Глава 10

— Три дня. Нет, даже не смейте разговаривать со мной в таком тоне, я не соглашусь ни на что меньшее, чем на семьдесят два часа, — этот разговор продолжался около тридцати минут, любезно предоставленных центральным сеульским трафиком. Тэхён громко цокнул языком, сжимая телефон в руке. — И не просите.

Чонгук пытался (довольно безуспешно) отвлечься, то и дело поправляя ремень на новых брюках. К несчастью для него, поскольку костюм стал результатом импровизированного похода по магазинам всего за несколько часов до этого, он был идеально подогнан под каждый сантиметр его тела, следовательно, проблем как таковых у него не было.

Тэхён прижал заострённый носок своего ботинка к колену Чонгука, и когда тот поднял голову, выглядя измотанным и взволнованным, то встретился с предостерегающим взглядом своего партнёра, сидящего прямо напротив, по другую сторону шикарного лимузина.

— Перестань трогать его, — одними губами произнёс он, но Чонгук всё равно понял и тут же подчинился. Он с любопытством наблюдал за тем, как взгляд Тэхёна с каждой минутой становился всё более кислым, впрочем, как и его голос. — Хочу напомнить, что по поводу февраля мы договаривались ещё несколько месяцев назад.

Чонгук нахмурился, не понимая о чём шла речь, и, судя по взгляду Тэхёна, очевидно, не понял этого и человек на другом конце линии.

— Что я имею в виду? — недоверчиво переспросил он, гранича с тоном человека, который увольняет людей, не моргнув и глазом. — Я имею в виду, что неделя моды закончилась, как и сезон показов! И я не готовлюсь к подиуму менее чем за день, если только сам Версаче не попросит меня, понимаете?

Машина остановилась, и когда за паузой не последовало никаких признаков движения, так же как и не было слышно автомобильных гудков и пронзительных звуков ильсанского диалекта, стало понятно, что они прибыли в нужное место. Вскоре водитель Тэхёна подтвердил догадку:

— Господа, мы добрались до поместья.

И, честно говоря, Чонгук не был уверен, чего именно ожидать. Он мог только предположить, в какой роскоши жила дочь бизнес-магната, но когда открылась дверь, и он вышел из машины, перед ним открылся вид на то, как по его представлению должны были выглядеть святые небеса.

Необыкновенной красоты сады, выложенные мрамором дорожки, ведущие вокруг поместья, огороженные искусно подстриженными кустами экзотических цветов, фонтаны, в которых плескалась чистейшая вода и ― без шуток ― настоящие лебеди с самыми великолепными перьями.

— Имей хоть какие-то манеры и хотя бы закрой рот, — всё ещё находясь в шоке от увиденного, услышал Чонгук. — В этом доме мы должны соблюдать надлежащий этикет.

Взгляд, нарушенный язвительным тоном, наконец-то прояснился, хотя, если подумать, на такую красоту он мог бы смотреть каждый день.

— Тогда ты должен был привести кого-то более подходящего, Ким, — без особой энергии ответил Чонгук, предлагая взять его под локоть. — Пошли?

Тэхён бросил на него скептический взгляд, но всё же послушался, скользнув рукой по предплечью Чонгука и слегка сжимая, чтобы следовать сценарию, уводя его вглубь поместья.

Виды и в самом деле были поистине потрясающими. Это было похоже на дом какой-нибудь знаменитости: белый фасад, украшенный замысловатыми линиями архитектуры, колоннами и забором из камня — всё это, бесспорно, было вдохновлено скульптурами Древней Греции, что делало место ещё более захватывающим.

Лестница вела к огромным входным дверям, по обе стороны от которых располагались кусты тёмных роз. Чонгук заметил там женщину, которую он принял за одну из горничных, учитывая, насколько... скромно она выглядела в платье необычного цвета и ещё более простых туфлях на каблуках. Он почувствовал, как Тэхён ущипнул его за запястье.

— Будь осторожен, — прошептал он.

— Тэхён-а! — взволнованно воскликнула женщина, и когда они, наконец, оказались на близком расстоянии, черты её лица показались до боли знакомыми, особенно длинные ресницы и пухлые губы. — Мой милый, великолепный ангел, я так рада тебя видеть!

