I.

Предисловие от автора

Несмотря на то, что данная история логически и хронологически является второй новеллой из цикла о буднях детективного агентства «Тоёхира», она, в отличие от предшествующей ей «Голове иваси» куда больше нацелена на раскрытие главных героев, нежели на решение загадки убийства. Как автор, я прошу прощения, что не соблюла подобный жанровый баланс в первой новелле, поскольку во время ее написания еще не предполагала, что ей предстоит стать частью цикла.

Поскольку здесь фигурирует значительное количество действующих лиц, для удобства я приведу их список ниже:

Нисикава Тэцуо (35 лет) – сотрудник частного детективного агентства «Тоёхира»

Китамура Нэцуми (35 лет) – сотрудница частного детективного агентства «Тоёхира», бывшая одноклассница Тэцуо

Кохэку Араи (27 лет) – сотрудник частного детективного агентства «Тоёхира»

Фудзивара Масахико (29 лет) – дневной радиоведущий на радиостанции «Кита но сюто»

Окамото Кацуми (28 лет) – ночной радиоведущий на радиостанции «Кита но сюто»

Сугияма Юи (22 года) – девушка Окамото Кацуми

Нисикава Дзиро (28 лет) – родной младший брат Тэцуо

Господин Нисикава – отец Тэцуо

Дабы не раскрывать дальнейший сюжет, я не буду сообщать об этих персонажах никакой дополнительной информации. Помните, что у вас есть шанс догадаться о произошедшем раньше, чем это сделают главные герои, но если вы здесь исключительно ради того, чтобы развлечь себя историей, произошедшей в Японии конца двадцатого века, надеюсь, мне удастся исполнить это желание.

Сэйдж.

Март 1988, Саппоро, Япония

Нельзя сказать, что Китамура Нэцуми относила себя к тому сорту людей, которым была неприятна тишина: ей нравилось, что соседняя квартира в общежитии пустовала, поэтому не приходилось иметь дело с шумными соседями. Ей нравилось, когда Тэцуо и Араи уходили из офиса на обед, оставляя ее наедине с монотонным жужжанием ламп. В конце концов, ей просто нравилось, когда вокруг не было лишних звуков, которые перебивали бы поток ее мыслей.

Но иногда и тишина могла действовать на нервы. Подобно тому, как раздражает невовремя перегоревший фонарик, привычные звуки своим отсутствием вызывали у Нэцуми неприятное чувство тревоги. Поэтому, когда вместо какой-нибудь ненавязчивой попсы или прогноза погоды радио в ее темно-синей Субару извергло молчание, Китамура не могла скрыть гримасы разочарования. Она стояла на светофоре на пятнадцатой хигаси, жутко опаздывала, и больше всего в это утро ей хотелось просто немного послушать радио перед работой. Оторвав левую руку от руля, она покрутила колесико, подумав, что поймала не ту волну, но электронное табло показывало верные цифры – волна 88.7, радио «Кита но сюто», то же самое радио, которое она слушала последние пять лет, после того как случайно наткнулась на их эфир, пытаясь помочь пожилому соседу снизу с радиоприемником. Манипуляции с магнитолой ни к чему не привели, чем вызвали у Нэцуми еще одну вспышку негодования.

Сзади посигналили.

– Еду, черт вас побери! К чему так сигналить? – выругалась Китамура, кидая мимолетный взгляд на зеркало заднего вида. – Рановато для этого дерьма, – добавила она для себя, вжимая педаль газа в пол. Радио продолжало молчать, не было даже шипения или помех, и это раздражало еще сильнее. Ладно бы, дело было в технических неполадках на станции, но ведь все выглядело – звучало – именно так, будто дикторы пришли с утра в студию, включили микрофон и просто... оставили его в пустой комнате? Бред.

«Как будто нарочно», – подумала Нэцуми, паркуясь на стоянке у офисного здания. Пока на Хонсю уже высыхал асфальт, а на Сикоку и Кюсю вовсю распускались цветки сакуры, на Хоккайдо март принес только дождь, смешанный с последним снегом и холодные порывы ветра со стороны моря. Противнее погоды не придумаешь. Китамура запахнула на груди красивую, но короткую кожаную куртку и впервые за несколько лет задумалась о том, чтобы на Золотую неделю взять отпуск и махнуть на Рюкю. А лучше накопить денег – и на Гавайи, на другой конец океана. Будет пить там коктейли, лежать в шезлонге и, может быть, закрутит какой-нибудь курортный роман, который обязательно обернется расставанием, потому что окажется, что у него дома, в Миннесоте, жена и двое детей, очаровательных близняшек...

С мыслями о несостоявшемся романе с гипотетическим отцом двоих детей Нэцуми миновала коридор банка, заканчивающийся узкой лестницей и лаконичной табличкой «Частное детективное агентство Тоёхира – второй этаж», и достала из кармана связку ключей. Все сегодняшним утром шло наперекосяк, начиная с закончившейся в тюбике зубной пасты и заканчивая молчащим радио, и Китамуре хотелось рвать и метать, но она утешала себя мыслями о том, что среда должна пройти спокойно – никому же не придет в голову изменять жене в среду? Или грабить банк? Или делить бизнес? Дурацкий день для преступления – среда, так ведь?

Она уже представила, как неспеша разложит свои вещи, проветрит прокуренное Тэцуо помещение, польет цветы, потом возьмет себе дешевый кофе в автомате внизу и будет весь день разбирать почту и старую документацию, и слушать радио, и никто ее не потревожит, и...

Лакированные туфельки с тонкими ремешками замерли на верхней ступеньке лестницы в тот момент, когда Нэцуми уже успела подумать о том, что возьмет себе на обед в комбини через улицу.

Мечтать не вредно.

На полу, прямо у офисной двери, сгорбившись и поджав ноги, сидел мужчина. В руки, сложенные на коленях, он спрятал лицо, поэтому со стороны казалось, будто он спит или плачет. Одет незнакомец был весьма аляповато – цветастая рубашка, широкие брюки цвета хаки и гэта на некрасиво больших ступнях. Дурацкое сочетание для любого времени года, но в особенности – для холодной северной весны. Нэцуми нерешительно пожевала губу, рассматривая мужчину и мысленно прикидывая, не стоит ли ей спуститься вниз и поискать в банке пару-тройку сильных крепких любителей выкидывать бродяг из офисных зданий. В процессе раздумий она неосознанно вздернула руку к волосам – висящая на пальце связка ключей звякнула, и незнакомец поднял голову.

Завидев Китамуру, в нерешительности застывшую в паре метров от него, мужчина вскочил, после чего сразу же нахмурился и кивком головы указал на табличку с часами работы на двери.

– Написано, что вы работаете с девяти, – вместо приветствия пробубнил он. В свете ламп он выглядел моложе и как-то безопаснее, чем показался на первый взгляд – заспанное лицо, отросшие волосы, сожженные осветлителем на концах, мешки под глазами, но ничего, что выдавало бы в нем бездомного или сумасшедшего. Просто злой работяга, у которого, наверное, тоже не задалось утро. – А сейчас уже двадцать минут десятого.

Что-то в его хриплом недовольном голосе было знакомым. Нэцуми зацепилась за эту мысль, чтобы не дать ей ускользнуть, и согнулась в поклоне.

– Прошу прощения, – с максимальной вежливостью, которую ей удалось из себя выдавить, произнесла Китамура. – Мне очень жаль, что заставила вас ждать. Прошу, проходите.

Все еще пытаясь выкинуть из головы предрассудки касательно раннего посетителя, Нэцуми нашла в связке нужный ключ и отворила дверь, пропуская гостя вперед. Оглядев оставленный Араи бардак (она убьет его однажды, честное слово), Китамура уже приготовилась извиняться, но мужчина, кажется, не обратил никакого внимания на беспорядок – сразу уселся на стул перед одним из столов, закинул ногу на ногу и сгорбился, нетерпеливо стуча подошвой гэта по ковролину. Нэцуми затворила за собой дверь и опустилась в кресло напротив посетителя, отчаянно пытаясь нацепить на лицо маску образцового сотрудника.

– Для начала, представьтесь, пожалуйста.

Мужчина сгорбился еще сильнее и посмотрел на Нэцуми исподлобья.

– Это обязательно?

– Я должна знать, как к вам обращаться, – как можно более мягко произнесла Китамура, хотя внутри все кипело от злости. – К тому же, политика компании не позволяет нам рассматривать анонимные заявки...

Незнакомец скривился, но все же сделал над собой усилие и произнес:

– Фудзивара Масахико.

– Очень приятно, господин Фудзивара, – Нэцуми выдавила улыбку. – Меня зовут Китамура Нэцуми. Что привело вас в «Тоёхира»?

Фудзивара шумно вдохнул. Длинное плоское лицо выдавало в нем южанина, и это заставило Нэцуми, мать которой была уроженкой Фукуоки, проникнуться к нему чуть большим сочувствием, чем он, по ее мнению, заслуживал.

– Мой коллега... – неуверенно начал он, после чего запнулся и сделал еще один вздох. Китамура доброжелательно кивнула, показывая, что она слушает. – Мой коллега, Окамото Кацуми... он мертв.

Повисла пауза.

«Гавайи!» – заорало подсознание Нэцуми. – «Хрен с ней, с Золотой неделей, бери отпуск, пакуй чемоданы и отчаливай сейчас!»

– Я соболезную, – на автомате выдала Китамура и потянулась за листком бумаги, чтобы записать только что полученную информацию. – И, судя по тому, что Вы здесь, вы полагаете, что умер он не своей смертью.

– «Полагаю»? – горько усмехнулся Фудзивара, подняв на Нэцуми затравленный взгляд, и Китамура мысленно дала себе в лоб. То, что она приняла за бестактную несговорчивость, на деле было состоянием шока – бедняга, весь в холодном поту и с дрожащими губами, просто пытался не впасть в истерику, но конечно, она была так занята своим раздражением... – Когда человек лежит на полу в луже крови, я более, чем уверен, что он умер не своей смертью.

«Ну почему это вечно случается в мои смены?» – мысленно всхлипнула Китамура. – «Почему никого не убивают, когда Тэцуо или Кохэку в офисе?»

Как будто все преступники Хоккайдо знали ее рабочее расписание.

– Ладно, ладно, успокойтесь, – миролюбиво проговорила Нэцуми и встала со стула, чтобы налить гостю воды из кулера в углу – новой гордости их офиса, на которую они скинулись, когда стало невыносимо каждый раз спускаться на первый этаж, чтобы утолить жажду. Налив воды в пластиковый стаканчик, она протянула его Фудзиваре и вернулась в кресло. – Для начала, где вы работаете?

Масахико сделал несколько мелких судорожных глотков и поставил стаканчик на стол.

– Я диктор, – выдавил он, и Китамура почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. – На радио «Кита но сюто». Вы, наверное, такую не знаете, у нас мало что интересного – в основном в эфире музыка, но по утрам и по вечерам новости города и иногда ток-шоу... В общем, на фоне «Саппоро-сити FM» слушателей у нас маловато, да, но это не имеет значения, наверное...

Он замолчал, нервно кусая внутреннюю сторону щек, а Нэцуми откинулась на спинку кресла и уставилась на столешницу, вертя в пальцах карандаш. Это было самым дурацким из всех возможных совпадений, но выходило, что причиной утренней тишины в эфире была... смерть одного из дикторов?

– Пожалуйста, – она попыталась взять себя в руки и выкинуть из головы наплывающие друг на друга мысли. Когда это произошло? Она вскочила с кровати, осознав, что проспала будильник, а убитый уже был на рабочем месте. Она в спешке чистила зубы, за неимением резинки придерживая волосы рукой, а он, как и она сама несколько минут назад, наверняка был занят планированием своего дня. Она стояла на светофоре, проклиная все сущее, а бедняга уже был мертв... Нужно было выкинуть из головы собственное утро и сосредоточиться на рассказе. – Расскажите подробнее, как Вы узнали... Это Вы его нашли?

Фудзивара еле заметно кивнул.

– Наше радио вещает круглосуточно, – начал он, и Нэцуми кивнула, едва не перебив клиента неосознанным «я знаю». – Большую часть дня присутствие диктора в студии не требуется – эфир занимают заранее записанные сборники музыки, и только штатный техник Маруяма иногда заходит, чтобы проверить не прервалось ли вещание... поменять кассету... ну знаете, всякие такие аспекты. Но рано утром, в обед, вечером и час после полуночи мы выходим в эфир – Окамото вещает... вещал ночью и ранним утром, а я – днем и вечером. В основном это дайджесты новостей, иногда интервью... Окамото еще зачитывал прогноз погоды и гороскоп на день. Простите, вам, наверное, не интересно это слушать?

– Все в порядке, – заверила Китамура. Ей было интересно. Ей было настолько интересно, что она слушала эту волну на протяжении нескольких лет – по пути на работу и за приготовлением ужина, в ванной и во время бессонных ночей. Она знала их расписание. Она привыкла к их голосам. И ей никак не удавалось уложить в голове тот факт, что один из них замолк навсегда, а она только сегодня узнала имя его обладателя. – Продолжайте.

– Но на этой неделе Маруяма заболел, поэтому мы с Окамото договорились, что будем сами следить за исправностью техники. Не самая трудная работа, у нас практически никогда не случалось накладок. Ну так вот, мы договорились, что он будет сидеть до утреннего эфира, потом приду я и сменю его – до вечернего. Все равно других планов на день у меня не было. И вот, сегодня утром я прихожу – Окамото уже должен был покончить с прогнозом погоды, – открываю дверь в студию, а он лежит на полу в луже крови, и... у меня не хватило сил долго его рассматривать, я сразу рванул сюда.

Нэцуми оторвалась от пометок на бумаге и обеспокоенно взглянула на собеседника.

– То есть... Вы не вызвали скорую?

– Нет.

– И полицию?

– Тоже нет.

– Почему?

Собственный вопрос казался Нэцуми резонным ровно до того момента, как Фудзивара замолчал и, отведя глаза, съежился на стуле. Она уже видела этот взгляд – у бизнесменов, которые просили разобраться с бесчестными конкурентами, не привлекая стражей порядка, у обаятельных женщин в дорогих платьях, чьи пропавшие сумки никак нельзя было доверить полиции. Взгляд людей, которые предпочтут помощь малоизвестного частного агентства встрече с представителями закона. Взгляд людей, у которых с этим самым законом не все было в порядке.

Китамура привыкла к нему, но совсем не ожидала застать его в глазах рядового диктора на радио.

Что ж, ладно.

Приходится работать с тем, что есть.

– Должна уточнить, – выдохнула она, пытаясь сделать максимально бесстрастный вид. – Вы пытаетесь защитить себя или вашего коллегу?

– От чего защищать человека, который лежит мертвым на полу радиорубки? – сглотнул Фудзивара.

– Ясно... – на автомате протянула Нэцуми, попутно обдумывая, какого именно рода у ее посетителя могли быть проблемы с законом, и стоило ли ей вновь начать его опасаться, но ее мысль оборвалась, зацепившись за упущенную ранее деталь. – Вы сказали, «лежит»? Не «лежал»?

Мужчина кивнул, опустив взгляд и принявшись выкручивать пальцы.

– Господин Фудзивара, – Китамура понизила голос. – Он что... все еще там?

– Я же сказал вам! – рявкнул собеседник, заставив Нэцуми рефлекторно откатиться в кресле назад. – Я же сказал, – повторил он уже спокойнее. – Я не вызвал ни скорую, ни полицию. Сразу рванул сюда.

– Должна спросить, – совладав с собой, Китамура подвинулась обратно к столу. – Как вы узнали про наше агентство?

– Это так важно? – огрызнулся он.

– Вы, кажется, не сильно раздумывали, прежде чем прийти сюда.

– Ладно, черт возьми, не пойму, для чего Вы тянете время, но раз уж Вам интересно, месяц назад мы брали интервью у полицейского и спрашивали его мнения касательно частных детективных агентств... Среди прочих он назвал и ваше – я поискал потом из любопытства в газетах, запомнил адрес. Довольны? Я же не думал, что пригодится...

Сделав мысленную пометку потом узнать мнение стражей закона касательно частных детективных агентств, Нэцуми кивнула.

– Простите, я просто обязана спросить это, согласно протоколу, – соврала она, стараясь не выдать испуга, и замолчала, уставившись в бумаги. Ей нужно было время, чтобы придумать достойный выход из ситуации. Очевидно невменяемый человек врывается в их офис, адрес которого он совершенно случайно запомнил из газет. Именно в ее смену. Ну что это за жизнь такая?

– Так вы пойдете со мной? – кашлянул Фудзивара, когда Нэцуми почти придумала, как позвонить в полицию, не вызвав подозрений. – На место преступления? Пожалуйста, госпожа Китамура, Вы – моя последняя надежда.

Нэцуми подняла на него взгляд и внутри у нее чувство долга схлестнулось с инстинктом самосохранения. Он пришел за помощью – и она должна была помочь. Он вел себя странно – но кто бы не вел, увидев смерть коллеги? У него были проблемы с законом – но она до сих пор не выяснила, какие именно, и это одновременно и давало ей повод его опасаться, и не позволяло этого делать.

Китамура сделала глубокий вдох.

Если она и после этого не выберется в отпуск...

– Поедем, – заключила она, вызвав на лице у собеседника неподдельное облегчение. – Но есть пара условий.

– Я слушаю, – Фудзивара с готовностью кивнул.

– Мы поедем на моей машине.

– Я пришел пешком.

– Мы вызовем скорую помощь, как только прибудем туда.

Мужчина потупил взгляд.

– Хорошо, – согласился он после непродолжительного молчания.

– И наконец, – подытожила Нэцуми, протягивая руку к телефону на углу стола. – Мне нужно сделать пару звонков.

Черта с два она поедет туда одна.

✿❯────「✿」────❮✿

Араи почему-то был доволен как слон – Нэцуми завидела его улыбку еще издалека, когда они с Фудзиварой только подъезжали к парковке у здания городской студии телерадиовещания. Кохэку стоял у входа, курил и чуть ли не смеялся сам с собой – это, вкупе с беспорядочно растрепанными длинными патлами (за зиму они доросли Араи до плеч, чем окончательно сделали его похожим на беспризорного старшеклассника в его-то двадцать семь) придавали ему вид городского сумасшедшего. Но Китамура, честно сказать, давно перестала этому удивляться.

Припарковав машину на краю стоянки, Нэцуми вышла из салона, съежившись на промозглом ветру и посмотрела на Фудзивару, выкарабкавшегося следом. За время поездки он как-то совсем сник, и больше Китамуре не удалось вытянуть из него ни единого слова, так что дорога тянулась в неприятной тишине. Рука Нэцуми несколько раз рефлекторно тянулась к колесику магнитолы, но она то и дело одергивала себя. Она решила не трогать Фудзивару, представляя, что тот морально готовится вновь увидеть место преступления. «Если, конечно, кто-то уже не вызвал полицию», – подумала Нэцуми, оглядывая парковку в поисках полицейского автомобиля, но таковой, по крайней мере, пока, отсутствовал, поэтому она перевела взгляд на вход в здание и приветственно махнула Араи рукой.

Завидев ее, Кохэку поднял ладонь, выбросил недокуренную сигарету в мусорку неподалеку и сделал пару шагов навстречу, терпеливо ожидая, пока его коллега и сопровождающий ее мужчина пересекут парковку.

– Привет, Кохэку, – поздоровалась Китамура, и прежде, чем Араи ответил какой-то колкостью, представила своего спутника: – Это Фудзивара Масахико, погибший – его коллега.

Араи заставил себя убрать с лица идиотское выражение и согнулся в поклоне.

– Соболезную, господин Фудзивара, – серьезно произнес он. Несмотря на то, что его, как успела заметить Нэцуми, его просто распирало изнутри (инфантильно-радостные нотки в его голосе она заметила еще когда он понял, кто именно ему звонит), Кохэку все же держался серьезно. На секунду ее посетила мысль, что он не тот легкомысленный идиот, которым пытается казаться, но она отмела ее – не до Араи сейчас.

– Спасибо, – коротко ответил Масахико. Он стоял, делая медленные сосредоточенные вздохи, и не выглядел сильно готовым к диалогу. Китамура заметила это, и аккуратно предложила:

– Если не хотите, можете не смотреть. Мы осмотрим студию, и потом еще раз опросим Вас, если так будет легче...

– Спасибо, – слабо повторил Фудзивара, непонятно, соглашаясь на предложение Нэцуми, или нет. – Пойдемте, я проведу вас, здесь без пропуска никак...

– Хорошо, – Китамура кивнула. По правде, она все еще чувствовала себя несколько разбитой, но отчаянно пыталась собраться. Переведя взгляд на Кохэку, она спросила: – Тэцуо не связывался с тобой? Что-то он опаздывает.

Кохэку шаркнул подошвой кроссовка по бетонному крыльцу.

– А он... выразил четкое согласие приехать? – недоверчиво протянул он.

– Это ты к чему?

– Ну не знаю, – Араи пожал плечами. – Помнишь, что было в прошлый раз, когда мы ездили в Отару? Он что-то был не в восторге от загубленного выходного.

