27. Энтальпия Мо-[02]

Ярко-красный почерк расползся по пожелтевшей бумаге, и на мгновение это показалось кровавыми пятнами отчаяния.
Чжоу Чжэннин подошел, чтобы посмотреть на это, и у него похолодела спина:
"Господин Е, что это за место такое - больница..."
Е Фэй опустил голову и сложил два руководства для пациентов вместе, сложил их несколько раз и положил под подушку:
"Ты знаешь хронологию этого подземелья?"
Чжоу Чжэннин кивнул, глядя на правила для пациентов, которые держал в руке:
"Здесь написано, что восьмое исправленное издание вышло в 3046 году, значит, это должно быть около 3046 года?"
"Что ж, если не будет несчастных случаев, то это начало 3047 года. Предыстория игры основана на оригинальном случае пожара в четвертой больнице Чжоухая."
Услышав это, Чжоу Чжэннин немедленно отодвинул в сторону маленькую скамеечку и послушно сел:
"Давайте, учитель Е, урок истории, я готов".
Е Фей взглянул на него, и этот парень его позабавил:
"Хороший ученик Чжоу, давай сначала ознакомимся с содержанием последнего урока. Кто такой наш маленький друг Линь Сяньсянь?"
"Это первая известная сверхъестественная личность в истории".
"Правильно".
Е Фей кивнул:
"Ее появление положило начало современной истории сверхъестественных сил, но в то время ее появление держалось в секрете от общественности. За исключением людей в центральной лаборатории страны К, почти никто не знал понятия "сверхъестественные силы". Но в течение следующих нескольких дней в 2009 году число α-инфицированных людей постепенно увеличивалось, и правительство больше не могло это скрывать, поэтому они предложили концепцию. Такова теория вредоносности α".
"В то время понимание людьми α было ограниченным, и инфицированных людей было очень мало. Никто не знал, приведет ли этот вирус и способность, которую он несет, к катастрофе. Но что известно, так это то, что среди первой партии α-инфицированных людей, без исключения, в большей или меньшей степени наблюдались психические проблемы. Например, Линь Сяньсянь - асоциальная личность и страдает сильной клаустрофобией. Ребенок Мо Хан, изображенный на этой копии, является пациентом, страдающим аутизмом."
"Итак, в то время был врач-шарлатан, который произвольно классифицировал α как психическое заболевание и преувеличил неизвестный вред α, что вызвало панику среди общественности. Это привело к тому, что люди стали очень активно заниматься профилактикой и лечением психических заболеваний. На какое-то время число пациентов в психиатрических больницах резко возросло. Самая известная из них - Четвертая больница Чжоухая.
"Четвертая больница Чжоухая - частная больница. Она знаменита не благодаря своим высоким профессиональным способностям, а благодаря своей рекламе "дайте мне полгода, и я подарю вам светлое будущее". Они в основном нацелены на молодежь и преувеличивают связь между алкоголизмом и психическими заболеваниями для внешнего мира. Это опасно и даже поощряет всех детей с ненормальным поведением к госпитализации для лечения и профилактики. Поэтому многие родители, которым они успешно промыли мозги, отправляют сюда своих непослушных детей, и большая часть из них - нормальные дети в период бунта. Нормальных людей отправляют на лечение в психиатрические больницы... Короче говоря, как вы можете себе представить, пострадало много людей".
Чжоу Чжэннин был ошеломлен:
"Что было потом?"
"Потом? Потом я забыл."
Е Фей потер лоб:
"Короче говоря, в конце концов Четвертая больница Чжоухая загорелась. Поскольку пожар вспыхнул посреди ночи, а меры безопасности в Четвертой больнице были особенно строгими, весь медицинский персонал и пациенты Четвертой больницы погибли при пожаре, и выжил только один".
Чжоу Чжэннин глубоко вздохнул:
"Мо Хан?"
"Верно. Молодец.".
Чжоу Чжэннин был немного смущен похвалой, он продолжал спрашивать:
"Господин Е, Линь Сяньсянь - первая известная сверхъестественная личность в истории, так обязательно ли у Мо Хана должен быть подобный титул? Кто он такой?"
