Глава 5

   После короткого разговора парней затолкали в маленькую камеру и приказали ожидать момента, когда за ними вернутся. Стоило ожидать чего-нибудь плохого, капитан "Когтя" явно не был настроен на то, что бы передавать юнош на родину. А особый интерес, скорее личный, к самому Паку лишь больше тревожил. Потому Чимин старался избегать любого контакта с Мином, так как был готов за одно слово разорвать глотку. Последний прекрасно понимал, что натворил, рассказав врагам об истинном происхождении Пака он подверг его худшей участи нежели смерть. Даже представлять страшно на какие зверства способны вражеские солдаты, ведь по сути, никакого смысла в продаже парня нет. Северян не интересовали деньги. Куда больше удовольствия им доставит насилие, простое издевательство, ведь многие наслышаны о нечеловеческой силе их жестокости. Понимание этого злило Чимина, вскоре ему прийдется пройти через ад, если капитан действительно решит оставить его в живых. И после этого, жизнь превратится в существование.

   А пока, оставалось лишь сидеть в ожидании. Слушать тихий скрежет пробегающих крыс и оглушающие всплески ударяющихся о судно волн, считать в уме минуты и раздирать ногти в кровь. Сейчас Чимина не волновало то, что он может занести в организм инфекцию или подхватить какую-то заразу, в его голове крутился вихрь мыслей, изнемогающий сознание. От этого парня отвлекла тварь, почуявшая запах крови и укусившая за мизинец. Чимин без колебаний схватил белую крысу и поднёс её тело к своему лицу, внимательно наблюдая за тем, как она беспомощно пыталась вырваться из плена цепких пальцев. Пак с каждой секундой всё больше сжимал мелкое создание и наконец из её рта вырвался жалобный писк, а после послышался хруст ломающихся костей. Минута и этот отвратительный звук прекратился, по пальцам потекла тонкая струя крови. Кажется, он перестарался, да так, что маленькие косточки сумели разорвать плоть. Чимин безразлично откинул мёртвое тельце в ноги Минхо и заметил как тот нервно дёрнулся.

   - Дерьмо. - выругался юноша отталкивая крысу от своих ног. - Чимин-и, зачем ты это сделал? - осторожно спросив он получил в свою сторону гневный взгляд.

   - Держи свой поганый рот закрытым, пока я ещё способен терпеть тебя. - Пак продолжал испепелять парня напротив, казалось будто сейчас прожжёт его глазницы. Минхо ещё больше занервничал от внимания Чимина и поджал под себя ноги, обнимая их руками.

   Больше они не разговаривали, слушая лишь звуки волн и довольно глухие перекрикивания солдат, ходящих мимо их камеры. Но внезапно они стали четче и громкое постукивание каблуков прекратилось около двери, а далее последовал шум из замочной скважины, в которой проворачивался ключ. В помещение пробился яркий свет от ламп коридора и в проёме показалось два знакомых матроса. Они приказали следовать за ними и вывели парней на тёмную палубу, значит время уже перевалило за десять. Ночное небо светилось от ярких звёзд и где-то вдалеке виднелось слабое сияние, переливающееся зелёным и фиолетовым. Пак не мог оторвать глаз от этой красоты, но грубые руки толкнули его к борту, от чего он больно ударился боком. Минхо стал рядом, спиной к вражеским солдатам, а в их макушки уперлось дуло пистолетов. Чимин словил на себе печальный взгляд Мина, но сразу же отвернулся от юноши. Руки предательски дрожали, пальцы окаменели от пробирающего холода, а на лицо падали мелкие капли морской воды.

   - Прости меня, прошу, - шепотом произнёс Мин, его губы дрожали, а с глаз предательски текли слёзы, - мне так жаль, Чимин-и, я очень плохой, очень... Мне так жаль, так жаль... - продолжал бормотать парень уже захлёбываясь.

   Первый выстрел оглушительно пролетел, рассекая воздух и пуля пробила череп Минхо. Капли крови забрызгали часть лица Пака, а юноша рядом тяжело упал на пол, ударившись головой о стенки корабля. Почувствовав как рядом напряглась рука матроса, что держал пистолет, Чимин нервно втянул воздух ртом, замирая. Он не дышал ровно минуту и проклинал глупого мужчину, что никак не мог выстрелить, ведь ожидание убивало их обоих.

   - Я передумал,  - внезапно появившийся на палубе капитан перепугал каждого, - этого оставь. Мы отправим его как презент моему больному сыночку. Пускай побалуется. - мужчина развернул Пака к себе лицом и злобно выплюнул, - Отплачу той же монетой твоему папаше.

.   .   .

   После того вечера Чимина закинули обратно в камеру, а теперь морили голодом и иногда жестоко избивали. Дни тянулись со скоростью бесконечности, сопровождаемые темнотой помещения и дохлыми крысами, что уже горкой валялись в углу комнатки. Иногда, балуя своего пленника, матросы заносили тропические фрукты, но ничего более, а так, он мог довольствоваться лишь водой из грязной металлической кружки. С такими условиями парень загнётся раньше, чем они прибудут к ближайшему порту, где его планируют высадить. Кости уже неприятно выпирали, волосы превратились в одно сплошное месиво из мокрой грязи и ногти были сгрызены под самое мясо. Сил на сопротивление не было, да и какой в этом смысл. Даже если, чисто теоретически, перебить всех на корабле, бежать ему некуда. А лихорадка, что настигла парня буквально вчера ночью, не отпускала до самого утра. Кожа горела, а от ногтей, раздирающих её становилось лишь хуже, красные царапины кровоточили и зудели с неимоверной силой. Пак от этого ужасного состояния начинал рвать волосы на голове, что уже заметно отросли и спадали на щёки. От былого аристократичного юноши не осталось и следа, теперь его заменял тощий, мертвенно бледный, с красными глазами парень. Внезапно пробудился монстр, что пытался поддерживать тело Чимина на грани смерти с реальностью, но и у него это получалось скудно.

   В камере послышался хриплый кашель и в углу опустилась тёмная фигура, лицо разглядеть было невозможно. Скорее всего этот мужчина был таким же пленником как и сам Пак, просто он уже не помнит когда того привели. Возможно в те моменты, когда Чимин терял сознание, "Коготь" сражался с его людьми, хоть это и было абсурдно, взяв неизвестный курс, корабль далеко ушёл с поля сражения, а потому столкновений не могло быть. Тогда неизвестно, что тут делал новый пленник и откуда его приволокли. Но сил на размышления не было, он и так с трудом держал веки открытыми.