Китамура пожевала губу.

– Ладно, – подытожила она. – Объявится он или нет, мы так долго ждать не можем. Пойдемте, – она кивнула головой на вход, и уверенно прошествовала сквозь раздвинувшиеся перед ней стеклянные двери.

Все время, пока они проходили пропускную, поднимались на лифте и шли по неприятно длинному коридору с каким-то невообразимым количеством поворотов и дурацким цветастым ковром на полу, Китамура пыталась скрыть кислое выражение лица от своих спутников. От переменившейся погоды у нее разболелась голова, ее грызло чувство вины за злость на молчащее радио в машине, стыд за свой нелепый страх перед клиентом, неловкость за раздражение на светящегося счастьем Араи. Вдобавок, преждевременная гибель диктора почему-то ощущалась для нее, как личная потеря, и это сбивало с рабочего настроя. Еще и Тэцуо решил бросить ее с этим.

Друг, называется.

Ладно, подумала Китамура, скользя взглядом по номерным табличкам на дверях, наверное «друг» – это не самое подходящее слово для человека, с которым ты работаешь в одной конторе и раз в пару месяцев занимаешься сексом от скуки, но в японском языке не было слова, которое могло бы в полной мере описать суть их взаимоотношений.

Нэцуми хотелось думать, что они друзья, и не хотелось думать, что по этому поводу думает сам Тэцуо.

Уставившаяся себе под ноги, она не заметила, как ее спутники замедлились, и едва не влетела в спину резко остановившегося Араи, в последний момент ловко обогнув коллегу и встав рядом с ним.

– Пришли, – подавленно отрапортовал Фудзивара, сгорбившись и кивком указывая на закрытую деревянную дверь. Лаконичная металлическая табличка на уровне глаз гласила: «924. Кита но сюто».

– Неприятное число, – шепнул Кохэку на ухо Нэцуми. – Идем?

– Идем, – апатично протянула Китамура, после чего обратилась к Фудзиваре. – Подождите здесь, хорошо?

Последний отрешенно кивнул и, склонив голову, проковылял к красному кожаному диванчику, стоящему у стены чуть дальше по коридору.

Кохэку сделал глубокий вдох и взялся за ручку двери. Нэцуми, уже предвидя уготовленное им неприятное зрелище, едва заметно кивнула, и Араи отворил дверь.

Запах крови уже не был таким острым, каким бывает, когда она только выплескивается из тела, но удушливый кислый металлический аромат заставил Кохэку рефлекторно прикрыть нос сгибом локтя. Нэцуми на миг отвернулась, прикрывая губы ладонью, чтобы подавить рвотный рефлекс, но уже через миг взяла себя в руки и стала активно всматриваться в темноту, силясь различить в ней очертания комнаты. Араи потянулся было рукой к выключателю, но Китамура бодро перехватила его ладонь.

– Не трогай, – предупредила она.

– Почему? – возмущенно вопросил Кохэку.

– Ничего здесь не трогай, – раздраженно пробормотала Нэцуми. К этому моменту ее глаза уже привыкли к темноте, и комната радиостудии мгновенно съежилась до размеров кубика три на три метра – куда меньшего, чем бесконечная черная топь, встретившая их, когда они только открыли дверь. Над стеклянной перегородкой, отделявшей пульт от шумоизолированного помещения, горела тусклым светом красная табличка «ON AIR», желтый прямоугольник света, перечеркнутый их двумя силуэтами, падал на пол, ломаясь об очертания мебели. А под пультом, у противоположной стены, неестественно изогнувшись, лежал он.

Окамото Кацуми.

Ночной диктор.

Приличных размеров лужа крови, растекшаяся вокруг его головы и частично размазанная по эмалированной дверце ящика, в которую Окамото упирался затылком, впиталась в мягкий ковролин, засохнув на нем бурым пятном. Влажные от крови длинные каштановые волосы налипли на лоб и щеку. Одна рука была вскинута вверх, будто в приветственном жесте, вторая покоилась на полу, у основания опрокинутой табуретки. На голове Кацуми еще каким-то образом держались съехавшие наверх наушники. Поза выглядела чертовски неудобной, и при мысли о том, что он лежит так уже несколько часов, у Нэцуми сжалось сердце.

Он мертв, напомнила она себе, и оно сжалось только сильнее.

– Все в порядке? – обеспокоился Араи, видимо, распознав выражение горечи на ее лице.

– Более чем, – Китамура сделала глубокий вдох. – Погоди минутку, никуда не уходи.

Она развернулась на месте и выглянула в коридор, туда, где Фудзивара кое-как справлялся с шоком на маленьком кожаном диванчике.

– Господин Фудзивара, – позвала она. Он поднял на нее голову. – Когда вы пришли, дверь была закрыта на ключ?

Масахико задумался на секунду, после чего твердо кивнул.

– Да, – он поджал губы. – Но Кацуми всегда запирал дверь, когда работал. Чтобы его не отвлекали, сами понимаете...

Он глубоко задумался, и речь его оборвалась, но Нэцуми и того было достаточно. Засунув руки в карманы, она вернулась в студию. Кохэку так и стоял на месте, окидывая взглядом помещение, стараясь не задерживать его на лежащем на полу теле. Китамура еще раз обдумала сложившийся план действий и тронула Араи за плечо.

– Послушай, Кохэку, – начала она, глубоко вздохнув. – Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

Араи недоверчиво проследил за ее руками, извлекающими пару кожаных черных перчаток из карманов куртки и его обеспокоенный взгляд вернулся к ее лицу.

– Да? – неуверенно спросил он, хотя они оба знали, что Кохэку согласится, в чем бы ни заключалась просьба Нэцуми.

– Мне нужно, чтобы вы выиграли мне немного времени. Возьми с собой господина Фукудзаву, идите на первый этаж и со стойки администрации позвоните в скорую. Скажите о несчастном случае. Не говорите, что Окамото мертв.

– Но что им сказать?

– Сейчас выясним. Прикрой дверь.

Кохэку послушно потянул ручку на себя – дверь с негромким щелчком затворилась, лишая комнату почти основного источника света. В темноте Нэцуми нацепила на руки перчатки и, обогнув Араи, щелкнула выключателем у двери. Вспыхнули яркие желтые лампы под потолком, на момент ослепив присутствующих, и картина представилась уже в более четких контурах. Решительно, но осторожно, чтобы ничего случайно не сдвинуть, Нэцуми перешагнула валяющуюся на полу табуретку и присела на корточки рядом с телом.

Он был красивым – даже с осунувшимся заострившимся лицом. Едва старше тридцати на вид. Одетый в кирпичного цвета кожаную куртку поверх футболки и джинсы – типа тех, в которых сейчас ходили старшеклассники. Нэцуми подавила непонятное клокочущее в груди чувство и протянула руку к Окамото. Пара движений пальцами понадобилась, чтобы найти на чужой голове, сбоку над ухом, глубокую продолговатую рану, из которой и сочилась кровь. Стараясь не испачкать руки, Китамура слегка приподняла голову Окамото, но, не найдя ничего интересного, положила ее обратно на грудь и поднялась на ноги.

– Скажи, что тут человек ушиб голову, потерял сознание, – она пробежалась взглядом по беспорядку на столе рядом с пультом. – Придумай что-нибудь убедительное, ладно? Ты взял фотоаппарат?

– Взял... – как-то не очень уверенно ответил Кохэку и полез в карман за маленьким пленочным фотоаппаратом, его гордостью, подарком от Тэцуо на двадцать шестой день рождения. По привычке протерев объектив рукавом, он протянул его Нэцуми. Та хищно выхватила фотоаппарат у него из рук и кивнула головой в сторону двери.

– Иди, – коротко проговорила она. – Увидимся у машины, ладно?

Араи недоверчиво заглянул ей в глаза, но не осмелился спорить, и, замерев на секунду на пороге, вышел в коридор, затворив за собою дверь.

Китамура глянула на маленькие электронные часы на запястье и мысленно засекла десять минут. Медики наведут тут бардак в считанные секунды, особенно, если версия о несчастном случае покажется им убедительной – во всяком случае, на первый взгляд.

Щелкнула вспышка фотокамеры – и первый кадр пленки запечатлел растянувшееся на полу тело.

Щелкнула второй раз – и захламленная душная кабинка въелась своими очертаниями в целлулоидный квадратик где-то в недрах фотоаппарата.

Щелкнула третий – и слипшиеся от крови волосы Окамото Кацуми навсегда застыли в негативе изображения.

Китамура не успокоилась, пока не отсняла все детали, вернее сказать, пока у нее не закончилась пленка – но даже тогда она продолжила беспокойно мотать головой – ей все казалось, что она запечатлела недостаточно, что упустила какую-то важную информацию, но ничего более она сделать не могла – поэтому взяла себя в руки и вышла в коридор, бросив на лицо Окамото последний взгляд. Свет она оставила включенным.

Вообще-то, Нэцуми не была присуща особая сентиментальность. Даже в детстве ее не трогали ни мертвые бабочки в листве, ни брошенные на станциях метро игрушки. Когда ей было четырнадцать, умер ее дядя, брат матери, но ни сам факт его смерти, ни последовавшие за ней погребальные хлопоты не сдвинули в душе Нэцуми ничего, несмотря на то, что она была с дядей в довольно неплохих отношениях. Не будет ложью сказать, что Китамура никогда не думала о том, что ее может так огорчить смерть незнакомца.

С другой стороны, подумала она, по коридору направляясь к лестнице, в чьей-то смерти нас печалит в первую очередь изменение привычного порядка вещей. Когда что-то исчезает из нашей жизни, а мы не в силах на это повлиять, нас душит осознание своей незначительности. Она подумала, что, может быть смерть дарована человеку, как напоминание о собственной слабости. Что, может быть, смерть бережет людей от чего-то более страшного.

Нэцуми надеялась, что эта мысль ее утешит, но почему-то вышло наоборот, и к моменту, когда она достигла подножия лестницы, очертания предметов вокруг слегка расплывались. Китамура смахнула влагу с ресниц и посмотрела на Кохэку, стоявшего у постеров различных телепередач, занимавших эфир уже на протяжении нескольких лет. Заметив ее приближение боковым зрением, он развернулся, и его брови сдвинулись к переносице.

– Все хорошо?

Нэцуми показалось, что если она еще раз услышит этот вопрос, она расплачется.

– Более чем, – она поморгала, чтобы прояснить взгляд. – Так. Рассказывай.

– О, – Араи, только что обеспокоенно вглядывавшийся в чужое лицо, едва ли не засветился. – Я все придумал. В общем, – он перешел на шепот, чтобы девушка за стойкой администрации в паре метров от них его не услышала. – Медики будут здесь через пару минут. Вообще-то, господин Фудзивара многое взял на себя. Еще он сказал... – Кохэку наклонился ближе к ее уху. – Что в коридорах есть камеры. Но мы придумаем, что сказать, не переживай.

Нэцуми закусила губу. Даже если эти камеры не пишут звук, на них все равно видно, как они с Кохэку суетятся рядом с дверью, а потом как Нэцуми исчезает в злополучной студии под номером девятьсот сорок два почти на десять минут...

Ладно, она подумает об этом позже.

– Так и что вы придумали? – поинтересовалась Китамура, всеми силами пытаясь сосредоточиться на словах коллеги.

– Ты просила сказать о несчастном случае, поэтому, ну... – Араи замялся, но сделал вдох и продолжил. – Вот, какую версию мы придумали: Окамото любил раскачиваться на табуретке во время работы...

✿❯────「✿」────❮✿

«Окамото любил раскачиваться на табуретке во время работы»

Нэцуми со злостью сжала пальцами руль и сделала крутой поворот вниз по улице, едва ли не впечатав Араи лбом в боковое стекло.

Если патологоанатомы поверят в такую версию, она бросит работу детектива и запишется в преступники. Неужели, Кохэку решил, что это сработает...

Справедливости ради, он действительно старался, и вдобавок – она дала ему совсем мало времени на разработку ложной версии. То, что они с Фудзиварой придумали, едва ли тянуло на правдоподобность, но времени сочинять что-то другое не было – автомобиль скорой помощи затормозил у входа в здание еще до того, как Араи успел посвятить ее в подробности их задумки. Все втроем, она, Кохэку и Фудзивара, отсиживавшийся на диване в фойе, вместе с прибывшими врачами побежали наверх – спасать жизнь тому, кто был мертв уже несколько часов, как.

Уже там, наверху, когда фельдшеры грузили тело на носилки, Нэцуми услышала то, что должно было стать официальной версией в медицинском отчете. Со слов Фудзивары выходило, что он пришел на свою смену с небольшим опозданием, заранее договорившись об этом с Окамото, потому что хотел привести в студию двух человек – Китамуру и Араи – и взять у них интервью по какой-то теме, связанной с юриспруденцией – Нэцуми не уследила. Зайдя в студию, они увидели Окамото, который по привычке раскачивался на табурете, сидя перед выключенным микрофоном. Их внезапное появление напугало его, он потерял равновесие и ударился головой об угол тумбы, после чего упал и потерял сознание. Нэцуми осталась, чтобы попытаться оказать помощь, а Кохэку и Фудзивара побежали вниз, к телефону, чтобы вызвать скорую – вот, как все было на самом деле.

Стоит отдать должное Фудзиваре, даже будучи напуганным, он играл превосходно. Китамура подумала тогда, в чем же он так виновен, раз до такой степени не хочет связываться с полицией. Впрочем, она довольно легко выкинула эту мысль из головы.

Медики выслушали их рассказ со скепсисом, но все же выразили дежурные соболезнования, погрузили тело в машину и уехали, предварительно взяв у Фудзивары номер телефона. Сам он после этого отправился домой, обменявшись с Нэцуми визитками, а Китамура в компании Араи вернулась к машине и двинулась обратно в агентство.

Спасибо пустым в это время дня дорогам – у нее было не так много времени на то, чтобы обдумать провальность их выдумки. К моменту, когда они затормозили у знакомого двухэтажного здания, Нэцуми почти заставила себя забыть о разыгранном для скорой помощи спектакле и сосредоточиться на информации, которой они располагали. Захлопнув дверцу машины, она нервно отстучала каблуками четкий ритм до входа, нарочито громко топая ногами (плевать, в банке был обеденный перерыв) поднялась по лестнице и растерянно замерла у приоткрытой двери офиса с ключом в руке.

Странно, она была уверена, что запирала дверь, когда они с Фудзиварой уходили оттуда.

На лице подоспевшего за ней Кохэку (и как он, такой длинноногий, еще и в кроссовках, отстал от нее?) застыла виноватая мина. Китамура поджала губы и отворила дверь, мысленно готовясь выслушивать нотации.

Тэцуо сидел за ее столом, держа в одной руке стаканчик с черным кофе, а в другой – листок с ее записями, который она неосмотрительно оставила на столешнице. Когда Нэцуми с Кохэку появились на пороге, неловко переминаясь, как незваные гости, Нисикава флегматично поставил стаканчик на стол и весьма красноречиво помахал листком у себя над головой.

Даже зная, что в данной ситуации именно она заслуживает право на негодование, под пристальным взглядом Тэцуо в ней шевельнулся червячок вины.

– Ну, – вместо приветствия произнес он, выгибая бровь. – Каков план?

– План был таков, – ледяным тоном произнесла Китамура, скрещивая руки на груди. Ей совершенно не нравилось, что Нисикава с порога заставляет ее занимать оборонительную позицию – она и не собиралась. – Что ты приехал бы, когда я тебе позвонила.

Строго говоря, Нэцуми не должна была злиться на него за то, что он не приехал: в конце концов, он и не обещал этого сделать. Когда она набрала его домашний номер и вкратце изложила ситуацию, он не выразил явного согласия присутствовать на месте преступления. Хотя, явного несогласия он тоже не выразил. Все, чего Китамура добилась, было лаконичное «ага, понял» и короткие гудки в телефонной трубке.

Так что, да, объективной причины злиться у нее не было.

Но кто сказал, что она должна была быть объективной?

Нэцуми проглотила обиду, решив, что сейчас не лучший момент, чтобы выяснять отношения, и молча прошествовала к своему столу, устало опускаясь на стул, на котором всего час с чем-то назад горбился Фудзивара. Кохэку, боясь нарваться на грубость, закрыл, наконец, дверь и прислонился к ней, не решаясь подойти ближе.

– Будешь дуться на меня, или приступим к делу? – поинтересовался Тэцуо после непродолжительной паузы. – Мы, кажется, говорили о звонках в выходные, это я должен злиться, разве нет?

Нэцуми передернула плечами.

– Извините, мистер величайший детектив. В следующий раз, когда случится такая пустяковая вещь, как убийство, мы и не подумаем вас беспокоить.

Тэцуо перевел насмешливый взгляд на жмущегося к двери Араи и дернул уголком губ:

– Если у кого-то не поднимется настроение, в следующий раз такая пустяковая вещь, как убийство, произойдет в стенах этого офиса.

– Когда я приду в офис и найду вас на полу в луже крови, я сильно не расстроюсь, – проворчал Кохэку, которому смурное настроение обоих его коллег начинало порядком действовать на нервы.

– По крайней мере, ты будешь знать, кто это сделал, – пожал плечами Нисикава, недвусмысленно косясь на Нэцуми.

Китамура обреченно вздохнула и залезла рукой в карман. Достав фотоаппарат, она протянула его Тэцуо.

– Тут все снимки, если найдешь время проявить – будет замечательно. А, и еще, – она понизила голос. – Заказчик не хочет впутывать полицию.

Взгляд Тэцуо смягчился.

– Давайте работать с тем, что есть, – наконец сказал он. – Я сегодня проявлю фотографии. Нэцуми, найди мне больше информации об убитом. Кохэку... – он сделал паузу. – возвращайся в телерадиоцентр. Попытайся добыть записи с камер. Или хотя бы просто их увидеть. Я, конечно, не верю, что дело настолько простое, насколько мне сейчас кажется, но если убийца – не какой-нибудь бестелесный дух, камеры должны были заснять и его.

✿❯────「✿」────❮✿

– В каком плане, не храните?

Низкорослый мужчина с проседью в густой шевелюре и некрасиво выпирающими передними зубами сдавил пальцами переносицу, силясь собрать в себе остатки вежливости, но выходило плохо: этот высокий незнакомец стоял у него над душой уже добрых полчаса, то ли действительно не понимая смысл слов «мы не храним записи с камер», то ли нарочно действуя бедному охраннику на нервы.

– Для чего? – почти взмолился он, разводя руками. – Послушайте...

– Араи, – наконец представился незнакомец.

– Послушайте, господин Араи, – охранник взял себя в руки. – Это телерадиоцентр. Знаете, сколько всего тут записывается в течение суток? Каждый день. Здесь есть, чему отдать предпочтение в вопросах хранения, и это не записи с камер видеонаблюдения. В конце концов, здесь работает несколько постов охраны, и мы ежедневно просматриваем все камеры, – он кивнул головой на ряд мониторов, встроенных в стену, расположенную напротив стола на охранном пульте. Подернутые серой рябью, они показывали помещения первого и второго этажей – коридоров, лифтовых площадок и кулуаров. Изредка на одном из экранов появлялась одинокая человеческая фигура: выходила из одной двери и, преодолев небольшое расстояние, тут же ныряла в другую.

– А внутри самих студий нет камер? – сделал еще одну попытку Кохэку. Он знал, что своим упорством рискует нарваться на звонок в полицию, в конце концов, от приперся в городской центр телерадиовещания и, толком не представившись, принялся пытать охранника. Но недовольство коллег пугало его сильнее, чем потенциальная встреча со стражами правопорядка – тем более, что последним попросту нечего было им предъявить.

Пока что.

– Были когда-то, – задумчиво протянул внезапно успокоившийся охранник. – Но от них отказались. Высокая нагрузка на сеть, и все такое. Ну, знаете. Электричество.

Он сделал такой вид, как будто это все объясняло.

Араи пожевал щеку изнутри, потом глубоко вздохнул и поклонился.

– Извините, что отнял время, и спасибо большое за помощь.

Он развернулся и, провожаемый недовольным взглядом собеседника, направился к выходу.

Строго говоря, это был не первый раз, когда Кохэку приходилось уходить ни с чем. Профессия частного детектива не гарантировала того, что люди будут всецело тебе доверять. Ладно бы он еще был полицейским – хотя бы участковым! – и таскался бы повсюду со значком. Так у него хотя бы был шанс проводить более подробные допросы – и чувствовать себя при этом в безопасности.

Кохэку подумал о том, что зря не поступил в полицейскую академию после школы. Нет, образование экономиста в целом тоже было неплохим, хоть и никак не вязалось с его нынешним родом деятельности, но все же что-то нет-нет да и заставляло его тосковать об упущенной возможности.

Мысли о не сложившейся полицейской карьере окончательно испортили ему настроение, и Араи принял единственно верное для потерпевшего неудачу человека решение. Он пошел обедать.

✿❯────「✿」────❮✿

Нэцуми намотала на палец телефонный провод и уставилась на изрядно помятый лист со своими записями. Пока что картинка складывалась не особо четкая, поэтому ей нужны были подробности.

