Глава 6. Прозрачная пропажа

Два дня растеклись, как грязная вода по полу — медленно, бесформенно, с ощущением, что всё вокруг уже заражено.

Мы не вернулись домой.

Лео пустил нас к себе без лишних слов. Квартира у него была тихая, как комната ожидания в морге. Я спал на раскладушке, которая скрипела при каждом вдохе. Агата — на его кровати. Сам Лео почти не ложился. Сидел у окна, курил в приоткрытую форточку и смотрел вниз, будто высматривал среди теней конкретное лицо.

— Ты чего? — спросил я ночью.

— Жду.

— Кого?

— Не «кого». Что.

Он сказал это так, будто уже знал исход.

Никто не пришёл.

Но утром на подоконнике лежал чёрный мяч. Матовый. С красным крестом — как метка на лбу.

Я взял его.

Он был тёплым. Не комнатной температуры — тёплым, как живая кожа.

Лео даже не удивился. Просто посмотрел, кивнул и выбросил в мусоропровод.

— Это не предупреждение, — сказал он. — Это напоминание.

— О чём?

— Что мы уже отмечены.

Агата молчала. Сидела с кружкой остывшего чая и смотрела в одну точку. Иногда она улыбалась. Слишком спокойно. Слишком правильно.

На второй день она спросила:

— А если мы не придём?

Лео покачал головой.

— Тогда он придёт сам. По одному.

Он рассказал про девушку. Про то, как её нашли сидящей на стуле в собственной квартире. Живую. С открытыми глазами.

Пустую.

Без имени. Без прошлого.

Агата побледнела.

Больше вопросов не было.

---

В день собрания я проснулся от тишины.

Не обычной — давящей.

Квартира казалась выжженной изнутри. Ни шагов. Ни звона посуды. Ни кашля Лео.

Я прошёл на кухню.

Пусто.

Чайник холодный. На столе — его блокнот с красным крестом. Открыт.

Одно слово.

«Вернусь».

Почерк неровный. Будто писал уже уходя.

— Агата!

Она выбежала.

Мы обыскали всё. Куртка Лео висела на месте. Обувь стояла у двери. Телефон — на тумбочке.

Он ушёл босиком.

Без телефона.

Я набрал его номер.

Звонок раздался в его комнате.

Гудок.

Ещё один.

Сброс.

Агата опустилась на пол.

— Он пошёл к нему, — сказала она. — Чтобы мы не пошли.

Я не ответил.

Потому что знал — возможно, так и есть.

---

В восемь вечера телефон напомнил:

«Собрание. 21:00».

Как обычная встреча. Как ужин. Как поход к стоматологу.

— Мы должны идти, — сказала Агата.

Я хотел запретить. Хотел запереть её. Но страх — это тоже цепь.

В двадцать один ноль-ноль мы стояли у двери заброшенного здания.

Внутри — круг.

Аврора, бледная и сжавшаяся.
Кристиан, с тяжёлым взглядом.
Оливер, серый, как пепел.
Ариэль, будто готовая сорваться в бегство.
Мэтью и Энтони — слишком молодые для таких глаз.

Один стул пуст.

Стул Лео.

— Добро пожаловать, — произнёс Председатель.

Он сидел под светом, как под допросной лампой. В ладони — чёрный мяч.

— Где Лео? — спросил я.

— Лео сделал выбор.

И тогда я сорвался.

Стул с грохотом отлетел назад.

— Какой выбор?! — крик вырвался сам. — Он исчез! Ты называешь это выбором?!

Кто-то втянул воздух.

Председатель даже не моргнул.

— Люди здесь свободны.

— Свободны? — я шагнул вперёд. — Он ушёл босиком! Без телефона! Ты думаешь, я поверю, что это добровольно?

Тишина стала натянутой, как провод под напряжением.

— Ты нарушаешь правила, — спокойно сказал он.

— К чёрту твои правила! — голос сорвался. — Где он?! Что ты с ним сделал?!

Я чувствовал, как дрожат руки. Хотелось схватить его, встряхнуть, сорвать эту спокойную маску.

— Микаэль.

Голос Агаты.

Она подошла и сжала моё запястье.

— Перестань.

— Ты слышишь его? — я обернулся. — Он знает!

— Знаю, — тихо сказала она. — Но если ты продолжишь — мы ничего не узнаем.

Я тяжело дышал.

Председатель наблюдал.

Не злился.

Изучал.

Как реакцию.

— Пожалуйста, — прошептала Агата. — Ради Лео.

Имя подействовало.

Я медленно сел.

Сердце колотилось так, будто я бежал.

Председатель кивнул.

— Эмоции — признак вовлечённости, — произнёс он. — Но сегодня не твоя очередь.

Мяч оказался у Оливера.

Он говорил о своём отце.

О том, как усталость убивает быстрее болезни.
Как он перестал делать уколы.
Как слушал крики и не вставал.

— Когда он умер, я почувствовал облегчение, — сказал он. — И сплю спокойно. Вот что страшно.

Тишина стала вязкой.

Мяч покатился к Кристиану.

Тот посмотрел на него.

— Я не буду говорить, — сказал он.

— Почему? — спросил Председатель.

— Потому что я не хочу стать следующим Лео.

В круге кто-то тихо всхлипнул.

Кристиан пнул мяч.

Он покатился обратно и остановился у ног Председателя.

Тот смотрел на него слишком долго.

— Ты пожалеешь, — произнёс он тихо.

Кристиан закрыл глаза.

А я вдруг понял.

Что всё здесь построено не на страхе исчезновения.

А на страхе быть услышанным.

Я посмотрел на Агату.

Она не поднимала глаз.

— Что-то не так, — прошептал я.

Она не ответила.

И именно это напугало сильнее всего.