   - Выглядишь паршиво. - на родном корейском проговорил незнакомец. - Почему ты сдаешься?

   - Я не сдаюсь, просто решил отдохнуть. - хрипло засмеялся Пак и начал кашлять от сухости во рту.

   - Ты ведь знаешь, что можешь съедать живых крыс? - спокойно спросил мужчина, продолжая разглядывать юношу. - Точнее свежих, пока они ещё тёплые.

   - Отвратительно. - вздрогнув от представленной картины ответил Чимин и попытался разглядеть лицо напротив, что совсем не получалось, тот хорошо скрылся в тени. - Моё благородное происхождение не позволит подобной твари коснутся моих губ.

   - Ха-ха, - засмеялся незнакомец, - благородное происхождение, а как же! Господин, с такими успехами, вы загнётесь тут раньше, чем сможете снова увидеть свет. - такой хриплый, но низкий бархатистый голос, что эхом отбивался в ушах, гипнотизировал.

   - А есть ли в том смысл? На свете меня ждут монстры похуже смерти. - равнодушно кинул парень.

   - Неужели месть, что кровью окрасит твои руки, не сможет дать сил пережить этот кошмар? - неизвестно чего добивался мужчина начиная этот разговор, но неизвестный огонёк постепенно зажигался внутри чиминова тела, приводя того в нормальное состояние.

   - Да что вы все продолжаете говорить о мести, - из последних сил говорил Пак, - увидев смерть человека, что принёс мне ужасные страдания, я не почувствовал ни капли удовлетворения. Только безразличие. 

   - Возможно этот человек и не был столь плохим, каким ты его себе вообразил, не так ли? Возможно причинив боль, он просто уничтожил внутри тебя что-то, но не более? А потому, потеря к нему интереса была вполне обоснованной. 

   - И нужна ли тогда по сути месть? Гореть больной идеей, быть в предвкушении, а потом просто не почувствовать ничего? Столь тяжелая цепь начинает душить.

   - Конечно нужна! Только представь, какой тягучей может стать кровь, текущая по твоим рукам, ещё совсем тёплая, даже горячая, жгучая... Кровь виноватых в твоих страданиях... А их глаза пустые, с застывшим ужасом, когда они наконец осознали, что это конец и твоё лицо отпечатывается картиной в их сознании навечно. - мужчина говорил это с таким азартом, что пламя внутри горело всё больше, сжимая сердце. - Когда ты кидаешь в них не просто камни, а настоящие осколки, что разрезают плоть и достают до самых органов. Они выворачиваются, корчатся от боли, кричат и молят о помиловании. Ох, только представь, всё это ждёт тебя в будущем. Внутри тебя такая могучая и древняя сила, которой ты позволил расти вместе с тобой на протяжении долгих годов, и поверь, когда-то вы достигнете пика и разорвёте этот мир на жалкие кусочки. Чувствуешь это? Я ведь смог тебе помочь представить. Чимин, тебе нужно лишь продолжать жить, копить силы. 

   - Как тебя зовут? - спросил Пак.

   - По-разному, но ты можешь звать меня Асмодеем. - что-то очень знакомое.

.   .   .

   Пак потерял счёт времени, в его камеру не попадал дневной свет, а потому и пытаться даже предположить сколько дней он тут пробыл - просто невозможно. И к тому же, лихорадка лишь усиливалась, от неё Чимин постоянно терял сознание и спал большую часть суток. Матросы приходили редко, иногда запихивали в него какие-то лечебные жидкости, заставляли глотать таблетки, но никакой другой помощи не оказывали. Зато, благодаря болезни, Пака стали кормить чаще, но это были какие-то каши и супы, после которых парня выворачивало наизнанку.

   Второго пленника будто и не существовало, как заметил юноша. Его никуда не выводили, никогда не звали, не кормили, он просто сидел в самом тёмном углу, иногда что-то рассказывая Паку. Чимин уже начал подозревать, что его больное сознание само привело этого мужчину и того никогда вовсе и не существовало. На вопросы о возрасте, о жизни, об увлечениях и прочем он всегда бросал своё излюбленное "разве это важно?". Из их разговоров Пак понял, что мужчина постоянно пытается что-то до него донести, к чему-то побудить, придать каких-то сил. И это действительно помогало, без хорошего собеседника он и правда загнулся бы тут.

   Однажды он спросил у мужчины:

   - Вы говорили, что мне нужно хранить силы, что бы выжить и продержаться до конца, но в чём же смысл? - Чимин нервно хохотнул, проводя рукой по спутанным волосам. - Как только мы прибудем в ближайший порт, меня сразу же кинут в лапы монстра. В чём смысл быть сильным, если к прежней жизни я не вернусь? Мы ведь не в сопливом романе, где главный герой столь удачлив, что может выбраться из любой передряги. Я не увижу свой дом, своего отца и друзей. Уверен, что для них - я давно мёртв. - его вопрос не нуждался в ответе, это были простые размышления в голос, которыми парень делился со своим соседом по камере. - Чёрт, да я бы уже лучше женился на той соплячке, только бы не умирать в плену врага. Только вот, прошлого не изменить, не повернуть время вспять и мне прийдется жить в мученическом ожидании худшего.

   - Знаешь, вот сижу и удивляюсь, на сколько же ты слабый человек, Чимин. На сколько же ты принижаешь цену своей жизни и готов отдать её только из трусости. Боль не будет длится вечность, она временна, как и всё в этом мире, как и война. Но есть кое-что похуже войны, это ты сам. Если ты сдашься, то будешь никем. Простыми буквами на граните. - мужчина вздохнул и устало потёр веки. - Всю свою жизнь ты посвятил развлечениям и не оставил никакого следа, после смерти о тебе забудут. Никто и не вспомнит кем был этот Пак Чимин, никто не узнает как ты держался сидя в тухлом помещении вражеского корабля, как ты до этого боролся на знаменитой "Морской впадине". О тебе забудут спустя пару лет.

   - Да кто ты, чёрт возьми такой? - казалось, будто человек напротив знал о нём всё. Нет, не так, он действительно знал Пака и это пугало. - Господи. - он понял.

.   .   .