Длинные гудки сменились шипением, после чего в трубке что-то щелкнуло, и незнакомый сухой тихий голос произнес:

– Я слушаю вас.

– А... – замялась Нэцуми, от неожиданности забывшая, что хотела сказать. – Извините, должно быть, ошибка. Я ищу господина Фудзивару Масахико.

Телефон немного помолчал. Потом с той стороны раздалась возня, и голос вернулся:

– Зачем он вам?

Вопрос окончательно привел Китамуру в замешательство, и она, больше спрашивая, чем утверждая, тихо проговорила:

– Он... оставил мне свою визитку?

– А, – в голосе с той стороны прозвучало явное облегчение. – Детективное агентство, да? Китамура, да?

– Да, да, все верно, – Нэцуми неосознанно кивнула.

– Погодите минутку, пожалуйста, – сказал голос, и в телефоне снова раздались гудки. Недоумевая, Китамура едва успела положить трубку на рычаг, как телефон вновь разразился противным пиликаньем, заставив Нэцуми вздрогнуть.

– Алло? – едва не выронив аппарат из рук, Китамура вновь прижала его плечом к уху, и, достав из кармана визитку, которую получила сегодня утром, повертела ее в пальцах. Номер точно был набран верно, но сама по себе визитка была странной – на ней не было ни имени Фудзивары, ни конкретного адреса – только изображение двух рыбок-коинобори, телефон и и слово «Ацубэцу» – название района на севере города. Нэцуми попыталась вспомнить – может быть, в этом районе был магазин воздушных змеев, и Фудзивара там подрабатывал? В конце концов, в нынешней экономической обстановке совмещать несколько работ было нормальной практикой.

Может, ей тоже стоило бы найти подработку? В рётэй, например.

Мысль о подработке оборвалась, как только кто-то изрядно запыхавшийся выдохнул в трубку:

– Фудзивара, слушаю.

– Господин Фудзивара...

– А! Госпожа Китамура. Слушаю. Неужели, уже есть какие-то сдвиги?

– Нет, я звоню узнать... Есть ли у Окамото какие-нибудь родственники или друзья, которых мы могли бы опросить.

Фудзивара ненадолго замолчал, будто задумавшись, потом неуверенно заговорил:

– Он рассказывал мне, что встречается с девушкой. Я не был знаком с ней лично, но... он как-то обмолвился, что ее зовут Сугияма... минутку, да, Сугияма Юи.

– Минутку, я записываю, – спохватившись, Нэцуми схватилась за карандаш. – Юи...

– Сугияма. «Су» как в слове «воробей», «ги» звонкая, как в слове «марка»...

– Сугияма Юи, записала, – Китамура положила карандаш на стол. – Господин Фудзивара, вы сообщили ей?

– Мы не общались, – как-то виновато ответил Масахико. – Я прошу прощения, это все, чем я могу вам помочь. Спасибо за вашу работу, госпожа Китамура, до свидания!

Прежде, чем она успела что-либо ответить, Фудзивара повесил трубку. Китамура сочла бы это за оскорбление, но сделала скидку на состояние собеседника и махнула рукой. Положив телефон, она адресовала невеселый взгляд толстому телефонному справочнику, лежавшему на стеллаже и взмолилась богам о том, чтобы в Саппоро оказалось не очень много девушек с именем Сугияма Юи.

Так и вышло.

Молчание радио в машине, даже сейчас, когда Нэцуми стали известны причины тишины в эфире, продолжала действовать на нервы. Пытаясь собраться с мыслями, Китамура вдавила педаль газа в пол и выехала с парковки чуть менее аккуратно, чем стоило бы.

Найти Сугияму Юи не составило труда: в телефонной книге отыскалось два адреса на эту фамилию: один за чертой города, и один – в районе Минами, на юго-западе. Все равно далековато, зато в пределах Саппоро. Заблудиться в южных районах столицы было трудно, домов тут было не очень много, и все же, удалившись от центра, Нэцуми сбросила скорость и стала внимательнее всматриваться в указатели. Ей нечасто доводилось тут бывать, и она боялась заплутать среди одинаковых улочек. Проезжая мимо аккуратных одноэтажных построек, она вспомнила о своем шумном девятиэтажном общежитии, набитом маленькими квартирками-коробками, и ей стало тоскливо.

«Во всяком случае, до работы недалеко», – утешила она себя, делая еще один поворот. – «А вот бедолаге Окамото, небось, несладко было добираться до телерадиоцентра с окраин. Мог бы и поближе снять жилье. И девушку свою с собой в центр забрать...» Вряд ли, конечно, зарплата радиоведущего могла ему это обеспечить, но в конце концов, Саппоро – не Токио, здесь люди не живут далеко от рабочих мест. Транспорта не так много, да и расстояния немаленькие. Видно, Окамото очень держался за свою работу, раз уж был готов на ежедневной основе мотаться в такую даль.

Автомобиль затормозил у двухэтажного дома, выкрашенного в голубой цвет, и размышления о привязанности к работе в голове Нэцуми сменились на невеселую мысль о том, что сейчас ей придется быть человеком, принесшим дурную весть. Никому не нравилось играть эту роль, но время от времени обстоятельства вынуждали, поэтому, собрав в кулак все свое хладнокровие, Китамура поднялась по ступенькам и нажала на маленькую грязную кнопку дверного звонка.

✿❯────「✿」────❮✿

Не то, чтобы Тэцуо злился, но когда третий по счету кадр пленки оставил на его рубашке брызги проявителя, Нисикава понял, что надо успокоиться и как-то заставить свое тело совершать менее резкие движения. Осторожно подвесив высохший снимок на натянутую в ванной бельевую веревку с помощью прищепки, он присел на краешек стиральной машины, заваленной полупустыми бутылками от бытовой химии и, стараясь не размахивать руками, принялся вертеть в руках зажигалку. Его ванная комната и без того была компактной, но, превращаясь в фотолабораторию, она становилась настоящей полосой препятствий. Контейнеры с проявляющей жидкостью и раствором для фиксации на полу, громоздкий нескладный фотоувеличитель, примостившийся на корзине для белья и бечевка, тянущаяся из одного угла комнаты в другой, предназначенная для готовых снимков – здесь нельзя было и шагу ступить. Признаться, после того, как его ванная пополнилась несколькими неожиданными элементами, Тэцуо проклял тот день, когда подарил Кохэку этот несчастный фотоаппарат.

Впрочем, надо признать, что и он был полезен.

Фотоаппарат, конечно же.

Осторожно, пытаясь не задеть ничего локтями, Тэцуо протянул руку к высохшим фото – пять снимков были готовы, и их можно было со спокойной душой разглядеть на свету, но Тэцуо тянул с этим, потому что боялся испортить еще не проявленную пленку, покоившуюся на краю раковины. Хоть глаза и привыкли к темноте, изображение по-прежнему различалось с большим трудом, но Тэцуо не спешил их разглядеть. Он знал, что у него достаточно времени, пока Нэцуми и Кохэку покончат со своей частью работы. Может, он даже успеет сделать перерыв на чашку кофе.

За дверью раздался шум, но Нисикава не обратил на него внимания – его дом даже в будни не был тихим местом, и Тэцуо привык игнорировать шум из других квартир, поэтому его давно не беспокоили ни шаги сверху, ни странный скрежет снизу, ни даже фальшивое пение соседа по этажу – одинокого толстяка с живым пристрастием к итальянской опере.

Фотографии лежали в руках – невесомые, тонкие, хрупкие. Фотоаппарат Кохэку активно использовался в интересах агентства уже довольно продолжительное время, но мысль о том, что они были единственными обладателями снимков, запечатлевших важные улики или сцену преступления, все равно каждый раз будоражила разум. Тэцуо сощурился и всмотрелся в размытые полумраком силуэты на фотографиях, гадая, что именно он сможет разглядеть на них и на других кадрах, когда проявится пленка. Того места, что сфотографировала Нэцуми, больше нет – оттуда давно увезли тело, а пятно на ковре замочили какой-нибудь едкой химией. Но здесь, меж его пальцев, место преступления еще было свежо, будто нападение произошло всего миг назад...

Звук повторился – на этот раз ощутимо ближе. Громкий хлопок закрывшейся двери заставил Нисикаву настороженно поднять голову. Он знал, что за двери издают подобный звук – те, что отделяли коридор между квартирами от лестницы, вьющейся по боковой стороне здания. Вечером, когда кто-то возвращался домой, хлопки с разных этажей были слышны довольно часто, но сейчас, в разгаре рабочего дня, звук казался неуместным, особенно раздавшись дважды...

Прежде, чем Тэцуо успел об этом задуматься, дверь хлопнула в третий раз.

Мог ли кто-то подниматься по лестнице, заглядывая на каждый этаж, чтобы потом продолжить свой путь? Сколько занимало преодоление одного лестничного пролета? Он никогда не считал. Квартира Тэцуо находилась на четвертом этаже, значит...

Нисикава как-то совершенно некстати вспомнил о том, что, вернувшись домой из офиса, он не запер входную дверь.

Четвертый хлопок раздался совсем рядом – Тэцуо невольно затаил дыхание, проклиная свою неосмотрительность. Конечно, в нем еще теплилась надежда, что это какой-то студент забыл, в какой квартире живет его подружка и теперь пытал удачу у каждой двери. Или это могли быть одни из тех надоедливых типов в синих рубашках, которые звонят в дома и пытаются впарить тебе какую-нибудь чертовски нужную вещь вроде соковыжималки. Он совершенно зря волновался. Будет последней глупостью сейчас выскочить из ванной, испортив пленку, и кинуться в прихожую к входной двери, в конце концов, он взрослый мужчина, и...

И тут он услышал шаги. Проделав путь по коридору, они замерли аккурат у его квартиры – он практически почувствовал чужое присутствие. Судя по звуку, мужские туфли на каблуке остановились у его входа, всего в трех метрах от двери в ванную.

Нисикава сделал глубокий вдох. Кто бы там ни был, Тэцуо его не ждал, и скоро он уйдет, как только его звонок в дверь останется без ответа. Бездумно спрятав фотоснимки в нагрудный карман рубашки, Нисикава застыл, ожидая, пока раздастся трель звонка.

Но этого не произошло.

Вместо протяжного дребезжащего сигнала, он услышал, как с хрустом повернулась ручка двери, а потом и сама дверь издала высокий короткий писк, открываясь.

Человек был в его квартире – а значит, сохранность пленки уже не имела значения.

Тэцуо протянул руку, наощупь достал из подвесного стаканчика складной бритвенный станок и, сжав его в руке, двинулся к двери. Судя по тишине, незваный гость замер в коридоре, будто сомневаясь, стоит ли идти дальше. Или ожидая засады.

Слишком умно для вора-домушника, да, но экономическая ситуация в стране толкала на преступления даже самых интеллигентных людей.

Нисикава покрепче перехватил рукоятку бритвы, направляя лезвие от себя, глубоко вздохнул и рывком открыл дверь ванной, выбрасывая свое тело в коридор, готовый атаковать нежданного гостя, кем бы тот ни был.

Однако, ему не пришлось.

На долю секунды в прихожей повисла пауза.

– А, Тэцуо. Хорошо, что ты дома, я боялся тебя не застать.

Все еще щурясь от ударившего в глаза яркого света, Нисикава поморщился и опустил бритву. Посетитель улыбнулся, поднимая ладони, обтянутые черными перчатками в примирительном жесте. Он был высоким – даже выше, чем шпала Кохэку, отвлеченно подумал Тэцуо – с длинными, собранными в аккуратный хвост волосами, одетый в черное пальто поверх темно-серой рубашки и классических брюк. Явно красуясь, гость поправил воротник пальто и слегка ослабил галстук. Нисикава глянул на него снизу вверх и не смог сдержать вздоха раздражения.

– Дзиро, – констатировал он, досадливо оборачиваясь на темный прямоугольник ванной. – Я из-за тебя пленку загубил.

Дзиро, не выразив ни капли раскаяния, пакостливо улыбнулся. И вот этот человек, по словам родителей, делил с Тэцуо одно лицо? С трудом верится.

– Будешь кофе? – поинтересовался Тэцуо, развернувшись к кухне и на ходу кинув бритву на подоконник.

– Не откажусь, – кивнул гость и наконец соблаговолил разуться и снять пальто. Мягко протопав за Тэцуо вглубь квартиры, он уселся на шаткую табуретку и с деланно скучающим видом принялся наблюдать, как хозяин возится с кофеваркой у плиты. Окинув равнодушным взглядом скромное жилище, он констатировал:

– Живешь, как отшельник, – Дзиро подцепил со столешницы полупустой коробок спичек и принялся перекатывать его в пальцах. – Я и забыл, какой ты мрачный тип, брат.

Последнее слово заставило Тэцуо обернуться и сдвинуть брови к переносице.

– А я забыл, какой ты надоедливый, – парировал он. – Что, пришел предлагать мне вернуться? Не проси, не выйдет, я думал, мы с отцом давно обсудили этот вопрос. Это мое решение, он не возражал, на этом все.

Дзиро закатил глаза.

– Многовато чести, Тэцуо, никто не собирается зазывать тебя, – он бросил коробок обратно на стол и принялся вертеть в руках валяющуюся тут же грязную чайную ложку. – Вообще-то, отец просил кое-что передать тебе, только и всего.

Тэцуо снял кофеварку с плиты и, прихватив две сравнительно чистые кружки из сушилки, подошел к шкафу.

– Сахар?

– Если можно, – Дзиро похрустел шеей, потом залез рукой в карман и достал маленький квадратный конверт. – Это тебе.

Тэцуо поставил на стол заскорузлую сахарницу и выгнул бровь.

– Если то, что он собирался мне сообщить, уместилось в девять квадратных сантиметров, почему было просто не позвонить?

– Ты знаешь, отец не любит телефонные разговоры, – Дзиро пожал плечами. – В любом случае, мое дело – передать.

Тэцуо хмыкнул и засунул конверт в нагрудный карман, туда, где уже лежали фотографии.

– То есть, ты не знаешь, что внутри?

– Понятия не имею, – Дзиро развел руками. – Я же младший брат... в твоем случае, еще и буквально.

Нисикава невесело хмыкнул. Дзиро с его любовью к театральным эффектам и каламбурам мог бы стать неплохим другом для Кохэку тем более, что они были почти ровесниками, но Тэцуо пообещал себе, что если настает тот черный день, когда они познакомятся, он в ту же секунду утопится в реке. Таких людей, как его младший брат и коллега можно было терпеть не более, чем по одному за раз, и весьма непродолжительное время.

Дзиро размешал сахар в кофе, деловито отхлебнул из кружки и выжидательно посмотрел на брата.

– Ты не прочтешь?

– Я думал, это личное, – съязвил Тэцуо, усаживаясь с кружкой на подлокотник дивана. – К тому же, зная тебя, ты уже раз десять его перечитал, пока нес.

– Больно надо, – отмахнулся Дзиро. – Я просто пытаюсь поддержать беседу. Кстати, пленка, которую ты там из-за меня загубил... надеюсь, на ней не было ничего особенно важного?

– Всего лишь работа, – сощурился Тэцуо, делая глоток. – Не нужно поддерживать бесед, допивай свой кофе и проваливай, у меня еще куча дел сегодня. В отличие от некоторых, мне есть, чем заняться, и мне некогда слоняться по чужим лестничным клеткам.

Ничуть не обидевшись на грубость в чужих словах, Дзиро в пару глотков прикончил свою порцию и, со стуком опустив кружку на столешницу, поднялся со стула.

– Что ж, пойду, как ты выразился, еще послоняюсь, – он потянулся, так, что позвонки в спине сладко хрустнули. – За кофе спасибо.

В два широких шага он оказался в прихожей и, обувшись и накинув пальто, взялся за ручку двери. Тэцуо глядел на это с нескрываемым неудовольствием, но молчал. Лишь когда Дзиро отворил дверь и сделал первый шаг за порог, Нисикава окликнул его:

– Постой.

Дзиро обернулся.

– Чего тебе еще?

Тэцуо проглотил внезапно вставший в горле комок.

– Как мама?

Дзиро дернул уголком губ и сощурился.

– В порядке, – ответил он и зашагал прочь по коридору, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.

Тэцуо шумно выпустил носом воздух и опустился на стул, который минуту назад занимал его младший брат. Левой рукой дотянувшись до пачки сигарет, лежащей на противоположном краю стола, пальцами правой он залез в нагрудный карман и достал оттуда маленький конверт. С минуту разглядывая аккуратный логотип в виде двух коинобори, развевающихся на ветру, после чего пересилил себя и развернул конверт.

Внутри аккуратным угловатым почерком была выведена всего одна фраза:

«Не лезь».

Тэцуо схватился за спичечный коробок и нервно закурил.

✿❯────「✿」────❮✿

У Сугиямы Юи был измученный раздраженный вид – Нэцуми успела сделать этот вывод за ту долю секунды, что дверь была приоткрыта, потому что в следующий же миг она захлопнулась у Китамуры перед носом и сдавленный голос из недр дома повелел:

– Уходите.

Нэцуми не была большой любительницей навязываться, но груз ответственности заставил ее позвонить повторно.

– Госпожа Сугияма, – позвала она, наклоняясь к дверной ручке. – Простите, что беспокою, но...

– Я ничего не покупаю! – раздраженно перебили из-за двери. – Уходите! Оставьте меня в покое!

– Я ничего не продаю, – как можно более спокойно заверила Нэцуми. – Я просто пришла поговорить.

Что-то с глухим звуком ударилось о дверь с той стороны, потом раздался шорох, и Китамура поняла, что ее собеседница сползла на пол, прислонившись спиной к двери. Поддавшись внезапному порыву, Нэцуми наплевала на сохранность брюк и села на бетонное крыльцо, прижавшись к двери с внешней стороны и подтянув колени к груди, повторяя, как ей казалось, позу хозяйки дома. Отрешенно глядя на окна соседних домов, она подумала, что со стороны наверняка выглядит чертовски подозрительно, но не это волновало ее сейчас.

– Я слышу, что вы не уходите, – обиженно пробормотали из-за двери. – Нам не о чем говорить. Оставьте меня, дайте мне побыть одной.

– Госпожа Сугияма, – мягко, но настойчиво повторила Нэцуми. – Прошу вас, всего пара минут времени.

– Нет. Не сегодня. Не сейчас. Не сейчас.

Проклиная саму себя за вынужденную бестактность, Нэцуми вздохнула и, развернувшись и приложив к двери ладонь, произнесла:

– Я знаю, что вы потеряли близкого человека, – к своему удивлению, ей даже не пришлось изображать искреннее сострадание – чуткая печаль сама собой засквозила в ее голосе. – Мне очень жаль.

Сугияма не ответила, но в следующую секунду щелкнул замок, и Нэцуми вскочила на ноги, чтобы не стать внезапным препятствием на пути открывающейся двери, как раз вовремя, чтобы увидеть заплаканное лицо хозяйки в темной щели проема.

– Откуда... – она подавила всхлип. – Вы знаете?

Нэцуми вздохнула и согнулась в поклоне – более глубоком, чем того требовала ситуация.

– Мне зовут Китамура, – представилась она. – Я из частного детективного агентства. Я расследую смерть Окамото Кацуми.

Сугияма надрывно всхлипнула и принялась растирать мокрые от слез щеки рукавами свитера. Покрасневшие глаза уставились в пол, и она, к большому удивлению Нэцуми, сделала шаг назад, шире открывая дверь.

– Проходите, – сказала она, тщетно пытаясь успокоиться. – Хотите чего-нибудь? Кофе у меня нет, но есть чай и молоко...

– Просто воды, если можно, – скромно отозвалась Нэцуми, расстегивая замочки на туфлях. Вообще-то, время близилось к обеденному, и ей хотелось бы сейчас оказаться в суши-ресторанчике рядом с офисом, съесть пару нигири с тунцом и выпить чаю, но Нэцуми стойко проигнорировала чувство голода, пообещав себе сходить перекусить, как только она закончит здесь. Хозяйка уплыла по коридору в сторону кухни, и Китамура поспешила за ней.

На кухне Сугияма налила из графина воды в стакан и протянула его Нэцуми.

– Вы, наверное, хотите узнать, подозреваю ли я кого-то, да? – проговорила она, наблюдая, как Нэцуми делает маленькие торопливые глотки.

Вопрос привел в замешательство, и Китамура едва не поперхнулась, но вовремя глотнула воздуха.

«Подозревает»?

Нэцуми ни слова не сказала о том, что это было убийство.

– Простите, – смутилась она, отставляя стакан в сторону и прочищая горло. Сугияма сложила руки на груди и оперлась поясницей о столешницу рядом с раковиной. – Вы сказали о подозреваемых?

– Конечно, – Юи тряхнула головой, ее засаленные распущенные волосы рассыпались по плечам. – Вы думаете, я поверю в версию о несчастном случае?

Китамура не смогла подобрать нужных слов. Она-то думала, что ей сейчас придется сообщать несчастной девушке о смерти ее молодого человека, а потом разыгрывать спектакль, чтобы и информацию узнать, и официальную версию сохранить, а оказалось, Сугияма давно в курсе, так еще и сама настаивает на том, что смерть Окамото – никакой не несчастный случай. Чудеса.

