поздно я изменился, – прошептал с болью.
– Никогда не поздно это сделать, – ответила я.
– Знаешь, что самое страшное во всем этом?
Он словно не слышал меня, словно хотел выговориться, как в последний раз. Я даже не успела ответить «Что?», как он сразу же, не делая паузы, продолжил:
– Самое страшное, что сейчас я, наконец, понял, что мне нужно в жизни, – Чонгук смотрел на меня пристально и серьезно, и что-то странное блестело в его глазах. – Я понял, чего хочу. Я знаю это так твердо и ясно, как то, что вода мокрая, а огонь обжигает. Я жажду этого всем своим сердцем, всей душой, всей своей сутью. (Чонгук на минуту замолчал, борясь с волнением.) И эта жажда сжигает меня изнутри. Каждый день я бьюсь над лекарством. Я перечитал тысячи книг, испробовал тысячи заклинаний. Я… (голос мужчины охрип) почти отчаялся…
– Нет, нет, – я вскочила со своего кресла и подбежала к нему. Приобняла за плечи, погладила шерсть на руке, – не нужно опускать руки. Ты сможешь, я знаю. Ты самый сильный на свете маг.
Я ласково гладила его голову, плечи. Чонгук откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, словно наслаждаясь.
– Цена противоядию – моя жизнь, ни больше ни меньше, Лис, – закончил он тихо. Взял мою руку и прижался щекой к ладони. Я замерла. Сердце сжалось от нежности. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Его невольную безотчетную ласку.
Чонгук поднял голову, и я увидела его пылающие страстью глаза. Так близко. Почти нос к носу. Но не отшатнулась, а так же пристально, как он на меня, всматривалась в его глаза.
– Пусть я урод, пусть я чудовище. Но во мне остались инстинкты и желания человека. Мужчины. Я до безумия хочу к тебе прикоснуться. Я схожу с ума от невозможности поцеловать тебя.
Хриплый голос Чонгука переворачивал все внутри. Затрагивал в душе такие струны, о которых я и не подозревала. Меня захлестнул порыв чувств, непонятных, новых для меня, но таких ярких и чудесных. И, наверное, на мгновение я сошла с ума (другого объяснения нет), если прошептала прямо ему в губы:
– Тогда поцелуй меня. Я тоже этого хочу…
Правда, потом, после непроизвольно вырвавшихся слов, я мучительно покраснела, отпрянула и смутилась почти до слез. Но Чонгук этого не заметил, так как сразу же, едва услышав мои слова, вскочил и нервно заметался по комнате. Я стояла возле его кресла растерянная, красная, с мокрыми глазами и не смела поднять голову.
– Лалиса, – раздался в комнате резкий окрик, – не смей так говорить больше!
Я тут же напряглась. «Это еще почему? – сразу же ощетинилась колючками в ответ. – Что хочу, то и говорю!»
– Иначе безумие охватит меня, – продолжал Чонгук, – и я даже не знаю, чем это может закончиться. Ты думаешь, я не мечтаю об этом? Ты думаешь, я не представлял себе в мыслях… Каждую ночь... Каждый день... Я схожу с ума… Тебе не понять. (Его отрывистые невразумительные фразы вызывали смущение и трепет.) Ты молода и неопытна. Слава Создателю, ты избавлена от фантазий о том, как это могло бы быть между нами.
– Но я не против… – начала я.
Я слабо понимала, о чем он говорит. Я знала только о поцелуях и не видела ничего ужасного в том, чтобы прикоснуться к его губам. Даже если эти губы находятся на такой ужасной морде.
– Как ты себе это представляешь?! – почти грубо выкрикнул он. – На моих руках – острые когти, они поранят твою кожу. Мои губы – не приспособлены для поцелуев, клыки выпирают и я сам иногда ранюсь, пытаясь есть как человек. Мое тело… Это тело зверя! Жесткие густые волосы покрывают его, и тебе никогда не прикоснуться к обнаженной коже. Про остальное я вообще молчу, это физически невозможно.
О чем он говорит? Что физически невозможно? Я ничего не понимала и совершенно растерялась. Стояла и хлопала глазами. В итоге Чонгук, громко зарычав, опустился на четвереньки и выпрыгнул в открытое окно. Умчался в лес охотиться. А я ушла в свою спальню и еще час рыдала, упав на кровать. О чем? Даже сама не понимала. Просто было ужасно грустно и тоскливо.
****
Следующую неделю мы почти не виделись. Чонгук все силы и время бросил на изобретение новых заклинаний. Он почти сутками сидел в своем крыле и не показывался даже на совместных обедах. Я переживала за него. Помня тот тягостный разговор о том, что он почти отчаялся, что ему незачем жить, я боялась, что он сдастся и сделает что-то ужасное. Поэтому тихонько пробиралась поближе к двери, ведущей в его лабораторию, и часами сидела на полу, чутко прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнаты. Иногда слышала страшные ругательства (тогда я зажимала уши руками и пережидала), иногда жуткое шипение и свист. Иногда из лаборатории доносилась такая вонь, что приходилось убегать подальше, потому что глаза слезились и кружилась голова.