"Хороший вопрос". Е Фей щелкнул пальцами:
"Он тот..."
"Удостоверение личности, добро пожаловать, пациент Мо Хан, в палату 404".
Голос был прерван запросом контроля доступа, и Е Фэй не стал продолжать говорить.
Он посмотрел в сторону двери.
Дверь палаты распахнулась и в палату вошел бледный и худощавый молодой человек.
[Основной NPC: Энтальпия Mo]
Мальчику на вид было лет шестнадцать-семнадцать, его волосы, казалось, давно не стриглись, почти закрывая кончик носа, тонкие губы и тонкий подбородок только были видны  лице.
Больничный халат на нем был немного великоват, длинные рукава закрывали его руки, свободные брюки свисали, а тапочки на ногах были с головами овечек.
Войдя в дверь, он заметил, что в комнате есть кто-то еще, он мельком взглянул на них и, ничего не сказав, прошел на свое место.
Взгляд Е Фэя проследил за ним, и он подождал, пока тот не подошел к мольберту в углу и не сел, прежде чем отвести взгляд.
Чжоу Чжэннин все еще ошеломленно смотрел в ту сторону, пока Е Фэй, сидевший рядом с ним, не прищелкнул языком, давая ему сигнал прийти в себя.
Е Фей похлопал его по руке:
"Попробуй поздороваться с ним".
"О..." Чжоу Чжэннин кивнул и сказал Мо Хану:
"Ну, привет, красавчик, а мы здесь новенькие".
Мо Хан наклонился, чтобы поднять с земли палитру и кисть, поднял руку и провел мазком по чертежной доске, полностью игнорируя его, как будто вообще не слышал.
Чжоу Чжэннин повернулся, чтобы в недоумении посмотреть на Е Фэя, но оказалось, что человек, казалось, ожидал этого давным-давно и вообще не воспринимал это всерьез, и, казалось, он был готов переодеться в больничный халат.
"Неужели он меня не слышит?" - спросил Чжоу Чжэннин.
Е Фэй схватился за подол одежды и снял рубашку. Во время движения его волосы стали еще лохматей:
"Дело не в том, что он не слышит, его просто не заботят другие. Дети с аутизмом такие, они не хотят общаться, им просто нравится погружаться в свой собственный мир".
Чжоу Чжэннин кивнул.
Затем его взгляд скользнул вниз и упал на обнаженную верхнюю часть тела Е Фэя.
Цвет кожи Е Фэя был таким бледным, что казался болезненным, и в некоторых местах были даже видны голубые кровеносные сосуды под кожей. У него была хорошо сложенная фигура, с тонкой талией и длинными ногами, тонким слоем мышц на теле и правильными линиями.
Но Чжоу Чжэннин не видел всего этого.
Е Фэй и раньше носил одежду с короткими рукавами, и на его обнаженных руках и даже пальцах было много шрамов, которые выглядели как швы. Но в это время Чжоу Чжэннин понял, что эти шрамы были не только на его руках, но и на туловище.
Трудно представить, что такие шрамы от швов, имеются по всему его телу.
Если присмотреться повнимательнее, у него даже был шрам на шее.
Чжоу Чжэннин был немного погружен в свои мысли.
Он не мог придумать ни одной травмы, которая оставила бы такой шрам, из-за чего Е Фэй выглядел как сломанная кукла, которую затем снова сшили.
Е Фей посмотрел на него с полуулыбкой.
Он вытащил верхнюю часть больничного халата и надел его, насвистывая:
"Пудинг, на что ты смотришь?"
Застегивая пуговицу, он почувствовал шрамы на своем теле:
"Напугал тебя?"
"Нет". - Чжоу Чжэннин покачал головой:
"Я просто не понимаю, мистер Е, откуда у вас эти шрамы?"
"Ах..." - Е Фэй протянул свой голос, как будто размышлял.
Затем он вздохнул:
"Забудь".
"...а ты можешь забыть обо всем этом?"
"Да, во-первых, у меня плохая память, и я прожил так долго, что многое забыл".