– Могу я узнать, – осторожно начала Нэцуми, но хозяйка жестом перебила ее и пододвинула к Китамуре стул с мягкой обивкой. Та, благодарно кивнув, присела, а Сугияма вернулась на прежнее место у раковины. – Спасибо. Так вот, могу я узнать, кто сообщил вам о том, что Окамото – мертв?

Юи судорожно вздохнула, пытаясь, как видно, собраться с мыслями.

– С утра у меня было плохое предчувствие, – начала она. – Ведь он работал по ночам, вы, наверное, уже в курсе. Обычно я так не делаю, но в этот раз решила позвонить ему на работу. Думала, вдруг еще не ушел. У них там единый телефон, всегда попадаешь на администратора. Я дозвонилась, попросила позвать Окамото. Время близилось к десяти, так что я знала, что его смена уже закончена. И тут мне сообщают, что его тело забрала скора помощь. Понимаете, так и сказали – «тело»... Я испугалась и бросила трубку. Подумала, вдруг дурацкий розыгрыш. Но нет. Мне потом позвонили из больницы. Все подтвердили.

– Откуда у врачей мог взяться ваш номер? – поинтересовалась Нэцуми. Возможно, это и не было важным, но ей было необходимо разъяснить этот момент, чтобы со спокойной душой двигаться дальше.

– А, это... – Сугияма замялась. – Когда мы только познакомились, я написала Окамото свой номер на тетрадном листе, а он так и таскал его с собой в бумажнике. Наверное, нашли, когда снимали вещи...

Она спрятала лицо в ладонях.

– Простите, что заставляю вас думать об этом, – Нэцуми сгорбилась на стуле. – Так сколько вы были вместе?

– Года полтора, – выдохнула Юи. – Около того. Познакомились в патинко. Знаете? Игровые автоматы.

Нэцуми отвлеченно кивнула. Не то, чтобы у нее были широкие познания в азартных играх, но это не имело отношения к делу.

– Значит, полтора года, – повторила она. – А когда вы виделись в последний раз?

– О... Сугияма пыталась взять себя в руки, но голос предательски дрожал, капли слез, срываясь с лица, оставляли темные пятна на свитере. Вцепившись пальцами в собственные плечи, Юи опустилась на колени и сгорбилась, не сдерживая больше рыданий.

Нэцуми мысленно отвесила себе подзатыльник.

Поспешно поднявшись со стула, Китамура в два больших шага сократила расстояние между собой и хозяйкой дома и опустилась на колени рядом с ней, раздумывая, стоит ли нарушить чужое личное пространство и погладить Юи по спине. По сравнению со скорбью этой девушки собственные терзания о смерти любимого радиоведущего показались Нэцуми пустыми и лицемерными. Наконец, сострадание перевесило правила приличия, и Китамура, протянув руку, потрепала хозяйку дома по плечу. Вопреки ее ожиданиям, Сугияма не отпрянула, а как будто только сильнее прижалась к чужой ладони.

– Мне очень жаль, – повторила Нэцуми. – Пожалуйста, если вам нужно время...

– Нет, – внезапно Юи мотнула головой. – Если вы правда та, за кого себя выдаете, если вы расследуете его убийство, я скажу вам все.

Китамура, занесшая было руку, чтобы погладить чужую спину, замерла.

Ладно, оборвала свои мысли Нэцуми. По порядку.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала Китамура, решив не акцентировать внимания на факте насильственной смерти. – Расскажите мне, как все было. Когда вы виделись в последний раз?

Сугияма наконец подняла взгляд и, вытерев лицо и так изрядно влажным рукавом, поднялась на ноги. Нэцуми поднялась рядом, и только сейчас ощутила их разницу в возрасте. Девушка, которая изначально показалась Нэцуми собственной ровесницей, на деле оказалась куда младше. Едва ли ей можно было дать больше двадцати... двадцати трех, максимум. Не то, чтобы Окамото выглядел очень взросло, но у них явно была разница в возрасте. Нэцуми решила не зацикливаться, в конце концов, подобные пары давно были обычным делом.

– В последний раз мы виделись неделю назад, – чуть отвердевшим голосом ответила Сугияма. – Простите, я все-таки заварю нам чай. Мне нужно чем-то занять руки.

Нэцуми не возражала.

– Почему вы виделись так давно?

– Ну... – протянула Сугияма, копошась в ящике в поисках чайника. – Мы не жили вместе, когда нам хотелось повидаться, он звонил и приглашал меня куда-то. У него дома я не была, так что... я не знаю, где он живет. Но неделю назад мы крупно поругались, и... с тех пор я его так и не увидела.

– Почему вы поругались? – осведомилась Китамура, занимая предложенное ей ранее место на стуле.

Юи замерла, держа упаковку чая и мерную ложку в руках.

– Я... я думала, у него появилась другая. Вернее, я до сих пор так думаю. Я и в морг-то не поехала, потому что подумала – а вдруг она там? Представляете, какая бы вышла сцена? Две девушки мчатся к телу одного парня...

Она нервно засмеялась.

– В последние пару недель до нашей ссоры он вел себя странно... Нервно, что ли. Будто его беспокоило что-то, о чем он хотел мне рассказать, но не мог. В итоге, я стала подозревать, что у него появилась интрижка, а после того, как он остался ночевать у меня, и вдруг посреди ночи принялся кому-то звонить... Конечно, когда я сказала ему об этом, он принялся все отрицать, заверил, что у него никого нет, и что я зря надумываю... после этого несколько дней все было хорошо, а потом он позвал меня в ресторан и сквозь витрину увидела, как он разговаривает с какой-то женщиной! Она вышла вон за минуту до того, как я зашла, и, конечно, там уж я не стала терпеть – закатила ему скандал прямо там, в ресторане. После этого мы не виделись, и он не звонил. Но я, признаться... я все еще слушала его ночные эфиры, понимаете? Скучала по его голосу, – она снова всхлипнула. – Да, он изменник, но ведь нельзя вот так взять – и разлюбить человека.

Нэцуми сочувственно кивнула.

– И все же, – заметила она. – С чего вы взяли, что Окамото... убили?

Сугияма посверлила глазами стоящий на плите сотейник, в котором она, за неимением кипятильника, грела воду, потом перевела взгляд на свою собеседницу.

– Еще до сегодняшнего утра я стала задумываться, что, может, Кацуми и не изменял мне... почувствовала себя дурой. Ну, вы ведь тоже девушка, понимаете, что это за чувство: когда очень любишь кого-то, хочешь его оправдать всеми способами, даже если придется выставить себя идиоткой в собственных глазах. Стала думать, что ни в чем он не виноват. Что у него просто что-то случилось, а я вот так с ним... думала даже позвонить. Но не позвонила. Не знаю, почему. А теперь уже вот... поздно.

Бурление закипевшей воды не дало ей в очередной раз расплакаться, и Юи, обмотав ручку сотейника полотенцем, ловко перелила его содержимое в заварочный чайник, после чего закрыла его крышкой.

– И утром, когда мне позвонили из больницы, я окончательно убедилась, что он вляпался в какие-то неприятности. Ведь не бывает так, что человек почти месяц ходит, как на иголках, а потом бац – и он мертв от несчастного случая. Хотя, бывает, конечно. В жизни все бывает. Но я не верю в подобные совпадения.

– Я тоже, – на автомате согласилась Нэцуми. Потом, смутившись, добавила: – Работа...

– Я понимаю, – Сугияма слабо улыбнулась, ставя на стол чашки и чайник. Потом она достала из буфета ополовиненную упаковку рисового печенья, и даже порывалась откопать в холодильнике бисквит, устыдившись своей негостеприимности, но Нэцуми остановила ее, заверив, что Юи совершенно напрасно в данной ситуации беспокоится о комфорте своей гостьи.

Они выпили чай практически в тишине – Сугияма беззвучно поплакала, Китамура столь же беззвучно попыталась ее утешить. Потом Нэцуми, уточнив парочку пунктов, сделала пометки в своем блокноте и заторопилась уходить. Сегодня нужно было сделать еще несколько важных дел, а она и так провела здесь времени больше, чем изначально собиралась.

– Спасибо вам большое, – произнесла она, уже обуваясь в коридоре. Покончив с застежками, она низко поклонилась. – Еще раз примите мои глубочайшие соболезнования. Вот, – она достала из кармана куртки визитку агентства. – Позвоните, если вспомните еще какую-нибудь информацию. Или просто... захотите поговорить.

Сугияма согнулась в ответном поклоне.

– Спасибо и вам, – сказала она почти шепотом. – Обязательно найдите того, кто это сделал.

Нэцуми твердо кивнула и, поспешно выскочив за дверь, поторопилась к машине.

Желудок просто сводило от голода.

✿❯────「✿」────❮✿

– Я знала, что ты тут будешь, – вместо приветствия сказала Нэцуми, бесцеремонно кидая сумку на соседний с Кохэку стул. – Передай меню, будь так добр.

Араи, ничуть не удивленный ее внезапному появлению, передал Китамуре заклеенный пленкой лист с перечнем блюд, которые подавали в этой китайской забегаловке недалеко от их офиса. Пробежавшись глазами по списку, Нэцуми подозвала крутившуюся рядом официантку и ткнула пальцем в надпись «гунбао».

Ужасно хотелось чего-то горячего, сытного и острого, что заставило бы мозг работать. Возможно, конечно, ей стоило замедлиться: на часах было начало четвертого, с момента убийства и половины дня не прошло, а они уже успели опросить возможную свидетельницу и – хотелось верить – проявить фотографии.

Кохэку, успевший доесть свои гедза или чем он там обедал, хлебнул содовой из цветастой банки и, оперевшись подбородком на руку, печально потупил взгляд. Судя по тому, какой голодной и возбужденной прибежала Нэцуми, она успела хоть в каком-то направлении продвинуться. Не то, чтобы Араи не был рад, ее злобное рвение к работе было гораздо лучше, чем горечь, читавшаяся на лице Китамуры утром, но ее успех напомнил ему о том, что сам он пока не приблизился к разгадке не на шаг.

Нельзя сказать, что он воспринимал это расследование, как соревнование, ему просто хотелось быть полезным.

Нэцуми нервно побарабанила пальцами по столешнице и наконец поймала затравленный взгляд коллеги.

– Все в порядке?

Кохэку хмыкнул, припомнив, что этот же самый вопрос, который он задал ей сегодня утром, и на который не удостоился честного вразумительного ответа, и на момент подумал, стоит ли отплатить Нэцуми той же монетой.

Но, к его собственному неудовольствию, в Араи, в отличие от его коллег, было слишком много искренности, поэтому он лишь досадливо выдохнул и поставил пустую банку на стол.

– Не особо...

Он ожидал, что Китамура по обыкновению ответит какой-нибудь колкостью, но та только сочувственно покачала головой.

– Ничего, – сказала она. – Мы могли бы и догадаться. В этом нет твоей вины.

– Я знаю, – Кохэку пожал плечами, пытаясь придать себе бесстрастный вид. – Но все равно обидно.

Нэцуми не успела ответить, потому что у нее перед носом оказалась миска с дымящимся горячим рисом под сладко-острым соусом, и трапеза завладела всем ее вниманием на ближайшие несколько минут. Тем не менее, когда с блюдом было покончено, а пустая миска отодвинулась на край стола, Китамура проницательно посмотрела на Араи, будто решила, что он что-то от нее скрывает.

– Пойдем-ка зайдем в комбини, – она внезапно улыбнулась. – Вернем тебе бодрость духа. А мне умение соображать.

Когда они вернулись в офис, шурша пакетиками дораяки и кислых мармеладок, Тэцуо уже был там: сидел за своим столом, вращаясь в кресле туда-сюда и имея крайне удрученный вид. Услышав скрип открывающейся двери, он замер, сложив руки на столе и опустив взгляд.

Кохэку сгрудил свои покупки – два пакетика клубничного молока, упаковку кукурузных палочек ( – «Фу, Араи, как ты это ешь вообще» – «А вы поживите на зарплату уборщика в двадцать лет, и не такое есть станете») и штук десять мятных леденцов-тянучек с жидкой начинкой – на стол, после чего повернулся к стеллажу с документами и стал копаться на нижних ярусах в поисках банки с растворимым кофе, заныканной сюда пару месяцев назад. Нэцуми бросила покупки в общую кучу и одарила Нисикаву полуприветственным-полувопросительным кивком.

– Порадуй, скажи, что у тебя есть хорошие новости.

Тэцуо многозначительно выпустил носом воздух.

– Сказал бы, но не люблю обманывать женщин.

Китамура выгнула бровь.

– Что?

– Я... В общем, ну...

– Что?

Нисикава уронил голову на грудь.

– Я засветил пленку.

Повисла пауза. Араи, с лица которого впервые за долгое время сползло напряженное выражение, беспокойно повернул голову в сторону говорящих и с нескрываемой тревогой принялся переводить глаза с одного на другого.

Китамура закусила нижнюю губу, чтобы скрыть, как дрогнула ее челюсть, и сдавила пальцами переносицу.

– Что, всю? – процедила она. – До единого кадра?

– Да, но... – Нисикава поднялся с места. – Мне очень жаль. Правда, мне ужасно жаль.

Он склонился, уставившись в пол, но даже тот короткий миг, что его лицо было у нее перед глазами, Нэцуми успела разглядеть на нем выражение искреннего сожаления, и это отняло у нее последние силы злиться. Не отнимая ладони от глаз, она устало опустилась в ближайшее кресло и, помассировав виски, прошептала:

– Может быть, боги не хотят, чтобы я занималась этим делом?

– Нэцуми...

– Как вообще можно было засветить целую пленку? Не часть, не пару кадров, всю! Ты что, нарочно это сделал?

– Конечно, нет, – раскаяние в голосе Тэцуо быстро переменилось на раздражение. – Разумеется, нет! Просто я выронил ее из рук, она упала и размоталась. Честное слово, я пытался спасти несколько кадров, но по ним ничего нельзя различить.

– Из всех пленок, Тэцуо, из всех пленок, которые ты мог испортить, ты испортил эту! – Китамура была близка к тому, чтобы расхныкаться. Она была сыта по горло необходимостью утешать всех и каждого, начиная с самого утра, и между всем этим бардаком ей просто хотелось отмотать день обратно и проснуться в мире, где Окамото Кацуми жив, а в ее рабочие обязанности не входит ничего, кроме сортировки документов.

В затянувшемся молчании было особенно хорошо слышно, как тяжело и неспокойно дышит Араи, так и застывший на корточках с банкой кофе в руках. Монотонное жужжание зеленоватых электрических ламп сделало послеполуденный офис с закрытыми жалюзи похожим на террариум в зоопарке, и Кохэку показалось, что он смотрит на двух змей, затаившихся в разных концах стеклянной коробки. Водяная кобра в одном углу, щитомордник – в другом. Два существа, которые никогда не должны были встретиться, но все же оказались заперты вместе.

Неуместное сравнение, подумал Араи, учитывая, что его коллеги водили меж собой куда более длительную дружбу, чем с ним, и все же...

– Может быть, это правда знак? – вдруг сказал Тэцуо. – Ну, что нам не стоит за это браться?

– Ты давно начал в знаки верить? – огрызнулась Нэцуми. – Это знак, что кому-то стоило бы быть осторожнее.

– Да, я не отрицаю, – твердо ответил Нисикава. – Но с чего ты вообще за это дело схватилась? Ты же знаешь, что у нас есть право отказывать клиентам без объяснения причин. Да, убийство, но пусть полиция разбирается!

– Они не хотели связываться с полицией, – озлобленно бросила Китамура.

– А тебе-то какая беда? Зачем взялась?

– Захотела – вот и взялась! – Нэцуми ударила ладонью по столу, так, что несколько блестящих оберток, подпрыгнув, посыпались на пол. Кохэку поднялся на ноги – не для того, чтобы что-то вставить, у него просто затекли мышцы.

– Тебе что, не хватает острых ощущений? Рядовое убийство – а Нэцуми тут как тут!

– Говорит мне человек, который помчался в другой город, когда ему сказали, что там труп нашли.

– А кто мне об этом трупе сказал?

Китамура вскочила со стула.

– Если ты не хочешь участвовать в расследовании, так и скажи, ко мне не лезь!

– Я не сказал, что не хочу, – отчеканил Тэцуо, всеми силами сдерживаясь, чтобы не повысить голос. – Я просто говорю, может быть нам не следует влезать в это дело? В плане, помните, что было в Отару? Я не хочу еще одной стычки с полицией. Кохэку?

Араи вспомнил несколько часов, проведенных в полицейском участке пляжного городка, и у него свело желудок, однако он промолчал.

– Я буду расследовать это дело, – тоном, не терпящим возражений, подытожила Нэцуми. – С твоей помощью или без. Я не вправе тебя заставлять, но для меня это очень важно.

Нисикава взъерошил пальцами волосы на висках и провел ладонями по лицу.

– Делай, что хочешь, – устало отмахнулся он. – Но на мою помощь не рассчитывай.

Китамура, не говоря больше ни слова, подхватила сумку и быстрыми шагами вышла вон из офиса, оставив Араи обреченно разглядывать рассыпанные по полу сладости.

✿❯────「✿」────❮✿

Следующее утро принесло неприятные новости – самое то после бессонной ночи. Голова раскалывалась так, будто ее мучило похмелье, но за минувшую неделю Нэцуми не выпила ни грамма, поэтому никакой мало-мальски объективной причины игнорировать стук в дверь у нее не было.

Пришлось вставать и плестись к двери, упрямо не выпуская из рук уголков одеяла, волочившегося за ней по полу. Отперев замок, но не скинув цепочку (Китамура трижды вознесла молитвы застройщику, который поставил американские металлические двери вместо их японского пластикового барахла), Нэцуми выглянула в образовавшуюся щель и выдавила из себя вежливое:

– Доброе утро.

Соседка, которая стучалась к ней – полноватая женщина преклонных лет, – посмотрела на Нэцуми с нескрываемым недовольством, но все же ответила на приветствие и кивком головы указала куда-то в другой конец коридора.

– Вас к телефону спрашивали, перезвоните. Все утро кто-то трезвонит, никакого уважения. Передайте, в общем, своему дружку, что это не ваш личный телефон. Я, в конце концов, могу пропустить звонок от дочери из-за вас!

Китамура, не имея более никакого желания выслушивать ворчание пожилой соседки, с вымученной улыбкой кивнула, скинула цепочку с двери и вышла в коридор, как была – растрепанная, босая и в одеяле, накинутом поверх ночной рубашки. Соседка при ее виде ахнула.

– Вы что, – недоверчиво протянула она. – Рыдали всю ночь?

Нэцуми шмыгнула носом, думая, стоит ли возмутиться чужой бестактности, но в итоге махнула рукой.

– Простыла.

Соседка испуганно округлила глаза и отшатнулась в сторону своей двери. Откуда-то из холла, оттуда, где коридор расширялся до маленькой комнатки, ведшей на лестницу и обставленной невостребованными растениями, раздавался неприятная навязчивая телефонная трель.

– Одеваться надо теплее, – буркнула соседка, прячась в недрах своей квартиры. – И возьмите уже этот проклятый телефон!

Нэцуми преодолела коридор широкими шагами, на ходу бормоча проклятья и гадая, что за «дружок» мог названивать ей в такое раннее время. Хотя, судя по пробивающимся в окна солнечным лучам время было не такое уж и раннее ­– просто она, видимо, проспала.

Телефон был сорван с рычага с такой силой, будто от этого зависела ее жизнь.

– Китамура Нэцуми, – она с трудом подавила зевок, приваливаясь спиной к стене. – Слушаю вас...

– Это Араи, – раздалось с той стороны. – Я что, разбудил?

– Нет, – соврала Нэцуми. Хотя, чисто технически, ее разбудила соседка, не звонок Кохэку. – Что у тебя там?

– Да я тут предложить хотел... Может, стоит съездить в больницу? Узнаем, куда отвезли тело, вдруг мы упустили что-то тогда? Все-таки, темно было.

Китамура провела рукой по лицу.

– Ты из офиса звонишь?

– Из автомата рядом с домом.

– Тебе будет удобно встретиться у телестудии?

Кохэку на том конце провода немного помолчал.

– Нет проблем, – наконец сказал он. – Буду там через полчаса.

Телефон щелкнул, оповещая Нэцуми об окончании разговора, и та, широко зевнув, повесила трубку на рычаг. Денек, судя по льющимся в помещение солнечным лучам, выдался погожий, и Китамура попыталась себя приободрить. Вчерашняя стычка с Тэцуо вкупе с утерянными фотографиями знатно выбила ее из колеи, и вечер, проведенный в тишине квартиры в компании банки сётю и кассеты с песнями Марии Такэути (радио все еще предательски молчало) не придал ей бодрости духа и не поспособствовал рабочему настроению. И все же звонок Кохэку вернул ей какое-никакое чувство ответственности за начатое расследование.

Вдобавок, если он звонил, возможно, он нашел, за что зацепиться.