— Мама, — довольно напряжённо поприветствовал Тэхён и, тепло приобняв её, запечатлел ещё более тёплый поцелуй на её щеке. Затем он взглянул на Чонгука, расплываясь в улыбке, которую вполне можно было принять за искреннюю. — Извини, Чонгук немного задержался на тренировке, поэтому мы поздно выехали и застряли в пробке.

Несмотря на то, что от внимания Чонгука не ускользнула очевидная оговорка, когда его чуть не назвали по фамилии, мать Тэхёна, казалось, была слишком взволнована, чтобы заметить подобную мелочь. Она, к слову, уже направлялась к нему.

— О боже, только посмотри на себя! — восторженно прошептала миссис Ким. И прежде чем Чонгук успел с вопросом во взгляде приподнять бровь, дабы спросить у Тэхёна, в каком ключе это было сказано, в положительном или же отрицательном, женщина схватила его за руки и расцеловала в обе щёки, приветствуя. — Какого совершенно великолепного молодого человека ты привёл, дорогой! Ах, но меньшего я, разумеется, и не ожидала.

Духи, на удивление мускусные, с древесными нотками, пахли дорого, что заметно контрастировало с её внешностью, единственным признаком роскоши в которой являлись жемчужные серьги, сияющие под тёплым вечерним солнцем.

— Я, наверное, перенял твой вкус, мама, — промычал Тэхён, старательно избегая беспомощного взгляда Чонгука. — Разве не грубо с твоей стороны не представиться?

— Ах, да, прошу прощения! — торопливо прощебетала женщина, прежде чем Чонгук успел подумать, что Тэхён обращался к нему. Миссис Ким крепче сжала его руки в своих и улыбнулась шире прежнего.

— Ким Ханна, я в восторге от встречи с тобой, Чонгук-ши! Особенно после всех тех прекрасных вещей, что Тэхён-и рассказывал о тебе.

— Неужели? — попытался отшутиться Чонгук, но его щёки всё же покрылись румянцем, впрочем, как и щёки Тэхёна, придавая ему смущённое выражение, которое всегда было ему к лицу.

Это придало Чонгуку немного смелости, поэтому он поднёс руки Ханны к своим губам и оставил лёгкий поцелуй на костяшках пальцев, одарив её самой джентльменской улыбкой, которую только мог изобразить.

— Фотографии не передают всей вашей красоты, мадам. И, пожалуйста, можно просто Чонгук.

Глаза Ханны расширились, а щёки вспыхнули от лести, к которой женщина её калибра, должно быть, по праву привыкла, затем она обернулась и посмотрела на сына, выглядя ошеломлённой.

— Боже, какого милого парня ты нашёл!

Тэхён поджал накрашенные блеском губы, изображая вымученную улыбку.

— Ради всего святого, мама, ты только что познакомилась с ним, — в конце концов высокомерно выдал он, неопределённо махнув рукой. — Неужели заслужить твоё одобрение всегда было так легко?

То, как переливались радужки глаз женщины, своеобразная складка века, маленькие родинки, хаотично разбросанные по лицу — вблизи Тэхён действительно был похож на мать больше, чем Чонгук думал изначально. А уж когда Ханна драматично вздохнула...

— Боюсь, сейчас на карту поставлено слишком многое, чтобы я могла быть такой снисходительной. Давайте зайдём внутрь, хорошо? Закуски должно быть уже поданы!

Продвигаясь ближе к резным дверям, отделяющих их от тепла особняка, Тэхён снова вцепился в бицепс Чонгука. На этот раз его ногти впились в кожу даже сквозь великолепие кашемира.

— Веселишься, а?

Чонгук пожал плечами, чувствуя себя странно непринуждённо. Он до сих пор находился на грани, ожидая чего-то непредсказуемого, но, возможно, это будет ещё более захватывающе, чем предполагалось. Он наклонился, едва коснувшись уха Тэхёна губами.

— Разве мы здесь не для того, чтобы заполучить одобрение твоей матери, Тэхён?

