19

Мама и Гвинни вернулись спустя несколько минут.
— Мы тебе угощение притащили, — сообщила Гвинни, вручая мне батончик моего любимого «Милки Вэя».
— Сестра сказала, тебе можно есть когда захочешь, — сказала мама. Она шагнула к моей кровати. — Доктор был? Что он сказал?
— Говорит, завтра утром я уже могу быть дома, — сказал я. — Но, мам?
Она посмотрела на меня.
— Будешь ты наконец есть свой батончик? — спросила Гвинни.
— Позже! — рявкнул я.
— Но это ж твой любимый! — не унималась она.
Я — то знаю, чего ей надо. Откусить хочет!
Игнорируя ее, я вновь обратил взгляд на маму.
— Мам, доктор Бейли дал мне это вот письмо. Понятия не имею, откуда оно взялось. Это от парня по имени Кейт. Помнишь? В одном из моих снов он был. Но это невозможно. Как…?
— Какое еще письмо? — перебила мама. — Покажи мне. Давай я его прочту.
Я полез за письмом. Вроде, положил его на одеяло… Нет. Там его не оказалось.
Я пошарил по кровати.
Нету.
Сел и огляделся по сторонам. Может, на пол упало?
Нет. По крайней мере, я его там не видел.
Я поднял подушку и посмотрел под ней. Нету. Сдернул простыню и одеяло, и обыскал всю постель.
— Какой — то бред, — пробормотал я, качая головой. — Я же держал его в руках. Я его положил — то всего на минуточку.
Мама с Гвинни переглянулись.
— Нет, правда! — воскликнул я.
— Не мог бы ты лечь в постель? — спросила мама. — По — моему, доктор Бейли не хотел, чтоб ты ходил.
— Но мне надо найти письмо, — настаивал я.
— А батончик твой между тем растает, — заявила Гвинни.
— К чертям твой дурацкий батончик! — заорал я. — Я получаю письма от пацана, который сказал, что живет в нашем подвале — и я хочу это доказать!
— Хватит орать, Марко, — возмутилась мама. — У тебя мысли путаются. Тебе надо отдохнуть.
— Но… но…
Я повернулся к двери — в палату заглянул доктор Бейли.
— А вот и ты! — улыбнулся он. — Уже встаешь с кровати? Чувствуешь прилив сил, да?
— Скажите им, доктор! — крикнул я. — Вы только что мне дали письмо — так? Скажите им о письме!
У него глаза на лоб полезли.
— Письмо? — спросил он. — Какое еще письмо?
Этой ночь я отчаянно боролся со сном. Я больше не хотел видеть кошмары. Не хотел больше видеть этого мальчика, Кейта. Не хотел видеть, как моя сестра (или кто — либо еще) разевает рот и выворачивается кишками наружу.
Я держал глаза широко — широко открытыми и пялился на серое небо за окном. И прислушивался к обычному больничному шуму, доносившемуся из — за дверей.
Но, как бы то ни было, я все же провалился в сон. И спал крепко, без каких — либо сновидений.
Когда я проснулся, мама с Гвинни были уже у меня. Мама паковала мои вещи.
Я застонал и приподнялся на локте.
— Подъем, Спящая Красавица! — бодро воскликнула мама. — Доктор Бейли говорит, мы можем ехать домой этим же утром!
— Класс! — воскликнул я; голос мой со сна еще был хриплым. Голова болела. Рукой я задел повязку.
— Повязку не трогать! — предупредила мама. — Голова у тебя какое — то время еще поболит. Но ты в порядке.
Я спустил ноги на пол. Почувствовал легкое головокружение, но все же встал.
— Доктор говорит, ты можешь вернуться в школу сразу, как окрепнешь, — сказала мама.
— Везет же людям! — воскликнула Гвинни. — Все контрольные и тесты ты пропустил!
— Одевайся, — сказала мама.
Дважды повторять ей не пришлось. Я буквально нырнул в свою одежду.