Наспех собрав несвежие волосы в узел на затылке и почистив зубы, Нэцуми натянула джинсы и неказистый вязаный свитер, купленный в поездке в Хакодатэ, вместо формальных блузки и брюк, и через пятнадцать минут уже сидела в машине, а через двадцать пять – парковалась у телерадиоцентра. Решив не глушить мотор в надежде, что Кохэку скоро появится, она откинулась назад на водительском сиденье и прикрыла глаза, надеясь наверстать упущенные часы сна.

Правда, долго расслабляться ей не пришлось: в стекло постучали. Китамура вздрогнула, когда улыбающееся лицо Араи возникло у нее перед глазами, но нашла в себе силы улыбнуться в ответ и кивком указала на пассажирское сиденье. Кохэку обошел автомобиль и открыл дверь:

– Мне вот, что не давало покоя всю ночь, – начал он, залезая в салон и одновременно протягивая Нэцуми два онигири с моченой сливой, завернутые в пластиковую пленку. – Это вместо завтрака, – быстро пояснил Араи и, получив в ответ благодарный кивок, продолжил: – Вам как показалось, в телерадиоцентре было холодно? Ну, когда мы в студию заходили.

Нэцуми пожала плечами, разворачивая шуршащую упаковку.

– Да нет? – она подняла взгляд и посмотрела вперед, туда, где сквозь грязноватое лобовое стекло ее старушки-субару проглядывался вход в здание. – В любом случае, не жарко, конечно, но и не холодно. Нормальная температура, особенно для верхних этажей.

– Вот то-то и оно, – Кохэку кивнул. – А когда мы нашли Окамото, на нем была куртка. Фудзивара сказал, Окамото работал в ночные смены, то есть, на момент убийства он пробыл на студии несколько часов. Какой дурак будет несколько часов сидеть в куртке в помещении?

– Может, на перекур выходил, – предположила Нэцуми, вгрызаясь в хрустящий лист нори. – Ну или еще зачем. В комбини бегал, к примеру. Проголодался. Записей с камер нет – все равно не узнаем.

– Да нет, – не унимался Араи. – Все равно ерунда какая-то выходит. Даже если ходил покурить или в магазин – что же он, вернулся, и его тут же убили? А наушники? Они ведь явно были на его голове, помните?

Нэцуми нахмурилась, пытаясь вызвать в голове воспоминания вчерашнего утра, но получилось плохо. Столько событий... Вот если бы у нее на руках были фотографии, не пришлось бы сейчас играть в догонялки с собственной памятью.

Она сдержала вздох разочарования.

– Поверю тебе на слово. Ты молод, у тебя память еще остра.

– Вы бы мне так не льстили. И все же, – Кохэку прочистил горло. – Я думаю, что странно сидеть в помещении в верхней одежде. Даже в какой-то мере неприлично.

– Версию с тем, что ему просто было холодно, мы не рассматриваем? – на всякий случай уточнила Нэцуми.

– Если только он не с Окинавы, – а мне думается, что это не так, потому что ни один нормальный южанин не потащится в Саппоро, чтобы работать радиоведущим, – ему не должно было быть холодно.

– Уверяю тебя, он не южанин, – улыбнулась Нэцуми. – Во всяком случае, акцента в его эфирах я не слышала.

– Вы слушали его эфиры?

Повисла пауза, в которую Нэцуми обдумывала, стоит ли посвящать коллегу в свои теплые отношения с радиоволной «Кита но сюто», и в результате Китамура кивнула:

– Да, было дело.

Она не стала вдаваться в лишние подробности – какой смысл? В конце концов, эти сантименты не имели сейчас ровно никакого отношения к делу, о чем Нэцуми и поспешила сообщить.

Араи как-то недоверчиво покачал головой, но спорить не стал.

– В общем, что-то мне кажется странным в том, как он выглядел. Предлагаю наведаться в морг и попробовать поискать что-то там.

– Хороший план, – улыбнулась Нэцуми, комкая обертки от онигири в руках. – Ну что, поехали?

Кохэку кивнул, и Китамура, стряхнув крошки с губ, надавила на газ.

✿❯────「✿」────❮✿

Найти нужный морг не составило труда – в радиусе пятнадцати минут от телерадиоцентра было всего две больницы, и лишь в одной из них было танатологическое отделение, поэтому Нэцуми и Кохэку, рассудив, что вызванная скорая помощь не стала бы увозить тело далеко, направились туда, надеясь представиться родственниками или знакомыми и поговорить с врачом. Нэцуми почти придумала душещипательную историю о том, как Сугияма Юи, девушка покойного, ее близкая («да-да, очень близкая, между прочим, всей нашей семье») подруга не смогла найти в себе сил приехать, и попросила ее, Нэцуми, узнать, что там и как.

Но блистать актерскими навыками ни ей, ни более талантливому в этом плане Араи не пришлось.

Тела Окамото Кацуми в больнице не было.

– Хотите сказать, он к вам не поступал? – уточнила Китамура после того, как средних лет мужчина за стойкой регистрации с сожалением сообщил, что ничем не может им помочь.

– Да нет, – смутился служащий, листая журнал. – Поступил вчера, в районе одиннадцати, нет, даже скорее в половину двенадцатого утра. Около девяти вечера тело забрали родственники.

– Родственники?

– Ну да, – мужчина кивнул. – Странно, что это заняло у них так много времени, обычно люди пораньше приезжают, ну хотя оно и понятно, будний день, работа...

– А как они выглядели? – вмешался Кохэку.

Администратор нахмурился.

– Трое мужчин, одеты официально... – он вдруг осекся. – А зачем вам эта информация? – недоверчиво протянул он. – Кем вы, еще раз, приходитесь Окамото...?

Нэцуми решила идти ва-банк и изобразила на лице страдание.

– О, бедняга Кацуми, – она шмыгнула носом. – Его семье столько лет было плевать, а теперь, когда он мертв, они спохватились! Неудивительно, что он ничего не хотел нам рассказывать. Простите, что побеспокоили, – она поклонилась служащему больницы. – Спасибо за помощь. Пойдем, братец, подумать только – мы даже не сможем присутствовать на кремации! Они ни за что нас не позовут!

Для пущей драматичности она всплеснула руками и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу, на ходу подергивая плечами, будто от всхлипов. Кохэку коротко кивнул администратору головой и поспешил за Нэцуми на улицу.

– Я почти начал вас утешать, – признался он, когда они вышли на парковку перед больницей. Китамура шарила в кармане в поиске пачки сигарет и зажигалки. Вид у нее был так себе. – Это вы так здорово притворяетесь или правда расстроены?

Нэцуми одарила его многозначительным взглядом.

– Это из-за Тэцуо, да? – предположил Араи, рискуя нарваться на грубость.

– Нет, – смалодушничала Китамура. Искомая зажигалка наконец обнаружилась в недрах ее кармана среди фантиков и ключей, и Нэцуми, сделав три основательно больших шага в сторону от входа в больницу, затянулась. – Но я расстроена, что мы потратили время, и ничего не нашли.

– Ну, не скажите, – возразил Кохэку. – Мы выяснили, что тело забрали три высоких человека в деловой одежде.

– Ты прав! – съязвила Нэцуми. – Ведь во всем Саппоро так одеваются как раз только трое! И вообще, – она отвернулась через плечо и выдохнула струю дыма. – Это вполне могли быть сотрудники похоронного агентства. Может быть, как раз Сугияма их и наняла.

На лице Араи на секунду отразилось непонимание.

– А, – выдохнул он. – Сугияма. Вы мне так и не рассказали.

Китамура затушила огарок сигареты о подошву и щелчком отправила ее в стоящий неподалеку мусорный бак.

– Прости, из головы вылетело. Все из-за этой выходки Тэцуо...

Она сжала кулаки.

– Он, кстати, ушел вчера сразу после вас, – заметил Кохэку. – Если вам интересно.

– Мне совсем не интересно, – отмахнулась Нэцуми. – Ему стоило бы найти в себе силы позвонить и извиниться. Не хочет объясняться – не надо. Поехали, – она кивнула в сторону машины. – Расскажу тебе про Сугияму.

– А едем-то куда? – осведомился Кохэку, уже спеша за коллегой к автомобилю.

Китамура на секунду замерла, чтобы обернуться через плечо.

– В Ацубэцу.

────「✿」────❮✿

Дело было не в том, что Тэцуо совершенно не хотел объясниться с коллегами: напротив, он провел ночь, придумывая достойную оправдательную речь и весомые аргументы, которые убедили бы их бросить это дело и вернуться к мелким кражам и неверным супругам, но утром, как только он собрался набрать номер офиса, молясь, чтобы кто-то из них был там, его телефон зазвонил сам, заставив Нисикаву испуганно отдернуть от аппарата руку.

Это был Дзиро — он, как оказалось, звонил, чтобы пригласить старшего брата на завтрак «без права отказаться».

«Ну, без права, так без права», – подумал Тэцуо, натягивая пиджак поприличнее. Сделанные фото так и покоились в нагрудном кармане – он не решился их выложить.

Не считая вчерашнего визита, повлекшего за собой гибель фотопленки, Тэцуо не видел своего младшего брата года три – может быть, четыре. Жизнь развела их давно, еще когда Тэцуо, закончив университет, заявил отцу, что будет строить самостоятельную карьеру без родительской помощи. Они тогда крупно разругались, конечно, и Тэцуо периодически винил себя за то, что их ссора произошла на глазах у Дзиро, которому на тот момент было всего шестнадцать, но в глубине души Тэцуо все равно знал, что в его младшем брате их отец видит то, чего не смог разглядеть в первом ребенке.

Не то, чтобы его мучила совесть, он знал, что Дзиро под родительской опекой будет куда лучше.

Ну, может быть, малость и мучила. Но это ни на что не влияло.

Приведя в порядок волосы и убедившись, что выглядит приемлемо для посещения заведений любого уровня в диапазоне от «подвальная забегаловка с мигрантами в зале и антисанитарией на кухне» до «девушка в цветастом кимоно исполняет акробатические трюки с чайником ради вашей улыбки», Тэцуо бросил последний взгляд на свое отражение в зеркале и вышел из квартиры, надеясь, что завтрак не перетечет в обед, или что к нему не присоединятся внезапно третьи лица. Зная Дзиро, он вполне мог бы выкинуть что-то подобное.

По пути в условленное место встречи («Ресторан «Морокоси», не забудь, жду тебя тут!»), Тэцуо пытался сосредоточиться на дороге, игнорируя грызущее изнутри чувство вины. С рациональной точки зрения, он не считал себя виноватым. Да, устраивать сцену, конечно, не стоило, но как бы еще он мог повлиять на упершуюся Нэцуми и вторящего ей во всем Кохэку? Сказать «эй, кстати, ко мне тут заскочил мой братец, сердечно просил не расследовать это дело, понятия не имею почему, но лучше бы нам послушаться»?

Впрочем, не то, чтобы попытка остановить коллег, поругавшись с ними, возымела какой-то эффект.

Кроме того, что теперь они не желали с ним разговаривать.

Прорычав себе под нос, Нисикава заглушил мотор и вышел из машины, вглядываясь в вывеску над дверью красивого кирпичного здания с увитыми плющом стенами. Местечко явно было не из дешевых, но ничего другого от своего брата Тэцуо не ожидал. Собравшись с духом, Нисикава толкнул тяжелую дверь и под звон колокольчика нырнул в приятный полумрак зала. В нос моментально ударил запах жасмина и пропаренного риса и Тэцуо, пренебрегший вчерашним ужином и сегодняшним завтраком, ощутил, как разрастается образовавшийся в желудке вакуум.

Мимо с вежливой улыбкой проплыла официантка в темно-красной юкате, держащая поднос с чайником и двумя чашками. Встретившись с Тэцуо взглядом, она осторожно поклонилась, насколько ей позволяла ноша, и поворотом головы указала на столик в дальнем углу, около большого окна, наполовину скрытый за ширмой.

– Вас ожидают, – улыбнулась она. – Позвольте проводить.

Нисикава отрешенно кивнул и последовал за официанткой. Зал был практически пустым – еще бы, кто ходит по ресторанам в утро четверга. Тем не менее, на кухне, судя по всему, кипела работа, да и официантки, снующие по залу, как маленькие рыбки в аквариумах, казались сильно занятыми, будто готовились к наплыву гостей. Нисикава лениво оглядел богатый, под старину, интерьер – бамбуковая мебель, реплики гравюр на стенах – и едва не врезался в кадку с раскидистым комнатным растением, чем вызвал легкий смех у человека, ожидавшего его за столом.

– Ты всегда был таким неуклюжим, или это годы берут свое? – прокомментировал Дзиро, когда Тэцуо, чертыхаясь, сел за стол напротив него. Официантка с опущенными глазами поставила на стол чай и удалилась на кухню. – Ты голодный? Я тут назаказывал сгоряча, боюсь, что один не съем.

– Очень на тебя похоже, – Нисикава скрестил руки на груди. – Хвататься за что-то, что тебе не по зубам.

Дзиро сложил руки на столе.

– Семейная черта, не иначе.

– Так что тебе надо? – осведомился Тэцуо, откинувшись на спинку стула и принявшись вертеть в пальцах первое, что попалось под руку – резную деревянную солонку. Ужасно вычурная вещица. В местах, где он обычно обедал, соль не подавалась на стол вообще. – Я вроде как получил твое послание. Или появилось новое?

Выражение лица Дзиро сменилось с насмешливого на серьезное, и он уперся взглядом в ящичек с приборами, разделявший пространство стола между ним и братом.

– Вчера я принес тебе послание от отца, – согласился он. – Но сегодня хочу поговорить с тобой от своего имени.

– Какая честь, – фыркнул Тэцуо.

– Я говорю серьезно, – Нисикава-младший оскалился. – Отец не хотел, чтобы ты влезал в это, потому что все еще злится на тебя, и боится, что ты примешь неверную сторону. Но я хочу, чтобы твои коллеги держались от убийства Окамото Кацуми как можно дальше.

– Ну так иди и скажи об этом им в лицо, – Тэцуо развел руками. – Ты переоцениваешь мое влияние на них, Дзиро. Я не могу им что-то запрещать.

Дзиро обхватил лицо руками – тугой хвостик на его затылке мотнулся из стороны в сторону, когда он покачал свою голову в ладонях, будто бы баюкая.

– Ну почему от тебя столько проблем, – обреченно вздохнул он. – Ты не остался с отцом, на нормальную работу не устроился, не женился... Тэцуо, тебе тридцать пять лет, что ты делаешь со своей жизнью? Зачем тебе это все?

Нисикава-старший недоуменно нахмурился.

– Какое тебе дело до того, как я живу? И вообще, что-то мне подсказывает, что ты позвал меня не для того, чтобы попрекать.

– Я не попрекаю, – огрызнулся Дзиро. – Мне просто страшно за тебя.

Тэцуо уже держал на языке едкий ответ, но внезапно появившаяся официантка прервала их беседу. Сгрузив на стол с десяток маленьких тарелочек с начинками и две большие плошки с рисом, она поклонилась и ушла. Повисла пауза. С минуту они просто смотрели друг на друга, пока Дзиро, не выдержав, не отвел взгляд.

– Слушай, я помню, что уход был твоим осознанным решением...

– Ага.

– И что возвращаться ты не собираешься...

– Именно.

– Хотя ты знаешь, что я мог бы замолвить словечко, и...

– Давай ближе к сути, – попросил Тэцуо, бодро накладывая в свою миску ломтики тунца и вакамэ.

– Короче, я переживаю за твою безопасность, – выдал Дзиро, и Тэцуо на секунду замер с палочками в одной руке и миской – в другой. Брови его в удивлении подскочили, и Нисикаве потребовалось приложить определенные усилия для того, чтобы вернуть их на прежнее место. – И не только, – поспешил добавить Нисикава-младший, глядя, как изменилось выражение лица у собеседника. – Я бы в целом не хотел впутывать в это никого постороннего.

– Мне было бы куда легче, если бы ты перестал говорить загадками, – признался Тэцуо, хватая палочками дольку маринованного редиса.

Дзиро прорычал нечто невразумительное.

– Хорошо, мой дорогой недалекий старший брат, – он отодвинул плошку с рисом в сторону и постучал ребром ладони по столешнице. – Объясняю максимально просто: я хочу, чтобы и ты, и все твое маленькое агентство прекратили расследование убийства Окамото Кацуми и забыли о том, что вы вообще когда-то брались за это дело.

– Допустим, – Тэцуо методично разлил по кружкам чай, сделал глоток и вернулся к еде. – Я брошу это дело. Мне это, поверь, ничего не стоит, и смерть Окамото Кацуми мне глубоко безразлична. Но я не могу приказать Китамуре и Араи просто забыть об этом – тем более, раз они так серьезно взялись за расследование. Я им не отец и не начальник, они не послушают. Или хуже того­ – послушают и сделают все по-своему.

– Ну придумай же что-нибудь! – отчаянно выпалил Дзиро, заставив нескольких сотрудниц, протиравших бокалы в другом конце зала, обернуться на них. – Из нас двоих ты всегда был умным сыном!

– А любимым в итоге оказался ты.

– Да какая сейчас разница! – Нисикава-младший едва не ударил ладонью по столу. – Пусти их по ложному следу. Заведи в тупик, не знаю, что угодно.

Тэцуо поджал губы.

– То есть ты предлагаешь мне... обвинить совершенно постороннего человека в убийстве, загубить ему жизнь, просто ради того, чтобы мои коллеги не подобрались к разгадке? Что ж у вас там за тайна такая, что ты готов упечь за решетку невиновного? Я думал, вы чтите высокую мораль и все такое, не чета простым смертным.

– Язвишь? – обреченно спросил Дзиро.

– Ты просишь меня о невозможном, – Тэцуо отставил опустевшую плошку в сторону, с некоторым сожалением глядя на нетронутый рис в чужой тарелке.

– Я не прошу тебя о невозможном, Тэцуо, – Дзиро устало запрокинул голову назад, и там, где расстегнутая пуговица рубашки приобнажала кожу ключиц, Тэцуо успел разглядеть часть собачьей морды в окружении пионовых цветов. Странный выбор места для татуировки, подумал он. – Я просто хочу тебя предупредить. Отец недостаточно милосерден, чтобы сообщить тебе о последствиях, а я сообщу: если ты, твои коллеги, да кто угодно впутается в происходящее, Ацубэцу просто разберутся с ними.

Тэцуо замолчал, стараясь не слишком задумываться о том, какое значение его брат вкладывает в слово «разберутся». Тяжело вздохнув, он некоторое время сверлил взглядом лакированную поверхность стола, после чего хлопнул себя ладонями по коленям и поднялся с места.

– Поел бы ты, а, – кивком головы указав на нетронутые тарелочки, сказал Нисикава старший, натягивая пиджак. – А то тощий, как собака.

Дзиро невесело фыркнул, пододвигая к себе остывший рис.

– Придумай что-нибудь, слышишь? – произнес он, не поднимая головы.

– Придумаю, – мрачно отозвался Тэцуо. – Спасибо за завтрак.

Колокольчик над дверью звякнул, оставляя Дзиро в давящей тишине.

✿❯────「✿」────❮✿

Поездка в Ацубэцу не увенчалась ожидаемым успехом – автомобиль Нэцуми долго петлял по улицам и переулкам, но не встретил на пути ничего, что могло бы быть местом, в котором работал их клиент. Ни магазина воздушных змеев, ни кафе, ни туристической конторы – ничего, даже отдаленно напоминавшего символы на визитке, которую оставил Фудзивара. Нэцуми это порядком взбесило – кто вообще так поступает? Да, у них, может, тоже были не идеальные визитки – но хотя бы точный адрес на них присутствовал!

Свинство, в самом деле.

Время тащилось к вечеру, и неласковое холодное солнце, перекатившись по небу, неспешно опускалось к морю. На улицах еще было светло, но фонари уже зажглись, и их холодный электрический свет заставлял белые стены Саппоро светиться в зарождающихся сумерках. Китамура разочарованно постучала пальцем по рулю, разворачивая автомобиль в сторону Синдохигаси, пролегающей на восток, и напряженно вгляделась в густеющий поток машин на дороге. Хорошо бы было успеть в офис до четырех часов, пока нет совсем уж большой толпы, подумала она.

– Бред какой-то, – прокомментировал Кохэку, не отрывая взгляда от проносящихся мимо высоток. – Вы уверены, что Фудзивара дал вам верный адрес?

– Ни в чем я уже не уверена, – вздохнула Нэцуми, приоткрывая окно со своей стороны. Прохладный воздух ворвался в салон, растрепал им волосы, наполнил уши приятным вакуумом, а сразу после – тысячей городских звуков, сигналов, стуков, писков и голосов. – Кстати, – она повернулась к Араи. – Включи радио, пожалуйста.

Кохэку бросил на коллегу удивленный взгляд, но послушно покрутил колесико магнитолы. Динамик изверг тишину.

– Переключи волну, – сморщилась Китамура. – Эта, я боюсь, еще долго будет молчать.

Араи наклонился к радиопанели и принялся пытаться настроить магнитолу. Наконец, старания его увенчались успехом, и воздух наполнился голосом какого-то поп-певца.