Тэхён гулко сглотнул, и Чонгук заметил красные пятнышки на мочке его уха и то, как его дыхание сбилось.

— Я бы на твоём месте не был таким самоуверенным, Чон, — дёрнув его за руку, прошипел Тэхён. — У нас впереди долгая ночь.

Ханна была слишком занята болтовнёй со служанкой, той, которая открыла им дверь и услужливо продемонстрировала интерьер особняка, украшенный золотом и драгоценностями. К счастью, она не заметила их разговора, возможно, даже приняв этот шёпот за воркование возлюбленных.

— Мы чуть не пропустили закуски! — сообщила миссис Ким, как будто власть над сегодняшним ужином принадлежала вовсе не ей. — И я уверена, что всем не терпится увидеть вас вместе! — с искренней, но в то же время несколько предвещающей улыбкой добавила она.

Тэхён хоть и едва заметно, но напрягся.

— И под всеми ты имеешь в виду... — вскинув бровь, начал он.

Что бы он ни хотел сказать, это отошло на задний план из-за ослепительного блеска люстры, свет от которой спадал каскадом на вестибюль — что-то, что можно было увидеть только в исторических фильмах о великих династиях. Пространство казалось настолько большим, что Чонгук едва успевал сосчитать стоимость всего этого богатства.

Однако там было довольно пусто, если не считать человека, стоящего у разветвлённой в разные стороны лестницы, ведущей на верхний этаж. Перила казались золотыми, сверкая даже при внутреннем освещении. Увидев приближающихся гостей, человек поспешил к ним навстречу.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — протараторил он, настойчиво пожимая им руки, от чего шампанское чуть не выплеснулось из его бокала. Он определённо являлся европейцем, но его корейский был на весьма хорошем уровне. — Рад встрече!

Уже слегка подуставший Чонгук пришёл в себя только тогда, когда к ним приблизился слуга, предлагая взять его пальто. Чонгук сам снял его с себя, затем передал ему, почтительно склонив голову. Дворецкий выглядел сбитым с толку, но лишних вопросов задавать не стал.

Одежду Тэхёна приняла другая помощница, а сам он был слишком занят разговором, чтобы сделать что-то большее, чем откинуть руки, позволяя тяжёлой ткани соскользнуть с плеч.

— Взаимно. Простите, что опоздали, мы застряли в пробке.

Другой сотрудник предложил им шампанское, держа в руках серебряное блюдо. И несмотря на то, что Тэхён без особых раздумий принял бокал, Чонгук отказался, вежливо покачав головой.

— Э, нет, спасибо, но я не пью.

— Что за глупости! Это особенный вечер, ты мог бы немного побаловать нас, — возразил мужчина, и чем больше Чонгук наблюдал за ним, за его густыми тёмными бровями, ярко-зелёными глазами и грубыми чертами лица, тем больше он напоминал одного из мужчин на семейной фотографии.

— Он совершенно прав, милый. Выпей хотя бы один бокал, — Тэхён протянул шампанское, бросая на него предостерегающий взгляд. Нежность капала горячим воском на кожу Чонгука, когда он поспешно извинился, а Тэхён встал на его сторону, добавив: — Прошу прощения, Виктор, мой партнёр старается... отказываться от вредных привычек ради своей профессии.

Дворецкий вежливо прервал их разговор, тем самым спасая ситуацию, предлагая пройти в столовую, чтобы попробовать поданные закуски. Даже прислуга в этом доме разговаривала с какой-то особенной манерой, о которой Чонгук узнал только благодаря Тэхёну.

Виктор Баррьер, как оказалось, являлся нынешним отчимом Тэхёна и стоял во главе крупного семейного холдинга во Франции.

— Ах да, бокс, верно? — быстро подхватил тему он. — Мне говорили, что ты довольно... ах, как это говорится? Предан своему делу.

— Ага, — признал Чонгук, не зная, что делать с этим заявлением. Он сделал большой глоток шампанского, наслаждаясь сладкой ноткой, поражающей вкусовые рецепторы. — Ну, я считаю, что нет ничего недостижимого, пока ты достаточно увлечён своим делом.