На душе было так хорошо, что хотелось петь и плясать. Я даже обнял Гвинни — в первый раз за всю жизнь!
— Жаль, что у меня во сне ты не была моей сестрой, — сказал я.
— Фу! Не обнимай меня больше! — воскликнула Гвинни, скорчив рожу. — И вообще, давай, становись уже нормальным!
— Не боись. Я и буду нормальным, — сказал я. — Вот окажемся дома — так я стану нормальнейшим из людей!
Так я и думал.
— Когда мы вернулись домой, я чмокнул входную дверь! Вот так я был счастлив. Меня не было дома два дня — а казалось, что два года!
Мама отправилась на кухню готовить домашнюю пиццу. Мое любимое блюдо. Мама кладет много сыра и ломтики сосисок вместо пепперони.
Обычно она готовит пиццу лишь по уик — эндам. Но сегодня был особенный день — это стоило отметить.
В полдень пришел Джереми. Он рассыпался в извинениях, за то, что меня стукнул.
Я сказал ему, что даже не помню, как это случилось.
— Да и я не особо — то помню, — ответил Джереми, — ты стоял позади меня. Я тебя не видел. Пришел мой черед бить, я замахнулся, и — БАЦ!
Я попытался вспомнить. Но воспоминания ко мне не вернулись.
— Мне так жаль, Марко, — вновь извинился Джереми.
— Ты не виноват, — сказал я, — не вини себя.
— Может, ты ему чуток умишка вколотил! — подала голос Гвинни из — за дверей гостиной.
— Вали отсюда, Гвинни! — гаркнул я. — Что ты вообще делаешь в коридоре? Шпионишь?
— С чего мне за вами шпионить? — парировала она. — Вы ну — у-удные!
Подозреваю, Гвинни втюрилась в Джереми. Она постоянно выпендривается, когда он приходит.
— Мама в прокате взяла несколько фильмов. Мы могли бы их посмотреть, — сказал я ей. — Хочешь с нами?
— Скукоте — е-е — ень! — ответила она. Но тут же шлепнулась на ручку дивана, скрестила руки на груди и спросила:
— А что за фильм?
Я вытащил кассету с «Индианой Джонсом», которого смотрел уже раз десять, не меньше.
— Во, этот клевый, — сказал я. — Давай еще раз посмотрим.
Обычно мама не дает нам смотреть фильмы днем. Говорит, это портит зрение.
Но сегодня был особый день.
Домашняя пицца и кино про Индиану Джонса. Что может быть лучше?
Мы сидели втроем в гостиной, смотрели кино и ели пиццу — кусок за куском. Мама поминутно справлялась о моем самочувствии. И каждый раз я отвечал «Прекрасно».
Но к концу фильма у меня разболелась голова. Я почувствовал вялость.
Я решил, что лучше мне немножко вздремнуть. Я попрощался с Джереми, попросил его позвонить мне позже насчет домашки, после чего поднялся к себе.
С усталым вздохом уселся я на кровать и стянул кроссовки. Сдернул одеяло.
Я уже залезал в постель, как вдруг возникло странное чувство — будто за мной наблюдают.
Я повернулся — и увидел в дверном проеме склонившуюся фигуру мальчика.
— Джереми? — крикнул я.
Нет. Когда он вошел в комнату, я его узнал.
Кейт.
Я моргнул. Раз. Другой.
Пытаясь заставить его исчезнуть.
Но он уверенно, медленно пересек комнату, не сводя с меня темных глаз.
— Нетушки! — вскричал я, вскакивая на ноги. — Тебя здесь быть не может! Ты мне приснился!
— Знаю, — спокойно ответил он.
— Ты мне приснился! — крикнул я. — А сейчас я проснулся. Я знаю, я проснулся!
Я ущипнул себя за руку. Царапнул щеку.
— Ой! — было больно.
Я проснулся. Окончательно и безоговорочно. Сна не было ни в одном глазу.
— Тебя тут не может быть! — повторил я. Колени дрожали. Меня всего трясло. — Никак не может быть! Я проснулся. А тебя нет!