– Я обожаю эту песню, – с восторгом сказал Кохэку. – Это же «Girl, stay pure»! Не плачь, милый друг, вытри свои слезы... – подпел он, качая головой в такт музыке, но тут же опомнился и, прочистив голос, выпрямился на сиденье.

Нэцуми хихикнула. Она не знала ни этого исполнителя, ни песни, но легкий мотив и реакция Араи немного подняли ей настроение, и она свернула на парковку куда более спокойная, чем несколько сотен метров назад. Банк уже был закрыт – об этом свидетельствовал выключенный свет в окнах. Входная дверь, однако, была открыта – банковские клерки были осведомлены, что контора над ними работает с девяти до шести, и обязанность закрывать здание, за неимением охранника, ложилась именно на сотрудников детективного агентства.

«Может, стоит обсудить это с владельцем здания и сделать дубликат ключей?» – подумала Нэцуми, поднимаясь по лестнице. – «А то нехорошо, что оно стоит с открытой дверью, пока внутри никого. Или спросить о найме сторожа? Хотя, нет. Это поднимет стоимость аренды».

Впрочем, долго переживать о безопасности офисов в отсутствие сотрудников ей не пришлось, потому что на вершине лестницы она, задумавшись, едва не налетела на сотрудника – в котором лишь спустя мгновение шока угадался Нисикава Тэцуо, собственной персоной.

Оперативно убрав с лица дурацкое выражение удивления, Китамура одарила его презрительным взглядом.

– Гляньте, кто пришел, – процедила она шепотом, так, чтобы поднимающийся следом Кохэку ее не услышал. Она все еще ужасно злилась, но воспитание не позволило ей высказать все свои мысли в присутствии младшего.

К ее удивлению, Нисикава не ответил ничего язвительного, а сделал шаг назад и глубоко поклонился.

Нэцуми услышала, как стоящий позади нее Араи поперхнулся воздухом.

– Я пришел извиниться, – сказал Тэцуо, не разгибаясь. – Я повел себя глупо вчера, и наговорил лишнего. Мне не стоило.

Китамура скрестила руки на груди, не выглядя сильно впечатленной.

– И еще я хотел сказать, – добавил Нисикава, почувствовав, что его слова не возымели нужный эффект. – Что хочу помочь в расследовании. Это наша общая работа, и мне не следовало отказываться. Мне очень жаль, прошу, примите мои извинения.

Нэцуми кинула на Кохэку мимолетный взгляд, надеясь увидеть на лице Араи то же неодобрение, что демонстрировала она сама, но этот подлец изобразил щенячий взгляд в духе «умоляю, не гневайтесь, посмотрите, как ему жаль!», и с тяжелым вздохом сдалась.

– Ладно, – она тронула Тэцуо за плечо. – Разогнись, спина затечет, а нам еще работать надо.

Нисикава выпрямился с мягкой улыбкой на лице и благодарно кивнул.

– Мы найдем убийцу.

– Конечно, найдем, – фыркнула Нэцуми. – Мне еще за квартиру платить, – она покачала головой, ныряя в открытую дверь офиса. – Вот кому не приходится беспокоиться о квартире, так это Юи.

– Что за Юи? – осведомился Тэцуо, пропуская Кохэку вперед себя и закрывая дверь.

– Сугияма Юи, – ответила Китамура и порылась в сумке. Достав блокнот, в котором вела записи, она протянула его Нисикаве. – Вот, почитай. Живет одна, в большом доме, все удобства. Электрочайника, правда, нет. Девушка Окамото Кацуми.

– Я всегда ценил твое умение сообщать сначала самое важное, – съязвил Тэцуо.

– Я все еще злюсь, – предупредила Нэцуми, опускаясь в кресло и включая компьютер. – Была у нее вчера, бедняжка так скорбит.

Нисикава пробежался взглядом по хаотичным записям в блокноте.

– Что вы делаете? – поинтересовался Араи, глядя, как Нэцуми увлеченно стучит по клавиатуре. Несмотря на то, что среди сотрудников «Тоёхира» он был самым младшим, общение с развивающимися технологиями у него как-то не ладилось. А вот Нэцуми, напротив, довольно быстро освоилась с компьютером и электронной почтой. Ей особенно нравилось то, что хозяин агентства потратился и завел им собственный почтовый ящик – это позволило ей в половине случаев избегать неприятных телефонных звонков.

– Пишу запрос в справочное бюро, – отозвалась Китамура, вглядываясь в дробящийся на пиксели текст на пузатом экране. – Хочу узнать обо всех организациях, зарегистрированных в Ацубэцу.

Тэцуо закашлялся.

– А по поводу Юи, – начал он, захлопывая блокнот. – Что она успела тебе рассказать?

– М-м-м, – промычала Нэцуми. – Одну минутку.

Она нажала на кнопку «отправить» и отвернулась от монитора, часто моргая.

– Особо ни о чем, – Китамура поджала губы. – Она была такой разбитой, что я не решилась ее сильно расспрашивать. Все, что она сказала – в блокноте. И про знакомство, и про подозрение в измене... Я бы не стала к этому возвращаться, честно говоря. Она даже не свидетель. Кто волнует меня куда сильнее, так это Фудзивара... он как сквозь землю провалился.

Тэцуо покачал головой.

– Как-то слишком легко ты выкидываешь Юи из этого уравнения, – сказал он, листая страницы. – Гляди, у нее вроде как даже мотив имеется.

– Если бы ты ее видел, ты бы так не говорил, – возразила Нэцуми. – Девочка места себе не находит.

– Я бы тоже не находил себе места, если бы совершил убийство.

Кохэку, отвлекшийся было на распаковывание брошенных тут вчерашним вечером сладостей, не удержался и ехидно прокомментировал:

– Нисикава занимается этим делом минуты полторы, у него уже есть подозреваемый, надо же.

– Настоящий профессионал, – поддакнула Нэцуми, сощурившись.

– Да ну вас, – беззлобно отмахнулся Тэцуо. – Не подозреваемый. Версия.

– Двое суток бездельничал, а теперь у него версия! – передразнила Нэцуми, но увидев скепсис на чужом лице, поумерила свою язвительность. – Ладно, ладно. Чего ты там уже успел сообразить?

Тэцуо, все еще держа ее блокнот в руках, опустился в кресло и закинул ногу на ногу. Кохэку, справившийся, наконец, с упаковкой, взгромоздился на край стола и принялся увлеченно жевать.

– Я не разговаривал с Юи, поэтому поправь меня, если я в чем-то буду неправ, – предупредил он и, получив в ответ кивок, продолжил: – Версия банальная, но все же. Преступление на почве ревности.

– Поясни?

– Если твои записи не врут, незадолго до смерти Окамото его девушка начала подозревать его в измене, так?

– Ну допустим, так.

– Вот и мотив. Если я правильно представляю себе строение радиостудии, Окамото сидел спиной ко входу.

Нэцуми бросила мимолетный взгляд на Кохэку, потом перевела глаза обратно на Тэцуо и утвердительно кивнула.

– Не очень удобная позиция, согласитесь, – сказал Нисикава. – Постоянное ощущение чьего-то присутствия...

– К чему вы клоните? – спросил Кохэку, чавкая бисквитом.

– Человек, сидящий спиной ко входу, не ожидает, что кто-то войдет. Или, во всяком случае, не ожидает, что войдет кто-то посторонний.

– Не все такие параноики, как ты, Тэцуо, – заметила Нэцуми, сверля взглядом монитор компьютера.

– Это все условия работы, – Араи обреченно покачал головой. – Мы с Нисикавой так долго выводили вас из себя, что теперь боимся поворачиваться к вам спиной.

– Очень смешно, Кохэку.

– Ладно, ладно, – Араи примирительно поднял ладони. – Так что там с Окамото?

– Я к тому, – продолжил Тэцуо. – Что если вы сидите спиной к входной двери, да еще и в наушниках, значит, вы убеждены в своей безопасности. Если бы он ожидал, что кто-то войдет, он бы сел полубоком... я думаю. Тогда он увидел бы, что зашел кто-то посторонний и предпринял бы какие-то меры – он не сидел бы на месте просто так. Следовательно, когда кто-то вошел в помещение, Окамото даже не обернулся, потому что знал, что чужак через дверь не войдет.

– Откуда он это знал, интересно? – усомнился Кохэку. – Ведь через дверь мог войти кто угодно.

– Он ждал кого-то, – Нисикава пожал плечами. – В помещение могли зайти либо Фудзивара – его коллега, либо Сугияма – его девушка. Фудзивара сам пришел заявить об убийстве – это не может быть он.

– А если отводит подозрения? – не унимался Араи. – Ведь часто так бывает: преступник совершает убийство, а потом идет в полицию говорить, как «случайно» обнаружил тело, чтобы его не заподозрили.

– Надо сказать, что он не выглядит достаточно умным для подобной манипуляции, вдобавок... – протянула Нэцуми. – Он действительно был на грани срыва, когда пришел. Будь он убийцей, вел бы себя куда сдержаннее.

– Не факт.

– Факт, – настояла Китамура. – Если бы он был убийцей, в таком состоянии он сам скорее сознался бы, чтобы облегчить совесть. Но мне не хочется верить в версию с Сугиямой.

– Как-то ты очень рьяно защищаешь человека, которого видела один раз в жизни, – заметил Тэцуо.

– Я ее не защищаю, – уточнила Нэцуми. – Просто это не могла быть Юи по одной простой причине: Окамото всегда закрывал дверь на ключ. Она бы не попала в студию, даже если сильно захотела бы.

– А почему у нее не могло оказаться ключа? – вмешался Кохэку. Он расправился с бисквитом и перешел на леденцы, заставив Нэцуми на секунду всерьез обеспокоиться состоянием его зубов. – Ну в плане, чисто теоретически...

– Ну да, – Китамура кивнула. – Чисто теоретически девочка пришла в городской телерадиоцентр, подошла к охране и говорит: «Слушайте, у меня тут парень работает, дайте, пожалуйста, ключи от его студии», и охранник ей: «Не положено», а она тут же: «Вы не понимаете всю серьёзность ситуации! Он мне изменяет!», и тут охранник от такого масштаба драмы сразу тает и со словами «ну, это другое дело» вручает ей ключи, конечно. Не она это, не может быть она.

– Так что, получается, – растерянно заключил Араи. – Будем рассматривать версию с Фудзиварой...?

Повисла пауза. Все посмотрели на Тэцуо.

– Ладно, – смирился он. – Но вы имейте в виду, что эта версия работает только в том случае, если ваш Фудзивара – гениальный актер.

– Нам придется рассмотреть и этот вариант, – Нэцуми развела руками.

– Как скажете, – Тэцуо кивнул. – Но версию с Сугиямой я бы тоже далеко не откладывал. У нее есть алиби на момент убийства?

Китамура вздохнула.

– Насколько я поняла, нет. Тем утром она находилась дома, но она живет одна, и никто не может этого подтвердить.

– Одна? – удивился Тэцуо. – Она же встречалась с Окамото.

– Да, но то, что люди встречаются, не обязательно значит, что они должны жить вместе, и вообще...

Она не договорила, потому что ее компьютер издал короткий звонкий сигнал, и Китамура скорее рефлекторно, чем осознанно повернулась в сторону звука.

– О... – растерянно произнесла она, пару раз щелкнув мышкой.

– Что там? – Кохэку слез с насиженного места и подошел к Нэцуми, заглядывая ей через плечо.

– Справочное бюро выслало мне список зарегистрированных в Ацубэцу организаций. О, вау. Всего-то четыреста двадцать шесть штук. Что ж, ночь работы, и...

Тэцуо фыркнул.

– Похвально, что ты хочешь дни и ночи проводить в офисе, – заметил он. – Но что-то мне подсказывает, что от такой работы ты ослепнешь окончательно, и общение с тобой станет совсем невыносимым.

Он протянул руку и щелкнул пальцами по дужке ее очков, заставив те подпрыгнуть у Нэцуми на носу. Китамура зашипела, поправила очки обеими руками и хлопнула ладонями по коленям.

– Есть другие варианты?

– Были бы, – уклончиво ответил Тэцуо. – Если бы я знал, что мы ищем. Может, хоть покажешь мне визитку? Вдруг, я знаю?

– Мы весь район исколесили, – предупредила Нэцуми, но все же полезла рукой в карман. – Но держи.

Нисикава вглядывался в изрядно потрепанный прямоугольник картона несколько секунд, после чего с тяжелым взглядом вернул ее Нэцуми.

– Я знаю, где это, – сказал он, заставив присутствующих в неверии пооткрывать рты. – поехали, поспрашиваем Фудзивару.

Неровно бьющееся сердце подсказывало Тэцуо, что Фудзивару они там уже не найдут.

✿❯────「✿」────❮✿

В иные дни Нэцуми пыталась искать свое счастье в мелочах, и в тот день она нашла его в том, что ей впервые за несколько суток не пришлось садиться за руль, чтобы оказаться на другом конце Саппоро. Перемещения по городу утомляли, поэтому когда Тэцуо учтиво предложил ей место на пассажирском сиденье спереди, Китамура едва не воздела руки к небу. Пристегнувшись ремнем и втянув запах табака и зубной пасты, Нэцуми постаралась припомнить, когда вообще в последний раз сидела в машине Нисикавы. Несколько месяцев с того момента точно должны были пройти.

Тэцуо тем временем захлопнул дверь и завел мотор: старушка-Исудзу заворчала, дрожа всем корпусом. Кохэку поелозил на заднем сиденье, пытаясь придумать, как бы поудобнее расположить свои несуразно длинные ноги. С его ростом езда сзади должна была быть ему противопоказана, но он всегда принципиально уступал «штурманское» место Нэцуми, если они оказывались в автомобиле втроем.

– У тебя все нормально? – уточнила Китамура, глядя на Нисикаву. За пару минут, что они спускались из офиса на парковку, он ощутимо помрачнел. Не то, чтобы Нэцуми думала, что у него не может быть на то причин, просто ей хотелось знать, насколько они связаны с происходящим.

– Все чудно, – Тэцуо коротко улыбнулся. – Поехали, а то, боюсь, закроются.

Возражать никто не стал.

После продолжительных поисков парковки («Понаехало туристов» – возмутился Тэцуо) им все же удалось оставить автомобиль на подъездной дорожке какого-то крупного продуктового магазина, и выйти в густеющие молочные сумерки. Нисикава, по привычке зажав в зубах незажженную сигарету, мотнул головой куда-то в направлении севера и, ссутулившись сильнее обычного, побрел в сторону улицы, туда, где среди загорающихся фонарей уходили шпилями в небо высотные офисные здания.

– Это совсем не там, где мы искали, – заметил Кохэку, глядя на Нэцуми, но та лишь пожала плечами:

– Если он знает куда идти – значит, мы просто идем за ним.

Араи кивнул, и некоторое время они шагали по наводнившимся людьми улицам, изредка приветливо улыбаясь иностранцам, исследующим исторические окраины города. На повороте к торговому центру их облаяла маленькая рыжая собака, сидящая на руках у пожилой женщины – та извинилась и поспешно ушла. Проезжую часть с ревом разрезали автомобили; на светофоре Тэцуо замер и принялся судорожно искать в карманах плаща зажигалку.

Нэцуми глянула на него с некоторым беспокойством.

– Хочешь, возьми мою...

– Не надо, – моментально отозвался Нисикава, извлекая маленькую пластиковую зажигалку из кармана. – Нашел.

Потом он вынул из зубов незажженную сигарету, вымокшую от слюны, скомкал, бросил под колеса и достал из пачки новую. Крутанул колесико зажигалки – оранжевый язычок света взвился в воздух, будто силясь дотянуться до своих собратьев, покоящихся в стеклянных тюрьмах фонарей в нескольких метрах от земли.

Тэцуо выпустил в воздух облако дыма.

Мимо с ревом проносились машины, полы его плаща нервно колыхались из стороны в сторону, и сильные потоки воздуха несли прочь его мысли.

Руки его мелко дрожали.

Внезапно все стихло – светофор вспыхнул зеленым, и машины замерли, готовые в любой миг вновь сорваться с места. Казалось, будто их железные бока вздымаются от тяжелого дыхания, и в густом тепле, рвавшемся из их тел, мир погружался в тишину.

Нисикава стряхнул пепел под ноги — и наваждение рассеялось.

– Идем, – сказал он наигранно спокойным тоном. – Чего стоите.

Нэцуми и Кохэку обменялись непонимающими взглядами.

«Он как-то странно себя ведет», – блеснули в свете фонарей прямоугольные очки Китамуры.

«Страннее, чем обычно», – беспокойно нахмурились брови Араи.

Их безмолвный диалог прервался, потому что Тэцуо прибавил шаг и им пришлось поспешно догонять его. Наконец, спустя пару минут быстрой ходьбы они замерли у ворот, ведущих к большой деревянной усадьбе в традиционном стиле. Незнающий человек легко мог принять ее за часть паркового ансамбля в историческом стиле, построенном на окраине города для туристов. Насчитывающее три этажа строение с покатой крышей тонуло в полумраке роскошного ухоженного сада. Теплый оранжевый свет мягко оседал на высоких фусума.

Нэцуми подняла голову и почти не удивилась, увидев на высоких воротах двух рыбок-коинобори.

И во что она, нахрен, впуталась?

Тэцуо, как видно, прочитал в ее взгляде немой вопрос, потому что медленно выдохнул, затушил дотлевающую сигарету о подошву и одарил коллег серьезным взглядом.

– Я схожу узнаю по поводу Фудзивары, – медленно и сосредоточенно сказал он. – Подождите меня тут.

– Погодите-ка... – успел возмутиться Кохэку. – Почему мы не можем пойти вместе?

– В этом нет необходимости, – Нисикава попытался придать своему голосу убедительный тон. – Это на пару минут, честное слово. Я все вам расскажу.

Он развернулся и сделал несколько шагов по гравию глубь участка, но замер, потому что Нэцуми окликнула его:

– Нисикава, – позвала она, зачем-то по фамилии.

– Что?

– Мы можем тебе доверять?

Повисла пауза.

– Я дал вам повод сомневаться?

Еще одна.

– Тогда простите меня, – он склонил голову и, больше ничего не говоря, торопливо зашагал ко всходу в усадьбу.

Вообще, Нисикава не любил плести интриги, и необходимость что-то скрывать (даже в рабочих интересах) всегда его угнетала. Он мог бы сказать, что его худшей чертой была если не патологическая честность, то исключительная совестливость, из-за которой хранение секретов давалось ему тяжело. Нет, он, конечно, вполне умел это делать, но это не значит, что ему было в удовольствие носить внутри себя какие-то тайны.

Особенно когда он сам толком не понимал, что именно он скрывает.

Справедливости ради, у него была возможность это выяснить.

Тэцуо взошел по деревянным ступеням на крыльцо и в нерешительности замер, боясь постучать. В холодном вечернем воздухе все еще таяли отголоски спешащих куда-то автомобилей, уставшей толпы, мерцающих ламп. Нисикава сделал глубокий вдох, удерживая себя от мысли развернуться, и костяшкой указательного постучал по крепкой деревянной двери.

Бесконечно долгая минута прошла перед тем, как створка двери отворилась и из-за нее выглянул низкорослый лысый старик в темно-синем хаори с подвязанными рукавами. Пару секунд он всматривался в лицо Тэцуо, с хмурым видом таращась на него снизу вверх, после чего спросил:

– Чем можем быть полезны?

Тэцуо поклонился.

– Мне нужен господин Нисикава, – сказал он. – Я бы хотел с ним поговорить.

Старик окинул пришедшего презрительным взглядом и пожевал губу.

– Часы приема окончены, – сказал он наконец. – Приходите в пятницу или уже в понедельник. А лучше звоните.

– Это очень важно, – попытался Тэцуо. – Я бы очень не хотел доставлять вам неудобства, но ситуация не терпит отлагательств.

– Тогда позвоните, – не унимался старик. – С восьми утра – звоните сколько влезет.

Он сделал шаг вглубь дома и уже собрался было закрыть дверь, оставив Тэцуо на пустом крыльце, но тот остановил его:

– Пожалуйста, постойте, послушайте, – он хотел схватиться за дверь, но вовремя опомнился. – Мое имя – Нисикава Тэцуо. Мне правда очень важно поговорить.

Старик раздраженно скрестил руки на груди:

– Если бы вы знали, сколько раз на дню я слышу фразу, которая начинается со слов «мое имя», вы бы не утруждали себя. И все же, – он устало потер бритую голову. Потом помолчал, держась пальцами за подбородок. – Боюсь, ваша фамилия все же не позволит мне вас прогнать. Прошу, проходите.

Он сделал еще пару шагов назад, пропуская Тэцуо в усадьбу.

– Спасибо, – кивнул Нисикава.

– Желаете чай или кофе? Может быть, ужин?

– Нет, спасибо, – Тэцуо мотнул головой. – Я не отниму много времени.

– За мной, пожалуйста, – проговорил старик, глядя, как Тэцуо разувается. – Вот сюда.