Ханна издала какой-то звук, похожий на шуршание листьев или щебет птиц. Она окинула Чонгука уравновешенным хладнокровным взглядом, изучая его с ног до головы.

— Полагаю, именно поэтому ты решил захомутать моего сына?

Тэхён схватил мать под локоть, скорее всего, пытаясь таким образом предотвратить неприятный разговор, в то время как они вошли в столовую. И все же с уверенностью, к которой Чонгук в последнее время начал привыкать — движимый видом раскрасневшихся щёк Тэхёна — он все же умудрился ответить:

— Вы не хуже меня знаете, мадам, что для того, чтобы его захомутать, как вы выразились, нужно гораздо больше, чем просто быть увлечённым.

Сверкнув мимолётной улыбкой — на этот раз искренней, почти сюрреалистичной — Ханна быстро схватила мужа под руку.

— Понятно, — более лёгким тоном произнесла она. — Тогда мы оставим вас наедине. Я попрошу твоих брата и сестру найти тебя, дорогой.

Тэхён кивнул, провожая мать взглядом.

— Твоё внезапное чувство харизмы поражает, — в своей неспешной манере заговорил он, и Чонгук поверил бы, что на него это никак не повлияло, если бы не видел те красные пятнышки, разбросанные по его лицу.

— Я рад, что ты, наконец, нашёл во мне что-то достойное для этой задачи, — в голосе Чонгука не было ничего, кроме чистого сарказма. Он протянул руку, мягко касаясь затылка Тэхёна. Заправив белокурую прядь за покрасневшее ухо, Чонгук, словно заворожённый, наблюдал за тем, как на свету переливалась серьга от Chanel.

И почему-то роскошь, тщеславие всего этого не были и на долю также великолепны, как внешность Тэхёна. Оттенок коричневых теней, покрывающих его веки, бронза на щеках, манящие сочные губы, способные заставить любого подчиниться его прихотям. От него захватывало дух, что не должно было, но всё же пугало Чонгука до чёртиков.

— По крайней мере, твоя игра на высоте, — снисходительно произнёс Тэхён, однако румянец не сходил с его кожи, а сам он даже не пытался уйти от прикосновения Чонгука. — Похоже, ты на самом деле влюблён.

Что-то внутри Чонгука дрогнуло. Он продолжал держать руку неподвижно, хотя другая, та, в которой был бокал с шампанским, начала дрожать. Они замолчали, пробираясь к столу с закусками, аккуратно расставленными на льняной скатерти. Они наслаждались вкусной едой, знакомясь с членами семьи и притворяясь, что их интересуют нескончаемые разговоры о них.

В глазах Чонгука — как бы он ни устал щуриться от фальшивой приветственной улыбки — семья Тэхёна в целом выглядела вполне нормальной, если не считать нескольких двоюродных братьев, которые считали своим долгом выказать отвращение к профессии Чонгука или отсутствию у него высшего образования.

— Боже милостивый, это что, банкет? — возмутился Ким Сокджин, махнув ближайшему дворецкому, чтобы тот придвинул его стул, который по счастливой случайности оказался рядом с местом Чонгука. Он развернул большую салфетку, хмурясь. — Такое ощущение, что это настоящая вечеринка по случаю помолвки.

Видя, что весь персонал занят подачей основных блюд, Чонгук сам отодвинул свой стул, успешно игнорируя вскинутую бровь Сокджина.

— Должен сказать, что это очень удобно, — голосом, таким же лёгким, как кусок тонкой льняной ткани ручной работы на его коленях, добавил он. — Внезапно появляется принц, готовый спасти принцессу в такие трудные времена.

Чонгук чуть не поскользнулся, когда попытался сесть, но Тэхён успел его поддержать, впиваясь ногтями в кожу под одеждой — что было куда опаснее и соответствовало тону его голоса.

— Вряд ли меня можно назвать принцессой, дорогой брат, но да! Поистине тяжёлые времена. Мне посчастливилось найти правильное лекарство, не так ли?