   

   Неизвестно сколько прошло недель, может даже месяцев, а возможно только пару дней, но всё это длилось до невозможности долго. Но вот пришёл долгожданный день, когда за Паком спустились и выволокли за шкирки с камеры. Как только парень оказался на борту судна, его пробрал дикий холод. Привыкнув к яркому свету, Чимин начал оглядываться. Корабль прибыл в порт и сейчас солдаты стояли в аккуратных шеренгах в ожидании капитана. Пак очень выделялся среди этих людей, которые были одеты по погоде, в отличии от него. Тяжелые куртки, висевшие на плечах, дали понять, что осень подходила к концу и через пару дней наступит зима. И это его не радовало, заботиться о состоянии Чимина тут явно никто не собирался. А вот благодаря тому, что за всё это время парень сильно исхудал, даже такой осенний холод пробирал до костей. На нём всё ещё были одеты плотные штаны, водолазка и пиджак. Удивительно как крысы не сгрызли ткань полностью, но значительных размеров дыры имелись.

   - Вольно! Солдаты приступить к работе! Старшие офицеры, вам поручаю вести этого парнишку. - громко прокричал капитан, да так, что это слышали проходящие мимо горожане. - Дома мы пробудем сутки, так что у вас есть пару часов свободного времени, что бы навестить близких. Офицеры, за мной.

   Чимина заковали в цепи и толкнули в спину, принуждая двигаться за взрослым мужчиной. Спустившись на землю, ноги парня подкосились и он упал на колени, за что ему в тот же миг прилетело в голову.

   - Испортишь этой куколке лицо и я самолично прострелю твой череп, уяснил? - офицер испуганно поднял глаза на капитана, не понимая, что сделал не так. - Новая игрушка моего сына должна выглядеть превосходно. - мужчина злобно усмехнулся, схватив Пака за подбородок. 

   - Отвратительно. - в лицо ответил Чимин. - Я то думал, что за гомосятину у вас тут расстреливают.

   - Ах, ты, ублюдок! - капитан с кулака ударил прямо по скуле юноши, рассекая губу. - Ты будешь гореть в аду за такие слова в мой адрес.

   - А я то что? Вы сами выразились в этом ключе. - Пак получил ещё один удар, только теперь тяжёлым ботинком по рёбрам. 

   Парня подняли за локти и усадили в подъехавший автомобиль. Разъярённый капитан сел спереди и нервно закурил. Идея с передачей этого выродка уже не казалась столь хорошей, сейчас он мечтал самостоятельно превратить его в фарш, просто перерезав все ткани, что бы вспороть живот и обвязать вокруг кишками. Но зная своего отпрыска, мужчина поумерил свой пыл, тот действительно превратит жизнь парня в сущий кошмар. Больное сознание уже вырисовывало будущее, в котором он увидит как жестоко сын справился с этим наглецом. За что он конечно же его похвалит.

.   .   .

   Дорога заняла долгих три часа, но вот они наконец прибыли к желанному месту. Всё это время, на глазах Пака была тугая повязка, что бы он не видел пути. Но у него даже на это сил бы не хватило, всё тело ныло и зудело, любое лёгкое прикосновение отдавалось ужасной болью. К тому же, офицеры весь путь держали парня за руки, что бы тот не попытался чего-нибудь учудить, а от этого каждую нервную клетку будто прошибало иглами.

   Когда машина затормозила, Чимина вытянули и повели к ближайшему зданию. Всё в этом месте было мрачным и тёмным, даже погода надвигала ужасных размеров тучи, где-то вдалеке послышался гром, от этого парня передёрнуло. Внутри неприятно покалывало от волнения, а ещё ужасно хотелось в туалет. Перед тем как зайти внутри, до ушей Пака донёсся чей-то раздирающий вопль, а затем последовал звук выстрелов. Даже не видя ничего перед собой, он ощущал тёмную энергетику исходящую от этого места.

   Капитан приказал одному офицеру остаться с юношей за дверьми кабинета и ожидать команды. Пройдя внутрь просторного кабинета, он столкнулся с недовольным взглядом своего сына. Тот сидел за столом и копался в каких-то бумагах, а внезапный визит отца не вызвал никаких приятных ощущений, как это обычно бывает при долгожданной встрече родственников. Парень лишь устало поднялся, что бы поклониться и после сразу же вернулся в кресло.

   - Отец. - произнёс юноша, поглядывая из-под очков на капитана. - Чем обязан?

   - Неужто ты не рад встречи со мной? Мы так давно не виделись. - мужчина говорил строго, но его глаза горели предвкушением, что не ускользнуло от парня. - Мин Юнги, разве я так воспитывал тебя?

   - Прости, отец, у меня сейчас много работы. И ты не предупреждал, что приедешь. 

   - Я ненадолго. - капитан прошёлся по кабинету, осматривая полки заваленные книгами. - У меня для тебя есть подарок.

   - И кто на этот раз? - парень устало положил голову на ладонь и закинул ногу на ногу, лениво раздирая уголок ногтя свободной руки.

   - Встретил творение своего давнего знакомого, а эта личность оказалась уж слишком вредной. Вот и решил, что ты сможешь хотя бы развлечься. 

   - У нас тут и так полно пленных, мог бы выкинуть в другом лагере. Мне досталось от твоего последнего подарка достаточно хлопот. - Юнги продолжал сдирать кожицу возле ногтя, невольно вспоминая девчонку, которую отец притащил более трёх месяцев назад. Эта засранка умудрилась оставить один единственный шрам на теле парня. Запястье до сих пор напоминало о себе красной полоской, что смотрелось отвратительно на его молочной коже. Её зарезали сразу же, как только она посмела порезать ему руку. Но видимо отцу доставляло удовольствие скидывать сюда кого-попало. А лагерь действительно уже был практически заполнен разными солдатами. Не хватало новой девицы, которая возомнит из себя невесть что. А его папаша любил привозить именно женских особей.

   - Заводите. - приказал мужчина стоящему рядом офицеру.

   Взгляд Юнги сразу пал на худощавую фигуру, которую силой затолкали в кабинет. К его удивлению это был парень, с перевязанными глазами и весь побитый. Одним словом, выглядел уж сильно дерьмово, но тут таких достаточно много. В нос сразу ударил неприятный запах, исходящий от этого тела. Мин устало закатил глаза, видимо обдумывая что ему следует делать с ним. Обмолвившись с отцом парой фраз и поблагодарив, Юнги выпроводил гостей оставаясь с парнем наедине. Тот стоял неподвижно, мелко дрожа и не произносил ни слова. Сделав круг, Мин остановился напротив лица Пака. Чимин ощущал на себе этот изучающий взгляд, но не подавал виду, что его это волнует.

   - Так и будешь глазеть? - бросил парень, переминаясь с ноги на ногу, внизу живота уже неприятно покалывало, а руки болели от метала, что резал нежную кожу.