По ветвистым коридорам, устланным татами, они дошли до лестницы, там поднялись на второй этаж и замерли у тонких фусума с нарисованными на них карпами кои. Из-за тонкой бумажной перегородки доносилось несколько голосов.

– Сюда, пожалуйста, – смиренно проговорил старик, за время пути подрастерявший свою изначальную спесь. – Прошу вас.

С этими словами он отодвинул в сторону створку фусума, пропуская Тэцуо в уютное компактное помещение, заполненное табачным дымом, клубящимся в оранжевом свете единственной лампы, свисающей с потолка.

Нисикава замер на пороге и дверь за ним с хлопком задвинулась.

Присутствующие – трое мужчин в деловых костюмах, сидящие на полу за столом и полунагая длинноволосая девушка, расположившаяся на коленях одного из них – одновременно подняли взгляд на вошедшего, но не спешили пошевелиться или что-то сказать. Тэцуо потратил образовавшуюся паузу на то, чтобы найти нужное среди обращенных к нему лиц и, найдя, сразу поклонился.

– Простите, что беспокою вас, – сказал он, разгибаясь. – Но мне нужно поговорить. Обещаю, это не займет много времени.

Человек, сидевший в центре, бросил взгляд на девушку; та, повинуясь безмолвному приказу, натянула на плечи опавшее на пол кимоно, неслышно поднялась и, обогнув Тэцуо, вышла за дверь, шурша по полу белыми таби. Двое других мужчин поднялись из-за стола и встали у стены, так, чтобы им была видна вся комната.

Человек, сидевший в центре, указал Тэцуо на место напротив себя, и тот опустился на колени рядом со столом, разглядывая своего собеседника. У того было исчерченное морщинами, но все же строгое красивое лицо и почти полностью седые волосы, убранные назад. Над левой бровью красовался старый шрам.

– Столько лет я пытался поговорить с тобой, – сказал мужчина, и голос его в тишине комнаты прозвучал как скрип дерева. – Но ты не желал слушать. А сейчас сам приходишь, из чего я делаю вывод, что тебе что-то нужно от меня.

– Это так, – Тэцуо виновато склонил голову.

– Как делец, я не прощаю тебе такого, – признался мужчина. Повисла пауза, в которую Тэцую, сгорбившись, все сильнее сгибался над столом. Тишина заполнила помещение, как вакуум, поглотила все звуки и мысли, и Нисикава слышал лишь стук своего колотящегося сердца.

Мужчина напротив глубоко вздохнул.

– Но ты знаешь, – он выдержал паузу, будто следующие слова дались ему с трудом. – Что как отец, я не могу отказать тебе в твоей просьбе. Поэтому, говори, Тэцуо, что случилось.

Нисикава рвано выдохнул и поднял голову. Он не разговаривал с отцом несколько лет, клялся себе всем, что у него было, а теперь сам приполз просить помощи?

Но как будто у него был выбор.

– Я хотел бы узнать, – начал он. – О Фудзиваре Масахико.

– О Фудзиваре? – в голосе отца проскользнули железные нотки. – Что ж...

Тэцуо внутренне сжался: он припомнил слова Дзиро о том, что от их родителя нельзя ждать снисхождения. Особенно, подумал Нисикава, по отношению к ушедшему из семьи сыну.

– Ничего проще, – неожиданно сказал его собеседник. Потом он глянул на одного из стоящих у стены мужчин и кивнул головой. Тот кивнул, вышел из комнаты, и практически через полминуты вернулся, сжимая в руке пластиковый пакет. Сделав шаг по направлению к Тэцуо, он пренебрежительно бросил пакет на стол.

Нисикава глянул вниз – и его замутило.

В пакете лежали пальцы – свежие еще, с кольцами запекшейся крови у отсеченного основания, мужские пальцы в количестве куда большем, чем то, что считается необходимым наказанием.

Но важно было другое.

Их было одиннадцать.

Подавив вставший в горле ком, Тэцуо вновь посмотрел на отца – тот воплощал саму невозмутимость.

– Так это был он? – спросил Нисикава. – И вы его...

На лице его собеседника, укутанном в сизый табачный дым, не дрогнул ни единый мускул.

– Я бы рассказал тебе, – сказал отец. – Но я не могу делиться делами компании с посторонними людьми.

Тэцуо подавленно сглотнул, чувствуя, как одна за другой напрягаются все мышцы в теле. Усилием воли он попытался их расслабить – ничего не вышло.

– Но в одном ты можешь быть уверен: Фудзивара мертв.

Не помня себя, Тэцуо поднялся с колен, глубоко поклонился отцу и двум служащим и вышел за дверь.

✿❯────「✿」────❮✿

– Мертв?!

Эмоции так сильно переполняли ее, что Нэцуми едва не заехала кулаком по боковому стеклу. Тэцуо одарил ее неласковым взглядом сквозь зеркало заднего вида и мрачно кивнул.

– В каком это смысле, мертв? Отвечай, Тэцуо!

С момента, как Нисикава, бледный и взвинченный, вновь появился у калитки, и до секунды, когда они, практически добежав до его машины, прыгнули в нее и помчались прочь на запад, Тэцуо не произнес ни слова, чем заставил и без того нервничающих Китамуру и Кохэку практически поддаться панике, и если бы не быстрый темп, с которым они шли и который требовал сосредоточиться на дыхании, кто-то из них точно бы сорвался. Лишь оказавшись в автомобиле и заведя мотор, Нисикава обернулся назад к ютящимся на заднем сиденье коллегам и медленно безэмоционально сказал:

– Фудзивара мертв.

Потом он развернулся обратно к рулю и вдавил педаль газа в пол с такой силой, будто за ними гнались все демоны преисподней.

– Куда мы едем? – наконец решил поинтересоваться Кохэку спустя десять минут гонки по главной магистрали Саппоро. «Если вообще доедем» – подумал он, после того, как они едва не проскочили светофор, но не решился озвучить свою мысль.

– Ко мне, – коротко отчитался Тэцуо, хотя его ответ скорее вызывал вопросы, чем давал ответы. – Можно мы доедем, и я вам потом объясню?

– Нельзя! – рявкнула Нэцуми, цепляясь пальцами за спинку его сидения. – Объясни уже, в чем дело!

Нисикава зарычал и вывернул руль вправо, из-за чего машина, едва избежав заноса, резко свернула на маленькую улицу, основательно взвизгнув шинами. Светло-серые стены малоэтажки показались впереди, и Тэцуо загнал автомобиль на подъездную дорожку с точностью стрелка, отпускающего тетеву лука. Поворот ключа – мотор затих.

– На выход.

Нэцуми и Кохэку, не решившись более возражать, выскочили на улицу. Ночь накрыла город окончательно, и мир поделился на темно-синий сумрак и ржаво-оранжевый свет фонарей. В подъезде призывно мерцала белая лампа.

Нисикава порылся в карманах и достал связку ключей.

– Пойдемте, – сказал он уже куда более спокойно, на ходу пытаясь поправить растрепанные волосы. Открыв дверь, он пропустил коллег вперед и, на всякий случай еще раз обернувшись на темную улицу, зашел следом.

Когда за ними захлопнулась дверь квартиры, и они остались втроем в темной тесной прихожей, Нэцуми выровняла дыхание и, сняв очки, принялась протирать линзы краем рукава.

– Теперь, – почти шепотом произнесла она, возвращая их на прежнее место. – Объясняйся, Тэцуо.

Нисикава вздохнул и щелкнул выключателем, являя нежданным гостям беспорядок своей тесной квартиры. Почему-то когда утром он уходил отсюда, бардак не выглядел таким уж и страшным, но сейчас, взглянув на свою квартиру глазами коллег, Тэцуо почувствовал укол стыда.

Хотя он быстро отошел на второй план, потому что Китамура продолжала сверлить его взглядом.

Кохэку, не зная, стоит ли ему соблюсти правила приличия и остаться в прихожей или пренебречь ими и уйти на кухню, замешкался, но Тэцуо кивком головы указал ему вглубь квартиры, и Араи спешно ретировался.

Нэцуми скрестила руки на груди.

– Я... – начал Нисикава, думая, как лучше собраться с мыслями. – В общем, я зашел туда, и его коллеги сказали, что его нет. Несчастный случай. Даже если он – убийца, мы больше не сможем его допросить.

– «Несчастный случай»? И все? Какого рода несчастный случай?

– Автомобильная авария, – ничуть не замешкался Тэцуо.

– О, да? И где же?

– Я, э-э-э... не уточнил.

– Не уточнил? – лицо Нэцуми приобрело насмешливое выражение. – Ты что, шутишь надо мной, да? Нет, ты не шутишь, ты в открытую издеваешься. Или ты предлагаешь мне завтра с утра бежать покупать газету и самой узнавать, где произошло столкновение?

– Слушай, – Тэцуо попытался взять себя в руки. – Они уже собирались домой, я не хотел их задерживать, выяснил только, что Фудзивара не справился с управлением, влетел в другой автомобиль, и...

Он замолчал, потому что увидел, как у его собеседницы округляются глаза. Тонкие сухие губы в изумлении разомкнулись, обнажая влажно поблескивающие зубы, и Нисикава понял, что вырыл себе могилу.

– Мне не придется покупать газету, – резюмировала Нэцуми после паузы. – Теперь я и так знаю, что никакого столкновения не было. Ты врешь мне, Тэцуо.

– Я не вру, я...

– Ты не был в офисе в то утро, когда Фудзивара появился там, потому что если бы ты был, ты бы знал, что он пришел туда пешком. Фудзивара не водит машину, а ты нагло соврал мне, и я не знаю, почему я не заслуживаю твоего доверия... но ты моего не заслуживаешь точно. Я ухожу домой.

Она развернулась и сделала шаг в сторону двери. Кохэку обеспокоенно выглянул из кухни, нервно комкая в руках ткань собственной кофты, и так и застыл посреди квартиры с приоткрытым ртом.

– Постой, – Тэцуо протянул руку, надеясь схватить Нэцуми за плечо, но та ловко вывернулась, хватаясь за дверную ручку. Нисикава сделал отчаянный рывок, наклоняясь всем корпусом вперед, все еще рассчитывая помешать ей уйти, как вдруг что-то с шелестом упало ему под ноги.

На мгновение все застыло.

А потом... Потом Тэцуо вспомнил про нагрудный карман.

Медленно, будто та была заминирована, Нэцуми отпустила дверную ручку и опустилась на колени, протягивая слегка дрожащие пальцы к пяти глянцевым бумажным квадратикам на полу. Мертвый Окамото Кацуми, зажатый в четыре стороны фотографии, лежал перед ней на полу – совсем как недавно лежал перед ней по-настоящему.

Китамура осторожно собрала снимки с пола и подняла на Тэцуо глаза. Нисикава стоял, сильнее всего желая сжаться в точку и исчезнуть, втянув голову в плечи и опустив взгляд в пол.

– Я могу объяснить... – прошептал он.

Нэцуми сглотнула вставший в горле ком.

– Не утруждайся.

Хлопнула входная дверь. Минуту спустя она хлопнула вновь, а Нисикава так и остался стоять в пустой квартире, напряженный каждой мышцей, зажмурившийся.

Душимый чувством вины, он смог уснуть лишь под утро, и несколько студенистых тревожных часов ему снились отрубленные пальцы, запечатленные на бесконечном количестве пленочных кадров.

✿❯────「✿」────❮✿

Надо ведь было быть такой дурой, подумала Нэцуми, обессиленно падая на кровать, чтобы позволить водить себя за нос все это время. Дело было не столько в обиде за то, что ее обманывали, сколько в злости из-за того, что ложь Тэцуо тормозила расследование.

Но зачем...

Она почувствовала, как подступающие слезы жгут глаза и, поспешно сняла очки, утыкаясь лицом в подушку. Не понятно, чего хотелось сильнее – поплакать или заснуть, все-таки ей пришлось идти пешком от дома Тэцуо до собственного, а это было приличное расстояние, поэтому к моменту, как она открыла квартиру, время перевалило за полночь. Где-то на заднем фоне еще маячило желание разобраться с причинно-следственными связями происходящего, но Нэцуми не чувствовала на это сил. Она не чувствовала сил даже раздеться и принять душ, поэтому просто съежилась на кровати, подтягивая ноги к груди, и позволила сну завладеть собой, надеясь, что грядущий день окажется более благосклонным к ней.

Но он не оказался.

Когда стук в дверь и скрипучий голос соседки вырвали ее из беспокойного сна, Нэцуми ощутила явное чувство дежавю. Вскочив с кровати, она метнулась к входной двери и резко распахнула ее, едва не сбив женщину с ног.

Соседка, окинув Китамуру полными страха глазами едва не вскрикнула.

– Что? – только и смогла произнести Нэцуми, и собственный голос показался ей чужим.

– Там... – соседка неопределенно махнула рукой в сторону холла. – Телефон... Вас...

Нэцуми провела руками по лицу в надежде побороть желание вернуться в постель, спрятавшись ото всех и в особенности – от трезвонящего телефона и въедливой соседки, но особо не помогло. Стараясь не встречаться глазами со своим отражением в зеркале в коридоре, Нэцуми прошаркала несколько мучительно длинных метров до разрывающейся звоном трубки и злобно сняла ее с рычага с такой силой, будто хотела с корнями вырвать злосчастный телефон из стены.

– Да, – с хрипом пробормотала она, тщетно пытаясь прочистить горло – похоже, ночная прогулка на ветру не прошла бесследно. – Кохэку, что стряслось...

– Нэцуми...

Голос, раздавшийся на том конце провода, не принадлежал Араи, и это привело ее в бешенство.

– Не желаю слушать, Тэцуо, – озлобленно прошипела Китамура. – Не звони сюда.

Ее рука потянулась к рычагу, чтобы оборвать диалог, но телефон в ее пальцах отчаянно затараторил:

– Нет, постой, не клади трубку! Не клади! Это Кохэку, Кохэку!

Китамура почувствовала как в горле снова встает ком. Она поднесла телефон к лицу, но не прижала к уху, тупо уставившись на черные прорези динамика.

– Что «Кохэку»? – выплюнула она.

С полминуты телефон молчал, и Китамура потратила это время на то, чтобы попытаться не заплакать.

Следующая фраза, сказанная тихим напуганным голосом Нисикавы поставила на ее попытках жирный крест:

– Он пропал.

Настала очередь Нэцуми бездумно молчать. Несколько секунд в голове царила полная пустота, а потом мозг взорвался калейдоскопом мыслей. Кохэку? Пропал? Когда? Почему?

Она судорожно сглотнула.

– Он разве не ночевал у тебя? – выдавила Китамура.

– Он ушел сразу после тебя, – забормотал Тэцуо. – Я позвонил в его общежитие но мне сказали, что со вчерашнего дня он не возвращался, тогда я решил, что он в офисе, но и там тишина! В итоге я решил, что он у тебя, но...

– Нет, – Нэцуми почувствовала, как пересохло во рту. – Он ничего не говорил? Может, у него были дела? Или он пошел к кому-то из друзей переночевать?

– Нет, – почему-то твердо сказал Нисикава. – Я не думаю.

Китамура больно прикусила нижнюю губу, растревожив едва зажившую трещинку.

– Полчаса и я буду у тебя, – сказал Тэцуо на том конце провода. – Я знаю, что ты злишься, но есть ошибка, которую надо исправить, и мне нужна твоя помощь.

– Ладно, – коротко сказала Китамура.

«Ладно» — как будто они договаривались сходить попить кофе. Как будто речь не шла об исчезновении человека.

Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что Кохэку решил плюнуть на их дурацкое выяснение отношений и устроить себе отдых, но даже при всей его безалаберности на него это похоже не было. Да, в Кохэку было немало черт, которые могли вывести из себя, но он бы никого не заставил волноваться нарочно...

К сожалению.

У Нэцуми ушло на сборы менее десяти минут – сменить одежду, умыть лицо холодной водой и почистить зубы, так что к моменту, когда Тэцуо остановил машину у дверей ее подъезда, Китамура уже ждала его внизу. Стараясь не обмениваться с Нисикавой лишними репликами и взглядами, Нэцуми залезла на пассажирское сиденье и, коротко кивнув, уставилась на дорогу.

Пытаясь не поддаваться панике, они все же перепроверили места, где Кохэку мог оказаться – вновь наведались в общежитие, потом в офис, но ничего не обнаружили. Ни самого Араи, ни записки, ни какого-нибудь хоть маленького намека. В офисе Китамура долго сверлила взглядом телефонную трубку, но та продолжила молчать, вынудив Нэцуми уйти ни с чем.

Со злостью захлопнув дверь машины, Тэцуо повернулся и впервые за утро прямо посмотрел на Нэцуми:

– У меня остался только один вариант, – серьезно проговорил он. – Никому из нас он не понравится.

– Что-то мне подсказывает, что речь о доме в Ацубэцу, – Нэцуми сглотнула. – Я права?

Нисикава кивнул.

– Я услышу хоть какие-то объяснения сегодня?

Нисикава отвернулся и покачал головой.

Китамура сжала зубы.

– Это потому, что ты считаешь, что я идиотка, да? Что я чего-то не пойму?

Тэцуо сделал резкий вдох, а потом медленно и сосредоточенно выпустил воздух, прикрыв глаза. Закончив, он сжал руки на руле и, прежде чем надавить на педаль газа, произнес:

– Это потому, что я знаю, что ты куда умнее, чем я привык о тебе думать.

✿❯────「✿」────❮✿

Дорогу, которая обычно занимает сорок минут, они преодолели за двадцать пять – Тэцуо остановил машину недалеко от того места, где парковался вчера и, выбравшись, с громким хлопком закрыл дверь. Нэцуми едва поспевала за его бодрым взвинченным темпом – сказывался недосып – и ей казалось, будто мелкий гравий на земле подскакивает при каждом шаге Нисикавы, словно перед ней шел не человек, а железнодорожный состав. Неуместное сравнение заставило ее сморщиться и попытаться сосредоточиться на дороге, но замученное сознание всеми силами пыталось найти, на что отвлечься.

Когда они переходили дорогу, Тэцуо едва не рванулся вперед на красный свет, и Нэцуми пришлось схватить его за локоть под причитания какой-то беспокойной старушки.

– Когда мы найдем Араи, – громко, чтобы перекричать рев несущихся мимо машин, произнесла Нэцуми. – Ты расскажешь мне все!

– Если к этому моменту я сам буду все знать, – невесело усмехнулся Тэцуо.

– Значит, ты расскажешь все, что знаешь сам, – парировала Китамура. – Идем, нам зеленый.

Они пересекли улицу, ныряя в переулки между высоток, и через пять или семь минут мощенная дорожка привела их к знакомым уже воротам. В дневном свете они уже не показались Нэцуми такими огромными и зловещими, как вчера вечером, но ощущение все равно было не из приятных.

Тэцуо всмотрелся вглубь сада, потом обернулся на Китамуру:

– Жди здесь, – сказал он. – Я схожу, и...

– Ну нет, – Нэцуми резко мотнула головой. – Не собираюсь я тут торчать.

– Нэцуми...

– После всего, что ты от меня скрывал, ты все еще надеешься утаить что-то еще? Зачем?

Нисикава зажмурился и потер лицо ладонями.

Он хотел – может быть, действительно хотел бы ей сказать – но на поиск нужных слов ушло бы столько времени, сколько они не потратили ни на одно расследование.

Поэтому Нисикава сдался.

– Ладно, – он обреченно кивнул. – Но я должен тебя предупредить: этот дом, этот сад – это...

– Офис якудза, я знаю.

Тэцуо моргнул.

– Ты знаешь...

На лице Нэцуми отразилось разочарование вперемешку с неприязнью, как будто она нашла в салате гусеницу.

– Ты все-таки считаешь меня за идиотку, да? Я же не слепая, Тэцуо: Юи Сугияма, студентка, живет одна и имеет в распоряжении целый двухэтажный дом, встречается... встречалась с парнем на несколько лет старше, да еще и познакомились они в патинко... Потом, визитка. Кто пишет название района, но не организации? Да и в конце концов... какой клиент пойдет к нам, а не в полицию в случае убийства? Я в очках, Тэцуо, но это не значит, что я слепа.

Нисикава сжал губы в тонкую полосу, потер бровь.

– Я же говорил, – безрадостно изрек он. – Ты куда умнее, чем я привык о тебе думать.

– А это проблема?

– Колоссальная. Ладно, идем.

– Естественно, идем, – проворчала она. – Иначе на кой черт ты меня позвал?

В утренней тишине, нависшей над особняком, они сделали несколько шагов по хрустящему гравию вглубь сада. Невидимое лезвие отсекло территорию за высоким забором от шумного суетливого Саппоро, и ни один голос, ни один сигнал, ни один стук не прорвался с улицы под невидимую завесу.

Только когда до крыльца оставалась пара метров, Нэцуми вдруг ощутила, что ее органы стягиваются в узел. Всю дорогу до сюда она пребывала в такой холодной решимости, что не думала о том, что та может вот так легко испариться – и все же, вид раздвижных дверей и двух рыбок-коинобори, висящих над ними, бодрости духа не прибавил.

Ее замутило.

