По-взрослому?

— Нари сегодня на ночёвке? — звучит вопрос от Тэхёна, протирающего мокрую посуду до чистого скрипа. Чонгук, увлечённый чтением новостей, слышит вопрос не сразу.

— М-м-м, — обдумывает услышанный вопрос, покачивая ногой, с которой свалился белый пушистый тапочек. — Да? Да, на ночёвке… — отстранённо выдаёт, продолжая читать какую-то статью и рассасывать шоколад со сладкой палочки, надгрызая потом её кончик. Тэхён больше ничего не спрашивает, расставляя с характерным грохотанием посуду по местам.

— Юджи хорошая девочка, скажи? — подсаживается через некоторое время Ким к своему мужу за стол, облокачиваясь о спинку стула. — Я раньше боялся, что Нари попадёт в плохую компанию, но она нашла хорошую подружку, как считаешь? — Чонгук пожимает плечами, продолжая грызть сладкие палочки, покрытые шоколадом.

— Сама разберётся. Не думаю, что их дружба продолжится после школы, — Тэхён задумчиво поджимает губы, складывая руки на животе. — И с парнем своим через месяц-другой расстанется. Это же юность, а ты так серьёзно подходишь к подобным вопросам. Забей.

— Пацанёнок этот меня вообще не устраивает… — бухтит Ким, по старой привычке оттопыривая губы и надувая щёки, выказывая недовольство. Чонгук отрывает взгляд от новостей, поднимая его на своего мужа: смотрит вскользь, незаинтересованно, на лицо напротив. — Он грубый. Нормально вообще меня «батьком» называть? Манер — ноль.

— Молодёжь вся сейчас так себя ведёт. Это у нас можно было по губам за неуважение получить, а сейчас философия такая — близкое общение со всеми на равных и бла-бла, — Тэхён согласно кивает, хмуря брови. — Ну, ты знаешь. Так что отцепись от дочери, сама дров наломает, граблями по лбу получит, ещё раз десять на них наступит и образумится. От наших нравоучений ей ни горячо ни холодно. Повзрослеет — начнёт за советами приходить. Сейчас рано.

— И всё же я иногда переживаю, — Ким меланхолично вздыхает.

— Если тебе станет спокойнее, то иногда я хочу придушить её парня. Неимоверно раздражающий сопляк, — Чон хмыкает, не отвлекаясь от чтения политических статей. Тэхён тихо смеётся.

— Так возбуждает, когда ты со мной соглашаешься, — Ким игриво растягивает губы в улыбке, шутливо двигая плечом в жесте соблазнения. Чонгук отрывает скучающий взгляд от телефона, приподнимая брови. Через мгновение возвращается назад к чтению, продолжая жевать поки.«Pocky» — это палочки, покрытые шоколадом. Обычно их едят, когда хотят быстренько перекусить чем-то вкусным Тэхён устало вздыхает, поднимаясь из-за стола. В последнее время он скучает по мужу, пусть они и живут в одном доме. Хочется близости. — Займёмся сегодня сексом? — напоследок спрашивает перед тем, как покинуть кухню.

— Посмотрим, — Чонгук безразлично пожимает плечами, не поднимая на Кима взгляд. Последний поджимает губы не очень довольно, хмуря брови.

— Ладно, — говорит Тэхён вяло, и, вот оно: Чон отрывает взгляд от статей, всматриваясь в родную спину. Встаёт со стула и идёт обнимать — по интонации услышал, что чем-то мужа своего обидел. Ким никак не реагирует, просто встаёт посреди комнаты, пока Чонгук утыкается носом ему в ухо, прижимая крепко к своей груди. Тэхён разъясняет причину сам. — В прошлый раз, когда я делал тебе минет, ты попросил передохнуть, но в итоге уснул, оставив меня неудовлетворённым. В позапрошлый раз ты даже не приласкал меня, и всё закончилось обычной дрочкой, длиною в три минуты. В других ситуациях, когда ты говоришь «посмотрим», мы сексом не занимаемся, а спим.

— Ты меня не удовлетворяешь, — Чон пожимает плечами, целуя мужа в один из шейных позвонков с обратной стороны. — Мне скучно, и всё приелось. В последнее время не хочу тебя. Но всё равно безумно тебя люблю. Прости, что обделил лаской, — Ким расслабляется, разворачиваясь в кольце рук.

— Обидно, но мог бы сразу сказать. Ты бы хотел какого-то разнообразия, или я просто совсем перестал тебя возбуждать? — Чонгук фыркает.

— Как ты можешь совсем перестать возбуждать меня, глюпый, — специально коверкает слово, по-любовному так, что у Кима по затылку бегут мурашки. Чон задаёт этот риторический вопрос, оставляя лёгкий поцелуй на его шее. — Просто надоели одни и те же позы, действия… Хочу разнообразия. Что-то вроде переодевания или игрушек? Ты всегда консервативен в этом вопросе, поэтому я не стал наседать на тебя, — Тэхён поджимает губы в раздумьях, собирая футболку Чона в своих кулаках.

— Мы… — тянет неуверенно. — Мы можем попробовать. Я тяжело воспринимаю какие-то новшества, ты знаешь, — смотрит украдкой в чужие глаза. — Но всё равно готов попробовать… Переодевание не принимаю никоим образом, отталкивает… Игрушки… Считаю диким извращением, но… — вздыхает тяжело. — Давай игрушки? — Чонгук целует мужа в висок, обхватывая его руку, чтобы поместить её себе на пах.