Напротив них устроилась Ким Юбин. Она совсем не была похожа на львицу, коей её выставляли в прессе: светлые волосы до талии, утончённая фигура, все достоинства которой удачно подчёркивало платье от именитого дизайнера и ещё более сильный взгляд.

— Ой, замолчите уже, — осадила она братьев. — Ужин начинается.

Основным блюдом являлся лобстер, который подавали с безымянными блюдами французской кухни, начиная от крабовых котлет и заканчивая другими морскими обитателями. Чонгук, по крайней мере, узнал зелёный салат, а также овощи, которые, скорее всего, были обжарены в алкоголе такой ценовой категории, которую он даже не хотел себе представлять.

Тэхён толкнул его в бок, привлекая внимание, и указал взглядом на то, как Чонгук держит вилку, а затем на свой обеденный этикет. Чонгук покраснел, пытаясь незаметно исправить прорехи в своём воспитании.

— Итак, Тэхён-а. Это серьёзно?

Это была тётя, с которой его уже успели познакомить и которая, как оказалось, была не очень довольна, узнав о происхождении Чонгука. Женщина сидела рядом с Юбин, явно чувствующей себя некомфортно, поскольку она надеялась просто нормально поесть.

— Надеюсь, вы объясните, что именно имеете в виду, дорогая тётушка? — отозвался Тэхён, промокая уголки губ салфеткой, чтобы не размазать прозрачный блеск. Чонгук невольно засмотрелся на него, пока не услышал преднамеренный кашель тёти.

— Ты понимаешь, о чём я, Ким Тэхён! Вот... это! — она с нескрываемым возмущением махнула в сторону Чонгука, словно её оскорбляло одно лишь его присутствие. — Кто-то вроде тебя наверняка мог найти более достойного мужчину, дорогой.

Если бы Чонгук не знал Тэхёна, то подумал бы, что это его абсолютно не задело, но то, как его брови взлетели вверх, было явным признаком раздражения.

— На каком основании вы называете моего мужчину недостойным, позвольте спросить? — он выжидающе замолчал, в то время как напряжение в воздухе становилось всё ощутимее.

Женщина фыркнула, что было вполне характерно для всех членов семейства Ким, затем хлопнула ладонью по столу, от чего бурбон в стакане Юбин выплеснулся на стол.

— Ты спрашиваешь, как будто это не очевидно! — высоким тоном констатировала она, привлекая больше внимания к их части стола. — Человек такой жестокой профессии, да ещё и без образования! Насколько низко упали твои стандарты?

Чонгук поймал взгляд Сокджина, полный сочувствия и беспокойства, но Тэхён, в отличие от брата, вовсе не выглядел обеспокоенным.

— Спасибо, мои стандарты остались вполне приличными, — медленно произнёс он, опуская бокал с шампанским после небольшого глотка, затем громко цокнул языком. — Однако ваши, после того, как вас поймали в качестве любовницы мэра Ю, должно быть, упали ниже плинтуса. Расскажите, какого это — быть на втором месте? Мне это не знакомо.

Лицо женщины приняло настолько пунцовый оттенок, что было лучше проверить её давление, дабы убедиться, что с ней всё в порядке. За столом началась перепалка. Кто-то неловко откашливался, а кто-то отмалчивался, пока Юбин, в конце концов, не призвала помощницу, чтобы та проводила их родственницу в уборную.

Извинения вертелись на кончике языка, но Чонгук не успел произнести ничего, кроме тихого вздоха, когда почувствовал, как Тэхён взял его за руку под столом. Он слегка сжал ладонь, что ощущалось почти как приказ, которому Чонгук беспрекословно последовал.

— Тебе не за что извиняться, — вздохнула Юбин, и морщинка между её бровями стала заметно глубже, чем до начала ужина. Она поднесла стакан с виски ко рту и добавила: — Это наша тётя должна извиняться. Она склонна разыгрывать подобные сцены каждый раз, когда мы собираемся вместе.

— С каждым разом становится всё хуже и хуже, ты можешь в это поверить! — добавил Сокджин, выглядя особенно обиженным за Чонгука, хотя у него не было явного намерения проникнуться к нему симпатией.