   - От тебя несёт дохлятиной. - Мин зажал нос пальцами правой руки, а левой потянулся к узлу на повязке развязывая. - И кто только разрешил тебе разговаривать?

   Открыв глаза, Чимин проморгался от резкого света, но сумев разглядеть лицо напротив отшатнулся настолько резко, что сам Юнги не ожидал. Пак больно ударился головой о дверь и поскользнулся. Лицо парня, что стоял неподалёку, было ужасно знакомым, хоть он и не мог вспомнить точно, но тело непроизвольно пробило током. С ног до головы его окутал страх, которого Чимин совсем не ожидал. Такие яркие, острые черты и низкий голос въедались в сознание и сейчас он видел свои кошмары наяву, слыша коварный смех ведьмы.

   Добро пожаловать в персональный ад, Пак Чимин. Ты попал в лапы своего палача.

   Юнги тоже почувствовал присутствие какой-то силы, от которой побежали мурашки. 

   - Дъявол, что за уродец? - Мин неуверенно двинулся к парализованному парню, пихая носком ботинка в ногу. - Подымайся, иначе получишь пулю в лоб сейчас же. И только попробуй что-то учудить, бежать всё равно некуда.

.   .   .

   Чимин следовал за парнем по коридорам, пока не оказался в белой комнате, походившей на лазарет. Там, в кресле сидел седоволосый мужчина в белом халате.

   - Этого нужно привести в нормальный вид, а потом отправьте на метку ко мне в кабинет. - с этими словами Юнги оставил Пака и ушёл в неизвестном направлении.

   Мужчина подошёл к парню внимательно оглядывая. Приказав сесть на койку, он проверил на наличие открытых ран и внутренних повреждений. Сказать, что тот выглядел нормально  - ничего не сказать, тело Пака было покрыто различными ссадинами и глубокими ранами с гноем, волосы выпадали от лёгких движений  и казалось, что зубы раскрошатся от малейшего прикосновения. Температура выше нормы, гораздо выше, а горло раздражено. Закинув в него парочку жаропонижающих, врач позвал работников, дабы те отвели парня в душ.

   Сознание Чимина сейчас работало крайне слабо, он будто пребывал в прострации. Боль отошла на второй план, он даже не замечал как грубо с него снимали одежду и запихивали под струи ледяных капель. Они то и привели в чувство, потому что казалось, что вода не ударялась о тело, а резала его на мелкие кусочки. От неё не было холодно, наоборот, она обжигала. Пака пробрала крупная дрожь и с горла вырвался первый крик, когда попытавшись избежать ледяного душа, парня грубо затолкали обратно, намывая жёсткими мочалками, от чего кожа горела, покрываясь красными следами.

   Вернув Пака обратно в кабинет, работники передали его в руки мужчины и удалились. Последний стал обрабатывать раны юношы и удивлялся подозрительно тихому поведению. Он не пытался предпринять ничего, что бы как-то освободиться, просто смирно сидел и позволял делать, что угодно. Но никто тут не собирался беспокоится о его душевном состоянии и Чимин это прекрасно осознавал. Парень просто смотрел в окно, за которым уже неистово лил ливень, барабаня по стеклу.

   - Вот твоя одежда, у тебя пару минут на сборы. - мужчина передал увесистую стопку в руки и отошёл к шкафчику, набирая в шприц неизвестную жидкость. Заметив иголку, парень дёрнулся, но молчаливо начал одеваться. Тут ему хотя бы предоставили какую-никакую осеннюю одежду.

   Получив дозу неизвестного лекарства, Чимин через какое-то время почувствовал облегчение. Боль немного прошла, но на смену ей пришло ужасное давление в районе висков. Пак даже не заметил как в его руках оказалась миска с тёплой жидкостью, походившей на суп.

   - Это нужно выпить до дна, поторапливайся. Господин Мин будет в ярости, если мы станем задерживаться. - сказал мужчина и начал проверять состояние парня, измеряя в который раз температуру, а после недовольно хмыкая. - Итак, мне нужно знать есть ли у тебя какие-то хронические заболевания, отклонения, всё ли нормально с психологическим здоровьем? Какие вирусные инфекции переносил? Что по прививкам?

   - Вам не должно быть всё равно? - спокойно ответил Чимин. - Я ведь не в оздоровительный центр приехал.

   - Я врач, а ты мой пациент, которого привёл господин Мин. В этом случае мне не может быть всё равно, мальчик. - врач устало протёр глаза.

   - Здоровье крепкое, сильный иммунитет, никаких тяжёлых и вирусных заболеваний не переносил. Только вот благодаря вашим солдатам заболел. А с головой всё в порядке. - Пак уже доедал содержимое миски, чувствуя как тело набирает силы. Парочка дней и он сможет мыслить здраво. - Можете просто оставить в покое, ведь если не от болезни, то умру от ваших лап.

   - Господин Мин... он... - но видимо передумав, мужчина так и не договорил, поднимая Пака и выводя его из кабинета. Но на полпути остановился и произнёс шепотом. - Если хочешь жить, милый, то лучше не зли нашего господина и держи рот на замке. В лучшем случае, тебя просто передадут к остальным пленным.

   Через пару минут они подошли к уже знакомым Паку дверям, что вели в личный кабинет Юнги. Врач соболезнующе посмотрел на юношу и постучал, предупреждая о том, кто пришёл. После Чимина просто оставили с ним наедине. Тот сидел на диване, перебирая железные штемпеля, раскаленные на концах. Ярко красным горели на них циферки. Понимая, что сейчас произойдёт, Пак начал нервничать, а спокойный парень напротив жутко пугал.

   - Присядь на край дивана и сними с себя всю верхнюю одежду. Дёрнешься и клеймо останется у тебя на лице. - тон у парня не предвещал ничего хорошего, за то недолгое время, что Чимин пробыл у врача, Мин успел испортить себе настроение неизвестно чем. Или возможно он действительно сердился от того, что Пак задержался, но его не это сейчас волновало.

   Снимая с себя куртку и кофту, по спине юноши пробежали мурашки, вероятней всего от холода, что с мелкими каплями залетал потоком ветра из открытого окна. Чимин неуверенно кинул вещи около дивана и подошёл к месту, на которое указывал Мин. Он  старался избегать внимательного взгляда парня, бегая глазами по полу. Влага уже собиралась в уголках глаз, ведь всем известно как трепетно Пак относится к своему телу, а особенно лицу. Потому, метка, которую оставят на его коже, будет для него дырой. Такой ужасной и отвратительной, и он уже понимал, что больше никогда не сможет смотреть не себя в зеркало.