— Смотри, — горячо шепчет в волосы, нежно спускаясь губами к щеке. — От одной мысли, что ты готов ради меня пожертвовать своими принципами, я возбудился. Мне многого не нужно, солнышко, — произносит негромко, ласково, горячо выдыхая в губы напротив, пока Ким опускает взбудораженно ресницы, тихо всхлипывая.

— Всегда бы так, — ворчит Тэхён, страстно (мягко) прижатый к стенке. Чонгук опускается к его губам, целуя без напора, чувствуя руки на своей шее. Тиканье часов и шумное дыхание, гуляющее между их поцелуями, нарушает тишину в доме: выключен телевизор и другие приборы, которые могли бы создавать фоновый шум. — Не покидает ощущение, что сейчас нас спалит Нари… — между пошлыми звуками вставляет, прерываясь из-за чужих настойчивых губ.

— Но сегодня её в доме нет, — Ким согласно мычит, прижимаясь своими губами к шее мужа, оставляя на ней пару засосов. Чонгук закатывает глаза, но недовольства не высказывает. — И это нам… — слышит звук открывания двери. Оба недовольно вздыхают, отстраняясь друг от друга.

— Пап! — какой из не уточняется, но и этого хватает для чувства удручённости от ситуации. Дочь шумит в прихожей, напевая какую-то мелодию, пока её родители из-за прерванного удовольствия недовольно переглядываются между собой.

— Да бл…

— Тш-ш, не матерись, — наставляет негромко Тэхён, прикладывая к губам мужа палец, поправляя потом ладонью свои растрепавшиеся волосы. В коридоре слышен шум, и девушка пробегает мимо родителей с рюкзаком, очевидно забыв что-то взять. Чонгук раздражённо цыкает, удаляясь в спальню.

— Я оставила печенье, зашла забрать! — поясняет, пока Ким выдавливает из себя улыбку, разминая неловко обратную сторону шеи.

— Точно больше ничего не забыла?

— Да, пап, — отмахивается, и убегает так же быстро, как и прибежала. Тэхён вздрагивает от хлопка дверью, уже было раскрыв рот, чтобы крикнуть, что так нельзя закрывать дверь, иначе вылетит замок, как чувствует руки у себя на талии и укус в области шеи.

— Стоит только захотеть провести время по-взрослому, меня обламывают, — сопит Чонгук в чужое плечо, улавливая смешок со стороны Кима.

— По-взрослому? — с насмешкой переспрашивает, разворачиваясь и укладывая игриво ладонь на грудь мужа. — Неужто научился прилично разговаривать?

— Всего лишь родительская привычка. Ты же постоянно ругаешь меня, стоит мне матюкнуться. Тут уж и закат рядом с тобой становится не оху…

— Цыц, кому сказал не материться? — грозно смотрит снизу-вверх, а Чонгук тихо усмехается.

— А прекрасным и завораживающим, — заканчивает свою мысль, утягивая Тэхёна в ласковый поцелуй. Горячие языки сталкиваются друг с другом шумно, сквозь мычание и тихие стоны удовольствия, пока мужчины меняют место взаимодействия, передвигаясь в спальню. Чонгук закрывает за собой дверь в комнату, на некоторое время отвлекаясь от увлекательного занятия. — Опять заявится, — объясняет своё решение закрыть дверь. — Я её знаю, по-любому ещё что-то забыла. Прерываться не хочу, — лаконично говорит, роясь в ящиках тумбочки, чтобы достать лубрикант.

— А Вы серьёзно настроены на взрослое времяпрепровождение, мистер Чон, — Ким укладывается на живот, подпирая подбородок рукой, расплываясь в игривой улыбке, которая в этот же миг становится напряжённой, стоит увидеть новые игрушки, о которых он даже не знал. — Откуда…

— Давно купил. Хотел опробовать, да случая удачного не подворачивалось, потому как я знал, насколько ты категоричен. До сих пор удивлён, что ты пошёл на компромисс, боясь подобной атрибутики. Поэтому сейчас я, честно, малость взбудоражен.

— Есть ещё что-то, о чём я не знаю? — выгибает бровь.

— Я ходил на эротический массаж, — Чонгук сознаётся в своём грешке, легко пожимая плечами.

— Ой, — отмахивается Ким. — Знаю я. Будто бы и так не отпустил бы тебя развеяться, — Чон приподнимает брови.

— Подожди, откуда ты знаешь, что я ходил на эротический массаж? — Тэхён тихо смеётся, переворачиваясь на спину, свесив голову с края кровати.

— Как я мог не узнать, когда в кармане твоих брюк была визитка с номером телефона на запись по интимному массажу, после чего через несколько дней ты пришёл «со встречи по работе», — Ким делает пальцами кавычки. — Блестящий как начищенный медный таз? Ты вообще не умеешь врать, солнце.

— Всегда поражался твоим дедуктивным способностям… — Тэхён расслабленно улыбается.

— Как думаешь, а мне стоит сходить на эротический массаж? — Чонгук призадумывается.

— Да. Мне понравилось, очень расслабляет.

— Отпускаешь?

— А почему не должен? — вопрос остаётся открытым, потому как Чон присаживается на постель, облизывая пересохшие губы. — Ну что, готов к играм по-взрослому?

— Куда ж я денусь…

— Люблю тебя.

— Я тебя больше. А теперь не медли и вставляй это в свой зад.

— За семнадцать лет ты вообще не поменялся…