Смех миссис Ким, сидящей во главе стола, разбавил напряжённую атмосферу.

— Но это делает наши встречи более интересными, не так ли? — с ноткой веселья подметила она, глядя на Тэхёна едва скрываемым расчётливым взглядом.

— Я бы сказал, что это только доказывает, насколько утомительными бывают члены семьи с твоей стороны, мама, — парировал тот, даже не притронувшись к еде. Он до сих пор держал руку Чонгука в своей, успокаивающе поглаживая костяшки его пальцев.

Ким Ханна печально вздохнула, поднося ко рту кусок омара.

— Ты тоже моей крови, Тэхён, так что я бы не сказала, что ты чем-то отличаешься от нас.

Тётя так и не вернулась к столу, и когда дворецкий прошептал что-то на ухо хозяину, Чонгук предположил, что она, должно быть, решила покинуть данное мероприятие после своей своеобразной истерики. Однако она пропустила чудесный десерт, который, по словам Виктора, был родом из Франции.

Вопреки ожиданиям Тэхёна, ужин проходил не так уж и плохо. Конечно, им задавали наводящие вопросы, но ничего слишком необычного. В конце концов, они были подготовлены к этому. Сокджин, словно заметив, насколько утомительным было это испытание для Чонгука, разбавлял атмосферу рассказами о неповторимой красоте своего сада, а Юбин в основном беседовала с членами семьи, непосредственно вовлечёнными в бизнес.

С приближением позднего вечера все погрузились в бессмысленную болтовню. Чонгук выпил достаточно, чтобы почувствовать лёгкое головокружение, но в основном был вполне трезвым, и к тому времени, как дедушкины часы пробили полночь, все, кроме самого узкого семейного круга, разошлись по домам.

— Тэхён-а, дорогой, — Ханна неспешно передвигалась по комнате, пока персонал наводил порядок после ужина и долгих часов обсуждения детских сказок и списков желаний. — Почему бы вам с Чонгуком не переночевать сегодня у нас? Уже слишком поздно.

Чонгук украдкой покосился на своего парня, замечая, как он прикусил нижнюю губу. Это должно было выглядеть как размышление, но он то знал, что Тэхён просто тянул время, чтобы отказаться, не вызвав подозрений.

— Боюсь, мне рано утром на работу, мама, — попытался оправдаться он, натянуто улыбаясь.

— Что ж, тем больше причин остаться! По крайней мере, ты отдохнёшь как следует, — настаивала Ханна, и как только она оказалась значительно ближе, её голос опустился до шёпота. — Мне нужно поговорить с тобой наедине. Будет лучше, если мы поговорим на свежую голову, как думаешь?

Взгляд Тэхёна стал абсолютно нечитаемым, но улыбка не дрогнула ни на йоту, оставаясь невозмутимой.

— Конечно. Я распоряжусь, чтобы нам подготовили комнату.

Прежде чем выйти из гостиной, Тэхён не упустил возможности мимоходом сжать бицепс Чонгука. Возможно, на первый взгляд это могло показаться ласковым жестом, словно он не мог удержаться от прикосновений, но это определённо было своеобразным предупреждением.

Сокджин, заметив это, выбрал самое подходящее время, чтобы поинтересоваться:

— Вы настолько близки, чтобы спать в одной постели?

Чонгук был слишком ошеломлён, чтобы ответить сразу, но все же попытался взять себя в руки под пристальным вниманием трёх членов семьи и нескольких помощников. Однако прежде чем он успел ответить, Юбин слегка усмехнулась, ударив брата локтем в живот.

— Грубый, — и на этом разговор закончился, так толком и не начавшись.

Ханна устроилась на диване со стаканом тёмного рома, медленно покручивая его в руке.

— Честно говоря, мне трудно в это поверить, ― вдруг сказала она. Эти слова могли бы вызвать тревогу, если бы нежный тон её голоса не создавал впечатление невинности. — Я всегда считала Тэхёна человеком, которому нужно больше времени, чтобы влюбиться. И, ну, человеком, которого трудно полюбить с первого взгляда.