В остальное время я сидела с книжкой в саду. Заучивала наизусть формулы телепортационного заклинания. Так как на практике использовать здесь я его не могу, то приходилось просто зубрить, чтобы потом (когда-нибудь) применить в более благоприятном месте.
А однажды (был уже поздний вечер) Чонгук постучался ко мне в комнату. Впервые за полгода он вошел в мою спальню. Я еще не разделась, просто сидела в кресле и читала при свете магического светильника.
– Проходи, – с улыбкой пригласила я его, – я рада, что ты пришел в гости.
Растерявшись, не знала, как реагировать на столь поздний визит. Его вид напугал меня. Потухшие глаза, сгорбленная спина… Да и всю фигуру мужчины окутала аура отчаяния и безнадежности. От плаща несло то ли удушливой гарью, то ли горелой шерстью.
– Все, Лис, – произнес Чонгук – последняя попытка не увенчалась успехом. Я исчерпал себя.
Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
– Глупости, – попыталась ответить бодрым тоном, – ты придумаешь еще одно заклинание, и еще одно… Ты сильный. Главное – не опускать руки.
– Я уже не могу, Лис, – Чонгук тяжело прислонился спиной к двери, на меня он не смотрел. – Каждый раз надеяться… Каждый раз верить, уповать, ждать результата – и опять разочаровываться. Это выше моих сил.
Я слушала его голос и ощущение надвигающейся катастрофы охватывало меня. Я не знала, что говорить. Как убедить его продолжить попытки? Как избавить от уныния и депрессии? Губы задрожали, в носу защипало от подступивших слез.
– Я согласна, – прошептала тихо, всхлипнув, – я останусь здесь, в твоем замке и после окончания договора… Я буду жить здесь, с тобой, столько, сколько захочешь…
– Нет, Лиса, – отрезал Аскар. Я пораженно уставилась на мужчину, такого ответа я не ожидала. – Я просто не смогу видеть тебя каждый день и не иметь возможности к тебе прикоснуться.
Чонгук продолжал говорить, а я тихо беззвучно плакала.
– Это не жизнь, это агония. По-другому не скажешь. Я не могу обречь тебя на такое существование – без любви, без детей, без ласки… Уходи. Найди себе мужа, полюби его, роди от него детей… Я не смог побороть проклятие. Увы, оно сильнее.
Чонгук поднял на меня темный тяжелый взгляд.
– Я принес кольцо, – мужчина протянул на ладони золотой ободок, – оно доставит тебя домой.
Я растерялась. Я, конечно, хотела домой. Повидать родных, обнять папу, увидеть Розе, Дженни. Но оставлять его здесь, сломленного, с отчаянием и безнадежностью в душе, я не могла.
– Нет, Чонгук, – произнесла я твердо, – я никуда не уеду. Ты не прогонишь меня. У меня еще договор на полгода (еще и руки скрестила на груди), а я ответственно отношусь к обязательствам.
Мужчина хмуро на меня уставился.
– Только не нужно меня жалеть, Лиса, – холодно произнес он. – Если ты думаешь, что как только ты уедешь, я сразу же проткну кинжалом себе сердце – ты ошибаешься.
– Я выживу, – хмыкнув, добавил он, – ты же знаешь, я эгоист каких свет не видывал. И не вынуждай меня применять силу, чтобы надеть его тебе на палец.
– Посмотрим, как это тебе удастся! – заявила я, прыгнула на кровать и выставила перед собой, как щит, книгу. – Я буду кричать!
Сама понимала, что сказала глупость. Кому кричать? Вокруг тысячи миль глухого леса. И мы вдвоем посреди него.
Чонгук криво усмехнулся, а я, ободренная его улыбкой (пусть скептической, но все-таки), примирительно добавила:
– Давай договоримся, Чонгук. (Мужчина заинтересованно на меня посмотрел.) Я возьму кольцо, перенесусь домой, пару дней там погощу. Полгода уже не видела родных, ужасно соскучилась, сам знаешь. А потом вернусь и буду надоедать тебе еще полгода. А ты пока подумай над новыми изобретениями. Поразмышляй… Я верю, у тебя получится. Ну как?
Чонгук задумчиво смотрел на меня. Я ничего не могла прочитать в его полуприкрытых глазах.
– Хорошо, – ответил он, – бери кольцо и марш отсюда.
– Нет уж, – погрозила пальцем я, – сначала заколдуй его на обратную связь. Чтобы я смогла вернуться к тебе.
Чонгук хмыкнул и что-то пошептал над ладонью.
– Все, бери, – протянул он руку.
– Я точно смогу перенестись обратно к тебе? – подозрительно уставилась в его непроницаемое лицо.
– Точно, Лиса. Я обещаю. А ты знаешь, я обещаниями не разбрасываюсь.
Я радостно вскочила и подлетела к мужчине. Прижалась щекой к плащу, обняла, вдохнула теплый запах шерсти. Чонгук вздрогнул, словно ему причинили боль.
– Ну все, Лис, – настойчиво оттолкнул он меня, – возьми кольцо и иди. Я буду ждать.
– До свидания, Чонгук, – я встала на цыпочки и чмокнула волосатую щеку.
Потом надела кольцо и повернула по часовой стрелке.