Игра со смертью.

Джей не появляется на следующий день. Он не появляется и на дискотеке. Он не появляется нигде, он будто исчез. Провалился сквозь землю. Впрочем...Учитывая боль его утраты, это объяснимо. Он решил оградить себя от боли, прячась в своём доме на Бекер-стрит*(все названия улиц, заведений и города являются вымышленными, любое совпадение случайно), и я сама не знаю, что делаю сейчас, в восемь вечера в понедельник у него под дверью.
Я стою в дурацком, жёлтом плаще, прикрыв капюшоном волосы, а на моих ногах не менее дурацкие, жёлтые резиновые сапоги. Я прячусь от порывов ветра, прищурив глаза и выгляжу как дура, впрочем, припереться в индейский район вечером, когда уже стемнело, и в правду не лучшая затея. Но я не одна, со мной Митчелл, и мы взяли с собой печеньки, что бы задобрить нашего общего знакомого. Ведь Джей упрямо утверждает, что у него нет друзей и Митчелл тоже ему не друг.

- Он меня убьёт. Он меня убьёт. - Твердит Митчелл, трясясь от холода. - Давай ты позвонишь, а?

- Думаешь, меня он не убьёт? - Приподнимаю бровь.

- Ну, не ты ведь спалила его адрес и явиться сюда было не твоей идеей, а моей. Нужно его спасать от депрессии, пока у нас не появился Грег 2.0.

Маргарет поправляет волосы, отламывая небольшой кусочек печенья и закидывает в рот. Для храбрости. Затем отпивает пару глотков колы и любезно протягивает нам.

- Предлагаю сыграть в камень, ножницы, бумагу. - Решаю я, глядя на друзей. Из них я самая невысокая и самая хрупкая. Соваться в логово зверя, не слишком хочется.

Ребята переглядываются и уже через минуту я понимаю, что идея играть с двумя гениями, была провальной. Одна перечитала книг в своей жизни больше, чем я пересмотрела фильмов, в второй выиграл олимпиаду по шахматам несколько раз.
Ладно, Астрид, не нервничай. Вдох-выдох. Выставив перед собой печеньки, я поднимаюсь по лестнице, что бы нажать на звонок, уже готовая к тому, что сейчас выйдет Джей, выглядящий как разъярённый медведь и всех нас раскидает. Одно движение. Но звонок, кажется, не работает, а свет в доме выключен. Может, нам повезёт и Джей вообще не дома?!
Попытка номер два. Стучу в дверь. Сперва тихо, но, не увидев реакции, стучу уже во всю силу, и тут же слышу глухие шаги. Тяжёлый шаг Джея, его походку, не спутаешь ни с чем.
Шаркая тапками по паркету, парень открывает замок.

- Чего надо?!

А голос у него не самый дружелюбный. Я заставляю себя мило улыбнуться, выглядывая из-за двери, и, увидев его заспанное, уставшее лицо, протягиваю печеньки, выставив их впереди себя.
Джей протирает глаза, окидывает меня удивлённым взглядом, а затем смотрит на Митчелла, и с криком "я тебя сейчас убью" выходит из дома, проходя мимо меня, пока Митчелл испуганно прячется за спиной у Маргарет. Я бегу к Джею, пытаясь встать у него на пути, но он не реагирует на моё присутствие, просто взяв за плечи и отодвинув в сторону.

- Джей! Ну Джей, прекрати! Не станешь же ты его бить, правда? - Спрашиваю я, надеясь образумить парня, но здоровяк несётся в сторону Митчелла, и Маргарет испуганно отходит от греха подальше.

- Кажется, станет. - Раздаётся голос девушки.

Митчелл быстро забирается на дерево, пока мы пытаемся догнать Джея и остановить его, но наши попытки обречены на провал. В конце концов, мне удаётся схватить парня за плечи, а Маргарет стоит у него на пути, пытаясь воззвать к справедливости.
Но Джею плевать на наши доводы о том, что насилие это не решение проблемы и нужно решать всё мирно.

- Какого хрена вы припёрлись?! - Бормочет он. По голосу понимаю, что он выпил, и не совсем отдаёт себе отчёт. - Я вас не звал!

- Джей, успокойся. Мы просто хотели тебя проведать. - Маргарет улыбается ему.

- Ага. Проведали?! Вот и валите. Забирайте этого обезьяну и валите. - Указав взглядом на Митчелла, произносит здоровяк без особого энтузиазма. - И ваши кексы засуньте себе знаете, куда?! А ты вообще...Слезь уже с меня. Ты меня щекочешь.

Щекочу! Видете ли, я его щекочу, обняв сзади за шею, что бы не рыпался и оставил в покое Митчелла! Теперь, когда Джей расправил плечи, мои ноги болтаются на ветру, а я болтаюсь на его шее.

- Джей, мы не уйдём, пока не убедимся, что ты в порядке! От тебя разит алкоголем! Ты же не пьёшь!

- И не курю. Ага. - Хмыкает парень, достав из кармана спортивок сигареты.

Видеть его, обычно бодрого и спокойного в таком состоянии, подавленного и убитого горем, вообще не хочется. Джея не узнать. Он вырывается из моей хватки и отходит от нас, испепеляя взглядом всю нашу компанию.

- Валите. Я серьёзно. - Повторяет он, и в его глазах читается одна лишь боль. - Он умер! Его убили! Убили, и этот чёртов сукин сын на свободе! - Кричит он, обхватив руками голову. - А все делают вид, будто всё ок! Будто так и должно быть, мать вашу! Вы, мать вашу, ходите на дискотеку, будто ничего не случилось и продолжаете радоваться жизни, пока Эд в могиле! Что вы от меня хотите?! Что вы хотите?! Вы не понимаете, что можете быть следующими?! Что каждый из нас может стать следующим, а?!

Я впервые вижу Джея таким...Раненным. Уязвимым. Напуганным? Его лицо багровеет от злости, от боли утраты, от осознания, что Эда больше нет, и Джей смотрит на меня совершенно растерянно, мотая головой.

- Джей...Успокойся.

- Пошёл нах**! - Орёт он, отталкивая от себя уже слезшего с дерева, Митчелла. Да так, что парень головой ударяется о стену соседнего дома.

- Ну, знаешь ли, это уже слишком. - Говорю я, следуя за ним.

Джей уходит в дом, а я бегу за ним, что бы отчитать, что бы поговорить, что бы предложить помощь и успеваю втиснуться в дверной проём до того, как Джей закроет дверь.
Живёт он бедно. И живёт не один. Я замечаю несколько пар обуви, на пару размеров меньше лап Джея, и делаю вывод, что обувь эта принадлежит его отцу. В доме Джея царит полный хаос, бутылки от рома и виски валяются прямо на полу, вместе с одеждой, которая валяется у дивана, скомканная и помятая. Чёрно-белый, квадратный телевизор явно уже прожил свои лучшие годы, а лампа постоянно мигает. Неудивительно, что Джей сидел без света.
Честно говоря, я готова к тому, что сейчас он просто вышвырнет меня через окно, но вместо этого, Джей, скинув с себя шлёпанцы, устало садится на диван, закрыв руками голову, вероятно, желая спрятаться от шума, своих мыслей и моих осуждений. От меня самой, от моих слов.
Легко давать советы, когда горе не затронуло лично...Я присаживаюсь рядом, не зная, что сказать или сделать, лишь бы ему помочь. Невольно замечаю рельеф мышц на его животе, скрытом под футболкой и замечаю штангу на полу. Несколько гирь и гантей, к которым, должно быть, не притрагивался несколько дней.
Посреди комнаты стоит боксёрская, изорванная груша красного цвета, а костяшки пальцев Джея стёрты в кровь. Вероятно, еще один его способ справиться с агрессией и эмоциями, пережить боль и потрясение.

- Ты бы мог добиться успеха. - Не зная, с чего начать, говорю я. - Стать спортсменом.

- А ты бы могла уйти домой. - Даже не глядя в мою сторону, отвечает он.

- Но я не ушла. Я здесь, рядом. Джей, то, что случилось...Нам всем очень жаль, правда. Да, возможно, я не знала Эда так хорошо, как его знал ты, но я знала его лично, и его смерть потрясла меня.

- Ага.

- Мне правда жаль. Но замыкаться в себе, не выход. Ты делаешь только хуже, не выходя из дома. Хуже себе. Поверь, я знаю, каково это. Несколько лет назад умер мой отец.

Джей переводит взгляд на меня.

- Ему было всего сорок. Несчастный случай. Мы были очень близки. - В доказательство своих слов, достаю крестик и показываю ему. - Мне не хватает его.

- Сожалею.

На этот раз, его голос звучит искренне. Джей смотрит на меня уже без раздражения, без холода во взгляде. А после, и вовсе присаживается ближе.

- Джей...Можно, я тебя обниму? - Чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, я не решаюсь посмотреть парню в глаза.

- Ну...Наверное, можно.

Я осторожно обнимаю парня за плечи, и он обнимает меня в ответ, и в его объятиях так уютно...Становится мгновенно тепло. И плакать совсем не хочется. Но слёзы сами бегут по щекам, и я понимаю, что скучаю по маме. По бабушке. По Швеции. По дому. Мы сидим молча некоторое время, пытаясь переварить смерть наших близких.

- Меня допрашивали. Меня пытаются обвинить в его смерти. - Сквозь боль произносит Джейсон, глядя на потрескивающие дрова в зажённом камине.

- Бред. Ты бы не стал убивать его.

- У меня нет алиби. - Признаётся Джей. - Я и в правду видел его последним. Дела плохи.

- Я могу сказать, что ты был со мной. - Решаю, глядя Джею в глаза.

- И что же ты делала в час ночи со мной? - Холодно спрашивает Джей. - И что на это скажет твой...Парень? - Он почему-то запинается при этом слове, и я замечаю во взгляде Джея некоторую неприязнь.

- Мы гуляли вместе. Просто гуляли.

- Ты правда солжёшь следствию?

- Я знаю, что ты его не трогал. И верю тебе. А еще, Джей...Ты неплохой парень. Мне так кажется. - Я замечаю в стекле камина наши отражения. То, как мы сидим вместе, обняв друг друга. И это кажется неправильным. То, что я здесь, кажется неправильным.

- Обычно, считают, что я плохой.

- Я так не считаю.

Мы смотрим друг на друга. Он на меня, я - на него. И он вдруг отдаляется так же резко, как подсел, пробормотав "прости".
Он решает проводить меня. И выходит на воздух впервые, за пару дней. Мы идём вдоль реки, молча.
А напоследок, Джей молча меня обнимает и я захожу в комнату, где на столе нахожу записку от Тодда.

"Я часто думаю о тебе в последнее время. И ты мне нравишься. Может, начнём встречаться?"

Улыбаюсь, прижав записку к груди и засыпаю, положив её под подушку.

Просыпаюсь от сигнала будильника. Наспех принимаю душ, чищу зубы, натягиваю чёрные брюки, сверху - синяя толстовка с надписью New York, на ногах - джинсовые кеды. Захватив рюкзак, сбегаю вниз по крутой лестнице общежития, и, понимая, что времени остаётся не так много, ускоряю шаг, только оказавшись на улице и решаю пройти через хвойный лес. Во-первых, воздух здесь чище, во-вторых, городок Квайт, находящийся на границе с Канадой, не слишком уж богат достопримечательностями, а лес и в правду красив. А в третьих, так будет быстрее, пусть я и готова к тому, что после вчерашнего дождя запачкаю свою обувь в болоте.
Высокие, столетние деревья, расположенные у подножья заснеженной горы, имя которой Колд, вероятно, данное ей как раз таки из-за снега, который даже в самый жаркий, летний день, не таит на вершине из-за её высоты, подчёркивают величественность этого проклятого, атмосферного городка. Здесь, в лесу, почти всегда туманно, и влажно, а еще, здесь легко заблудиться, если свернуть с тропинки, выходящей на улицу. Когда-то, этот лес был огромным, но деревья активно вырубали, и поставляли в другие штаты, нанося урон окружающей среде, из-за чего он стал не столь густым и уже не столь опасным, хоть вечером сюда и правда лучше не ходить из-за волков, вепрей и медведей, обитающих здесь и рыскающих в поисках пищи.
Я останавливаюсь, что бы перевести дыхание. Присев на корточки, завязываю шнурок и делаю глубокий вдох. А воздух здешних мест, говорят, обладает лечебными свойствами. Раньше здесь, в лесу, располагался санаторий, где лечили заболевания лёгких. Он и до сих пор здесь стоит, правда, теперь уже заброшенный.
Сильный, свежий запах, обладающий пряными, терпкими нотками, древесный, а также запах смолы и уже отцвёвших деревьев, у которых всё еще жужжат усталые пчёлы, собирая последнюю пыльцу, завораживает.
А еще, здесь прохладно, даже в самый знойный день. Несколько секунд я стою, успокаиваясь и наслаждаюсь моментом, пока наконец не слышу хруст ветки за спиной.
И чьи-то глухие шаги.
Чёрт. Я не нахожу в себе сил обернуться и снова выхожу в путь, но ощущаю чьё-то присутствие. Незнакомец ускоряет шаг, и я ощущаю, как потеют ладошки. Мне страшно. Становится страшно. И становится холодно. Одновременно бросает в жар.
Смерть Эда вблизи от этого злосчастного места заставляет испугаться, и я вспоминаю слова Джея о том, что каждый из нас может стать следующим.
Испуганно, я едва не начинаю бежать, но, зацепившись за ветку, падаю в лужу.
Мои очки отлетают в сторону, и я инстинктивно закрываю руками лицо. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

- Не трогай меня! - Кричу из последних сил.

- Эй. Успокойся. Это я. - Отзывается парень.

Медленно открыв глаза, я вижу перед собой Джея. Он всё еще выглядит мрачным и нелюдимым, несколько помятым, но от него хотя бы не несёт алкоголем как вчера вперемешку с табачным дымом. Он не курит и не пьёт. Вообще-то, не курит и не пьёт, но, очевидно, смерть товарища здорово подкосила его. На нём джинсы, красная толстовка, кожанка. На ногах - берцы, на шее - всё тот же амулет, а волосы растрёпаны от порывов ветра.
Он всё еще несколько бледен, под глазами синяки от усталости. Джей протягивает мне мозолистую ладонь, помогая встать и отряхивает.
На его щеке, я вижу след от удара, который вчера, при тусклом свете, не заметила. Пухлые губы парня тоже бледны, а бровь рассечена. Что, если он и в правду убил Эда?!
Я испуганно смотрю на парня несколько секунд, но тут же отгоняю от себя эти мысли. Нет, нет, он не мог. У него не было повода.

- Испугалась, что я маньяк? - Замечает Джей. - Маньяки по утрам не бегают. Они по вечерам бегают. Ага.

- Ты выглядишь знаешь ли, устрашающе. - Отмечаю в ответ. - Эдакая машина для убийств.

- Разве?

- Ага. - Отзываюсь я, замечая, что моя одежда теперь в грязи. - Обычно, ты не ходишь этой дорогой.

- Хожу. Просто ты меня не видишь, потому, что я выхожу раньше.

Мы ускоряем шаг, ломая встречные ветки, и смотрим каждый себе под ноги.

- Знаешь. Я не думала, что ты придёшь на занятия.

- Я тоже. Не думал.

- Что же случилось, Джей? - Смотрю на него в упор.

- Толку от того, что я забарикадируюсь дома, нет. Не знаю говорил или нет, но колледж - мой последний шанс на нормальную жизнь. Ага.

- Последний шанс?

- Я не чист перед законом. Мать умерла, когда я был ребёнком, отец начал пить. За мной было некому присмотреть. Я связался с дурной компанией. Эд был единственным, кто пытался вытащить меня из того дерьма.

Джей вдруг замолкает. Осекается, будто взболтнул лишнего. Будто не доверяет мне. Я понимающе киваю головой. Теперь ясно, почему Джею так больно пережить утрату. Эд был рядом всё время.
Вероятно, Джей решил рассказать мне правду, что бы я не узнала её от других. А может, просто подумал, что должен предупредить меня о своём прошлом.
Мы доходим молча, и я передаю ему свой рюкзак, а сама захожу в уборную, что бы хоть немного привести себя в порядок и отмыть брюки и кеды от грязи.
Моё внимание привлекает надпись. Свежая надпись у зеркала, написанная красной краской.

"Кто следующий?"

Пулей вылетаю из уборной. Мне не хочется верить, что всё повторится снова. Что кто-то погибнет, повторив судьбу Эда.
Я просто надеюсь, что это чья-то, злая шутка, а не предупреждение. Зайдя в кабинет истории, вижу несколько полицейских, допрашивающих моих друзей. Историк стоит, краснея от нехватки воздуха. Очевидно, случилось что-то еще. Очевидно, что-то случилось!
Грег держится поотдаль, улыбаясь искренне. Должно быть, он рад, что его обидчик мёртв. Его немытые, жирные волосы, падают на лицо, и он смотрит на меня с некой насмешкой, когда я подхожу к детективу.
Молодой полицейский, ему, должно быть, нет и тридцати, но мне, юной и девятнадцатилетней, он кажется уже стариком, допрашивает Митчелла, а затем обращается к Джею.

- Вы не против последовать с нами в участок?

Джей скрещивает руки на груди, скучающе глядя на мужчину, с недоверием и холодом во взгляде.

- Ага. - Безразлично отвечает он.

Я подхожу к ним, словив себя на том, что на фоне Джейсона выгляжу эдаким гномом. Не достаю ему и до плеч, но пытаюсь расправить плечи, с вызовом уставившись на детектива.

- Вы в чём-то его обвиняете?

Мой парень, теперь уже парень, Тодд, смотрит на меня слегка удивлённо. Он озадаченно поправляет свои светло-рыжие волосы, не понимая, что происходит.

- Быть может, у вас есть доказательства? - Игнорируя удивление друзей, спрашиваю полицейского.

Наконец, детектив Робертс переводит взгляд на меня.

- А вы, простите, кто?

- Астрид Эрикссон. - Протягиваю руку, и полицейский пожимает её, всё еще недоумевая. - В день, когда Эда убили, я и Джей...Мы были вместе. Он провожал меня домой после вечеринки.

Тодд удивлённо на меня смотрит.

- Я готова дать показания. И поехать с вами.

Несколько секунд молчания, кажутся вечностью. Не поймите меня неправильно. Я не считаю Джея божьим одуванчиком, особенно, после его сегодняшнего утреннего откровения о том, что он уже нарушал закон. Да, он слегка страноват, мрачен и холоден. Нелюдим и замкнут. Да, он спортивного телосложения и в хорошей физической форме. Но это не делает его преступником. Это еще не говорит о том, что он способен на убийство.
Джей впервые за всё время, улыбается мне. Я впервые вижу его улыбку. Улыбку, от которой становится как-то радостнее, несмотря на печальную новость, которая обрушилась на наши плечи.

- Странно. Джейсон об этом не упоминал. - Холодно произносит полицейский. - Вы ведь понимаете, что дача ложных показаний уголовно наказуема? - Он смотрит на меня в упор.

- Вы хотите обвинить меня во лжи? - Я смотрю в упор на мужчину. - Что же здесь странного в том, что друг проводил меня после дискотеки? Или это теперь запрещено?! Или вы очередной коп, которому важно посадить хоть кого, не разобравшись в деле?!

- Я не хотел её подставлять. - Наконец, произносит Джей. - Поэтому не рассказал об этом. В ту ночь и я, и Астрид, были на дискотеке. Можете пересмотреть запись.

- Мы обязательно этим займёмся. Всего доброго. - Бормочет Ричардс и выходит, а я улыбаюсь Джею.

Теперь, мне придётся лгать друзьям и даже Тодду, что бы не вызвать подозрений. Быть может, я и совершила ошибку, но интуиция подсказывает, что сделала всё правильно. Я сажусь рядом со своим парнем, который растерянно на меня смотрит, ожидая объяснений. Он выглядит озадаченно, и я прекрасно понимаю, почему.
Отпиваю несколько глотков карамельного латте, который он заботливо покупает мне перед учёбой и достаю учебник, пытаясь уйти от его взгляда. В глазах, замечаю нотки ревности.

- Это правда?!

- Что такого в том, что Джей меня проводил?! - Хмуро спрашиваю, уставившись на него.

- А что такого, что ты вчера была у него?!

- Ты предлагаешь оставить его наедине с горем?!

- А ты решила его утешить?! Своим присутствием?!

- В чём ты пытаешься меня обвинить, Тедд Джонсон?! - Не выдерживаю я. - В том, что мы с Маргарет и Митчеллом пытались вывести его из депрессии?! Из запоя?!

- Не знала, что забота о ближнем теперь преступление!

- С каких таких пор он вдруг стал "ближним"?! Может, я чего-то не знаю?!

- Ты себя слышишь?! Что ты вообще несёшь?!

- Ты задержалась у него. Как я должен на это реагировать?!

Не выдерживаю. Я просто не выдерживаю. Мне хочется взять и стукнуть Тодда чем-нибудь тяжёлым, но я держусь из последних сил. Я замолкаю, наткнувшись на недовольный взгляд преподавателя, а затем замечаю и взгляд Митчелла, и взгляд Джейсона на себе. Вероятно, Джей себя винит в нашей с Тоддом ссоре.
И да, я осознанно называю Тедда Тоддом, потому что моего отца звали Тедд. И каждый раз, когда кто-то обращается к моему парню "Тодд", я возвращаюсь в прошлое, испытывая боль и горечь утраты, переживая заново трагедию.
Пытаясь не прибить Тодда, я утыкаюсь глазами в учебник, читая десятый параграф про себя и конспектирую важные детали. Хотя концентрироваться сложно.
После того, как прозвенел звонок, первой выхожу из кабинета, протирая очки. И, присев на паркет, достаю из рюкзака сэндвич с индейкой и сыром.
Джей отводит в сторонку Тодда, "на пару слов", и я слышу, как он убеждает его, что между нами ничего не было. Что между нами ничего нет. Что он не стал бы влазить в наши отношения.
Что ж, я благодарна ему за это. Уже через пять минут, Тодд подходит ко мне, и, со словами "извини, солнышко", прижимает к своей груди, утверждая, что он полный идиот и повёл себя как баран. Не могу не согласиться.

- Кстати. Ты не знаешь, куда подевалась Маргарет? - Вдруг спрашивает он.

- Без понятия. Может, заболела?

- Значит, нужно её навестить. - Заявляет Митчелл.

- Я с вами. - Решает Джей. - Она-то вчера пришла. Значит, и я должен.

Мне кажется, или это не единственная причина? Быть может, Джею нравится наша староста? Быть может, он даже влюблён.

- Вначале, ты должен извиниться. - Напоминает Митчелл. - Друзья так не поступают.

- Я тебе не друг. - Холодно отзывается Джей. А затем, добавляет. - Ага.

Маргарет живёт в пятнадцати минутах ходьбы от колледжа, и когда мы выходим, уже начинает смеркаться. Митчелл смотрит себе под ноги, вероятно, мечтая о новой приставке. Тодд, взяв меня за руку, медленно следует за Джеем, который идёт впереди, слушая музыку в наушниках. Не слишком-то вежливо по отношению к нам. Но, думаю, ему всё равно. Он редко задумывается о том, что может кого-то ранить своей непробиваемостью и холодностью. Мы доходим почти молча, будто не компания друзей, а просто чужие друг другу, люди. Впрочем...Мы общаемся друг с другом скорее, что бы не умереть от скуки. И слишком мало знакомы друг с другом для того, что бы называться друзьями...Всего лишь три недели.
Особняк Маргарет находится на центральной улице, где расположены только самые ухоженные и красивые дома. У виллы высажен сад, и английские розы нежно-розового цвета не могут не радовать глаз. Кирпичный дом не огражен забором. И безумно красив. Но не вычурно, без выставленной на показ, роскоши, а скорее, выдержан в минималистическом стиле. Джей звонит в дверь, и по дороге мы купили небольшой тортик, что бы посидеть вместе с подругой и попить чаю.
Первые звёзды на безоблачном небе освещают бледно-золотистым цветом наши уставшие лица. Я поправляю свои светлые волосы, которые слегка спутались за учебный день и завязываю хвост.
Джей снова нажимает на звонок, и, наконец, нам открывает дверь стройная женщина средних лет. На ней пижама из чистого шёлка, бордового цвета, а на волосах - махровое полотенце. Вероятно, она только после душа.

- Я могу вам чем-то помочь?

- Мы к Маргарет. - Отвечаю я. - Она ведь дома?

Женщина бледнеет, удивлённо смотрит на нас.

- С утра, она отправилась на учёбу. Разве её не было в колледже?

Нет. Нет. Нет. Только не она! Весь дальнейший разговор, длится несколько минут, после чего мисс Томпсон вызывает полицию дрожащим голосом, а Тодд прижимает меня к себе, пытаясь успокоить.
Но пугает меня совсем не это. Меня пугает, скорее, то, что Маргарет шла через лес, что бы сократить путь. Как и Джей. Как и я.
Обычно, полицейские начинают браться за расследование спустя сутки после пропажи, но мы своей компанией выдвигаемся в лес самостоятельно, что бы найти хоть какие-то следы, вооружившись фонариками.
Я вспоминаю Маргарет, её улыбку, заразительный смех. Вспоминаю, как она цитировала стихи Лермонтова, как восторгалась русской литературой...Она носила очки с толстыми стёклами, под которыми прятала свои красивые, карие глаза, и роскошные, пушистые ресницы. Она всегда была одета с иголочки, пахла дорогими духами, предпочитала классический стиль, и помогала мне...Мы сразу нашли общий язык, сразу поладили.
Я не желаю верить в то, что с ней могло что-то произойти. Быть может, она поссорилась с родными и решила пожить у бабушки? Быть может, она просто решила всех разыграть?
Тщётно пытаюсь найти хоть какую-то причину, по которой Маргарет могла бы сбежать, но вдруг замечаю золотистый гребешок, лежащий в луже. И несколько учебников, испачканных грязью.
Становится дурно.
Джей, который стоит в двух метрах от меня, подходит ближе, и я, потеряв равновесие, падаю прямо в его сильные, тёплые руки, не желая верить своим глазам.
Мне плохо. Мне просто плохо. Мне ужасно плохо.
Тодд вызывает полицию, и мы прекрасно знаем, что это значит. Скорее всего, Маргарет с нами больше нет.

- Это еще ничего не доказывает. - Пытается успокоить меня Митчелл, пока Джей буквально вливает в рот несколько капель воды и едва ли не силой заставляет отпить.

- Может, это просто совпадение. - Решает Тодд, положив руку мне на плечо. - Пока рано делать выводы. Вы, вроде бы, пришли вместе. Вы видели что-нибудь необычное?

- На что ты это намекаешь? - Джейсон окидывает хмурым взглядом моего парня.

- Я ни на что не намекаю. Я пытаюсь разобраться. Зацепиться хоть за что-то.

- А по-моему, ты страдаешь хернёй. - Волком глядя на Тодда, отвечает Джей. - Пытаешься обвинить меня в чём-то?!

- Я этого не говорил.

- С какой стати я должен, по-твоему, нападать на девчонку?

- И, будь бы это так, почему после этого не напал на твою подружку? За кого ты меня принимаешь?!

- Ты ведёшь себя подозрительно, пытаясь оправдаться.

- Я не пытаюсь оправдаться! Ты меня знаешь со старшей школы. Думаешь, у меня настолько весёлая жизнь, что я бы решил её разнообразить убийствами?!

- Вот именно, Джей. Я знаю тебя со старшей школы. - Отвечает Тодд, выпустив меня из объятий. - И ты уже тогда был странным типом, склонным к насилию.

- К какому к чёрту насилию?! - Вспыхивает Джей, подходя ближе к Тодду.

- Ну, не я же отбывал в колонии за тяжкие телесные!

- Ребят. Успокойтесь. - Прошу я, встав между ними.

- Если сказал "а", говори и "б", Тедд! Напомни, почему я избил того парня и за что!

- Мне откуда знать?! Может, твоя девчонка наплела тебе, что он её трогал, а сама была не против! Все знают, какой она была шлюхой!

Их взгляды встречаются. Я молюсь о том, что бы всё разрешилось мирно, но, видимо, зря.

- Повтори, что сказал. И перестань уже прятаться за свою подружку. Будь хоть раз в жизни мужиком. - Требует Джей.

- Успокойтесь! Оба! - Кричу я, и Митчелл становится перед Джеем, взяв его за плечи. Будто это сумеет его удержать.

- Что вы творите?! Извинитесь друг перед другом.

- Правда глаза колит, Джей?! Если она была такой святой, за что же ты ей тогда дал пощечину?! Да еще на глазах у всех?!

- Да пошёл ты. - Хмуро отвечает он. - Пошли вы все...

Джей уходит прочь, а я ощущаю себя виноватой. Мне стыдно перед ним за поведение Тодда, стыдно за его слова. Но в этот раз, я не бегу за ним. В этот раз, я остаюсь с друзьями, с Тоддом и Митчеллом, не желая верить в то, что с Маргарет могло случиться что-то плохое...

Всю ночь, мы на взводе. Сидим в участке, ожидая хоть каких-то новостей от Маргарет. Я надеюсь, нет, верю, что она жива. Что это просто какое-то недоразумение. И засыпаю на плече Тодда, укрытая его курткой, чувствуя, как усталость берёт верх.
Стоит ли говорить о том, что никто из нас не появляется на занятиях? Стоит ли говорить, что, проснувшись в семь утра, в одежде, в полицейском участке, чувствую себя помятой, раздавленной?
Захожу в уборную, где омываю лицо несколько раз холодной водой. И невольно смотрю в отражение. На меня смотрит совершенно худенькая, невысокая девушка, слишком бледная, слишком уставшая. Мои светлые, длинные, прямые волосы растрёпаны и их не спасёт даже расчёска. Тушь, которой я вчера с утра накрасила глаза, почти стёрлась. Моё слегка осунувшееся лицо выглядит измученным. Даже губы, и те, совершенно бледны, и мне ужасно холодно.
Выхожу к друзьям. Они уже беседуют с детективом. И, судя по их лицам, трагедии не произошло.

- Ваша подруга в больнице. Она, в целом, в порядке, не считая пары царапин и сотрясения. Упала с велосипеда. - Произносит мужчина.

Я осуждающе смотрю на Тодда, ожидая объяснений. Он прячет взгляд в пол, боясь признаться даже самому себе, что был вчера не прав. Но все мы были на нервах. Он просто перегнул палку. Такое случается.
Я направляюсь домой, что бы немного поспать и переодеться, и также, что бы сообщить Джею, что всё хорошо.
Он не пользуется смартфоном. Он не сидит в соц сетях. Он держится подальше от новых технологий. И я в чём-то завидую ему. Мне тоже иногда хочется просто отдохнуть от общества, побыть наедине с собой, с природой, со своими мыслями...Проснувшись после обеденного сна, я чувствую себя уже получше. Наношу румяна на щеки и укладываю волосы, после чего надеваю колготки и юбку. Сверху - свитер. На ногах грубые кроссовки, на плечах - кожанка, и я выгляжу намного лучше, чем с утра.
Несмотря на то, что уже вечер, я направляюсь к Джею, правда, не знаю, захочет ли он меня видеть. Но я должна с ним поговорить. Я должна извиниться за поведение Тодда, за его дурацкое поведение и за его жестокие слова, за то, что пытался обвинить Джея в преступлении.
И я тоже хороша! Не нашла в себе смелости заступиться! Ему и без того плохо, а его обвиняют во всех грехах! Вспомнив, что звонок не работает, я стучу в дверь что есть сил, надеясь, что откроет.
И он открывает. Спустя пару минут, когда моя рука уже покраснела. Судя по всему, он только что принял душ. Пахнет от него свежестью, шампунью с нотками хвои.
На нём одни лишь спортивные брюки. Торс абсолютно голый, а волосы мокрые. Но амулет по-прежнему висит на его шее, как и крестик у меня на груди. Будто Джей не расстаётся с ним ни на секунду.
Он смотрит волком на меня несколько секунд, не двигаясь. А после отходит, пропуская в дом.

- Можешь не разуваться. - Холодно бросает Джейсон.

И я замечаю начатую пачку сигарет на журнальном столике возле дивана, на котором спит и даже не заправил его.
Он не торопится спросить, зачем пришла. Я не тороплюсь извиниться за то, чего не совершала. Мне хочется утешить его. Сказать о том, что я не считаю его монстром. Выслушать его версию, да только...Станет ли ею делиться?
Мы проходим на кухню, где Джей включает свет. Я сажусь за деревянный стул, закинув ногу на ногу и рассматриваю жилище, в котором обосновался нелюдимый великан. Меня забавляет одинокая швабра, которая явно ни разу еще не использовалась и стоит у запечатанной гладильной доски.
Джей садится напротив, с вызовом глядя мне в глаза. Никто из нас не спешит начинать первым диалог. И мы молчим. Я и он.
Наконец, сдаюсь, спустя несколько минут.

- Маргарет жива.

- Я в курсе.

- И извини за Тодда. Мы все были на взводе.

- Ага.

- Я серьёзно, Джей. Он явно наговорил тебе всё это не со злости.

- Ты не обязана извиняться.

- Но я пришла, что бы извиниться. И сказать, что не осуждаю тебя.

- Брось. Я монстр, который покалечил человека, и поднял руку на собственную девушку.

- А еще, меня обвиняют в смерти лучшего друга и у тебя все основания полагать, что именно я его и прикончил. Ты правда такая безбашенная, что явилась сюда, даже не зная, правда это или нет? - Джейсон окидывает меня оценивающим взглядом.

- У медали всегда две стороны, Джей. И я бы с радостью выслушала твою версию.

Он молчит, недоверчиво на меня смотря.

- Я ничего не знаю о тебе. Хоть мы учимся вместе почти месяц. Никто ничего не знает о тебе. Почти ничего не знает. Ты отталкиваешь даже Митчелла. Будто боишься, что тебя снова ранят. Почему ты такой, Джей?! Почему стал таким букой?! - Я смотрю на него в упор, ожидая объяснений.

Он всё продолжает молчать.

- Ясно. Зря я пришла, наверное. Завтра мы поедем к Маргарет в больницу. Я знаю, что ты, скорее всего, не придёшь, но думаю, что имеешь право об этом знать. Провожать меня не нужно, Джей.

Я встаю, что бы уйти, но парень встаёт у меня на пути, не пропуская. Удивлённо поднимаю на него глаза, ожидая объяснений. И лишь теперь, замечаю во взгляде едва уловимую, боль. Джейсон касается моих плеч своими руками, не позволяя уйти.

- Это было в десятом классе. - Наконец, произносит он. - Когда меня предал один из лучших друзей, переспав с моей девушкой. - До этого у меня уже имелась судимость. Мелкие кражи, уличные драки, хулиганство. Я отправился в колонию на полтора года. Думаю, ты имеешь право знать.

- Скверно.

- Ага.

- Почему ты не пытался заработать себе на жизнь, Джей?

- Пытался. - Отзывается он. - Но мой отец был тяжело болен и этих денег не хватало. Иногда, нам не хватало даже на хлеб. Знаешь...Я молился, что бы он умер. Потому, что видел, как мучается. Как стонет ночами. Как ходит под себя. - Джей опускает взгляд. - И я бросил его на произвол судьбы, когда посадили в колонию для несовершеннолетних. А через пол года, его забрали в хоспис.

Не знаю, что сказать. Я не знаю, что сказать. Жалость - низкое чувство, но мне искренне жаль его. Джей явно винит себя в случившемся. И явно не подпускает никого к себе после предательства самых близких. Имею ли я право судить его?! Имеет ли право судить его кто-либо?! Не пережив тоже самое, не пройдя его путь?!
Неудивительно, почему парень замкнулся в себе. Неудивительно, почему сторонится людей, боясь, что снова сделают больно. Только физическую боль, он перенесёт стойко. Но не моральную. Ему одиноко. Как же ему одиноко! И его еще смеют в чём-то винить!

- Он жив? Твой отец жив?

- Да. Но надолго ли?

- Прости. Я не хотела, что бы ты снова вспоминал всё это. Но мне хочется, что бы ты был счастлив. Ты ведь молодой, красивый парень, Джей. Тебе всего двадцать. Вся жизнь впереди. А ты закрылся на сто замков и спрятался ото всех. Знаешь? Не все вокруг плохие. И не все подлые. Не все хотят причинить тебе боль. - В моих глазах застывают слёзы.

Джей осторожно отходит от меня, делая шаг назад.

- Знаю.

- Ты доверяешь мне? Хоть немного?

- А ты мне?

Наши взгляды встречаются. И я впервые вижу в его глазах нечто, похожее на теплоту. Отбросив привычный холод, Джей касается моей руки. Я киваю.

- Пойдём. Кое-что покажу.

Мы выходим из дома через открытую настежь, дверь кухни. Вдыхая морозный воздух позднего вечера, оказываемся в саду, где шагаем по заросшей траве, которую по-хорошему, нужно скосить. Но у Джея, видимо, банально не хватает времени и сил. Оказываемся у высокого дуба, которому, очевидно, не одна сотня лет. Карабкаемся вверх по лестнице. Джей сзади, что бы, если сорвусь, успел придержать меня. Спустя пол минуты, оказываюсь в самом настоящем доме на дереве - в таком, о котором мечтала, будучи подростком!
Самое настоящее убежище, которое соорудил Джей своими руками из старых досок, выглядит внутри куда уютнее, чем его дом.
Посредине стоит матрас, рядом с ним - гитара. На полу - несколько пледов ручной работы. И ловцы снов, расположенные по бокам.

Джей зажигает свечку, что бы не было так темно и я вдыхаю аромат корицы, которой пахнет свеча. И запах древесины, слегка тёрпкий.

- Я прихожу сюда, когда хочу отвлечься. В юношестве летом вообще жил тут, прячась от проблем. От вечно пьяного отца.
Мы с Эдом часто тут сидели. Он играл мне, а я слушал. И меня кое-чему научил. А я его учил плести ловцов снов. Учил резьбе по дереву, делать амулеты. Рассказывал о наших духах.

- Ты сыграешь мне что-то на гитаре?

Джей берёт в руки инструмент, и, перебирая струны ловкими, мазолистыми руками, смотрит куда-то вдаль, на полную луну, под мерцание пламени свечи.
Он играет мне мелодию Beatles. Спокойную, чарующую, нежную. И я сажусь рядом, обняв колени руками, пытаясь согреться. Напеваю песню "Girl", затем "Let it be". Неумирающие, вечные хиты легендарной группы, которые знаю наизусть и пела несколько раз на выступлениях в средней школы, когда занималась музыкой.
Мой голос нежный, тонкий, тёплый. Как это пламя. Как этот вечер. Как медовые глаза Джея, которыми он смотрит на меня, всё перебирая струны и насвистывая мелодию, пока не начинает светать.

На рассвете, когда в округе города сереет, а звёзды одна за другой гаснут на бескрайнем, безоблачном небе, я засыпаю. Мы усыпаем. Я и Джей, в его домике на дереве, и он накрывает меня пледом. Сквозь сон, чувствую, как он расшнуровывает мои кроссовки, как снимает их, и ложится рядом, закрывая глаза...
Всё так неправильно. Вероятно, Тодд волнуется, и, вероятно, я поступаю скверно, но что же плохого в том, что пытаюсь помочь человеку? Парню? Своему другу? Хоть и не уверена в том, что Джей считает меня своей подругой. Другом его был Эд. Даже не Митчелл. Ныне покойный, Эд, чьи похороны запланированы на пятницу.

Отбросив мысли, проваливаюсь в небытие, и засыпаю так сладко, на свежем воздухе, как младенец. Мне снится Стокгольм. Снится мама. Бабушка в фартуке, надетом поверх платья, пекущая свой фирменный, тыквенный пирог с солёной карамелью. Фьорды моей Скандинавии, величественные холмы и зелёные скалы...
Просыпаюсь уже после обеда, и Джея рядом нет. Зато телефон разрывается от уведомлений. От сообщений моего парня, который явно в курсе, где я.
Только не это. Я спускаюсь по лестнице вниз и замечаю Джея, который сидит на скамейке, смастерённой собственноручно, в саду. На дереве, он вырезает узоры острым ножом. Вырезает полярных волков, воющих на полную луну, и мне остаётся только догадываться о том, насколько кропотливый и сложный этот труд.
Не спросив разрешения, присаживаюсь рядом, в помятой после крепкого сна, одежде. Во дворе пахнет сырой древесиной, влажным, солёным ветром, мёдом...Замечаю несколько ульев, слышу слабое жужжание трудолюбивых пчёл, и то, как морщится Джей, пытаясь скрыться от последних, тёплых, приглушённых лучей осеннего солнца.
Еще один узор. Джей ловко орудует остриём ножа, словно был рождён с ним в руках.

- Завораживает. - Произношу я, словив себя на том, что его смоляные, чёрные волосы кажутся светлее и ярче на солнце, обретая тёмно-каштановый оттенок.

- Осень?

- Ага.

Джей переводит взгляд на меня, не глядя, вырезает на скамейке еще один узор. Лепесток цветка.

- Тебя это успокаивает?

- Ага. И гул пчёл.

- Вот уж не думала, что ты занимаешься творчеством.

- Это мой хлеб. - Отвечает Джей. - Я мастерю табуретки, стулья, столы из дерева. Если есть заказ, вырисовываю узоры. Каждый раз, разной формы.

- Выглядит здорово. А меня научишь?

- А ты хоть раз в руке нож держала?

- Когда готовила.

- Это другое. - Щурясь, отвечает парень.

- Значит, нет? - Слегка разочарованно смотрю на приятеля.

Он молчит, наконец, отложив в сторону нож.

- Я неплохо рисую, Джей. Думаю, могла бы справиться.

- Если сумею найти на это время. После учёбы, я занят делом. - Джей указывает взглядом на доски. - К тому же, скоро зима. Нужно запастись дровами. И едой. Думаю, ты в курсе, что охота здесь разрешена. У меня имеется оружие. По выходным, я продаю мороженое мясо и рыбу и мёд. Вечером работаю охранником на дискотеке.

Я не знаю, что сказать. Да и помогут ли слова? Джей вызывает у меня определённое уважение. И сочувствие.
Он не предлагает мне кофе. Вместо этого, предлагает подвезти до больницы и мы вместе приезжаем к Маргарет.
Тодд, стоящий у палаты нашей общей подруги, увидев нас с Джеем, молчит, но я замечаю в его глазах нотки ревности. Желая продемонстрировать свои права на меня, Тодд обнимает меня за талию, и целует в лоб, прижав к себе, а Джейсон отходит в сторонку. Он начинает беседу с Митчеллом, а я с улыбкой смотрю на Тодда.

- Глупый. Не ревнуй. - Шёпчу на ухо ему я, взъерошив светлые, рыжие волосы парня.

Он улыбается мне лукаво:

- Знаешь ли...Не так-то это просто, когда рядом такая красивая девушка.

- Дурак. Я твоя девушка. - Отвечаю я. - И не нужен мне больше никто...

Мы смотрим друг на друга, а затем Тодд снимает с моих глаз очки, и, аккуратно сложив их в свой карман, отводит в сторону, где, провёв ладонью по моей щеке, смотрит в глаза, улыбаясь.

- Ты жалеешь его. А может, пожалеешь меня? - Тодд закрывает меня от пристального внимания друзей своим телом, и, убедившись, что рядом никого нет, осторожно касается губами губ.

Медленно, отвечаю на его поцелуй, чувствуя лёгкое волнение, смущение, восторг. Губы его такие сладкие. Нежные. Страстные. А в синих глазах, хочется утонуть, настолько комфортно ощущаю себя рядом с ним. А еще, Тодд пахнет терпким кофе с корицей, и пахнет счастьем. Во всяком случае, я уверена, что именно так пахнет счастье...И стоит лишь обнять его, что бы почувствовать себя счастливой.
Наш первый поцелуй длится всего несколько секунд, а хочется, что бы продлился целую вечность. Невозможно забыть тот трепет и лёгкий страх, когда целуешь человека впервые.
Мне кажется, ничего больше не нужно для счастья. Нас обоих окрыляет чувство эйфории и мы, взявшись за руки, улыбаясь друг другу, заходим в палату к Маргарет, а за нами следуют друзья.
Девушка лежит под капельницей, и выглядит слегка бледной, но в целом, она в порядке. Я ставлю к ней на столик торт, и, обняв, сажусь на край больничной койки, поглаживая её плечи.

- Как ты? - Осторожно спрашиваю, улыбнувшись ей краем губ.

- Бывало и получше. - Отвечает тоненьким голоском. - Спасибо, что пришли.

- Мы не могли иначе. Ты всех нас здорово напугала, Маргарет.

- И вот, твои книги. - Митчелл, лучезарно улыбнувшись, протягивает девушке стопку приключенческих романов старого переплёта.

- Боже! Спасибо, спасибо, спасибо!!! - Она едва не светится от счастья. - Вы спасли мою жизнь! Иначе бы умерла тут, со скуки.

- Надеюсь, ты будешь жить еще долго и счастливо. - Произносит мой парень. - Скажи...Как ты так умудрилась? Быть может, тебя что-то напугало?!

- Тодд, ты опять за своё? - Я в упор смотрю на парня, а затем виновато улыбаюсь Джею.

- Да я просто спросил!

- Всё было как обычно. - Вспоминает Маргарет. - Я выехала в сторону колледжа. Дорога, правда, была скользкой. А потом, я услышала странный звук. Решила, что это какой-то дикий зверь. Подумала, что медведь и стала ехать быстрее. А потом...Потом услышала этот жуткий рёв снова и свернула с тропинки. Вероятно, я упала, но этого уже не помню. Теперь, вся в ссадинах и синяках. Еще и голова раскалывается.

- Ну, что, убедился?! - Бормочет Джей. - Убедился, что это не я?! Или ты решишь, что я оборотень медведь-шатун?!

- Ты это. Прости, Джей. - Произносит Тодд, виновато улыбнувшись. - Не хотел тебя обидеть.

- Ты меня в маньяки записал. Ага. Еще раз такое ляпнешь, и я тебя точно прибью. Будешь первой моей жертвой. И ни Митчелл, ни твоя подружка, тебе не помогут.

- Да ладно, Джей. Вспылил просто.

Наконец, эти двое пожимают друг другу руки и я чувствую определённое облегчение. На душе становится уже не так паршиво, как было раньше.

- Мальчики... - Маргарет хитро улыбается, окидывая взглядом ребят. - А вы нас не оставите? Мне нужно переодеться. И может понадобиться помощь.

Парни, пожав плечами, выходят, оставив нас наедине. И я замечаю нездоровый блеск в карих глазах подруги. Только дверь закрывается, как она прижимает меня к себе, крепко обняв за плечи. Я улыбаюсь, поправляя её спутанные, рыжие, непослушные волосы. Эти объятия похожи на сестринские. На родственные. А учитывая, что я одна из немногих подруг "Маргаритки", мы и в правду за столь короткое время стали близки.
Достаю из рюкзака новые тапочки с зайчиками тридцать седьмого размера, которые мы с Джеем выбирали вместе. Ну, как выбирали? Это было моей идеей, заехать в магазин, и, увидев эту милоту, розовые тапочки, я не смогла пройти мимо. Он лишь закатил глаза. Я хотела расплатиться сама, но он достал деньги первым, пока я искала кошелек. И забыла ему отдать.

- Ты просто чудо! - Улыбаясь, говорит она. - Ну, что за прелесть?! Теперь точно буду здесь самой модной! Спасибо, Астрид, ты лучшая! Моё солнышко!

Ну, вот. Теперь еще и она называет меня "солнышком". Я уже дважды солнышко, это вам не хухры-мухры! Скоро стану смотрящим солнышком на районе.
Искренне улыбнувшись, я помогаю Маргарет надеть футболку поверх её майки и застёгиваю толстовку. С джинсами она справится сама. Всяко лучше, чем ходить в больничной сорочке. Расчёсываю её густые, огненно-рыжие волосы, пытаясь не засмущать Маргарет окончательно комплиментами. И заплетаю ей косу, мечтая о таких же, длинных, блестящих волосах.
Мои едва достают до лопаток, и, хоть светлый цвет от природы довольно редкий, я никогда не могла похвастаться роскошной шевелюрой. Мои волосы обыкновенные. Мои глаза обыкновенные. Моя внешность обыкновенная, на лице даже нет веснушек. Нет во мне никакой отличительной черты, нет изюминки. И всё же, меня называют красивой. И считают привлекательной, хоть я и являюсь внешне обычной, скандинавской девушкой.
Справившись с делом, наконец, улыбаюсь Маргарет.

- Какая же ты, всё-таки, красавица. Осталось только найти прекрасного принца!

- Вот, началось! Ты сейчас напоминаешь мне мою маму. - Обиженно дует щечки подруга, глядя на меня с упрёком. - Какого еще принца?!

- Самого настоящего. Неужели тебе правда никто не нравится? Митчелл, к примеру. Он, по-моему, вполне себе милый. Дай парню шанс.

Вместо ответа, Маргарет рассматривает свои ноги в тапочках, игнорируя моё предложение.

- Он уже занят, ты не в курсе?

- Разве? - Удивлённо спрашиваю я.

- Ага. Его сердце отдано приставке. Безвозвратно.

Я улыбаюсь. Это и в правду так. Даже не поспоришь.
Но Маргарет вдруг мрачнеет, опустив взгляд.

- Скажи. А что у вас с Джеем?!

- У меня?! С Джеем?! - Я приподнимаю бровь, не уверенная в том, что это мне не послышалось. - Что у меня может быть с Джеем?! Я встречаюсь с Тоддом.

- Мне казалось, что-то между вами есть. То, как он смотрит на тебя. Обычно, он никого не подпускает к себе, но вы проводите время вместе. Ты одна из немногих, кого он не отталкивает, Астрид.

- Между нами ничего нет. - Холодно отвечаю я, глядя в глаза подруге. - Мне казалось, ты ему нравишься.

- Это он мне нравится. - Тихо, сгорая от стыда, признаётся девушка. - Может, ты скажешь, что я дура. Но он такой сильный. Большой. Смелый. Грубый. Иногда забавный. - Слабая улыбка озаряет личико Маргарет. - И он простой. Но при этом такой сложный!

- Кажется, кто-то влюбился. - Подмигиваю я.

- Только ты, никому! Это наш секрет, ладно?! Может, мне однажды хватит смелости с ним поговорить. Но пока не стоит. - Маргарет касается указательным пальцем моих губ. - Обещаешь, что не скажешь ему?!

- Только если ты пообещаешь, что скорее поправишься!

Мы улыбаемся друг дружке и я зову парней, сказав, что мы закончили. На душе остаётся приятный осадок после разговора с Маргарет. Она такая милая, простая, хорошая!

И мне хочется ей помочь. Хочется как-то сблизить их с Джеем, потому, что зная её характер, она никогда не решится хотя бы намекнуть ему, а он...Нет, Джей неплохой парень, и у него масса достоинств, но при всём уважении, вряд ли до него дойдут хитрые намёки Маргарет, даже если она решится...Он из таких людей, которым нужно говорить прямо в лоб, чего хочешь, намёков и наших, женских игр, такие не понимают.
Мы сидим до поздней ночи в палате Маргарет, играя в карты, смеясь, разговаривая о жизни и стараясь не думать о трагедии, которая произошла с нашим другом и знакомым...Хоть это и удаётся с трудом.
В конце концов, расходимся. Джей предлагает нас подвезти, но Тодд говорит, что мы дойдём пешком.
И мы идём по узкой улице, держась за ручку, прижавшись друг к другу. Я держу его за локоть, и прижимаюсь ближе, а он, решив, что мне холодно, надевает мне на плечи свою куртку, остановившись у озера.
Поднимаю взгляд на него. Какими же красивыми выглядят черты Тодда при луне! Острые, точно о них можно пораниться, лишь проведя рукой, скулы, выразительные, синие глаза, в которых хочется утонуть...Я пьянею от его голоса, я пьянею от его взгляда, я пьянею от его губ и проигрываю неравный бой себе, встав на носочки, что бы, обхватив шею руками, поцеловать его при свете луны, под шелест ветра, этим прохладным вечером, этой холодной осенью.

- Ты знаешь, что нужна мне? - Шёпотом спрашивает Тодд, приподняв моё лицо за подбородок. - Знаешь, что порой я думаю о том, как раньше жил, не зная тебя? Всё это время...

- Наверняка, в твоей жизни были девушки, и не одна. - Отзываюсь, глядя на него в упор.

- Но еще ни к одной я не привязывался за столь короткий срок так, как к тебе. В тебе есть что-то особенное. Ты добрая, ранимая. Ты искренняя. Ты настоящая. - Тодд касается губами моего лба. - И ты нужна мне.

Стоит ли описывать тот прекрасный вечер, когда гуляли под луной, счастливые? Скажу лишь то, что вечер тот был одним из самых лучших в моей жизни.
И я не знаю, можно ли назвать те чувства, которые я начинала испытывать к Тодду любовью, но рядом с ним, мир становился ярче; интереснее; прекраснее и определённо, лучше.

- Я угощу тебя мороженым. - Произносит Тодд, заметив один-единственный, припаркованный фургон у парка.

Обычно, этот оживлённый район кипит жизнью...В дневное время. Ночью же, после десяти, город словно вымирает, но этот фургончик стоит тут всегда. Пожилой продавец, которого почему-то все зовут "дедушкой", носит вставную челюсть, от чего забавно шепелявит, коверкая слова. Говорят, в прошлом он был военным, но уже слишком стар, и немощен. Его смуглое загорелое под южным солнцем Азии, лицо, не выражает никаких эмоций, а всегда чуть грустные, светло-карие глаза полны немой боли. О пережитых им, страшных событиях свидетельствует и седина и морщины. А некогда сильные руки всегда трясутся точно от холода.
На нём забавный фартук, надетый поверх военной формы. О былых достижениях свидетельствуют медали на груди и бойкий голос старика.

- Ф-то буфете бвать? - Заметив нас, столь поздних, да и единственных посетителей, спрашивает он. - Эх, молофёжь. Стыд и сфам потефяли. Уфе по угвам цефуетефь. - Не скрывая своего осуждения, бормочет он.

- Два ванильных рожка. - Игнорируя замечание деда, произносит Тодд, протянув три доллара.

- Да...Рофка. - Бормочет дед, трясущимися руками набирая нам мороженое. - Фанильных.

- Сдачи не надо, дед. - Решает Тодд, мягко улыбнувшись старику.

- Аа, подкуфить меня пытаефся, малец? Не фыйдет. Дедуфка фсё фидит. И фсё фнает. Фы бы домой фли, гофубки. Тут стфафные дева тфоятся.

- Если вы про убийство Эда, мы в курсе. Он был нашим одногруппником. - Взяв мороженое, отвечает мой парень. - И не нужно жути нагонять, дед. Это был несчастный случай.

- Нифего не ффуфается пфосто так...Это мефто пфокфято, фот что скафу. Отфюсда нуфно уеффать подафьфе.

- О каком проклятии вы говорите? - Не выдерживаю я. - Вы уже третий, кто упоминает некое проклятие. Может, хоть потрудитесь объяснить, что происходит?

Может, и не слишком вежливо. Но я по горло сыта городскими легендами и байками, которыми кишит это место. И мне действительно становится жутко. Жутко здесь находиться. Я приезжала, что бы получить новые знания. Не затем, что бы стать очередной жертвой. А еще немного, и в правду начну верить в проклятие и духов.
В упор смотрю на деда, ожидая объяснений. А он смотрит на меня. Спокойно, без злости, лишь с некоторым недоверием.

- Это нуфно у местных спфосить. За фто нас пфокляли. Хотя, понятно, за фто. Белые колонифты веками исфебляли местное нафеление. И нафлекли на фебя беду. Тепефь, мы фсе обфечены. И фсе умфём. Да...Мы фсе умфём. - Бормочет устало дед, отпив немного самогона.

Заметив, что дедуля не совсем трезвый, Тодд отводит меня подальше. Мы садимся на скамейку, что бы перекусить, но, честно говоря, холодно и пропал аппетит. Я прижимаюсь к своему парню, и он обнимает меня, и мы смотрим вдаль. Настроение испорчено. Безвозвратно.

- Не бери в голову. Он контуженный. К тому же, старики любят верить в мистику. Уверяю тебя, Астрид. Никто не умрёт. Может, коренное население и прокляло белых, да только это было очень давно. И мы с тобой здесь точно не при чём. Ну, иди сюда, солнышко. Напугал тебя дед?

- Да нет. Просто уже ничего не хочется.

- А зря! Мороженое, кстати, очень вкусное! - Со смехом, Рэй касается рожком моего лица, сжимая вафельный, карамельный стаканчик в руках.

- Дурак!

А после, прижимается к моей щеке губами, уколов двухдневной щетиной, заставляя улыбнуться. В отместку, взъерошиваю его светло-каштановые волосы, сломав уложенную гелем, причёску, и вымазываю лицо парня мороженым, за что он принимается меня щекотать.
Дурак! Какой же он дурак! Я смеюсь, пытаясь увернуться, но Тодд оказывается быстрее. Взяв меня за руки, он улыбается, заглянув в глаза и держит так крепко, что не решаюсь вырваться...Да и хочу ли?! Мы смотрим друг на друга, этой глубокой ночью, и наши юные сердца, кажется, бьются в унисон, согревая нас изнутри тёплыми чувствами.
Прежде, мне не было так комфортно ни с одним человеком. И прежде, ни к кому не привязывалась так сильно за столь короткий срок.
В моей жизни, уже были отношения. И были парни. В старшей школе, я встречалась с капитаном футбольной команды, и, в целом, эти отношения были искренними. Мы почти не ругались, не скандалили. Просто в какой-то момент поняли, что не созданы друг для друга. Что слишком разные. И расстались спустя пол года отношений, подарив друг другу первый поцелуй...Бывало, он писал мне, бывало, я отвечала ему. По привычке. И до сих пор, этот парень дорог мне, несмотря на разлуку. Дорог, но не как любимый. Как друг.
А перед отъездом, я рассталась со вторым своим парнем. Он сказал, что не продержится целый год без девушки, а я ответила, что это лишь его выбор и решение. Было больно. Быть может, что бы заглушить боль, я сразу же нашла себе другого. Да и уместно ли слово "нашла"? Между нами сразу вспыхнула искорка. Он стал моим другом, показывал город, помогал обжиться. И вот, мы вместе. И нам хорошо вместе.
Тодд замечательный, хоть иногда и ревнив.
На рассвете, он провожает меня домой. Спрашивает, может ли остаться. Тодд такой красивый. А еще, такой забавный. И я приглашаю его внутрь, а он закрывает за собой дверь. И я падаю в объятия.
И просыпаюсь рядом с ним...

***

Полудневное солнце слепит глаза. Отворачиваюсь к стене, что бы поспать еще хоть немного. Укрываюсь с головой одеялом, пытаясь спрятаться от ярких, осенних лучей, и этого холодного воздуха.
Звук. Назойливый звук заставляет что-то пробормотать себе под нос. Очевидно, что-то нелицеприятное.
Звук. Настойчивый звук заставляет выругаться про себя.
Да что же это?! Какой-то назойливый звук мешает спать! Высунув нос из-под одеяла, я поворачиваюсь к Тодду. Он стоит у окна, пытаясь словить последние лучи солнца. По радио передают похолодание. А затем, журналист совершенно спокойным голосом сообщает, что совершенно юную девушку, убили. Её труп нашли изувеченным, в лесу.
Босыми ступнями, становлюсь на пол. Подхожу к Тодду, не зная, что сказать.

- Это родственница Митчелла. - Едва слышно произносит он, совершенно поникший. - Третьекурсница.

- Боги! - Мне становится дурно. И я открываю настежь окно, пытаясь заглотить как можно больше воздуха. Бросает в жар. Я знала эту девушку. Все мы её знали, пусть и не лично. Но пересекались несколько раз.

Версия о проклятии уже не кажется столь надуманной и беспочвенной. И, заметив слёзы в моих глазах, слёзы от страха, Тодд обнимает меня. Не как парень девушку. Скорее, как брат сестру. Пытаясь хоть чем-то помочь. Хоть как-то утешить.

- Я прошу. Береги себя. - Шёпчет он. - В эти выходные, я должен уехать с семьёй. Пообещай, что не будешь выходить одна. Пообещай, что позаботишься о себе. Что будешь осторожна.

Его тёплый голос и прикосновения, столь нужные в эти секунды, успокаивают. И рядом с ним, чувствую себя не столь беззащитной, хоть Тодд и не может похвастаться идеальным рельефом мышц или же спортивным прошлым как тот же Джей. Но я знаю, что рядом с ним в безопасности. Что он не бросит в беде.

- Обещаю. И ты обещай. - Шёпотом прошу я, склонив голову к нему на плечо.

- Обещаю. - Отзывается Тодд, касаясь губами тыльной стороны моей ладони, оставляя едва ощутимый, мягкий поцелуй.

Мы стоим у окна, провожая золотой сентябрь, прощаясь с сухими, жёлтыми листьями, солнечными, согревающими, пусть и редкими, лучами.

Прощаясь друг с другом, не говорим лживых слов, не даём обещаний.
В последний момент, на вокзале, перед тем, как отбудет поезд, Тодд целует меня нежно...Так нежно, так чувственно, будто целует в последний раз.

Я пахну его, дорогими духами. Пахну насквозь этим ароматом цитруса и лаванды, казалось, совершенно друг с другом несочитающимися, но дополняющими друг друга. За мной тянется шлейф этих духов, притягательный, насыщенный, восточный, пряный, терпкий, в то же время нежный, с нотками ванили. Так подходящий Тодду, как нельзя лучше описывающий его.
Провожаю взглядом его поезд. Западный Экспресс, отправляющийся на Юг, в сторону Мексики, где и живут бабушка и дед Тодда, где празднуют очередную годовщину свадьбы.
Кто знает? Быть может, годами спустя, наша внучка будет также провожать своего возлюбленного, кутаясь как я, в чёрное, тёплое пальто, стоя в кожаных ботильонах на тонкой шпильке, а её волосы, как и мои, будет развивать волосы, портя укладку, на которую потратила целый час.
Заново наношу красную помаду, которая стёрлась после поцелуя и надеваю чёрные перчатки, желая сберечь руки от холода.
Сегодня первое октября и я обещала навестить Митчелла. Он, как обычно, прячется в гараже от проблем, и, когда открывает мне дверь, замечаю своих друзей. Маргарет и Джея, сидящих на старом диване, которые, вероятно, пришли утешить своего друга. Или же не друга, по версии Джейсона.
Не говоря ни слова, обнимаю Митчелла за плечи, пытаясь не выдать очередную, банальную фразу, которыми явно сыт по горло.
Что-то вроде "она в лучшем мире" или же "мне так жаль". Порой, кажется, лучше молчать, чем разрывать человеку душу, причиняя еще большую боль от того, что говоришь не искренне.
Цокая каблуками, снимаю пальто и аккуратно складываю на стул.
А здесь прохладно. И капроновые, бежевые, тоненькие колготки не спасают. На мне приталенное, чёрное платье чуть выше колена. Совершенно не тёплое. И остаётся лишь надеяться, что тепловентилятор, который недавно включил, сумеет нагреть всё помещение, включая старые, холодные, голые стены.
Я сажусь рядом с ребятами, между Джеем и Мирандой. Гараж, в котором обосновался Митчелл, представляет из себя бункер. Здесь есть всё необходимое - начиная от телевизора и заканчивая огромной полкой, на которой расположены консервы, орехи и сухофрукты.
Митчелл выглядит подавленно. Хотя, как еще может выглядеть человек, чья троюродная сестра погибла при таких обстоятельствах? Мне представить жутко, через что ему доводится пройти. Явно, играющая музыка рок-групп спасает от навязчивых мыслей, как и эта долбанная приставка, в которую залипает уже пару дней и спит лишь тогда, когда усталость берёт верх. Под глазами Митчелла огромные синяки, а сам он похудел еще сильнее от стресса. От бесчеловечных, приносящих боль, допросов следователей и осознания того, что девочка, с которой провёл, играя в войнушки всё детство, теперь мертва.
Мурашки пробегают по моей коже. Мне не даёт покоя вопрос, что за монстр стоит за этими преступлениями. И не даёт покоя страх оказаться на месте жертв.

Словно сумев прочитать мои мысли, Джей переводит свой, прежде безразличный, беспристрастный, скучающий взгляд на меня. Я поднимаю глаза.
Вероятно, он замечает, что я впервые за долгое время воспользовалась красной помадой. И так сильно пахну духами. Этот запах перебивает отчаяние, запах солёных слёз, которыми пропитан гараж. Запах соды и еды. Запах боли.
Джейсон пахнет древесиной. Хвоей. Вероятно, он снова мастерил из дерева, облагораживая свои творения рисунками.

- Ты опоздала. - Замечает он.

- Я провожала Тодда.

- Провела? - Смотрит на меня в упор.

- Он уехал на годовщину своих бабушки и деда.

- А по мне, просто сбежал.

- А по мне, ты лезешь не в своё дело и задаёшь массу вопросов. Мы, кажется, это проходили, Джей. Ты во всём и всегда, во всех ищешь подвох.

- Ага.

- Тебе плевать. Даже когда плохо твоему другу, тебе плевать. Ты цепляешься за любой способ...

- Астрид. Успокойся. - Обеспокоенно произносит Маргарет, коснувшись моей руки.

- Да нет, пусть продолжает. - Безразлично бормочет Джей.

Но я не хочу продолжать. И не хочу разругаться с ним из-за недопонимания. Ведь он пришёл, а значит, не так уж ему и безразлична судьба Митчелла. Просто...То, что он обвинил Тодда в трусости, не могло не задеть. Как и мнение Джея о том, что вокруг так много фальши.
Виновато улыбнувшись ему, хоть и вынудив себя на эту улыбку, беру в руки беспроводной геймпад, пытаясь убить выскакивающих, зелёных монстров, что бы хоть как-то отвлечься от череды смертей и заглушить свой внутренний страх оказаться следующей жертвой.
Какой мотив у преступника убивать студентов?! Ради чего?! Ради забавы?!
Ловлю себя на том, что боюсь совсем не смерти. Нет, боли. Того, что придётся пережить до смерти моему телу. Что могут сделать со мной. И что будет потом, после...
Достаточно ли я хороший человек, что бы попасть в Рай? Ведь я, хоть и являюсь протестанткой, не жила по заповедям.
Митчелл садится рядом и догоняет меня. Он убивает меня, я выбываю из игры раньше, чем успеваю осознать.
На загрузочном, чёрном экране, красными буквами написано два слова: "Game over".
И я безучастно откидваюсь на спинку дивана, наблюдая за боем Маргарет и Митчелла.
Она играет на порядок лучше меня, убегая от врагов и уворачиваясь от ударов. И Митчелл сморит на неё иначе. Быть может, не как на врага. Он не спешит догонять её, не спешит воспользоваться оружием. И позволяет ей победить себя.
А после, даёт "пять" и едва заметная, слабая улыбка, озаряет его бледное, уставшее лицо.
Джей, заметив это, касается моего плеча.

- Выйдем?

Нам действительно нужно поговорить. А еще, здоровяк выходит из гаража из мужской солидарности, не желая мешать товарищу. Вероятно, Джей знает больше, чем я.
Как бы там ни было, следую за ним, цокая каблукамм, и, оказавшись снаружи, с вызовом смотрю в тёмно-карие, слегка раскосые, глаза коренного американца.

- Ты хотел поговорить?!

- Хотел сказать, что вспылил.

- Скверно.

- Ага.

- Я не имела права переходить на личности, Джей. Просто твоё недоверие ко всем и каждому, оно задевает.

- Знаю.

- Знаешь и ничего не пытаешься с этим сделать?

- Я над этим работаю.

- Я учусь с тобой месяц, Джей. И даже не знаю, чем ты увлекаешься. Сколько тебе лет. Откуда ты родом. Из какого племени...Или рода? Я не сильна в этимологии и этнографии.

Он несколько секунд молчит, изучающе глядя на меня. Словно пытаясь взвесить мои слова. Пытаясь понять, можно мне верить или нет.

- Сиу. - Холодно отвечает индеец. - Я представитель народа Лакота. Племя Сиу. Через неделю мне двадцать лет.

Я внимательно на него смотрю, ожидая еще одного, хоть незначительного откровения, но Джей отводит взгляд в сторону, вдыхая холодный воздух.

- Ты, должно быть, не станешь праздновать.

- Верно.

- И, должно быть, не позовёшь нас? Митчелла...Тода...Маргарет...Меня.

- Ты можешь прийти. Ты ведь всё равно придёшь.

- Верно. - Я смотрю ему в глаза. - Я испеку тебе торт, Джей. Раз больше некому.

- Лимонный.

- Что?

- Мой любимый - лимонный.

- Его тебе пекла мать?

- Верно.

- Надеюсь, ты хотя бы впустишь меня.

- Я заточил нож.

- Звучит, как угроза. - Смотрю на него с лёгкой улыбкой.

- Я держу свои слова. И помню о твоей просьбе. Резьба по дереву. Помню. - Отвечает он.

Наконец, наши взгляды встречаются. И, наконец, я замечаю в его глазах некую теплоту, а не привычный холод.

Этот диалог кажется неправильным. То, что стоим во дворе дома вместе, при свете тысячи звёзд, кажется неправильным. И то, что Тодд так далеко от нас, кажется неправильным.
Но моё сердце согревают его тёплые, столь редкие для него, слова. И столь тёплый взгляд медово-карих, раскосых глаз.

Когда мы возвращаемся, Митчелл уже не выглядит столь поникшим. Он хрустит чипсами, запивая газировкой, попутно беседуя о книгах с Маргарет. Они бурно обсуждают "Ацтека", роман героя с его родной сестрой, его умение выкрутиться из ситуации, его эгоизм и уверенность в собственной правоте. Я лишь вскольз читала данное произведение. И оно казалось мне нудным. Куда больше нравились рассказы Джека Лондона, да и те читала лишь потому, что заставляли в школе. Добровольно, я читала лишь "Анну Каренину" - женщину, оказавшуюся заложницей ситуации, вынужденную разрываться между зовом сердца и собственной честью, в итоге, не справившуюся, выбравшую столь ужасную смерть.
Вспомнив о трагической кончине любимой героини, я опускаю взгляд, пропуская через себя последние, выученные наизусть, строки.
"Но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, какою была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!"
Быть может, нам всем стоит вложить в собственные судьбы побольше добра, понимания, нежности. И тогда, быть может, сумеем изменить ход событий. Странно.
Потеряв двоих своих знакомых, не чужих людей, начинаю задумываться о ценности каждого мгновения, взгляда, вздоха, прикосновения, понимая, что нужно жить с осознанием, что в любой миг в двери может раздаться оглушающий стук. Рокот смерти.
"Memento mori" - помни о смерти. Живя, помни о смерти.
Перевожу взгляд на Джея, который протягивает мне шоколадку с лесным орехом. Надломив, откусываю. Мы сидим молча, наблюдая за нашими друзьями.
Вспоминаю о том, что Джей не ест шоколад. Он не любитель сладкого. Более того, из-за суровых условий климата, в котором были вынуждены жить его гордые, непобедимые предки, из-за того, что питание его народа состояло в основном из продуктов животного происхождения, скорее всего, его тело не усваивает углеводы.
И всё же, он уже во второй раз угощает меня шоколадом Milka. Совпадение ли?
Прежде, чем успеваю подумать об этом, осознать, Джей говорит, что должен ехать домой.
Он предлагает подвезти меня и Маргарет, но мы отказываемся, желая подольше посидеть с Митчеллом и Джей уезжает один, на своей развалюхе.
Оборачиваюсь к ребятам, и замечаю полный ревности взгляд подруги на себе. Она смотрит на меня слегка обиженно, не говоря ни слова. А Митчелл, не понимая в чём дело, продолжает играть в приставку, убивая пришельцев.

- Так вам! Получайте, гады! Я вам сейчас покажу, как ступать-то, на землюшку богатырскую! Супостаты проклятые!

Не сумев сдержать улыбку, оборачиваюсь к приятелю.

- Давно ты русским стал?

- Да нет. Просто недавно "Алёшу Поповича" пересматривал. Мой младший брат большой фанат русской культуры. Так, не отвлекайте меня, девчата. Я должен запустить в них дроид, пока они не запустили его в меня...Ну, вот. Отвлекли, ничего...Наверстаем...Да ёб*ушки-воробушки! Что ж такое?! - Парень раздосадованно швыряет джостик на диван.

На загрузочном экране выскакивает знакомая до боли, надпись.
"Game Over".
Митчелл отпивает еще колы, и, наконец, оборачивается к нам. Его потные от волнения ладошки оставляют следы на замшевой ткани старого дивана, а глаза уже здорово покраснели после двух дней "запоя" игры в приставку.

- Тебе бы отдохнуть.

- Мне бы знать, что всё прекратилось. Что всё стало как раньше. Я даже не знаю, в безопасности ли, в собственном доме. Что, если дальше будет только хуже, а? Что тогда?!

- Не будет, Митчелл. - Мягко коснувшись ладонью его плеч, произношу я. - Всё наладится, вот увидишь. Скоро виновных поймают и посадят. И всё станет как прежде.

- Хотелось бы верить, Астрид...

- В любом случае, мы будем рядом с тобой. - Решаю я. - И будем держаться вместе. Тодд, Маргарет, Джей, я...Мы не оставим друг друга в беде. И это не просто слова, Митчелл.

- Признаться честно, я думал, что ты уедешь, узнав об убийствах. Но ты осталась с нами. Не страшно, мм? - Митчелл устало смотрит на меня, считая, видимо, слишком смелой. Или слишком сумасшедшей. - Джей был такого же мнения.

- Джей? - Переспрашивает Маргарет, а её пухлые щечки краснеют.

- Я разве не говорил? Он сказал что-то вроде "держу пари, купит билет завтра же". Но ты пришла на учёбу. Значит, мы оба ошибались в тебе. Ты не из робкого десятка.

Смутившись, опускаю взгляд, не зная, что ответить. А ведь правда. Я не уехала, хотя могла бы. И, возможно, стоило бы. Но слишком быстро всё завертелось. Я встретила прекрасного парня, нашла друзей. И всё было бы отлично, если бы не одно "но". Здесь было небезопасно.

- А что Джей еще говорил? - Маргарет смотрит на Митчелла в упор.

- Да я как-то и не припомню. Ты же знаешь его, он немногословен. И чаще всего кажется не слишком-то дружелюбным. Но он на самом деле, не такой. Он готов прийти на помощь в любой момент. Искренний, хоть и прячет эту черту под маской безразличия, зараза. Но такой уж он по жизни, и его не изменишь.

- Интересно... - Замечает подруга. - А у него была когда-нибудь девушка? Митчелл, ты ведь знаешь его. Скажи. Была?

Друг молчит несколько секунд, изучая лицо девушки. Вероятно, пытается пересчитать, сколько же на нём веснушек. Поцелованная солнцем, девушка, слегка смутившись, прячет взгляд, вероятно, решив, что выдала себя. Свою симпатию к дикарю. К индейцу. Но Митчелл вдруг мрачнеет, опустив взгляд.

- Почему бы тебе самой не спросить, раз так интересно?

- Может, потому, что он не станет отвечать?!

- Я слышала, что девушка однажды предала его. С лучшим другом. И Джей...Он не смог сдержаться. За это и получил срок. Отбывал в детской колонии.

- Он избил того парня до полусмерти. - Вспоминает Митчелл. - Это было через год после смерти его матери. Не успел оправиться от одной потери, как в дом постучала еще одна. Я помню его, в то время. Он скуривал по пачке сигарет в день, ни с кем не общался. Мне казалось, он сходит с ума. Дома бухой в хлам отец, который распускает руки и тратит все деньги на выпивку. В школе травят...Даже учителя, и те, не стремились помочь. А потом, он встретил её. - Митчелл вздохнул. - Девушка-метиска. Её мать была индианкой. Стройная, высокая. Черноглазая. С бронзовым оттенком кожи. Джей почти сразу влюбился. Трудно было устоять. Начал приходить постепенно в себя. Бросил курить. Взялся за ум. Даже записался на олимпиаду по физике, а потом...В один прекрасный день, увидел эту девушку, целовавшуюся с его лучшим другом. Прямо в школе. Она сказала, что такой нищеброд ей не нужен. Что он кончит жизнь за решёткой...Она кричала, что он ничего не добъётся, что его отец алкаш...Джей ударил её по лицу. Должно быть, машинально, потому что сразу же понял, что натворил. А затем переключил свой гнев на её нового парня и сломал ему пару костей. Честно говоря, тот хруст до сих пор, бывает, слышу в ушах. Парень едва выжил, а Джей...Отправился в колонию.

Потрясённые таким рассказом, я и Маргарет переглянулись. Подруга не знала, что сказать. Что это неправильно?! Что он не имел права поднимать руку на женщину?! А судьи, кто?! Джей вряд ли отдавал себе отчёт в действиях. Он вспылил, сделал ошибку. Да, было бы лучше, если бы просто молча ушёл. Это выглядело бы достойнее. Но, учитывая те обстоятельства, в которых оказался, едва ли мог контролировать себя. Мать умерла. Отец пил. А затем, предали сразу два, близких ему человека. И остаётся лишь догадываться, насколько ему было больно. И как разрывалось сердце в груди.
Я не знала, судить мне Джея или жалеть. Но знала одно. Он имел полное право стать таким, каким в итоге вырос, учитывая всю ту боль, через которую довелось пройти.
И, учитывая, что его травили из-за его происхождения, мне становилось ясно, почему так много времени уделяет тренировкам, сбивая костяшки пальцев в кровь. Почему представляет из себя груду мышц.

