ГЛАВА 12+1。

 — Инь Цзинхуань, что это такое? — строгим голосом спросил Цзюй Фань, как только они оказались дома.

Инь Цзинхуань то и дело поглядывал в сторону исписанных кривым почерком листов бумаги в руках Цзюй Фаня и не знал, что ответить.

— Я нашёл это под кроватью. Я точно знаю, что это написал ты. Не удивляйся так сильно, я удивился больше твоего, когда порочная сестрица рассказала мне о том, чем вы занимались на протяжении последних трёх недель.

— Ты ходил в бордель?! — возмущённо воскликнул Инь Цзинхуань.

— Мне пришлось. Признаюсь честно, сегодня в обед в мою лавку заявился Жу Чун вместе со своим новым парнем, и они поведали мне о том, что неоднократно видели тебя возле публичного дома. Каюсь, я подумал о том, что ты начал мне изменять и пошёл туда чтобы всё выяснить, но стоило мне обо всём прознать, как мне стало стыдно за мои собственные мысли. Прости.

— Это ты меня прости, — немного жалобно протянул Инь Цзинхуань. — Я хотел сделать тебе сюрприз, но как всегда не получилось. Я опять накосячил, да ещё оказалось, что совсем тупой и научиться читать уж никак не смогу.

Инь Цзинхуань громко шмыгнул носом и видя его растерянный вид, Цзюй Фань растрогался, а потому просто подошёл ближе и обнял.

— Знаешь, — тихо сказал он, утыкаясь носом Инь Цзинхуаню куда-то в изгиб шеи. — Иногда кажется, что ты сделан из стали вперемешку с железом и матерными словами, а также лёгким равнодушием ко всему... А иногда ты такой мягкий, словно...

— Словно глина?

— Именно. Внутри ты мягкий, как глина, и я благодарен, что ты позволяешь мне увидеть тебя таким... Пожалуйста, будь настоящим почаще.

— Я думал, что такой размазней я тебе не понравлюсь.

— Ты мне нравишься любым, — сказал Цзюй Фань и оставил короткий влажный поцелуй на горячей коже Инь Цзинхуаня.

— Я надеюсь, ни одна вертихвостка тебя там не заманила? — спросил тот, крепко прижимая к себе Цзюй Фаня за талию.

— Даже если бы кто-то из них попыталась, у неё бы ничего не получилось.

— Почему это?

— Потому что они не ты!

— У-у-у-у, как слащаво... Кажется, кто-то и правда растрогался.

— Очень сильно, да, — сказал Цзюй Фань, передразнивая Инь Цзинхуаня. — Ты правда решил ради меня научиться письменности?

— Конечно. Я даже запомнил некоторые. Например, иероглиф «человек» похож на твои разведённые в сторону ноги, а ветер тоже на тебя похож, когда ты немножко сердитый упираешь руки в бока.

Услышав такое забавное сравнение, Цзюй Фань громко рассмеялся, потому что только Инь Цзинхуаню могло прийти в голову сравнивать изучаемые иероглифы с ним самим.

— Как насчёт того, чтобы изучать их вместе и найти ещё больше похожих на меня иероглифов? — улыбаясь, спросил Цзюй Фань, на что Инь Цзинхуань округлил огромные глаза и быстро выпалил:

— Чё, правда?

— Конечно. Порочная сестрица мне жаловалась, что ты не самый прилежный ученик, и я подумал, что, может быть, тебе нужно поменять учителя, — хитро сказал Цзюй Фань.

— Чтобы мы вместе начали поглубже изучать иероглифы? — облизнувшись, словно довольный кот, спросил Инь Цзинхуань. — Я так-то не против, только боюсь, временами мы будем изучать их несколько неправильно, — сказал он и ближе притянул к себе Цзюй Фаня за талию.

— Ничего страшного. Если нужно будет, я верну тебя на правильный путь.

— А я тебя опять подкину на путь разврата, — гордо выпятив грудь вперёд, сказал Инь Цзинхуань, с обожанием глядя на Цзюй Фаня.