"Я думал, что такого рода вещи будет трудно забыть".
В конце концов, он уже мог представить себе боль, просто взглянув на них.
"Это не сложно".
Е Фей слегка усмехнулся:
"Есть очень много вещей, которые люди могут запомнить. По сравнению с этими бесполезными вещами, которые влияют на мое настроение, я предпочитаю помнить о каких-то значимых вещах".
Глядя на Е Фэя и слушая его слова, Чжоу Чжэннин на мгновение был необъяснимо тронут.
Но учитель Е был серьезен всего три секунды.
Он вздохнул:
"Например, горячие пирожки с ветчиной в маленькой столовой Луцзян № 3 действительно вкусные. Я не знаю, когда смогу съесть их снова".
"..."
После того, как Чжоу Чжэннин переоделся в халат пациента, видя, что сейчас не время для сбора, он внимательно изучил правила для пациентов, выданные медсестрой.
Е Фэй подошел и сел рядом с Мо Ханом, наблюдая, как он рисует.
Большинство детей с аутизмом чрезвычайно талантливы в определенном аспекте. Очевидно, талант Мо Хана заключался в живописи.
На картине была изображена медсестра, держащая огромный шприц. Медсестра была гротескно сложена, с острыми акульими зубами во рту и раскинутыми руками, похожими на сухие ветви. Короче говоря, она была очень уродлива.
Он рисовал очень быстро, за те десять минут, что Е Фэй наблюдал за ним, предметы на его бумаге для рисования уже обрели плоть и кровь с простыми очертаниями.
На первый взгляд, это очень эффектно.
"Мистер Е, время почти вышло, давайте спустимся вниз".
Чжоу Чжэннин посмотрел на часы и сказал это.
"Хорошо."
Е Фэй кивнул, еще раз пристально посмотрел на Мо Хана, встал и ушел.
Шаги этих двоих слились воедино и исчезли вместе со звуком щелкнувшего дверного замка.
Мо Хан не делал никаких лишних движений от начала и до конца. Его глаза были спрятаны в слишком длинных волосах, и он безучастно смотрел на лист бумаги для рисования перед собой.
Мягкие щетинки кисти заполняются краской, которая затем наносится на тонкую бумагу.
Когда краска полностью высохнет на бумаге, картина также считается завершенной.
Мо Хао оторвал ленту, которой был скреплен край бумаги, затем снял ее и посмотрел на нее издалека.
Мо Хан должен был быть вполне удовлетворен этой картиной, но вскоре он бросил ее на землю.
Бумага проскользила небольшое расстояние по гладкой поверхности, затем легла плашмя на землю.
Яркий свет из-за окна немного проникал сквозь тяжелые шторы, слегка освещая высохшую краску на бумаге для рисования.
Освещение в помещении такое же, как и цвет на бумаге, гнетущее и тусклое.
Через некоторое время, он не знал, было ли это иллюзией, но рука медсестры, державшей шприц на бумаге для рисования, казалось, двигалась очень легко.
Когда Е Фэй и Чжоу Чжэннин спустились в холл внизу, там их уже ждали члены команды "Надежда".
Рен Хуаян растирала плечи бабушки Чжан. Бабушка Чжан закрыла глаза, казалось, ей это нравилось.
Дедушка Лю увидел, как они спускаются, и взял на себя инициативу поздороваться:
"Вот вы и пришли".
Когда Е Фэй и Чжоу Чжэннин подошли, сразу же, как они появились, высокая и сильная медсестра вошла в зал.
Она подсчитала количество людей:
"Все здесь, пошли. Мы подготовили эксклюзивный план лечения для каждого пациента, чтобы гарантировать, что вы сможете вернуться к нормальной жизни в кратчайшие сроки. Конечно, предполагается, что вы будете полностью сотрудничать с нашим лечением".
Разговаривая, медсестра отвела их на второй этаж больницы.
Комната в конце второго этажа - это процедурный кабинет. Дверь комнаты была сделана из матового стекла, и обстановка внутри была совершенно незаметна.