   Тем временем Юнги достал один штемпель, на конце которого была изображена цифра один, тоненькая и аккуратная. Он подошёл к парню, что сидел к нему спиной и без предупреждения вдавил раскаленную железку чуть ниже шеи. От неожиданности Пак начал истошно кричать, казалось, что кожа плавилась с каждой секундой всё больше. Цифра хоть и не была большой, но неженка не мог стерпеть такой адской боли. Чимин закусил кулак, раздирая костяшки в кровь, пытаясь сдерживать свой крик, но выходило плохо. Он услышал как позади раздражённо хмыкнул парень и надавил сильнее, так, что кожа в том месте уже наливалась чёрным и начинали лопаться волдыри. Прекратив эту пытку, Мин сменил один штемпель на другой, теперь это была тройка. И снова не предупредив, ткнул в место рядом. Раздражённая вокруг кожа была ещё более чувствительной, а потому, Пак просто скатился с дивана на колени, продолжая кричать, чем привёл Юнги в бешенство. Последний  схватил парня за волосы и рывком поднял на ноги, а после кинул на диван.

   - Даже девушки до тебя были терпеливей. Жалкое зрелище. - он ударил Чимина в колено, носком ботинка раздирая кожу, после чего сразу выступили капли крови. Мин отошёл к  столу и достал из выдвижной тумбочки нож, а потом вернулся. 

   Пак нервно поджал ноги, игнорируя боль, и зажмурил глаза. Ему казалось, что сейчас, юноша напротив перережет ему горло, либо же вспорит живот острым предметом. Но тот, облокотившись коленом о диван, начал отрезать пряди и умудрился поранить кончик уха. Его действия были резкими и нервными, потому что мокрые волосы резались с трудом, приходилось прикладывать немало усилий. Чимин, открыв глаза, упёрся взглядом в пол и боялся взглянуть на парня, что уже успел отойти обратно к своему столу. Он кинул нож и нажал кнопку на неизвестном аппарате. Оттуда послышалось чёткое "Да, сэр", после чего Мин скомандовал мужчине послать кого-то за Паком и сбросив, сел в кресло.

   - Возраст? - ровно спросил Юнги.

   - 24 полных года. - ответил Чимин, поднимаясь с дивана и надевая на себя верхнюю одежду. 

   - Имя и фамилия? - продолжил парень.

   - Пак Чимин. - юноша уже стоя в одежде аккуратно осмотрел кабинет, запоминая некоторые детали. Такие как расположение окон, расстановка мебели и прочее. Мин тем временем заполнял какие-то бумаги, а закончив, подошёл к Паку с мазью в руках. Он намазал ею воспалённое место под шеей и поприветствовал вошедших мужчин.

   - Отведите к остальным, в барак номер 6. Пускай заведующий выдаст ему койку. - сухо приказал Мин и принялся за работу, более не обращая никакого внимания на людей в комнате.

   Чимина вывели со здания и повели в сторону другого, пробираясь через странные лабиринты из бетонных стен. Ботинки парня хлюпали по размокшей земле, оставляя грубые следы. Дождь пробирался через воротник куртки и стекал каплями по спине, оставляя неприятные влажные пятна, от которых он начинал замерзать. Холод пробирался аж до костей, заставляя стягиваться кожу и покрываться россыпью мелких точек. А после грубых пальцев, что сжимают руки, точно останутся следы.

   Наконец, спустя три минуты ходьбы под ливнем, Чимина привели к серому зданию, на котором белой краской была выведена цифра шесть. Оно выделялось среди остальных своим мрачным видом и довольно старой постройкой, так, будто было тут одним из самых старых. Перед железной дверью стояло двое мужчин с автоматами, завидевшие их ещё издалека. Пак почувствовал их изучающий, в то же время оценивающий, взгляд на себе. И промелькнуло что-то похожее на дикий огонёк в глазах, такой, каким обычно хищник смотрит на жертву. Но и то понятно, со смазливым личиком, Чимин далеко не уйдёт, но заметив клеймо, эти двое стушевались, странно переглядываясь. Без слов пропустив парня и его проводников, они заперли дверь.

   Внутри барака уже был народ, так как время близилось к отбою. Проходя мимо так называемых коек, Чимин оглядывался на людей, что при виде работников лагеря становились в ряд. Парня передали в руки взрослому мужчине и приказали найти для него место. Остальные же упорно глядели в пол, не смея поднять взгляда. В помещении царила гробовая тишина, прерываемая лишь тяжёлыми ударами ботинков о пол. Когда работники покинули здание, люди начали заниматься своими делами, тихо перешёптываясь. Мужчина, рядом стоящий с Паком, без слов отвёл его к самой дальней, свободной койке. Это была деревянная подставка, с очень тонким матрасом, накрытым простынёй и лёгким одеялом. Подушка на этом месте уже была довольно изношенной, перьев в ней практически не осталось, лишь лёгкая набивка из них.

   - Это твоё место, - сказал мужчина, рукой указывая на кровать, - вещи будешь оставлять рядом. Ночнушку можешь взять из того шкафа, подходящую твоему размеру. Их там осталось всего ничего, но я думаю, что ты найдёшь что-то нормальное. - он продолжал наблюдать за Паком, а потом удивлённо добавил, - Ты меченный.

   - Ага, - слабо бросил Чимин, - меченный.

   - Почему тебя отправили в шестой барак? - мужчина говорил очень тихо, почти шепча.

   - Не знаю. 

   - Тебе нужно прятать эту метку. - предупредил он. - Иначе отношение остальных к тебе будет крайне ужасным. 

   - Почему? - спросил Пак, оглядываясь на людей вокруг, некоторые из них смотрели на него, что-то обсуждая.

   - Господин Мин раньше ставил клеймо лишь на девушках, которые были в его распоряжении. Скажем так, были личной собственностью. Когда эти особи надоедали командующему, он их скидывал в подобные бараки, а дальше, лучше даже не представлять, что было с ними дальше. - шепотом рассказывал мужчина. - Но ты первый парень, за всё это время, а потому...

   - Я понял. - ответил Чимин, надеясь скорее покончить с этим разговором.

   - В общем, в этом бараке ты не найдёшь друзей, могу лишь дать тебе совет, не доверять этим крысам. Среди пленников находятся разные военные, из них и бывшие шпионы, мореплаватели, простые рядовые и прочие. Эти люди, в подобном месте, держатся только за свои шкуры. Их единственная цель остаться в живых, а потому моральные ценности полностью уничтожаются за время пребывания тут. Просто выполняй работу, не высовывайся и мы обязательно сможем вернуться домой.

