Глава 17

ЛИСА.
Вздыхаю, закрываю файл, когда головная боль начинает нарастать. Часы на моем телефоне сообщают, что я здесь уже несколько часов, а это значит, что Джим определенно заинтересуется о моем местоположении. Положив файл обратно на верх своей стопки, встаю и выхожу из архива, запирая дверь, как и просила Мардж.
Выходя, молча кладу ключ на стойку, и Мардж благодарит меня, не отрывая глаз от книги. Я посмеиваюсь про себя, возвращаясь на лифте на главный уровень, желая на мгновение стать больше похожей на Мардж. Кажется, она вообще неподвластна стрессу, и мне никогда не приходилось видеть темных кругов под ее глазами, которые вижу каждое утро смотрясь в зеркало.
Возможно, мне нужен отпуск.

— Лиса! Где ты была? — и действительно, через всю комнату раздается слегка раздраженный голос Джима. — Я пытался до тебе дозвониться.

— Извини. Была в архиве, — говорю я, беспечно пожимая плечами. — Там нет связи.

Джим хмурится, скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом.
— Почему ты была там? Предполагалось, что ты будешь работать над файлами по делу Уэйда.

Я почти стону вслух.
Дело Уэйда – это простое дело какого-то придурка, проводящего операции по отмыванию денег среднего размера. И хотя это позорно, преступление меркнет по сравнению с вышедшим из-под контроля серийным убийцей.

— Просто личное расследование, — отмахиваясь от него, сажусь за свой стол. — Я сделаю это до того, как уйду, не волнуйся. Не заставлю Мистера Уэйда долго ждать.

Джим шагает в ту сторону, где я сижу, угрожающе нависая над моим плечом.
— Какое личное расследование? Ты была…? — он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто его не подслушивает. — Ты всё еще разбираешься в этом дерьме по Фантому? Разве ты не слышала? ДНК совпало – это наш парень.

— Слышала, — невозмутимо отвечаю, отказываясь говорить что-либо еще. Схватив ручку, собираюсь вернуться к стопке бумаг, когда Джим хлопает своей рукой по моей.

— Лиса, — шепчет он, и тепло его дыхания щекочет мою шею.
— Тебе нужно прекратить всё, что ты делаешь, прямо сейчас. Ты не знаешь, что дел…

— Всё в порядке, агент Петерсон?

Джим немедленно отпускает меня, выпрямляется и поворачивается лицом к шефу.
— Всё в порядке, сэр. Просто разговариваю со своим напарником.

— Ах, верно, — он смотрит туда, где всего минуту назад лежала рука Джима. — Агент Манобан. Как обстоят дела с делом Уэйда?

Прочищаю горло:
— Хорошо, сэр. Просто подвожу итоги.

— Отлично, — бормочет он, скептически переводя взгляд с меня на Джима. — Что ж, продолжайте в том же духе, вы двое. Рад, что мы разобрались с этим делом Фантома.

— Да сэр, — мы с Джимом переглядываемся, повторяя как попугаи. Я еще раз прочищаю горло и говорю: — Совершенно верно, сэр. Удачи.

— И Вам, — он кивает и уходит, слегка шаркая левой ногой.
Оглядываюсь на Джима, который решил, что теперь даже не может смотреть на меня.

— Джим, в чем дело?

Он качает головой, мускулы на его челюсти дергаются.
— Ты просто не знаешь, когда, мать твою, нужно остановится, да?

Отшатываюсь, потрясенная его словами и реакцией.
— Джим, я же тебе говорила, я выбросила Фантома из головы. Его поймали – конец истории.

— Тогда какого хрена ты прячешься в архивах? Объясни мне.

Вот дерьмо.
— Личное расследование. Я уже объясняла.

Джим усмехается.
— Я разговаривал с Мардж, Лиса. Она сказала, что ты просидела там несколько часов, просматривая старые файлы Фантома. Спрашивала ее, знает ли она что-нибудь о Санктуме.

— И что? — огрызаюсь я. — Как я уже сказала, это личное расследование.

— Расследование, которое тебя убьет, — говорит Джим голосом, едва громче шепота. Его глаза нервно бегают по комнате, прежде чем он наклоняется, зависая губами прямо над моим ухом. — Брось, Лиса, серьезно. Особенно эту чушь о Санктуме. Просто... брось, ладно?

Когда он отстраняется, в его карих глазах появляется беспокойство. Взгляд, от которого у меня скручивает живот.

— Хорошо, Джим, — вздыхаю, зажимая переносицу. — Я брошу это. Ради тебя.

— Спасибо, Лиса.

Он улыбается, часть беспокойства, возникшего ранее, исчезает с его лица.
— Это для твоего же блага. Ты скажешь мне спасибо позже.

