Глава 13

Сейчас

Джаред выбросил окурок в кусты и посмотрел на дом, где скрылся инспектор Харт и констебль Голдберг.

Дверь открылась, и на крыльцо вышел констебль.

– Мистер Бейкер, – позвал он. – Зайдите в дом.

Джаред не спеша направился к дому. Вошел внутрь. Голдберг провел его в скромно обставленную гостиную, где на кресле с наручниками на запястьях сидел мужчина с недельной щетиной и потерянным видом. Харт стоял рядом с ним.

– Вы не понимаете, – твердил мужчина. – Я должен был это сделать. Из-за этого черноглазого ублюдка моя жена покончила с собой.

По лопаткам Джареда пробежались иголки холода.

– У вас с женой был ребенок? – спросил он.

Харт недовольно на него покосился, но ничего не сказал.

Мужчина кивнул.

– Синтия – моя жена души не чаяла в нашем сыне, – заговорил он. – Но я месяц был в командировке. Это был очень долгий срок, и когда я вернулся домой, то обнаружил, что Синтия целыми днями вместе с сыном сидит дома. Заказывает продукты на дом, вместе с другими необходимыми вещами.

– И как это объяснила ваша жена? – спросил Харт.

– Она сказала, что мир чертовски опасен для нашего сына. Что все дети жестокие. От возраста это не зависит. Люди алчные свиньи. В общем, дом – это единственная безопасная гавань.

Мужчина закрыл руками в наручниках лицо. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий.

Джаред заметил на себе взгляд Харта. Голдберг топтался у дверей позади них.

Мужчина убрал руки. Еще раз всхлипнул и продолжил:

– Потом меня почти сразу же отправили в еще одну командировку...

– А кем вы работаете? – перебил его Харт.

– Я работал в строительной компании, а потом уволился. Сейчас я работаю в строительном магазине.

Харт кивнул.

– Продолжайте, – велел он.

– Я был в командировке, на одном из объектов в Бактоне. Графство Норфолк. Когда я вернулся домой через неделю, я узнал о том, что наш сын умер. По какой-то нелепой случайности она недосмотрела за ребенком и его ударили по голове качели, которые стоят на нашем заднем дворе. Вернее, стояли. Я потом их разобрал и убрал в подвал.

– Сколько было вашему сыну, когда он умер?

– Почти два года. Он умер мгновенно.

Мужчина снова заплакал.

– Вы возили вашу жену к психотерапевту?

– Да. Ей назначили курс лекарств и еженедельные сеансы.

– Что произошло потом?

– Полгода назад Синтия пошла на поправку. Но затем ее состояние снова начало ухудшаться. Она стала говорить мне, что видит по вечерам ребенка с полностью черными глазами и бледной кожей. Она говорила, что так мог бы выглядеть наш сын, когда стал бы подростком.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Понимаете, я специально уволился и нашел другую работу, чтобы присматривать за Синтией, – произнес он. – Я не хотел потерять еще и ее. И все же она покончила с собой. Утопилась в ванной.

– Она оставила предсмертную записку? – спросил Джаред, и даже не удивился, что его голос прозвучал как у покойника, восставшего из мертвых прямо на похоронной церемонии.

Харт снова покосился на него.

– Да, – закивал мужчина, глядя на Джареда. – Она написала, что больше не может выдерживать пугающих черноглазых детей. Они напоминали ей...

– ... о ее ребенке, которого она потеряла.

Мужчина снова закивал.

Харт подошел к Джареду вплотную и на ухо зашептал:

– Откуда, черт вас дери, вы это знаете?

– Моя жена умерла точно также, – сказал Джаред и повернул голову в сторону Харта.

Их взгляды встретились, и говорили за них больше, чем можно было бы выразить в разговоре. Иногда слова совсем не обязательны, чтобы быть понятым и услышанным.

– Соболезную, – сказал Харт, обращаясь к Джареду.

Тот промолчал.

– Спасибо, – ответил мужчина, решивший, что инспектор говорит это ему.

Он не слышал краткого разговора между Хартом и Джаредом.

– Почему вы убили того ребенка? – спросил Харт.

Джаред достал сигарету и закурил, даже не спрашивая хозяина дома о разрешении.

– Я встретил его поздно вечером, когда возвращался из паба на Рейк-лейн. Он был похож на нашего с Синтией сына. Только на ту его версию, когда бы он подрос.

– Что было дальше?

– А дальше я спросил старого Остина, какие дома продаются в нашей деревне. Он ведь все обо всех знает. И я решил, что если снова встречу того подростка, то отведу в дом в конце Хилл-уэй. Заманю его в подвал и там убью за то, что он довел Синтию до самоубийства.

– Ножом для разделки мяса?

Мужчина кивнул.

– Я бросил его в холле.

Джаред потушил сигарету о стоявшую на комоде пепельницу. Не говоря ни слова, он вышел из гостиной и покинул дом.

К своему дому он шел пешком. Вдыхал холодный ноябрьский воздух, выпуская облачка пара, похожие на сигаретный дым.

Все, о чем он мог думать, так это о том, что две разные женщины потеряли своих детей и видели черноглазых детей из старых английских городских легенд.

Учась в колледже, Джаред изучал фольклор, мифы и легенды. Он знал, что те, кто верил в существование черноглазых детей, считали, что эти дети – существа из параллельного мира, инопланетяне, демоны, нефилимы, призраки.

Но теперь Джаред думал, что эти существа с черными глазами – призраки умерших детей, пришедшие к своим матерям, чтобы показать, чего они лишились, пойдя на поводу своих или чужих желаний.

Джаред думал о том, что для Лив потеря так и не рожденного ребенка не прошла бесследно, как и для несчастной Синтии оказалось мучительно потерять двухлетнего малыша.

Некоторые потери не восполнить ничем.

Оказавшись дома, Джаред скинул пальто и прошел в кабинет. Он включил ноутбук. Поставил первой в очередь плейлиста песню «Подожжен» группы Arctic Monkeys и принялся печатать название пятой книги.

После названия он написал:

Посвящается Лив

Затем достал из ящика стола запечатанную пачку «Данхилл». Открыл ее. Достал сигарету и прикурил от зажигалки. Он выпустил дым в потолок, зажал сигарету губами и принялся печатать первую главу.

Ребенок человека и ангела.