Кейт остановился в нескольких шагах от меня.
— Разумеется, я существую, — ответил он. На его серьезном лице появилась улыбка. Темные глаза сверкнули. — Я живу в твоем подвале, Марко. Ты в курсе. Я уже говорил тебе.
— Но… но… — запнулся я. — Ты же не настоящий! Ты был только в моих снах!
Все еще улыбаясь, Кейт покачал головой.
— Я реален. Коснись меня, — и он протянул мне руку.
Я колебался. Потом медленно… медленно… потянулся к нему и стиснул его руку.
— Эй! — я так и отпрянул. Он был реален!
Он рассмеялся:
— А я что говорил!
— Но в моих снах… — начал я.
— Я использовал твои сны, — пояснил Кейт. — Я вступил с тобой в контакт и появлялся в твоих сновидениях.
— З — зачем? — спросил я.
Его улыбка увяла.
— Хотел, чтобы ты знал: я здесь. Жду тебя.
Мне очень не понравилось жестокое выражение его лица. Не понравился и тон, с каким он это сказал.
Он меня пугал.
А этого он и добивается, дошло вдруг до меня. Сердце заколотилось. Висок запульсировал болью.
Я шагнул назад. Ноги ударились о край матраса. И я рухнул спиной на постель.
Кейт тут же оказался передо мной, не позволяя подняться на ноги.
— Я ждал тебя, Марко, — повторил он; взгляд его был суров и холоден. — Потому что ты будешь обо мне заботиться. До конца дней твоих.
— Нет! — крикнул я. Повернулся на бок и попытался вскочить.
Но он оказался проворнее меня, и быстрым движением помешал мне это сделать.
Я в ужасе смотрел на него снизу вверх.
— Нет, ни за что! — повторил я визгливо.
— Ты должен делать все, что я скажу, — твердо произнес Кейт и угрожающе склонился надо мной.
— Пошел вон! Тебе здесь не место! Ты меня пугаешь! — выпалил я.
— Привыкай! — прошипел он и склонился так низко, что его лицо едва не касалось моего.
— Смирись, Марко, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Выбора у тебя нет. Я здесь. Я настоящий. Я живу в твоем подвале. Теперь ты должен обо мне заботиться. Удовлетворять все мои потребности.
— Не — е-е — е-ет!!! — взвыл я.
И вывернулся из — под него.
Я свалился на пол, приземлившись на колени и, увернувшись от него, вскочил на ноги.
Он круто развернулся, и я увидел в его темных глазах неподдельную ярость. Он злобно зарычал.
— Куда навострился?! — спросил он.
Ответить он мне не дал. Он набросился на меня, как дикий зверь.
Я увернулся и отскочил к столу. Если б только добраться до двери… Но он выскочил на середину комнаты, дыша, как бешеное животное; его глаза сверкали.
Он преградил мне путь.
Я оглядел комнату, выискивая хоть какой — нибудь путь к спасению. Какое — нибудь оружие, чтобы не подпустить его ко мне.
— Тебе не сбежать, Марко! — крикнул он. — Будешь заботиться обо мне — вечно!
Он вновь налетел на меня. Я откинулся спиной на письменный стол. Мои пальцы сжали пресс — папье. Здоровенную, увесистую каменную сову, что на прошлый день рождения подарила мне Гвинни.
Когда Кейт прыгнул, я размахнулся и обрушил ее на голову Кейта.
Его темные глаза выпучились от шока. Рот распахнулся, но оттуда не вылетело ни звука.
Он свалился на пол. Рухнул, как мешок. И не шевелился.
— Кейт? — окликнул я тонким, дрожащим голосом. — Кейт?
Он не шевелился. Лишь смотрел в потолок невидящими глазами.
— Кейт?!
Я выпустил из рук тяжелую сову. И склонился над неподвижным телом.
— Кейт? Кейт?!
— О, не — е-е — ет, — простонал я. — Что ж я наделал?!