Какой бы подтекст ни скрывался за этим, все замолчали. Чонгук прошёлся по швам рукавов своей рубашки кончиками пальцев чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Это было нелегко, — наконец ответил он, представляя, каково это — ради чистых помыслов влюбиться в Тэхёна с первого взгляда. Эта мысль оказалась непосильной. — Но это казалось правильным.

У него не было возможности понаблюдать за реакцией собеседников, поскольку вернулся Тэхён, снова цепляясь за его бицепс в качестве рычага (и теперь его прикосновение обжигало ещё сильнее).

Они пожелали всем спокойной ночи, а сами направились к лестнице. В какой-то момент их пальцы переплелись, несмотря на то, что поблизости не было никого, кто бы мог оценить подобное проявление привязанности. Это немного смущало Чонгука, так как он, вероятно, чувствовал бы себя менее комфортно, держась за перила вместо тёплой руки Тэхёна.

Их комната оказалась неоправданно большой, размером почти с маленькую квартирку, в которой вырос Чонгук, с высокими стенами, ведущими к потолку, расписанному в стиле ренессанс. Если такое вообще возможно, то она выглядела даже больше, чем он себе представлял. Посреди комнаты располагалась кровать королевских размеров, а на тумбочках были расставлены золотые подсвечники.

Тэхён сразу же начал раздеваться, с облегчением вздыхая, как только покончил с пуговицами на рубашке.

— Можешь расслабиться, это моя комната, — сухо бросил он. — Я приму душ.

Чувствуя себя полностью опустошённым из-за (на тот момент) бесконечных допросов со стороны членов семьи, так из-за собственных вихрящихся мыслей, Чонгук лишь коротко кивнул, устраиваясь на кровати и чувствуя, как матрас слегка прогнулся под его весом. Это заставило его задуматься о том, баловался ли Тэхён в детстве, прыгая на кровати.

Он усмехнулся своим нелепым мыслям, учитывая, что Тэхён в детстве, вероятно, баловался только уроками репетиторства. Из другого конца комнаты доносились еле слышные шорохи, пока объект его мыслей снимал с себя одежду.

— Что смешного, Чон?

Его тяжелый южный диалект заставил Чонгука задаться вопросом, не передался ли он ему от отца, с которым ему не посчастливилось познакомиться этим вечером.

— Просто подумал, — ответил Чонгук, быстро перебирая в голове воспоминания об ужине, пытаясь придумать хоть какое-нибудь оправдание. — Ты защищал меня.

Тэхён замер, перехватывая ремень на своих сшитых на заказ брюках. Его оголённый торс являл собой праздник загорелой кожи для глаз Чонгука. Однако на его лице читалось явное замешательство.

— От твоей тёти. Я думал, ты согласишься, что тебе нужен человек твоего калибра.

Ким Ханна сказала, что Тэхёна трудно полюбить с первого взгляда, и возможно, Чонгук в другой раз согласился бы, но в данный момент — с этими красивыми глазами и пухлыми губами, нахмуренный из-за намёка на то, что Чонгук недотягивает до него... — было трудно думать о чем-либо кроме того, что это чушь собачья.

Распахнув створки небольшого шкафчика в углу комнаты, Тэхён выудил из его недр шёлковый халат.

— Сдаётся мне, что это могло быть проверкой со стороны матери, чтобы посмотреть, встану ли я на твою сторону. Может быть, именно поэтому она пригласила тётю, — озвучил свои мысли он.

Тогда на ужине в голову Чонгука закралась шальная мысль, что Тэхён делал это не для того, чтобы утереть нос своей матери. Нет, он вступился, потому что действительно этого хотел. В животе Чонгука оживали стаи бабочек, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди от одной только мысли об этом.

Тэхён засмеялся, словно подумал о чём-то забавном, выскользнул из брюк и аккуратно сложил их в шкаф, после направился в сторону ванной.

— И, ну, ты мой будущий муж. Я обязан защищать тебя, разве нет?

Соблазнённый этими порочными губами и невероятным остроумием, Чонгук всерьёз задумался о том, что начинал влюбляться. Возможно, подобная мысль должна была напугать его, но вместо этого он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт этого.