"Е Фэй, приложи по датчику своим удостоверением личности."
Медсестра держала в руках папку и смотрела вниз, не зная, что на ней написать или нарисовать.
Е Фэй достал из кармана свое удостоверение личности и приложил его к датчику на двери процедурного кабинета:
"Идентификация, добро пожаловать, пациент Е Фэй, на первое лечение, поздравляю, вы собираетесь сделать большой шаг к здоровой жизни".
Стеклянная дверь перед ним открылась в ответ, и Е Фей вошел. В следующее мгновение дверь за ним тяжело закрылась, заслонив от него встревоженные лица нескольких товарищей по команде.
Е Фэй поднял глаза, чтобы заглянуть внутрь процедурного кабинета.
Процедурный кабинет был чисто белый от стены до пола, а напротив двери расположено огромное окно, свет от которого отражается через стекло, почти ослепляя.
Е Фей слегка прищурил глаза.
В это время маленькая дверца рядом с ним со щелчком открылась. Е Фэй на мгновение застыл, посмотрел в сторону и увидел человека, похожего на врача.
У мужчины была темная кожа, и на лице он носил очки без оправы. Он улыбался, но эта улыбка была очень лицемерной, как маска, которую насильно наклеили.
[NPC: Лечащий врач (оригинальная форма)]
"Иди, иди сюда".
С этой улыбкой на лице лечащий врач помахал Е Фею и отошел в сторону от двери.
Е Фэй слегка приподнял брови и вошел.
Кабинет, в который он вошел, был не очень большой, и там были только кровать, инструмент, непонятно для чего предназначенный, и стул.
"Ты Е Фей? Тебя только сегодня положили в больницу? Довольны ли вы обстановкой в нашей больнице?"
Лечащий врач жестом пригласил Е Фэя лечь на маленькую кровать, болтая с ним.
Е Фэй примерно догадывался, что он собирался сделать, но не сопротивлялся и лег на кровать, как он сказал, сказав:
"Все в порядке, но я не знаю, как обстоят дела с едой".
Лечащий врач рассмеялся.
Он подошел, потянул за пояс, свисавший с края кровати, и крепко привязал Е Фея к ней:
"Не волнуйтесь, еда вас точно не подведет. Я помню, что вас положили в больницу на лечение, потому что вы всегда хотели спать и теряли интерес к окружающим вас вещам, верно? Почему вы потеряли интерес? Твои родители сказали, что, когда ты отправил это письмо, ты очень волновался."
Эти слова позабавили Е Фея:
"Если бы я знал, я бы все равно пришел в вашу больницу? Пожалуйста, доктор, действительно ли это нормально - относиться ко мне небрежно, если вы даже не уверены в моих симптомах? Не слишком ли это поспешно?"
Этот вопрос остановил лечащего врача, и улыбка на его лице застыла.
Он убедился, что Е Фэй был туго привязан ремнем, затем придвинул стул рядом с собой и прикрепил электродную накладку на инструменте к виску Е Фэя.
"Не волнуйтесь, каковы бы ни были ваши симптомы, мы можем вылечить их, и мы обещаем вылечить вас".
Доктор усмехнулся и пообещал ему:
"К тому времени, когда ваше лечение закончится, вы сможете принять новое завтра".
«Действительно?» Е Фей слегка приподнял брови.
На этот раз доктор не ответил.
Е Фей закрыл глаза, чувствуя холод на висках.
Затем он услышал слабый звук работающего прибора.
Е Фэй изначально думал, что ему давно следовало привыкнуть к ударам электрическим током.
Но факт в том, что он все равно внезапно открыл глаза, когда сильная боль пронзила его мозг и распространилась по всему телу.
Ремень, который использовался в качестве удерживающего устройства на кровати, внезапно натянулся, оставив белый след на его коже.
Чжоу Чжэннин, ожидавший снаружи палаты, был потрясен и испуган, он подсознательно посмотрел в сторону двери процедурного кабинета.
За дверью Е Фэй закричал от невыносимой боли.
Точно так же, как то, что он слышал на лестничной клетке час назад.

Автору есть что сказать: