11 Часть

Прошел месяц. Самый трудный в жизни Лукаса.

Он привык к боли, к синякам после уличных драк, к разбитым костяшкам и крикам в лицо. Привык быть тем, кто идёт вперёд, несмотря на страх, кто не показывает слабости. Но никто не говорил, что будет так тяжело — не трогать Тобиаса. Не прикасаться к нему. Не срывать с него эту чёртову школьную форму, когда тот сжимает в ладонях учебники и смотрит своими карими глазами, такими ясными, такими... чистыми.
Первую неделю Лукас думал, что просто сойдёт с ума. Его руки тянулись к Тобиасу инстинктивно: обнять, прижать, поцеловать — хотя бы краешком губ коснуться кожи на шее. Но каждый раз, когда он приближался, Тобиас отступал, спокойно, сдержанно — и говорил с мягкой, но неумолимой твёрдостью:

— Пока ты не сдашь экзамен — никаких прикосновений. Я серьёзно.

"Серьёзно", — эхом отдавалось в голове Лукаса. — "Чёрт бы тебя побрал, Тобиас. Почему ты такой упрямый?"

Но при этом он не мог не восхищаться. Именно это в нём и притягивало. Его сила — не в кулаках, а в железной дисциплине и умении стоять на своём. У Лукаса это вызывало бешеную смесь раздражения, желания и… уважения.

Вторая неделя была адом.

Каждое утро начиналось с тяжёлого взгляда в зеркало. Словно Лукас смотрел не на себя, а на чужака. Тот, кого он видел, был раздражён, уставший, с тенью отчаяния в глазах. Он взрывался по пустякам. Банда заметила это. Даже ближайшие ребята из его окружения начали отходить в сторону: если раньше они с восхищением говорили о его силе, теперь за его спиной шептались:

— Похоже, "маленький босс" больше не контролирует себя.
— Говорят, Тобиас запретил ему секс. Вот он и бесится.

Слухи ползли, как сорняки, и Лукас не утруждал себя опровержениями. Пусть думают, что хотят. Главное — чтобы Тобиас верил.

На уроках он сидел, сцепив руки под партой, вчитывался в тексты, раз за разом перечитывал одно и то же, потому что мысли всё время возвращались к Тобиасу. Особенно тяжело было, когда младший входил в класс — лёгкая походка, тихий голос, взгляд, полный доброты. Лукас чувствовал, как внутри всё сжимается.

"Ты должен это сделать ради него," — твердил себе. — "Ты хочешь быть рядом с ним? Тогда докажи, что ты достоин."

На третьей неделе наступил перелом.

Лукас начал приходить в библиотеку. Сначала робко, с недовольным лицом, словно его заставили под страхом смерти. Но Тобиас не смеялся. Он встречал его улыбкой, тёплой и поддерживающей.

— Ты пришёл. Рад тебя видеть, — сказал он однажды, протягивая дополнительный конспект, переписанный его аккуратным, округлым почерком.

Лукас взял лист, опустив взгляд.

— Ты действительно думаешь, что я справлюсь?

Тобиас посмотрел на него серьёзно:

— Я не думаю. Я знаю.

Эти слова… они стали якорем. С того дня Лукас начал заниматься по-настоящему. Он зубрил, конспектировал, сдавал пробные тесты. И да, срывался. Кричал. Один раз даже бросил ручку в стену, когда не понял задачу.

Но Тобиас не испугался. Он молча подошёл, поднял ручку, положил на стол и сказал:

— Мы не сдаёмся. Ни ты, ни я.

И в этих словах была такая сила, что Лукас снова сел и продолжил.

Четвёртая неделя была самой странной.

Он уже привык не трогать Тобиаса. Привык к этой странной дистанции. Но в то же время он начал замечать мелочи, которых раньше не видел: как Тобиас сосредоточенно грызёт ручку, как прищуривается от солнца, как морщит нос, когда читает что-то сложное.

Он начал влюбляться заново. Глубже, тише, осознаннее. Не просто телом — душой.

Но при этом в теле всё равно кипело. Желание рвалось наружу, особенно когда Тобиас однажды на физкультуре вышел на поле в этих своих нелепо коротких шортах. Лукасу захотелось утащить его в пустую аудиторию и... но он сдержался. Стиснул зубы.

