Глава 1

С тех времён, когда я ещё был ребёнком, границы между землями людей и владениями духов не существовали.
Люди сражались за право на жизнь — простую, спокойную, без страха. Но покой был нам чужд.
За нашими вратами обитали дневные духи. Они были рождены из света, но для нас он становился лишь пламенем, что сжигал всё живое.
В их глазах мы, люди, были ничтожеством — назойливыми мухами, мешающими дышать.

Они убивали не ради выживания, а ради удовольствия. Их смех звенел над полями, усыпанными телами, а пленники, попавшие к ним в руки, познавали муки, которых не придумал бы ни один палач. Духи находили в пытках искусство, изобретая всё новые способы сломить тело и волю человека.
Когда терпеть стало невозможно, люди решились на войну.
Но вместо страха нас встретила насмешка.
Рассказывают, что когда самый смелый из наших отправился в земли духов с вестью о начале войны, главный дух лишь рассмеялся.
Его смех был холодным и долгим, как эхо в пустой пещере.

Героя схватили на месте. Его лишили еды и воды, связали верёвками и бросили у реки.
Каждый день его спину рассекали удары плетей, а каждую ночь в уши ему шептали обещания новых мучений.
Так духи карали того, кто осмелился задеть их гордость.
Годы войны с духами залили наш мир кровью.
Их гнев обрушился внезапно: деревни сгорали за одну ночь, реки становились алыми от крови. Те, кто выживал, прятались под землёй, боясь даже шороха ветра. Сотни селений исчезли бесследно, тысячи семей были стерты с лица земли.
И лишь отчаянные крики оставшихся в живых напоминали, что человечество ещё держится на тонкой грани.

Мы были бессильны перед их силой. Ни мечи, ни стрелы, ни огонь не причиняли им вреда.
Люди умирали с именами богов на устах, но те молчали...

Надежда таяла, пока однажды не появился человек — странник, чьё имя теперь шепчут как легенду.
Говорят, он был мастером, знавшим тайны старого мира. В его руках оказалось оружие, не похожее ни на одно другое. Оно светилось в темноте, словно хранило в себе саму силу небес.
И впервые духи, привыкшие к нашей беспомощности, закричали от боли.

Говорят, это оружие было выковано не людьми — в нём слышался звон звёздного металла и дыхание древних сил. С его появлением человечество впервые осмелилось поверить, что духи смертны.
С того дня война перестала быть бойней — она превратилась в борьбу.

С этим оружием мы сумели сокрушить врагов. Мы отвоевали землю, возвели стены и получили право на собственную территорию. Древние духи отступили в мрачные глубины леса, куда больше не ступала человеческая нога.
С тех пор тот лес стал запретным.
— Никогда, слышите? — повторяли взрослые. — Никогда не идите туда, дети. Лес принадлежит им. А дневные духи не знают жалости. В них нет ни капли доброты, ни искры сожаления.

Эти слова я слышал сотни раз. Сотни. Тысячи. Они тянулись за мной всю мою жизнь, словно древнее заклинание.
Особенно часто эту историю любил рассказывать один старик.
Он сидел на нашей детской площадке каждый вечер — согбенный, с седой бородой, с глазами, в которых отражались прожитые войны. Я не знал его имени, да никто, наверное, и не знал.
Для нас он был просто "Старик с лавочки".
Он повторял снова и снова, словно боялся: стоит ему умолкнуть хоть на миг — и мы забудем, и погибнем. В его голосе было столько боли, что иногда у меня пробегал холод по спине.

Но я не верил ему.

Взрослые внушали нам: духи — вечные враги.
С ними нельзя дружить, нельзя говорить, нельзя даже смотреть на них.
Общение с духом считалось грехом против собственного народа, а наказание за это могло быть смертельным.
Но, несмотря на все эти страшные предостережения, я всегда был предвзятым.
Мне казалось, что всё это — лишь сказки, придуманные взрослыми, чтобы мы не ходили в запретный лес. Ведь в лесу могли водиться дикие звери, волки или медведи, а не мифические чудовища.

Взрослые и сами могли заблудиться в его чащобах, что уж говорить о детях.
Я слушал старика, кивал, но в душе лишь усмехался. Легенды о духах? Для меня они звучали как страшилки у костра. Я верил, что мир не может быть таким чёрно-белым, как его рисуют.

Но...

Если лес хранит тайну — я стану тем, кто её раскроет.