Улыбаюсь, несмотря на волнение в животе, когда Джим поворачивается и направляется обратно к своему столу.
Он не понимает, что у меня никогда не получалось следовать инстинкту самосохранения. Я не собираюсь начинать сейчас.
Остаток рабочего дня проходит без происшествий. Стараюсь не смотреть на Джима и не задавать вопросы о Санктуме, а он, в свою очередь, делает вид, что меня вообще не существует. Не уверена, почему он так зол из-за того, что я копаюсь во всём этом. В конце концов, именно он научил меня всегда смотреть глубже.

Около шести собираю вещи и направляюсь к машине. Я часто покидаю офис последней, особенно когда мы не работаем над активным делом, поэтому привыкла наблюдать за происходящим вокруг, когда иду к машине. Штаб-квартира расположена не в самой благополучной части города, и даже если бы не начинались сумерки, я бы с осторожностью смотрела по сторонам.

Но сегодня я рассеяна. Не могу перестать думать о Санктуме и о том, почему все отказываются о нем говорить. Судя по тому, как ведут себя люди, начинаю думать, что эта организация на самом деле реальна – что всё, что я слышала, правда. И если это так…
Делаю глубокий вдох, мои колени подкашиваются при мысли о том, что они делали в Моритоне на протяжении прошлого столетия. Ужасные, отвратительные, злые вещи. И, кажется, никто, кроме меня, не хочет их остановить.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда позади меня раздается шорох. Оборачиваюсь, в то время как моя рука обхватывает табельное оружие в кобуре на бедре. Вглядываюсь в тускло освещенный гараж, но ничего не вижу. Начинаю поворачивать обратно, когда позади меня снова раздается тот же шорох. Как будто кто-то тащит по земле монтировку.

— Кто здесь? — требовательно говорю я, вытаскивая пистолет, и снимая предохранитель.
— Выходите с поднятыми руками!

От бетонных стен отражается пронзительный кудахчущий смех.
— Слышишь, Тейт? Она хочет, чтобы мы сдались.

Когда неизвестный произносит последнюю часть, его голос становится всё громче, насмехаясь надо мной. Делаю шаг назад, держа пистолет перед собой.

— Блядь, — ворчу я, всматриваясь в тени в поисках двух фигур. По крайней мере, я надеюсь, что их будет только двое.

— Я не знаю, Ксандер, она кажется довольно серьезной. Может нам стоит… мне страшно. -
Их смех стихает, заставляя меня еще крепче сжимать свое оружие.

— Я не хочу играть. Выходите.

— Выходите. -
Оборачиваюсь, сердце колотится в ушах. Голос был прямо за моим плечом.

— Где ты, черт возьми? — строго говорю я, отступая еще на шаг и делаю широкую дугу дулом пистолета. — Клянусь Богом, если ты приблизишься, я…

— Ты что?

Разворачиваюсь, моя грудь вздымается от панических вздохов. Этот голос… он звучал как… демон. Ни один мужчина не звучит так. Нет, если только он…
Мои глаза расширяются.
Нет, если только у него нет голосового мода, такого как у Фантома.
Позади меня раздается смех, и я снова оборачиваюсь.

— Думаю, она поняла, Тейт, — воркует Ксандер. Кажется, их шаги раздаются повсюду вокруг меня, и я дергаюсь туда-сюда, пытаясь найти источник.
— Сюда, детка.

Стреляю, и пуля попадает в одну из бетонных свай, отбрасывая куски щебня в воздух.

— Ох. Почти попала в меня. -
Я делаю еще один выстрел, и кажется, на этот раз пуля во что-то попадает. Или кого-то.

— Ебанный пиздец. Она, блядь, прострелила мне мизинец! — кричит более высокий голос – Тейт – вызывая противный смешок у того, кого зовут Ксандер.

— Хороший выстрел! Давно хотел сделать это сам, — он смеется над страдальческими проклятиями
своего напарника, как раз перед тем, как двое снова замолкают.
— Ты всё равно заплатишь за это, детка. Теперь это личное.

Раздается шорох шагов, и пистолет выбивают из моей руки. Я ругаюсь, бросаясь туда, куда улетело мое оружие, но пара сильных рук хватает меня за талию, удерживая в вертикальном положении.

— Отпусти меня, ублюдок!

Кричу, направляя пятку в колено моего похитителя. Однако не могу сделать хороший удар под тем углом, под которым он меня держит, поэтому всё, что мне удается, это слегка выбить его из равновесия.

— Дьявол, а в ней есть сила духа, — усмехается Тейт, прижимая меня к груди одной рукой, а другой проскальзывает под мою рубашку. — Разве мы не можем немного развлечься с ней, прежде чем закончим работу?

Ксандер хмыкает.
— Делай, что хочешь, чувак, просто убей ее, когда закончишь. Я подожду.