   - Домой? - хрипло засмеялся Пак, не смея даже вообразить себе такого. Но мужчина лишь шикнул на него, а потом просто развернулся и вернулся к своему месту, оставляя парня.

   После короткого разговора, Чимин проследовал к шкафу и взял с полки первую заметившую пижаму, которая походила на тюремную рубаху. Тонкая хлопковая ткань, белая в светло-синюю полоску, в некоторых местах протёртая, точно не сможет достаточно согреть его ночью. Он проследовал в душевую, где скинул рабочую одежду и сменил на ночнушку, поверх натянувши куртку, что бы было теплее. После он проследовал к своему месту, где сразу отключился. Наконец, он сможет нормально поспать.

.   .   .

   Тем временем, уже глубокой ночью, в кабинет Юнги постучался врач, что должен предоставить ему отчёт о пленниках. Старик, тихо уселся на свободное место, наблюдая за тем, как Мин наливает им по стопке соджу. 

   - В целом, состояние пленных ухудшилось. Десятки не переживут зиму, а потому легче половину уже в начале декабря отправлять в газовые камеры. Таким образом, меньше людей заразятся. - врач говорил об этих вещах совершенно спокойно, будто они обсуждали интересную книгу. - И ещё, у вашего подопечного ужасная лихорадка. Ему нужно нормальное лечение, с дорогостоящими антибиотиками, как можно скорее. На сегодня, я ему немного улучшил общее состояние, но через пару дней от него может ничего не остаться.

   - Я пробил этого парня. Он числится в числе пропавших без вести, сын известного генерала Пака. И мне нет никакого дела до его здоровья, если нужно будет, просто прикажите сжечь тело. - раздражённо ответил Мин, потирая виски и делая глоток из стакана.

   - Господи помилуй, сэр, вы не можете так поступить с парнем, он ведь совсем молодой. К тому же, в нём есть хорошая мышечная масса, выздоровев, он пригодится в работе. - мужчина действительно волновался об этом мальчике, он казался хорошим, совсем не заслужившим умереть от болезни в подобном месте.

   - Тогда закажите всё необходимое, разбирайтесь с ним сам, а меня не впутывайте. Лишь отчёты приносите. - на этом, разговор должен был бы закончится, но Юнги внезапно продолжил. - Прикажите завтра вечером его привести ко мне.

.   .   .

   Утро для Пака было ужасным, за ночь лихорадка приобрела новые силы и теперь, его тело буквально плавилось. Сознание понемногу терялось, перед глазами плыли тёмные пятна мельтешащих фигур. Кто-то навязчиво пытался его поднять с койки и что-то очень громко говорил. А после он отключился, совсем не соображая.

   Очнулся парень в уже довольно знакомом кабинете врача, расположившись на белой металлической кровати, укрытый в тёплое одеяло. На голове Чимина был холодный компресс, а во рту стоял привкус лекарств. Жар уже проходил и теперь его трясло от холода, даже под тёплым одеялом он всё равно ощущал как мороз окутывал каждую часть тела. Это было от препарата, что капал через капельницу. В самой комнате было достаточно тепло и окна плотно закрыты.

   Пак прокашлялся, окончательно приходя в себя и привлекая внимание мужчины, что сидел за столом. Поднявшись, он проверил состояние юноши и что-то записал в блокноте, а через пять минут принёс миску с тёплым супом. Чимин с удовольствием принял её, практически сразу выпивши, чувствуя ужасную жажду и прося о стакане воды.

   После, мужчина положил на край койки стопку одежды и приказал собираться. Парня никак не смущала нагота, а потому он просто поднялся, натягивая на себя нижнее белье как раз в тот момент, когда в кабинет зашёл господин Мин. Пак бросил быстрый взгляд на вошедшего замечая, что тот о чём-то переговаривается с мужчиной и ожидает когда он закончит. Когда юноша был готов, Юнги взглянул на него бросив "За мной". Чимин без слов последовал за ним на этаж выше. Они так и зашли молча в комнату, что напоминала гостинную. Там, посреди стоял диван с креслами и перед ними камин, а под стенами находилось много шкафов с книгами. Их тут было просто невозможное количество, чуть меньше чем у самого Пака в библиотеке.

   - Чего ты хочешь от меня? - раздражённо бросил Чимин, чувствуя ужасную слабость. Он еле стоял на ногах и руки немного подрагивали.

   - Мне скучно. - спокойно ответил Юнги, наливая себе коньяк и прошёлся вдоль комнаты.

   - А я тебе клоун или что? - парень начинал закипать, сейчас бы ему лечь в бараке и не просыпаться вовсе, вместе с усталостью начинало покалывать в районе висков.

   -  Верно, клоун. - Мин уселся в диван, перекидывая ногу на другую и достал из пиджака портсигар. Придерживая в левой руке бокал, а в другой сигарету, он подозвал Чимина к себе. - Прикури. - но тот не сдвинулся с места, хоть зажигалка и лежала на столике прямо перед диваном.

   - Ты, блять, издеваешься? - он продолжал стоять столбом, не понимая шутит ли парень перед ним. На что тот, с ледяным спокойствием, поставил бокал и поджёг себе сигарету, от этого у Пака пробежались мурашки по спине.

   - Будешь? - Мин спрашивал на полном серьёзе, протягивая пачку Чимину. Последний неуверенно подошёл, вытаскивая одну и наклонился к руке парня, что протягивал огонёк. 

   Не успев нормально затянуться, Пак отлетел прямо на стеклянный стол, от оглушающего удара старшего. Он попал прямо в скулу, на которой ещё не прошёл синяк от его папаши. Из брови снова брызнула кровь, стекающая по глазу и капая с подбородка. Рука у Мина в разы тяжелее, чем у капитана, ещё и с фамильными перстнями. Не успев отойти от шока, Чимин чувствует ещё один удар в ту же скулу. Потом Юнги схватил парня за воротник куртки, приподнимая над столом и сразу же впечатывая в него. От сильного давления стекло пошло трещинами, а потом и вовсе лопнуло, опрокидывая тело на пол. В спину Чимина врезались осколки, разрезающие кожу, а из глаз брызнули слёзы. Со рта вырвался сдавленный крик, который был заглушён ладонью, зажимающей его.