"Осталось совсем немного," — шептало что-то внутри.

И вот — последний день перед экзаменом.

Ночь была бессонной. Лукас ворочался в постели, пересматривал свои записи, шептал себе под нос определения, формулы. В голове стоял гул, а в груди — бешеное сердцебиение. Он не знал, что страшнее: провалить экзамен или увидеть разочарование в глазах Тобиаса.

На рассвете он пришёл к школе раньше всех. Сел на ступеньки у входа, закинул голову назад и прикрыл глаза. Тобиас пришёл спустя двадцать минут. В руках у него был термос с кофе.

— Плохо спал? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Почти не спал.

— Тогда пей, — он протянул ему термос. — Чёрный, как ты любишь. Без сахара.
— Спасибо...

Тишина.

— Тобиас, — Лукас выдохнул, — а если я провалю?

— Ты не провалишь.

— Но если… вдруг?

Тобиас долго смотрел на него, потом тихо ответил:

— Даже если вдруг ты оступишься — я всё равно буду рядом. Но я верю, что ты не оступишься. Ты стал другим. Сильнее. Спокойнее. Умнее. И ты добьёшься своего. А потом… я стану твоим наградным призом.

У Лукаса внутри всё оборвалось — и вновь срослось. Он сжал термос, словно сжимая руку Тобиаса, и впервые за месяц улыбнулся искренне.

— Тогда я точно не имею права провалить.

---

**Экзамен начался в девять утра.**
Кабинет был душным. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, оставляя на полу полосатые тени. Лукас сидел у самого окна. Перед ним — бланк, ручка и часы на стене. Тиканье секундной стрелки било по нервам.

Он глубоко вдохнул, стараясь не думать ни о чём. Ни о Тобиасе, который ждал его в школьном дворе. Ни о том, что будет, если он провалится. Ни о своих парнях из банды, которые затаили дыхание, наблюдая издалека. Сейчас был только он — и экзамен.

**Первый вопрос.**
Он замер. Не от страха — от неожиданности. Он знал, как решать. Он помнил эту тему, как будто слышал голос Тобиаса:

> — Вот, смотри, это ловушка. Они специально формулируют не так, как в учебнике.

Он усмехнулся и написал ответ. Потом ещё один. И ещё.

**Прошёл час.**
Рука начала ныть от напряжения. Он чувствовал, как капли пота стекают по виску. Но не останавливался. Он видел, как кто-то сбоку уже сдал и вышел, но Лукас был в трансе. В голове мелькали обрывки конспектов, объяснений, ночных диалогов с Тобиасом. Казалось, все эти дни с бессонными ночами наконец сошлись в точку — и сейчас он сражался за них.

**Оставалось десять минут.**
Он проверил всё дважды. Зачёркнул один ответ и переписал его. Потом замер, оглядел лист. Его дыхание сбилось. Он сделал это.
Он действительно сделал.

Он встал из-за парты, подал бланк и, не оглядываясь, вышел в коридор.

---

**А внизу, под лестницей, стоял Тобиас.**
Он нервно теребил лямку рюкзака. Как только увидел Лукаса — глаза вспыхнули. Лукас шагнул к нему, будто всё происходящее было в замедленной съёмке.

— Ну? — спросил Тобиас.

Лукас не ответил сразу. Он молча подошёл вплотную, взял лицо Тобиаса в ладони и посмотрел в его глаза.

— Я сдал. Я уверен. На минимум — точно.
— Лукас… — голос Тобиаса дрогнул.

А потом всё, что было между ними весь этот месяц, весь сдержанный огонь, напряжение, запреты — всё рухнуло. Лукасу было всё равно, кто видел, кто стоял рядом. Он прижал Тобиаса к себе и поцеловал — жадно, срываясь, будто пил воздух.

Тобиас замер, а потом крепко обнял его в ответ, захлопнув за их спинами этот страшный месяц.

— Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой, — прошептал он.

— Я делал это ради тебя.

И в этом поцелуе не было победы. Там было облегчение. Любовь. Свобода.

Продолжение следует.....