Шаги Ксандера удаляются, а я отчаянно сопротивляюсь хватке Тейта.
Нет.
Этого не может быть.
Я не собираюсь быть изнасилованной и убитой.
Только не я.
Несмотря на все мои усилия, Тейт, кажется, не вспотел, уложив меня на землю. Он сидит на моей талии, одной рукой удерживая мои руки над головой, а другой – расстегивает пуговицу на моих брюках.

— Отвали от меня нахуй! — рычу я, лягаясь и извиваясь изо всех сил. Тейт только посмеивается, наклоняясь к моей шее и облизывая меня от ключицы до челюсти. Меня трясет от отвращения, и я пытаюсь оттолкнуть его в последний раз.
Губы Тейта приближаются к моему уху, и желчь поднимается к горлу.

— Теперь ты моя, малышка. Я собираюсь насладиться этой сладкой маленькой киской, прежде чем перережу тебе горло. Как смотришь на такое предложение?

Закрываю глаза, делая последнюю отчаянную попытку вмазать ему по яйцам. В этот момент что-то теплое брызгает мне в лицо. Открыв глаза, вижу, как Тейт пытается дышать через темно-красную рану над его кадыком. Отвратительное бульканье сопровождает каждый затрудненный вдох, я в спешке отползаю, не в силах оторвать взгляд от зрелища передо мной.

— Есть более быстрые способы убить кого-то, но я хотел, чтобы он пострадал за то, что собирался сделать с тобой.

Мое сердце пытается вырваться из грудной клетки, когда я всматриваюсь в темноту, отчаянно пытаясь найти, откуда исходит этот голос. Он глубже, чем у Ксандера, а Тейт не может говорить с перерезанным горлом.
Значит…

— Призрак, — шепчу я, пристально глядя на тени. — Почему… почему…

— Я же сказал, что не хочу причинить тебе вреда, Лиса. Тебе решать, правда ли это, — леденящий душу голос отражается от стен, и по моим рукам пробегают мурашки.
— Хотя, учитывая обстоятельства, ты была бы идиоткой, если бы думала иначе.

Долбанный. Мудак.
— Мне очень жаль, просто немного сложно поверить, что серийный убийца в буквальном смысле слова не причинит вреда.

Сквозь его маску потрескивает тревожный смешок.
— Я вижу, ты до сих пор уверена, что всё делится только на черное и белое. Бюро действительно оказало тебе медвежью услугу, дорогая.

— Перестань, блядь, называть меня так! — рявкаю я, приближаясь к своему табельному оружию. Пришло осознание, что я уже давно ничего не слышала от Ксандера, и мне нужно быть вооруженной на случай, если кто-нибудь из этих придурков решит сделать следующий шаг.

— Если ты беспокоишься об Утилизаторе, то с ним покончено, — шепчет Призрак, не давая мне договорить. — Здесь только ты и я. Дорогая.

Стискивая челюсть, крепче сжимаю рукоятку пистолета.
Утилизатор? Это должность Ксандера или что-то в этом роде?

— Ненадолго, мудак.

— Что?

— Я сказала… — делаю глубокий вдох, затем нацеливаю ствол туда, откуда, как я уверена, исходит голос. — Это, мать твою, ненадолго.

Один выстрел. Второй. Я прислушиваюсь, желая уловить звук, с которым пули входят в плоть, но, к своему ужасу, слышу характерный лязг, когда они ударяются о бетонные столбы.

— Ты злишься на меня.

— Ты пиздец как прав, я злюсь! — рявкаю я, делая еще два выстрела влево и вправо. Где он, блядь?

— Я понимаю.

Если бы я не знала, с кем разговариваю, то подумала бы, что его голос звучит почти… грустно. Отбрасываю эту мысль, вспоминая, каким чудовищем он является. Призрак ничего не чувствует, убивая людей без раскаяния и угрызений совести. С ним нужно покончить.
И, судя по всему, я единственная, кто может это сделать.

— Почему бы тебе просто не сделать это уже? — требовательно говорю я, слегка сдвигая пистолет.

— Что сделать?

— Убить меня. Я видела, как ты расправился с теми ребятами – у тебя не должно возникнуть проблем.
Вот и всё, Лиса.
Вытащи его на свет.
Если ты увидишь его, то сможешь убить.
Возникает пауза, как будто он обдумывает мое предложение.

— Нет. Нет, не думаю, что смогу.

— Почему? — я стискиваю зубы, борясь с желанием стрелять вслепую в темноту. У меня осталось всего несколько патронов, не стоит тратить их зря. — Почему ты играешь со мной? Почему бы тебе уже не сделать свой следующий ход?

Где-то справа, примерно на 3 часа, раздается насмешка:
— О, дорогая Лиса. Ход уже сделан.

Выпускаю все патроны в то место, где, как я уверена, он стоит. Однако мои пули не попадают в цель, и через секунду понимаю, что осталась одна.
Призрак ушел.