   - Ну что за наглость? Я же по-хорошему хотел. - со злобным смешком произнёс Мин. Он продолжал сдавливать ладонью губы, а второй затушил окурок, прижимая к ещё не зажившей метке.

   От адской боли, Чимин прикусил кожу на руке парня и смог вырваться из плена, ударяя того локтём в живот. Но Юнги успел схватить его за волосы, отшвыривая в ближайшую стену. От слабости Пак просто скатился по ней, чувствуя как пару книг ударили в голову. Мин сел на корточки перед ним, уже с бокалом коньяка и осушил его за доли секунд, а после разбил о стену, возле головы Чимина. Взяв один осколок, он зажал его в пальцах и поднёс к лицу парня напротив, слабо проводя по скуле.

   - Будешь продолжать дерзить? - Юнги хрипло засмеялся, поглядывая на Пака и влажные от слёз щеки. - Или, наконец, закроешь пасть и начнёшь делать то, что я говорю?

   - Не дождёшься, урод. - Чимин выплюнул эти слова, расстягивая губы в оскале, обнажая белые клыки.

   - Посмотрим. - парень вдавил осколок в скулу, стирая с лица эту дъявольскую ухмылку и проследил за тем, как новая красная дорожка стекла к подбородку. 

   Юнги повёл стеклом, делая надрез, а слабые ладони сжались вокруг его запястья, пытаясь прекратить эту пытку. Он отошёл от юноши, но вернулся сразу же, только теперь с бутылкой коньяка, выливая содержимое на его лицо. Мин придерживал брыкающегося Чимина за волосы и не давал возможности отстраниться. 

   Горло бутылки ударило по зубам, вливая алкоголь в рот. Жгучий напиток обжёг горло, отчего Пак закашлялся поперхнувшись. Он пытался выплюнуть, но Мин упорно продолжать поить его этим, остановившись лишь после того, как на донышке оставалось всего ничего. Юнги допил остатки и отшвырнул бутылку подальше. Щеки Чимина начинали понемногу краснеть, а разум терял здравое мышление. Перед глазами, мир стал расплывчатым, очертания парня напротив перестали быть чёткими.

   - Понравилось? - расхохотавшись спросил Мин и сжал лицо парня в своих ладошках. - Это был мой любимый коньяк, hennessy 20-ти летней выдержки. И тебе прийдётся расплачиваться за него. - теперь серьезно, лишь с жутким огоньком в глазах.

   Юнги достал сигарету и всунул её в тяжело дышащие губы, поджигая. Свою же он прикурил от самого Пака, приближаясь к лицу достаточно близко, а после, привалился рядом, глубоко затягиваясь. Чимин, весь в крови, уже не соображал и просто курил, вперившись взглядом в пол. Так, они просидели около десяти минут, передыхая. Мин взял лежавшую рядом книгу и развернул на первой странице, пытаясь вчитаться в текст. Но этого не получалось, а потому, он просто выкинул её и посмотрел на парня рядом.

   Чимин просто чувствовал, как голова тяжелеет и пропадают мысли, сплетаясь в невообразимую кашу. Он злился на себя за то, что не послушал отца и пошёл против, потакая своему больному сознанию. И к чему он пришёл? Парень был в отчаянии, но ощущал внутри надежду, которую породил мужчина на корабле. Ведь месть ещё может быть слаще любого кондитерского изделия, просто стоит пережить этот кошмар. Но всего за пару дней в этом месте, Пак уже успел испытать худшее, к чему жизнь не готовила.

   - Подымайся. - скомандовал Мин возвышаясь над пьяным телом. - Тебе пора.

   В этот момент, в кабинет зашёл врач, замирая в дверях и глянул на сидящего под стеной Чимина. Его взгляд стал раздражённым и он перевёл его на Юнги, уже готовый разразиться гневной тирадой.

   - Я же только залечил раны этого парня. Теперь прийдётся ещё и зашивать.

.   .   .

   Вернувшись в барак, под сопровождением двух мужчин, Чимин без сил упал на кровать, сразу забываясь в жутких сноведениях. Они были полны страшных чудовищ, с окровавленными зубами и раздирающих его тело на мелкие кусочки. А он старался противостоять им, но сил не оставалось, поэтому он просто утопал в поглощающей темноте.

   Ранним утром Пака разбудил заведующий и велел собираться, ведь сегодня парень приступает к работе вместе с ними. Неизвестность пугала, ведь даже в его первую ночь здесь, все жители барака были в ужасном состоянии, валились с ног. Даже думать было страшно как именно изнуряли пленных.

   Чимин собрался довольно быстро, в нём наконец появились силы, благодаря антибиотикам. Болезнь не прошла, но отступила на какое-то время, сейчас его тревожило лишь давление в голове и неприятный привкус во рту от выпитого алкоголя. Поэтому, первым делом парень, одевшись, отправился умываться. И к сожалению, в уборной части висели старые зеркала. Даже сквозь густой слой пыли и трещин он сумел заметить как выглядело лицо. Ужасные синяки, практически чёрного цвета, что шли от брови до самого подбородка. Губа рассечена, с запекшейся кровью и на брови практически не осталось живого места. Но среди всего этого выделялся тёмный порез на скуле, завязанный под тонкими швами. Часть лица была опухшая, отчего верхнее веко левого глаза не открывалось полностью. Одним словом, Пак выглядел ужасно, от того, что отражалось в зеркале начинало подташнивать. Вся былая красота испарилась, оставляя после себя слабое подобие бывшего наследника известного генерала. И в этот момент, ему вдруг стало интересно, беспокоился ли кто-то о его утрате, ронял ли слёзы, захлебывался ли от удушающей боли потери? Было ли вообще кому-то дело до того, что он раньше существовал? Или все смогли наконец зажить спокойной жизнью? Ведь в его сознании он был настоящим мерзавцем, портившим жизнь добрым людям. Он достаточно изнурил отца, отнял жизнь у матери, испортил своего святого друга, одурманил голову бывшей невесте. Возможно, она уже нашла себе нормального жениха и живёт в прекрасном богатстве, лишь изредка вспоминая кошмарный опыт, когда лишилась своей чистоты с монстром. И нет, он вовсе не жалел и не волновался о своих прошлый действиях, просто стало интересно подумать о том, как изменилась жизнь этих людей. Пак лишь обеспокоенно вспоминал Тэхена, который вероятно погиб в сражении с вражеским кораблём. Но он этого не видел, потому, в нём внезапно проснулось дикое желание выжить, хотя бы ради того, что бы обнять своего единственного настоящего друга и поблагодарить за тепло, которым он наполнял Чимина. Только бы он выжил, ведь рядом был Чонгук, что молчаливо обещал защищать его.

