Глава 2. Когда мир слушает

Просыпаться было тяжело. Будто всю ночь кто-то тихо шептал ей в ухо, а теперь, в тишине, эти слова рассыпались и не оставили ни смысла, ни покоя. Эллин открыла глаза потолок качнулся, свет казался слишком тусклым. В воздухе стоял запах сырости, словно дождь просочился даже сюда, в её комнату.

Она села на кровати, провела рукой по лицу. Кожа холодная, как после кошмара, который не запомнился. На ладонях лёгкая дрожь.

Снизу позвал голос матери:
- Эллин! Завтрак!

Она выдохнула, опустила ноги на пол. Под пальцами что-то прохладное. Она посмотрела вниз зеркало, перевёрнутое лицом к полу. Уже второе утро подряд.

Вчера она уверена была, что его выбросила. Она отодвинула стекло ногой и вышла в коридор.

⸻

Кухня пахла тёплым хлебом и кипящим молоком. Эфирина стояла у окна неподвижная, как статуя. На ней был старый халат в цветах, но под ним угадывались тени будто ткань не скрывала, а наоборот подчёркивала что-то нечеловеческое в её осанке.

- Садись, - сказала она, не поворачиваясь.
- Мам, ты опять не спала? - спросила Эллин, сев за стол.
- Спала, - коротко ответила Эфирина. - Просто не в это время.

- В каком тогда?
- В том, где ты ещё не родилась.

Эллин скривилась.
- Можно хоть раз без загадок?
- Загадки - это то, что держит людей в живых, - спокойно сказала мать. - Когда всё становится понятным, остаётся только смерть.

Она поставила перед дочерью тарелку каши и чашку с молоком. Молоко дымилось, белое и густое, будто не совсем молоко.

- Мам, - Эллин прищурилась. - Что это за молоко вообще?
- Защитное.
- От чего?
- От того, что зовёт по ночам.

- Мам, - она вздохнула. - Ты же понимаешь, что так только пугаешь меня.
- Лучше страх, чем любопытство.

Эллин взяла чашку, поднесла к губам, но остановилась. От жидкости шёл странный запах - будто мокрая земля и что-то металлическое. Она сделала глоток - и почувствовала холод, хотя молоко было горячим.

Мать наблюдала.
- Молодец, - тихо сказала она. - Сегодня не смотри в зеркала.
- Почему?
- Сегодня они помнят.

Эллин не ответила. Просто опустила взгляд в чашку, где белая поверхность дрогнула, словно кто-то под ней шевельнулся.

⸻

Дорога в школу проходила через старый переулок, где дома стояли слишком близко друг к другу.
Крыши будто шептались, а окна отражали не улицу, а небо - серое, низкое, тяжёлое.

Она шла, держа руки в карманах. Люди спешили мимо, но каждый раз, когда кто-то проходил, ей казалось, что кто-то из них задерживает взгляд слишком долго.

На витрине магазина одежды она увидела своё отражение. Остановилась. Отражение будто не совпадало с ней чуть медленнее двигалось, моргало позже.

- Чёрт!, - прошептала она и отвернулась.

⸻

В школе, как всегда, пахло мокрыми куртками, бумагой и дешёвой краской.
Она вошла в класс разговоры стихли на секунду, потом снова зазвенели смехом.

- Ведьма пришла, - прошептала кто-то сзади.

Алина, самая громкая, повернулась и улыбнулась.
- Эй, Эллин, у тебя сегодня тоже волосы пахнут дымом? Или это твоя мать колдует по утрам?

Смех.
Эллин молчала, открыла тетрадь.

- Слышала, - продолжала Алина, - что твоя мать разговаривает с мёртвыми? Может, спросишь у неё, где мой хомяк, он сдох в прошлом году.

- Может, и спрошу, - спокойно сказала Эллин. - Только не удивляйся, если он ответит тебе ночью.

Смех оборвался. Джессика нахмурилась.
- Ты ненормальная.

Учительница вошла в класс - мисс Карсон, молодая, всегда улыбчивая. Но улыбка исчезла, когда её взгляд скользнул по Эллин.
- Так, дети, начнём урок. Эллин, сядь, пожалуйста, ближе к окну.

- Но я...
- Просто сядь, - резко сказала она, будто боялась спорить.

Эллин пересела. Из окна был виден лес за школой - мрачный, будто живой. Иногда ей казалось, что деревья там двигаются не от ветра.

Она уставилась на ветви. И вдруг ей показалось, что кто-то стоит на границе леса. Фигура, неподвижная, с лицом, которого не видно.

Она моргнула - и фигура исчезла.

⸻

После уроков Алина с подружками снова её поджидали.
- Эй, ведьма, - крикнула та. - Скажи, твоя мать может заставить дождь идти? Или вы просто моетесь слезами?

Эллин остановилась и повернулась.
- Хочешь знать, как она заставляет пойти дождю?
- Ну давай, удиви.
- Она берёт имя человека и шепчет его воде. Потом этот человек тонет в каждом дожде.

Алина побледнела.
- Капец, ты больная.

Эллин пошла дальше.
Но даже когда смех снова раздался за спиной, она знала, что теперь Алина ночью будет смотреть в окно и слушать, как капли шепчут её имя.

⸻

Дома мать ждала у окна.
- Опять? - спросила Эфирина, не оборачиваясь.
- Что опять?
- Ты ответила им.
- Они первые начали.
- Не оправдание. Когда ты говоришь мир слушает. А он не должен.

Эллин сжала кулаки.
- И ты предлагаешь просто молчать на все подколы одноклассниц? - в голосе её дрожал гнев и обида.
Эфирина наконец повернулась.
- А ты мне скажи, кто они, как их зовут и мы придумаем, что с ними делать.
Эллин насторожилась.
- Что ты... хочешь сделать?
Мать слегка улыбнулась.
- Увидишь.

Повисла тишина.
Тяжёлая, как воздух перед грозой.

- Мам, не надо, - прошептала Эллин.
- Поздно, - ответила Эфирина, поворачиваясь обратно к окну. - Они уже сказали твое имя.

Эллин бросила рюкзак у двери.
- Я просто устала.

Мать подошла ближе.
- Я знаю, но ты должна понимать, почему, мы не такие, как они.
- Я не хочу быть другой, мам.
- Поздно.

Эфирина поставила перед ней стакан молока.
- Пей. Сегодня ты должна.

Эллин вздохнула.
- Мам, я не чувствую себя защищённой. Я чувствую, что это молоко делает меня ещё чужее.

Мать тихо улыбнулась.
- Может, в этом и есть защита.

⸻

Позже, уже в комнате, Эллин заметила: на столе маленькое зеркальце. Перевёрнутое. Она подошла, взяла его.
- Сколько можно... - прошептала.

Она перевернула зеркало, взглянула. В отражении комната. Светлая, тихая. Только в углу, где стояла кровать, кто-то будто шевельнулся.

Эллин обернулась.
Пусто.

Она снова посмотрела в зеркало и едва не выронила его. На отражении её кровать была пуста. Но рядом с окном стояла девочка. Такая же, как она. Только с мёртвыми глазами.