Тот слегка осторожно приобнял его за шею и начал шарить в длинном рукаве, откуда вскоре достал ранее купленное нефритовое украшение, которое на ладони преподнёс Инь Цзинхуаню прямо под нос.

— Это тебе подарок от учителя, чтобы ты прилежно учился, — сказал он и слегка покраснел.

В его руке Инь Цзинхуань увидел элегантную подвеску с тремя нефритовыми колечками довольно необычного цвета, которые между собой были связаны пепельно-синей верёвкой, на конце которой была такого же цвета длинная мохнатая кисточка. Это украшение лучше подошло бы Цзюй Фаню, который носил такого же цвета одежды, но Инь Цзинхуань быстро смекнул, почему тот купил её именно для него. Тому хотелось, чтобы у Инь Цзинхуаня было что-то напоминающее о нём, также как у Цзюй Фаня на мизинчике до сих пор было то маленькое серебряное колечко, которое Инь Цзинхуань выплел из своих волос.

— Наденешь мне эту цацку? — хитро улыбаясь, спросил Инь Цзинхуань и Цзюй Фань слегка смущённо кивнул, после чего наощупь потянулся к его поясу.

Подвеску нужно было прикреплять к самому поясу, но то ли Цзюй Фань слишком нервничал, то ли Инь Цзинхуань слишком много вертелся, та никак не могла найти своего законного места, и в конце концов тяжело вздохнув, Цзюй Фань просто крепко обнял за талию Инь Цзинхуаня и снова уткнулся носом в изгиб его шеи.

— Давай сам, я сегодня что-то совсем не свой, — тихо сказал он, на что Инь Цзинхуань тут же ответил:

— Попробуешь ещё раз завтра утром, сегодня мы совсем скоро скинем с себя всю одежду и будем нежиться в кроватке, а потом, может быть, и до неправильного изучения иероглифов дойдём.

— Ты неисправим, — тихо хихикнул Цзюй Фань.

— Какой уж уродился, Фань-гэ! Тебе я, между прочим, именно таким и понравился, — весело воскликнул Инь Цзинхуань.

— Я и не говорил, что не нравишься...Хуань, ты... Знаешь, у меня ещё одно предложение, — слегка замявшись, тихо пробубнил Цзюй Фань, после чего отстранился и пристально посмотрел Инь Цзинхуаню прямо в глаза.

— Ты хочешь попробовать сверху? — нахмурившись, спросил тот. — Я так-то не против, но честно тебе скажу, что буду нервничать и, может быть, даже кричать и очень много материться, так что если ты к этому готов, то давай, вперёд и с песней!

— Ну нет же! — весело рассмеялся Цзюй Фань. — Я хотел предложить тебе другое... Я давно задумывался о том, что мне не помешал бы помощник в лавке и думал, ты согласишься им стать.

— Ого, схерали?

— Ты очень много работаешь и на твоей стройке небезопасно... Я очень за тебя волнуюсь, особенно после того, как услышал, что на строительстве часто случаются несчастные случаи... Я боюсь, как бы с тобой что-то не случилось и думаю, что работа в лавке тебе подойдёт лучше всего.

— Не думаю, — отводя взгляд в сторону, тихо пробубнил Инь Цзинхуань. — Я не самый приятный человек, довольно вспыльчив и, ну, ты же знаешь, как я говорю. После каждых двух слов вставляю по мату и не думаю, что твоим посетителям это очень уж понравится.

— Ты уже не используешь столько матерных слов, как в начале нашего знакомства, да и слова посложнее начал подбирать. Думаю, если ты будешь иметь в виду, что нужно тщательнее подбирать слова на работе, то со всем справишься. У тебя очень приятная внешность и ты умеешь располагать к себе людей, хоть и не всех... Меня же как то себе расположил...

— И что я там буду делать? Я же нихрена в твоих штуках не понимаю, — нахмурившись, спросил Инь Цзинхуань, который пытался отказать Цзюй Фаню по причине того, что не хотел того позорить.