Первый шаг по лестнице дался тяжело, второй – значительно легче, но ей все равно казалось, что сухое дерево под ее подошвами вот-вот надломится, отправляя ее в ад. Перспектива была малоприятная, поэтому Нэцуми прикрыла глаза и всеми силами постаралась подумать о другом.

И она подумала о Кохэку.

Память услужливо отмотала события на несколько дней назад, когда она встретила коллегу у городского телерадиоцентра. Как он стоял там довольный, как кот, которому досталась рыбья голова, абсурдно-жизнерадостный в столь трагичных обстоятельствах. Потом она вспомнила, как они пошли в комбини купить сладкого, и как Араи смел с полок едва ли не с десяток шуршащих оберток, будто никогда раньше не пробовал ни конфет, ни бисквитов.

Наконец, она вспомнила, как он, не задавая лишних вопросов и не отпуская колкостей (что было ему весьма несвойственно), согласился выиграть ей немного времени на осмотр места преступления, хотя это и могло бы навлечь на него неприятности...

Костяшки ее пальцев вонзились в дерево прежде, чем Тэцуо успел даже подумать постучаться. В неверии глядя на нее, Нисикава открыл было рот, чтобы возмутиться, но не успел, потому что дверь с шумом отъехала в сторону, и на пороге возник вчерашний пожилой мужчина. Но в этот раз он не стал обременять себя приветствием, лишь смерив Тэцуо и Нэцуми вопросительным тяжелым взглядом.

– Мы ищем своего коллегу, – сообщила Нэцуми.

Нисикава подумал, что с утра стоило бы надеть рубашку посвежее, ведь если ему сегодня снесут голову – а к тому и шло – то хорошо было бы выглядеть презентабельно.

Складка между бровей на смуглом старческом лице внезапно разгладилась.

– Проходите, – он отступил назад, пропуская их. – Прошу за мной, вас ожидают.

Китамура не удосужилась ответить на осуждающий взгляд, сверливший ее висок, лишь посильнее сжала кулаки, впиваясь острыми ноготками в кожу ладоней и, задержав на момент дыхание, нырнула в приятный полумрак прихожей.

Чтобы не быть совсем драматичной, Нэцуми не могла сказать, что внутреннее убранство усадьбы выглядело зловеще: наоборот, приятный мягкий свет и благородная деревянная отделка производили весьма приятное впечатление, и если бы не обстоятельства, Китамура бы даже попросила разрешения обойти и разглядеть дом как следует. Опыт ее общения с якудза был незначительным, чтобы не сказать нулевым: она знала, что преступные группировки города – по сути, такие же дельцы, как крупные компании или политические партии, а вовсе не карикатурные злодеи со звериным оскалом. Поэтому, чисто гипотетически, она их не боялась.

Чисто гипотетически.

И хотя в ее положении было странно даже допускать такую мысль, Нэцуми почувствовала, что к страху вдруг примешалось странное чувство предвкушения.

Молчаливый старик тем временем остановился у раздвижной двери и склонил голову, открывая проход в светлую просторную комнату. Соединенная с балконом, она выходила прямо на внутренний сад, так что даже стоя в коридоре сквозь дверной проем можно было увидеть кустистые заросли бузины и маленький декоративный пруд с маленькой статуей эбису посередине. В центре комнаты стоял вытянутый стол из темного дерева, вокруг которого лежало несколько плоских подушек для сидения.

Три из них были заняты.

Во главе стола с гордо выпрямленной спиной сидел пожилой мужчина. Несмотря на возраст, в позе и выражении лица его читались сила и ясность. Седые волосы, убранные в аккуратную прическу, придавали ему вид мудрого божества. По бокам от него сидело еще двое мужчин – куда моложе. Один из них, с длинными черными волосами и низко склоненной головой не был знаком Нэцуми.

Вторым – изрядно потрепанным – оказался Кохэку.

Огромным усилием воли ей удалось сдержать вздох облегчения. Нэцуми казалось, будто она рассматривала комнату и сидящих в ней людей уже несколько минут, но когда старик, замерший у дверей сказал: «Прошу вас», она поняла, что прошло не больше секунды.

Облизнув пересохшие губы, она шагнула через маленький порог, подгибая пальцы на ногах, будто надеясь удержаться ступнями за татами чтобы не развернуться и не сбежать.

Пожилой мужчина одарил ее спокойным взглядом и плавным жестом указал на одну из свободных подушек.

– Присаживайтесь, – он перевел взгляд ей за спину. – И ты, Тэцуо.

«И ты, Тэцуо»?!

Нэцуми вскипела, и даже державшее ее напряжение не смогло скрыть того, как вспыхнул ее взгляд. Он будет, нет, если, конечно, они останутся живы, он будет объясняться до позднего вечера, а потом – до завтрашнего утра, а потом она поедет домой, и когда доедет, он позвонит ей и продолжит объясняться. Китамура ко многому была готова, убийство, расследование, якудза, но чтобы тут ее нерадивого одноклассника-коллегу-секс-по-дружбе знали по имени? Ни в какие рамки.

Она опустилась на подушку рядом с Кохэку чуть резче, чем того требовала ситуация, и скосила глаза, глядя на коллегу. Тот уловил ее взгляд и коротко, еле заметно, кивнул, не поворачивая головы.

Тэцуо медленно, со всей выдержкой, которая у него была, присел на колени напротив них и склонил голову.

Мужчина, сидевший во главе стола, сделал жест рукой, и старик, стоявший в дверях, с шумом задвинул их.

– Теперь можно начать.

Нэцуми сжала губы, стараясь не выдать, как они дрожат и уставилась на темную лакированную поверхность стола. Начать? Что? Вряд ли что-то хорошее. Она подумала о бардаке, оставленном на рабочем столе, и о бедной Сугияме Юи, которая так и не узнает, что случилось с ее парнем, и о сварливой соседке из общежития, и о своей любимой красной помаде, или о чем еще там должны думать средних лет женщины перед неминуемой...

Ее мрачные мысли оборвались, потому что она услышала, как сидящие напротив о чем-то шепчутся. Подняв голову, она различила отдельные фразы:

– Ну и влип же ты.

– Да? А сам-то?

Перешептывание Тэцуо с незнакомцем ее несколько успокоило. Во всяком случае, ей показалось, что это делает их положение менее плачевным. Хотя, если подумать, это должно было ее сильнее взбесить – но сил злиться на Тэцуо уже не оставалось.

Мужчина во главе стола снова заговорил.

– Прежде, чем мы приступим, я хочу, чтобы каждый из присутствующих знал, что я не питаю к нему ни симпатии, ни уважения, и предпочел бы не видеть здесь сегодня никого из вас. Однако мой статус возлагает на меня определенные обязанности, и сегодня эта обязанность – прояснить ситуацию, в которой мы все оказались, и я ее выполню. Но должен предупредить: мои сегодняшние слова будут иметь свою цену, о которой я скажу потом. Итак, причина по которой мы все собрались здесь сегодня – это смерть Окамото Кацуми.

Не удержавшись, Нэцуми вскинула голову, изумленно глядя на говорящего. Часть ее была к этому готова, но по правде говоря, она успела порядком позабыть о бедолаге-радиоведущем. А теперь они здесь, и он...

– Часть из вас привело сюда расследование его гибели, но сегодня здесь присутствует человек, из-за которого вам и пришлось его вести. Вы проделали большую работу, – в его голосе вдруг проскользнуло что-то по-отечески доброе. – и заслуживаете знать правду. Поэтому, Дзиро, прошу, расскажи, как все произошло на самом деле. Больше нечего скрывать.

Все трое синхронно повернулись на Дзиро. Тот раздраженно повел плечами, поднял подбородок, посмотрел на Тэцуо, а потом – на Нэцуми и Кохэку.

– Я расскажу, – вздохнул он. – Прошу, не перебивайте меня и позвольте мне закончить рассказ.

Он провел одной рукой по волосам, и только сейчас Нэцуми заметила, что у него туго перебинтован мизинец на левой руке.

– Возможно, вы знаете, что помимо нас в Саппоро существует еще несколько группировок... Не стану вдаваться в подробности, скажу так: с парой из них у нас не особо теплые отношения.

Мужчина во главе стола кивнул.

– Ну так и... Окамото Кацуми состоял в одной из них. Нормальная практика, всем нужна работа, поэтому он устроился диктором на радио. На радио, на котором уже работал Фудзивара.

– Человек из вашей группировки, – догадался Кохэку.

– Просил же, не перебивайте! – возмутился Дзиро. – Но да. Совпадение и не более. Впрочем, все перестало быть таким уж безобидным, когда мы узнали, для чего именно он туда устроился. Как вы знаете, Окамото работал ночью, а Фудзивара – днем, но они неплохо так смогли сдружиться. Один раз ради скуки я решил послушать ночной эфир – и что вы думаете? Этот засранец передавал своей банде сигналы о наших сделках. Я сначала даже не понял – думал, он просто несет чушь в микрофон. Сами подумайте, время четыре часа утра, все спят, никто не слушает радио в такое время, а он говорит, четко так и по буквам: Асахи, журавль, мирное время... Я решил, все, мол, спятил человек от ночной работы. А потом ни с того ни с сего – прогноз погоды! В четыре утра! Говорит: в Хигаси завтра в три часа проливные дожди. А потом: в Минами солнечно с девяти утра до семи вечера в среду. Как вам такое, а? Кто ж это диктует прогнозы для отдельных районов? А потом я и смекнул: у нас же в этих районах запланированы встречи с... м-м-м... партнерами. Как раз на это время. И про набор слов дошло: Асахи, журавль, мирное время... вместе сложить – Ацубэцу. Вот на какие ребусы засранец исхитрился.

Ну, я, конечно, тем же вечером припер Фудзивару к стенке, сказал, мол, признавайся по-хорошему: сдал нас... Он сразу на колени: клянусь, говорит, ничего не знаю, ни единым словом не обмолвился. Ну я и решил: раз так, я с этим Окамото побеседую. У Фудзивары был дубликат ключей от студии – я их вытащил из его сумки, пока он был на собрании. Утром пришел в радиоцентр, прошел мимо охраны... впрочем, вам это, должно быть, не очень-то интересно. Когда я зашел – этот даже не обернулся, решил, что я Фудзивара, небось. Я по-быстрому сделал дело и ушел. Обрадовался еще, как все чисто сделано, как я все учел.

Он остановился, чтобы перевести дыхание, и продолжил:

– Чего я не учел, так это того, что Фудзивара и впрямь с ним неплохо сдружился. В общем, нашел он своего приятеля в луже крови и рванул к вам – хорошо, хоть хватило ума в полицию не идти. Надеялся, видимо, что вы сделаете всю работу, а он сможет сбежать. Но не вышло, да... – он задумчиво коснулся пальцами правой руки перебинтованной левой. –Не вышло.

– Вы узнали о его предательстве и убили? – пробормотала Нэцуми одними губами. К этому моменту ее уже отпустил страх и внутри вновь вспыхнул угасший было азарт к расследованию.

– Да... – признался Дзиро. – Да, но не сразу. Узнав о том, что он пошел к вам, я сначала попытался убедить Тэцуо не продолжать расследование. Думал, так получится все замять, – он повернулся к Нисикаве и тут же наткнулся на осуждающий взгляд. – Но мой старший брат упрямый малый, а? Короче, я понял, что положение мое – плачевнее некуда. Поэтому решил оборвать вам пути расследования. И убил Фудзивару. И поплатился, – он поднял левую руку, и стало ясно, что вместо мизинца у него туго замотанный бинтами обрубок.

Тэцуо вспомнил одиннадцать пальцев в пластиковом пакете, и его замутило. Он поднял взгляд на коллег, надеясь найти в их лицах то же отвращение, что испытывал сам, но не нашел: лицо Араи приобрело выражение ребенка, только-только столкнувшегося с неорганической химией в средней школе; по глазам Нэцуми было видно, как вращаются шестеренки в ее голове, пока отсутствующие детали пазла встают на свои места.

– Фудзивара действовал за моей спиной, – встрял мужчина, сжимая кулаки на коленях. – И умер за это. Дзиро также действовал за моей спиной, и тоже должен был понести наказание... Однако, у меня есть причины оставить его в живых. Теперь, когда вы посвящены в информацию, в которую не должны, мне стоило бы позаботиться о том, что ее никто не узнает...

Расслабленное выражение, успевшее было появиться на лице Кохэку, сползло обратно.

– ...но я деловой человек, и предпочитаю сделки, а не угрозы. Поэтому я предлагаю вам условия: я не буду вспоминать ни о вашем визите сюда, ни о разговоре, который состоялся в этих стенах, если вы выполните две моих просьбы.

Присутствующие попытались всем видом показать, что готовы выполнить эти просьбы, в чем бы они ни заключались.

– Первое: я хочу, чтобы вы больше никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не вспоминали свой визит сюда и имена, услышанные здесь.

Нэцуми, Кохэку и Тэцуо кивнули.

– Второе, – мужчина кивком головы указал на Дзиро. – Его вы заберете с собой.

Возникла пауза.

– Что?! – выпалил Дзиро, вскакивая на ноги. – Но я уже понес наказание! – он вытянул обезображенную руку вперед. – Отец, ты не можешь...

Мужчина нахмурился.

– Не тебе решать, что я могу, а что – нет.

Дзиро сделал шаг назад.

– Да, но... я думал, ты простил меня, разве не так?

Мужчина покачал головой.

– Я простил тебя, это правда, и не держу зла. Но я не могу видеть рядом с собой человека, который действует за моей спиной. Правила одинаковы для всех, поэтому уходи и более не попадайся мне на глаза. На этом все. Если вы согласны – встаньте и молча уходите. Дзиро, – он посмотрел сыну в глаза. – Если ты останешься, я сделаю с тобой то же самое, что ты сделал с Фудзиварой.

Открыв рот, Нисикава-младший несколько раз жадно глотнул воздуха, пятясь назад, а потом развернулся на носках и рванул к выходу из комнаты. Распахнув створки дверей с такой силой, что они едва не выскочили из пазов, и едва не сбив стоявшего в коридоре старика с ног, он кинулся прочь, и вскоре звук его торопливых шагов затих.

– И еще, господин Араи, – Кохэку поднял взгляд на говорившего. – Примите наши извинения за то, что так с вами обошлись.

Кохэку судорожно кивнул.

Нэцуми движением глаз указала на открывшийся выход, поднялась на ноги, сделала несколько торопливых шагов к распахнутой двери, потом, одумавшись, остановилась, развернулась и глубоко поклонилась. Кохэку и Тэцуо, шедшие за ней, последовали ее примеру, и несколько секунд стояли, склонившись. Выпрямившись, они уже шагнули было через порог, как вдруг голос позади окликнул одного из них.

– Тэцуо.

Нисикава замер. Араи кинул обеспокоенный взгляд через плечо, но Тэцуо жестом показал ему идти дальше.

– Да, отец?

Мужчина вздохнул.

– Женился бы ты, а.

Тэцуо поджал губы и, ничего не ответив, вышел вон.

✿❯────「✿」────❮✿

– Я даже не знаю, с какого вопроса начать, – признался Кохэку, тем самым нарушив молчание, тянувшееся всю дорогу от усадьбы к машине. Лишь перейдя оживленную улицу, он почувствовал себя в безопасности достаточно, чтобы говорить вслух. – Ваш отец – глава мафии? И брат тоже? Нет, брат-то теперь уже, получается, нет... Что ж с ним теперь будет? А почему вы не говорили? Хотя, это я тоже могу понять... А вы не один из них? А как вы ушли? Вас тоже выгнали, да?

Араи сыпал вопросами без остановки, даже не дожидаясь ответа на них, чем очень контрастировал с шагающей чуть позади Нэцуми. Она шла, вжав голову в плечи и обвив себя руками, будто ей было холодно. От ее несчастного вида на Тэцуо с новой силой нахлынуло чувство вины и он обреченно поднял глаза к небу.

– Кохэку, заткнись на минуту, а, – взмолился Нисикава. – Я рад, что ты в порядке, и все такое, но не мог бы ты помолчать?

Араи послушно заткнулся, а Тэцуо тем временем достал из кармана ключи: серебристый бок его машины уже поблескивал за поворотом.

– Давайте так, – сказал он. – В качестве извинений я веду вас завтракать.

Глаза Кохэку загорелись. Тэцуо повернулся к Нэцуми:

– И я расскажу все, как есть.

Она сморщила нос и убрала за ухо неопрятно выбившуюся прядь. Какое-то время они просто молчали, глядя друг на друга.

– Знаешь... – пробормотала она наконец. – Я думаю, что знаю достаточно. Можешь ничего не рассказывать. Прости, что не доверяла тебе.

Она протянула ему ладонь.

Он пожал ее.

– Прости, что дал повод себе не доверять.

– Надеюсь, это не отменяет завтрака.

Внезапно, лед в глазах Нэцуми растаял, и Тэцуо почувствовал себя так, будто все семь Богов Удачи даровали ему свое благословение.

– Ни в коем случае, – улыбнулся он. – Что хотите? Может, итальянская кухня? Или китайская?

Кохэку бодро зашагал к машине, вслух перечисляя блюда, которые с готовностью заглотил бы сейчас. Неудивительно: Араи никогда не отличался малым аппетитом, а тут ему еще и пришлось поголодать. Тэцуо содрогнулся от мысли о том, через что бедняге пришлось пройти минувшей ночью, но у Кохэку была одна замечательная черта – он легко переносил трудности, поэтому Нисикава решил не волноваться о нем слишком сильно. Живот недовольно урчал от голода, и Тэцуо, поудобнее перехватив ключи в руке, поспешил к автомобилю, предвкушая сытный завтрак и количество кофе, которым он его запьет.

✿❯────「✿」────❮✿

Неделя, минувшая со встречи в Ацубэцу, прошла неплодотворно. Кохэку на правах пострадавшего больше всех (когда Нисикава сказал это, в его голосе свозил непрошенный сарказм) был обеспечен еще несколькими бесплатными завтраками. Тэцуо с довольно исхудавшим за пару дней кошельком вернулся к отпусканию откровенных язвительных комментариев по любому поводу, чем несказанно порадовал коллег. Нэцуми взяла пару дней отгула (никто не стал возражать), чтобы наведаться в общественную баню и как следует отлежаться дома, впрочем, лежать ей надоело уже на вторые сутки, и она вернулась в офис, чтобы с огромным удовольствием закончить разбирать захламленный рабочий стол.

К выходным она вспомнила про Юи.

Мысль о грустной одинокой девушке, разбитой потерей близкого человека, заставила сердце Нэцуми сжаться, и при первой же возможности она прыгнула за руль и поехала на юг города. Она обещала Сугияме найти убийцу, и она нашла – что же с того, что она не сможет привести его к ее входной двери? Она хотя бы скажет Юи, что ее обещание выполнено.

Надежды ее, однако, не оправдались: Сугиямы не оказалось дома. Нэцуми покружилась по району, зашла попить кофе, но та не возвращалась. Китамура хотела оставить записку, но не обнаружила в машине ручки с бумагой. В голову лезли нехорошие мысли, она все думала о том, что Дзиро – скользкий тип, да еще и убийца, не говоря о том, что из семейки Нисикава – скрылся в неизвестном направлении. Так и не дождавшись Юи, Нэцуми уехала домой, решительно пообещав себе найти девушку, даже если для этого потребуется нырнуть с головой в новое расследование.

Однако Юи, как ни странно, сама нашла ее – утром четверга, когда Нэцуми стояла в очередной собравшейся на главной дороге пробке. Китамура по старой привычке повернула колесико магнитолы, и только приготовилась дать себе по лбу, как радио – радио на волне 88.7! – вместо ставшей уже привычной тишины заговорило приятным, странно знакомым голосом:

– И наконец, последний вопрос: случалось ли вам попадать в какие-то опасные ситуации из-за вашей работы? Прошу, расскажите, наши слушатели очень хотят знать!

Бодрая фраза, сказанная молодой девушкой, в чьей интонации уже не сквозила бесконечная печаль, заставила Нэцуми забыть про педаль газа, из-за чего она нарвалась на недовольные сигналы сзади. Потому что это была Юи. На ее радиоволне. На его радиоволне. На их радиоволне.

Но следующая фраза заставила Нэцуми забыть еще и про педаль тормоза, так что она, двинувшись с места, чуть благополучно не влетела в затормозивший спереди минивэн.

– Разумеется случалось, но знаете, это все часть работы, как утренний кофе или вроде того. И в конце концов, когда все встает на свои места, ты думаешь: оно того определенно стоило. Как-то так.

Потому что это был...

Нет, в самом деле, это, мать его, был...

– Большое спасибо! – проворковал голос Юи. – Напоминаю, что у нас в студии частный детектив Кохэку Араи, и сегодня мы говорили об индивидуальных расследованиях! Пожалуйста, присылайте нам письма, а пока что сделаем небольшую паузу – голос Сигеру Судзуки только для вас!

Щебетание Сугиямы утихло, уступая место первым гитарным аккордам, и вскоре романтичный мотив заполнил салон автомобиля.

Черт, подумала Нэцуми, прибавляя звук, потому что больше ничего не пришло ей в голову. Черт, подумала она, это же моя любимая песня.

Конец