   Они вышли из здания и последовали к полю, где начинался сбор пленников. Там, уже выстроилось большое количество людей, образующих ровные ряды, а впереди в ожидании стояли офицеры и главнокомандующие. Среди них Пак сразу заметил знакомого парня, с отличительной фуражкой на голове и зачёсанными назад под гелем волосами. Юнги стоял с каменным лицом, абсолютно неподвижно, будто статуя. Лишь глаза внимательно наблюдали за сбором. И встретившись глазами с Паком, его брови сдвинулись к переносице, образуя слегка заметную щель, но тут же вернулись в исходное положение. А у Чимина тем временем сердце ушло в пятки, завидев как по земле тащат трёх парней с переломанными ногами, но ещё живых и в сознании. Их поставили на колени так, что каждый мог смотреть и вперёд вышел Мин.

   - Эти трое посчитали, что им под силу сбежать из лагеря. Эти трое, поставили себя выше вас и посмели мечтать о том, что смогут оставить остальных умирать в муках, а сами зажить спокойной жизнью. Эти трое настоящие самоубийцы и я хочу, что бы каждый видел и понимал, что будет если попытаться нарушить наши законы. - Юнги подошёл к первому пленному, что находился ближе всего и наступил тому на повреждённую ногу, вырывая отчаянный крик из его рта, а после приставил дуло к виску. Не колеблясь, он нажал на курок, пустив пулю, что в дребезги разорвала череп и вышибла мозги. - Каждый, кто даже подумает о побеге, будет стоять на их месте и ждать, когда моя пушка прострелит голову. - он уже кричал с такой силой, что остальным двум вероятно заложило уши. Подойдя ко второму, он с силой ударил с колена в нос, проламывая его, а после пристрелил. Третий тоже не был счастливчиком и Мин прямо дулом пистолета вбил глаз внутрь, а после засунул ствол в рот, до хруста челюстей и пустил пулю. Три тела лежали в луже собственной крови и ошмётках мозгов. - Что бы вы, бляди, понимали, что лучший исход для вас умереть от голода или болезни. А сейчас, за работу!

   Люди двигались в разных направлениях и настолько тихо, будто боялись, что за любое слово ствол Мина будет стоять уже у их виска. Пак столкнулся с совсем молодым парнем, возможно даже младше его самого, по щекам которого текли слёзы, а глаза опухли и покраснели. Он всё шептал "этого не может быть" и не заметил как толкнул Чимина, следуя за своей группой. В глаза лишь бросился тусклый розовый треугольник*, пришитый к рубахе. На паковой подобных штампов не было, лишь номер "693666". Но посмотрев на остальных, он начал замечать такие же треугольники, только других цветов. Практически никого не было без этих знаков и Чимин поставил себе цель, потом расспросить старшего в бараке об их значении. А пока, ему нужно было следовать за своей группой, которая двигалась одной цепочкой в направлении к далеко стоящему поезду. На выходе из лагеря, возле железных ворот их руки заковали в цепи и приказали подниматься в вагон. Там стояла ужасная вонь, напоминающая запах разлагающихся тел, мочи в перемешку с дерьмом и прокуренных помещений. Парни расселись по местам, заполнив полностью вагон. Чимин находился ближе всего к старшему и принял протянутую пачку, доставая одну сигарету, ему сейчас больше всего хотелось чем-то перебить эту вонь.

   Ехать пришлось довольно долго, около двадцати минут и в этом месте оно тянулось со скоростью бесконечности. Но наконец, поезд остановился и дверь сразу отодвинулась, пуская яркий свет. Они всё так же цепочкой двинулись, спускаясь с вагона и последовали к огромной лесной поляне. Там уже находились пленные с других лагерей, строившие железную дорогу.

.   .   .

   Вернулись они поздно вечером, ужасно уставшие, грязные и потные. Волосы Пака напоминали мочалку, торчали в разные стороны и слипались. Стоило быстрее занять очередь в душ, потому что тут, если отложить поход, можно оказаться среди самых последних и прождать больше часу. За это время, его тело успеет завоняться до такой степени, что станет просто невыносимо, а он был из чистоплотных. Но не успев нормально дойти до барака, его окликнул врач и приказал следовать за ним. Сейчас его ждала очередная капельница и приём лекарств, которые откладывать на потом нельзя было. Мужчина пообещал ему, что разрешит сходить в больничную душевую, где будут нормальные средства для мытья, а Чимин и не возражал, наоборот, радовался такой перспективе.

   Находясь в кабинете, врач принялся обхаживать парня, дезинфицируя место будущего прокола. В этот раз лекарство, что струилось по венам, было адским. Жгло и разжигало кровь, Паку казалось будто она кипит внутри, особенно отдавая в сердце.

   - Этот антибиотик хоть и неприятен, но он возобновляет работу сердца, повышая уровень энергии. Мне прийдется это колоть тебе раз в три дня, так что завтра можешь отдохнуть от этих приёмов. И кстати, господин Мин просил передать, что бы ты завтра, после сбора отправился к нему в кабинет, тебе сменят работу, по моей просьбе. - мужчина ласково посмотрел на Чимина, и его взгляд был таким добрым, что у парня внутри проснулась внезапная благодарность, хоть кто-то тут был адекватным. Ему казалось, что этому старику можно доверять. - И после душа, сразу отправляйся спать, если вздумаешь гулять по территории, то можешь запросто вырубиться. Тебя будет ужасно клонить в сон, потому воздержись от лишней активности.

.   .   .

   После горячего душа Пака и вправду разморило, но времени было катастрофически мало, за кабинкой его уже ждали двое мужчин, что постоянно торопили. Наконец, он избавился от того ужасного запаха и теперь в нос бил приятный лавандовый аромат. короткие волосы больше не напоминали кокон и лежали на голове аккуратно и следов крови не осталось.

   Вернувшись в барак, Чимин уловил на себе пару негодующих взглядов его соседей, но упрямо проследовал к старшему, надеясь расспросить об интересующей его теме. И совсем забыл о том, что ночная рубашка не скрывала метки.

*Розовый треугольник нашивался в подобных лагерях обозначая, что пленник с подобным знаком состоял в гомосексуальных отношениях и грешил мужеложством. Вообще, у каждого были такие метки, что разделяли людей по разным группам и отношение стражников к людям с треугольниками было разных видов. Если кого-то интересует, то вся эта информация есть в Википедии, можно почитать подробней.