— Помогать мне, конечно же, — мягко улыбнувшись, ответил тот.

— Ну а деньги кто в дом приносить будет? Если я буду работать у тебя, то получится, что мы оба будем жить только на твои деньги, а я нахлебником быть не хочу, хоть и согласен тебя иногда называть папочкой, но только в постели и только в шутку. Жить за твой счёт я точно не буду! Я тоже хочу зарабатывать!

— Знаешь, в последнее время я не раз терял покупателей из-за того, что был слишком занят другими покупателями. Будь у меня помощник, который ими бы занялся, я бы наверняка заработал больше денег, поэтому и предлагаю тебе начать работать у меня. В обеденный перерыв перед выходными случается большой наплыв людей, и я не всегда успеваю им что-то подсказывать и тем более показывать то, что им приглянулось, но это с лёгкостью можешь делать ты. Большого ума для этого не надо. Ты спрашиваешь, чего бы людям хотелось, и показываешь то, что находится на полочках, это несложно и может помочь нам заработать больше денег. Так зачем же тебе мучиться на стройке, когда ты можешь быть полезным в моей лавке?

— Это... Ты точно уверен, что хочешь мне такое доверить? — серьёзно спросил Инь Цзинхуань и Цзюй Фань удивился тому, насколько сосредоточенным был тот, как будто решал жизненно важный вопрос, поэтому поспешил ответить.

— Я доверил тебе себя, так что лавка — это пустяки.

— Ух, ты прям не парень, а мечта! — излишне эмоционально воскликнул Инь Цзинхуань и крепко сжал в своих объятиях Цзюй Фаня, после чего немного отстранившись и пристально глядя тому в глаза, спросил: — А у тебя какая мечта? Ну, кроме меня, конечно же?

— Хм, даже не знаю, у меня вроде бы всё есть, — задумчиво проговорил Цзюй Фань. — Но увидеть мир не помешало бы.

— Весь мир не обещаю, но вот некоторые аппетитные холмы и горячие пещеры мы сейчас с тобой поисследуем, — сказал Инь Цзинхуань и обхватив Цзюй Фаня под колени, быстро понёс в сторону спальни, где до глубокой ночи предавался с ним разврату.

***

На протяжении последующих несколько недель Цзюй Фань и впрям пытался научить его письменности и хоть их занятия давались тому с трудом, Цзюй Фань видел, как Инь Цзинхуань старается и пытался всячески его за эти старания вознаградить. Чаще всего награда ждала того в постели, но тот был не против, а Цзюй Фань уж тем более, хоть временами поутру и жалел, что всю ночь напролёт они развратничали вместо того, чтобы сладко спать. Но в связи с тем, что в лавке теперь у него был шустрый помощник, Цзюй Фань запросто мог на него положиться, а следовательно мог себе позволить чаще отдохнуть.

Поначалу Инь Цзинхуаню было неловко работать вместе с ним, хоть тот и отчаянно старался выглядеть беззаботно. Цзюй Фань предполагал, что такое несвойственное его характеру беспокойство было из-за того, что Инь Цзинхуань не хотел выставить самого Цзюй Фаня в плохом свете перед его посетителями, от того и нервничал. Но самому Цзюй Фаню это казалось очень мило, а само поведение Инь Цзинхуаня с его посетителям было очень забавным. Обычно он старался избавиться от них как можно быстрее, но ему всегда попадались очень жадные до разговоров покупатели и тот тяжёлым взглядом и не самой культурной речью пытался от них избавиться.

— Вот это веера для баб, а это для мужиков. Выбирайте какие нравятся и как Вы о себе там думаете. Большой разницы особо и нет, — говорил он каждому посетителю и всякий раз, когда он это делал, Цзюй Фань с трудом сдерживал рвущуюся наружу улыбку ведь Инь Цзинхуань умудрялся быть собой и веселить его даже в самых неожиданных ситуациях и Цзюй Фань никак не мог этому нарадоваться.