Лилит
Зима в этом городе наступила достаточно рано. В июле или августе. Я сидел в кресле вглядываясь в настенную мозаику, вдруг услышал на улице громыхание, затем ещё и ещё. Подойдя к окну я увидел три огромных гриба, которые разрастались с каждой секундой всё больше и больше. По мере разрастания этих грибов, до меня стали доносится выстрелы и крики. Я заметил как силуэты которые безучастно стояли на улице вдруг начали сбиваться в небольшие группы и двигаться в сторону выстрелов.
Спустя где то часа два всё прекратилось, крики утихли, стрельбы больше не было слышно. Я поднял глаза к небу и увидел снег. Крупными лаптями он падал на землю, но не таял, подставив руку я понял что это не снег, а пепел. Он укутывал город словно в плед, обжигал землю, равномерным слоем хоронил остатки, казалось, всего человеческого. Под этой белизной покоились мечты и надежды миллионов тех, кто был здесь когда то.
Постояв так у окна ещё недолго, я заметил что в доме напротив того, другого «я» не было. Несколько разочарованный этим, я вернулся обратно в кресло.
Наступила ночь, я сидел на подоконнике на кухне и пялился на входную дверь. Не знаю как я там оказался и почему смотрел на эту дверь, будто бы ждал чего то. И я дождался.
После полуночи за дверью я услышал тяжелое дыхание, потом удары в дверь. Удары были не сильные, складывалось ощущение что из последних сил кто то пытался попасть в квартиру. Я сидел и ждал. Меня окутал ранее не ведомый мне азарт и какое то волнение. Я совершенно не понимал что буду делать когда кто то ввалится в мой дом. Как себя поведу и что будет дальше. Я подошел к двери и едва слышно повернул замок. После очередного удара, дверь таки поддалась и в коридор ввалился человек. Я стоял и завороженно наблюдал за беспомощностью человека, за тем, как неуклюже он пытался встать. Спустя пару попыток тело оставило попытки подняться и окончательно рухнуло в коридоре.
Пока человек лежал без сознания я успел рассмотреть военную форму, побитую и разодранную, разбитый бронежилет, треснувший противогаз и автомат, который кажется уже никогда не выстрелит. В нём отсутствовал магазин, а дуло было изогнутым. На шевроне было имя - Лилит.
Я наклонился над лицом Лилит, хоть её голова и была в противогазе я учуял её запах. Запах чего то живого, естественного. В этих затхлых комнатах, в их спертом воздухе, витал новый аромат - аромат человеческого тела.
Ближе к утру тело Лилит начало подавать признаки жизни. Кряхтя и опираясь на автомат она попыталась встать, но резкая боль в ноге заставила её непроизвольно взвизгнуть и снова осесть на пол. Она стянула с себя противогаз и я смог полностью разглядеть её лицо. На слегка округлом, усеянном веснушками лице были видны синяки и ссадины. Зеленые, большие глаза были наполнены отчаянием, намокшие от слез они были похожи на два больших изумруда, глубокие и бездонные. Ее волосы как будто бы были поцелуем пламени - ярко-рыжие, почти красные, вьющиеся и короткие.
Тяжело дыша Лилит начала осматривать ногу. Область выше колена на правой ноге была сильно изуродованна, кровь сочилась сквозь разодранную ткань, медленно стекала на пол, оставляя небольшие пятна на практически истлевшем ковре.
-Блять, - едва слышно выдавила из себя Лилит. Она прислонилась спиной к двери, запрокинула голову и из глаз покатились слезы. Просидев так минуту, она судорожно начала шастать у себя в карманах. Стянув не без проблем с себя бронежилет и обшарив верхний карман, она нашла то, что искала - рацию. Из её губ вырвался нервный смешок, а в глазах - надежда. Вытерев слезы рукавом, она прислонила рацию к губам, и дрожащим голосом произнесла:
- База, это Лилит.
- База, есть кто живой?
- База, я ранена, нахожусь в квартире недалеко от места взрывов.
Рация предательски молчала, выдавая лишь помехи и шипение. Тяжело вздохнув и оставив все надежды выйти на связь, Лилит отложила рацию, закрыла глаза и так и осталась сидеть опертой о дверь.