- А после...Он ни с кем не встречался после? - Клипая изумрудными глазками, спрашивает Маргарет, глядя на парня.

- Джей не из тех, кто афиширует личную жизнь. Он постоянно занят работой. Я думаю, у него и времени нет на отношения. Хотя, быть может, изредка кого-то и находит, но без обязательств. Это не Тодд, у которого каждую неделю была новая. Баловень судьбы, сын богатого папочки, к тому же, его мать аристократка. Он ни в чём не знал отказа.

- А с этого момента поподробнее. - Требуя я, глядя на Митчелла.

- Тодд из богатой семьи. Думаю, если была хоть раз у него дома, это заметила. Отец, кажется, тоже имеет какой-то титул. Мать герцогиня или что-то вроде этого. Его предки переехали из Англии, когда он был ребёнком из-за того, что постоянно болел. Долгое время жили на Юге. Потом перебрались сюда. Ясное дело, что в школе, Тодд был тем еще м*даком. Смотрел на всех свысока. Вёл себя как выскочка. Постоянно жаловался папочке. И хвастался деньгами. Он и Джею отравлял жизнь. Называл его "краснокожим". Класса так до десятого, пока Джей один раз не врезал ему. Обещал за это его упечь за решётку, да только отец Тодда, узнав о выходке сына, заставил извиниться перед парнем. Вот хохма-то была! Представляете?! Отец едва ли не за ухо притащил в школу Тодда и заставил извиняться перед Джеем на глазах у всех. Видимо, усвоил этот урок надолго. Больше Джея не обзывал. И не говорил, что ему место в резервации. Они подружились даже. Не таким уж Тодд оказался и м*даком. Подвозил его домой, угощал обедами. Закончил школу с отличием. Только замашки аристократа остались. До сих пор иногда себя королём мнит. Думает, что всё сойдёт с рук. И берёт от жизни всё. Дорогие машины, шмотки, девушки...Обычно, правда, добившись своего, Тодд отступает. И мы все ставили ставки, как долго продержатся ваши отношения. Ты иностранка, эдакий лакомый кусочек. Белокурая, голубоглазая. С белоснежной кожей. - Митчелл улыбается. - Красивая. Еще и говоришь с акцентом. К тому же, уедешь через год. Самое то для курортного романа.

Не зная, что сказать, ощущаю обиду. Неужели, Тодд мог меня просто использовать?! Использовать и выбросить как ненужную вещь лишь потому, что я иностранка?! Не верю. Мне...Не хочется в это верить. Сердце предательски ноет в груди, а на глаза наворачиваются слёзы.
Думаю, я услышала достаточно. И, думаю, не стоит описывать то, что тут же, набросив на плечи пальто, выбежала прочь, не желая больше слышать ничего. Не желая видеть довольной, фальшивой улыбки Маргарет. Нет...Я не могла так ошибиться...Я не могла так ошибиться в людях!

Мне казалось, что, впервые за жизнь, я нашла искренних ребят. Что со мной будут дружить не потому, что я иностранка, а потому, что со мной интересно. Потому, что я искренняя, доверчивая, ранимая...Настоящая.
Тодд ведь сказал, сказал ведь, что я настоящая! Что нужна ему! Неужели, всё это было игрой?! Неужели, всё было ложью?! Но какой же сладкой ложью!
Возвёв глаза к затянутому туманом, чёрному небу, глотаю собственные слёзы. Какая же я дура! Жалкая, наивная дура! Я поверила, я полюбила, а мою душу растоптали грязными ногами. Мои чувства разбили, моё сердце ранили.
Нет. Не верю, не хочу верить, нет!
Я шагаю по мокрому асфальту, игнорируя порывы ветра и дождь. Игнорируя собственную боль, чувство опустошения. Игнорируя крик Маргарет о том, что бы вернулась, что это небезопасно, ускоряю шаг.
Не знаю, куда идти. Не знаю, к кому, зачем. Лишь бы подальше отсюда. От друзей. От себя.
Я едва не бегу на шпильках, желая сбежать от самой себя, от боли, от страха, что меня предали. Хочется позвонить Тодду, услышать из его уст, его версию. Услышать о том, что он меня любит, что всё это неправда.
Но я не звоню, струсив. Зная, что не вынесу правды.
По щекам бегут слёзы, смывая мою тушь. Мне холодно. Предательски холодно, и одиноко, и больше всего хочется услышать родной, нежный, тихий, спокойный голос матери. Хочется, что бы прижала к себе, обняв, как в детстве.
И, поглаживая по волосам, пела бы мне колыбельную пока не усну.
Вместо её, нежного голоса, впрочем, слышу рёв мотора. И холодный, гортанный голос Джея.

"Садись. Подвезу."

- Ты следил за мной? - Пытаясь не зарыдать в голос, спрашиваю я, захлопнув дверь.

И внешний вид меньше всего сейчас волнует. Куда больше волнует внутреннее состояние, которое не скроешь под слоем косметики как те же синяки от усталости и бледность кожи румянами. Не нарисуешь улыбку на лице, как нарисуешь тенями скулы. И заплаканный голос не изменишь, как можешь изменить разрез глаз чёрными стрелками. Его не сотрёшь как тушь за пол минуты, и не нарисуешь себе новый.
Джей молча протягивает мне салфетки, и я вытираю остатки туши с лица.

- Ездил по району.

- Еще один твой способ успокоиться?!

- Всё равно не спится.

- А ты пытался?

- Нет.

- Ты знал об этом?! Знал, что Тодд меня использует?! Что он привык добиваться своего?! Ты знал?!

- Это он лично тебе сказал?

- Это мне сказал Митчелл. Лично. - Фыркаю я. - Что он повёлся на мою внешность. На то, что иностранка. На акцент...И в правду, на что я расчитывала?! На то, что парень, чьи кроссовки стоят больше, чем моя жизнь, будет искренним со мной?! Что наши отношения будут настоящими?! Что он как принц из сказки влюбится и женится на мне?! И будем мы жить долго и счастливо, Джей?! Дура. Какая же я дура!

Слёзы снова бегут по моим щекам, и снова я выгляжу жалко. Мне не хочется плакать перед ним. Перед парнем, чья жизнь была далека от идеальной, но слёзы непроизвольно катятся по щекам, и я закусываю губу, пытаясь ощутить физическую боль вместо моральной.

- Не делай поспешных выводов, не поговорив лично с Тоддом. Быть может, так и было. Но он мог влюбиться по-настоящему. Искренне.

- У него до меня были десятки, сотни девушек! А я такая особенная, что, по-твоему, он влюбился бы в меня?! Ты знал?! Ты знал об этом, Джей?!

- Послушай. Мне плевать на личную жизнь других. Я в это не лезу.

- Тебе на всё плевать! На всё плевать, Джей! Ты ничего вокруг не замечаешь!

- Это не так.

- Тебе даже сейчас, плевать. Плевать на мои слёзы. Открой дверь. Я выйду. Открой же дверь! Чёрт тебя возьми!

Я пытаюсь выйти из машины, но дверь заблокирована. Ну, всё Джей. Теперь, я тебя убью. Теперь, я тебя точно убью. Резко оборачиваюсь к нему и смотрю в глаза в надежде, что он меня отпустит. Но Джей непробиваем. Непоколебим. Несколько секунд, которые кажутся безумно долгими, быть может, самыми долгими в жизни, он смотрит на меня, смотрит прямо в глаза, а после, остановившись у обочины, осторожно, будто боясь сделать хоть одно неверное движение, обнимает за плечи, и я невольно утыкаюсь носом в его широкую грудь, уже и не пытаясь сдержать слёзы.
На языке крутится лишь одно слово - "Ненавижу". Но это чувство, адресовано не Митчеллу. Не Маргарет. Не Джею. Не Тодду. Оно, разрушительное, всепоглощающее адресовано, прежде всего, мне самой, и я ненавижу себя за то, что такая слабая. Ранимая. Жалкая.
Вероятно, я действительно выгляжу жалкой, раз Джей, едва слышно, поглаживая меня по волосам, произносит тихим, гортанным голосом, всего три, но столь важных, столь нужных, слова.

"Мне не плевать".

Медленно, поднимаю взгляд. Совершенно опустошённый, разбитый. И всё также, осторожно, Джей вытирает кончиком указательного пальца мои слёзы, стирая их с лица.
Его руки сильные. Крепкие. Нужные. Его объятия крепкие, тёплые, нежные. Даже не верится, что этот здоровяк, этот хулиган, способен на нежность. Но смотрит он на меня без вражды. Пытаясь успокоить, перебирает, теребит пальцами мои светлые волосы цвета платины. На фоне его, иссиня-чёрных волос, мои, почти белоснежные локоны, кажутся неправильными, как и моя белоснежная кожа на фоне его, смуглых плеч и широкой грудной клетки.
Всё здесь кажется неправильным. Но мне больно. Невыносимо больно и холодно, от чего я решаюсь на возможно, самый безбашенный в моей жизни, шаг.
Заглянув в тёпло-карие глаза парня, не найдя там неприязни, осторожно, нежно целую, закрыв глаза.
Джей неторопливо отвечает на поцелуй. Его губы, пухлые, сладкие, как мёд, прижимаются к моим, и Джей закрывает глаза, последовав моему примеру.
Его сердце бьётся быстрее. Я ощущаю толчки сердца сквозь его красный свитер, и этот бешенный ритм передаётся мне. Джейсон отодвигает прядь моих волос, углубляя поцелуй, а его ладонь скользит по моей шее.
Его язык напористо врывается в мой рот, и я отвечаю тем же, выдвигаясь навстречу тела Джейсона, навстречу манящим, податливым губам. Я провожу ладонью по его горячим щекам, и, открыв глаза, замечаю огонь во взгляде.
Несколько секунд мы сидим неподвижно; смотрим друг на друга, пытаясь понять, что только что произошло.

- Прости. - Произносит, наконец, медленно отстраняясь, Джей.

Я опускаю вгляд, ощущая себя еще хуже, чем до этого.

- Джей...

- Не хочу, что бы моими чувствами снова играли.

- Но...

- Я отвезу тебя домой, Астрид. Пользоваться твоей болью...Болью девушки, и предавать своего друга. Это не по мне.

Я отворачиваюсь к окну, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Он не расскажет об этом Тодду. От чего же тогда так плохо?! Почему сердце так бешенно стучит, желая вырваться из груди...Почему так плохо?!

- Он предал меня. Он играл моими чувствами.

- А ты решила использовать меня как запасной вариант.

- Это не так!

- Всё так. - Отвечает парень. И в его глазах, я замечаю боль. - Хочешь знать, что я думаю? Тебе просто очень больно сейчас. И хочется быть понятой. Кажется, будто рушится весь мир. Но это не так, Астрид. Любая боль, она имеет свойство проходить. Заканчиваться. Поговори с Тоддом, как вернётся. Если, конечно, вернётся.

- Думаешь, он будет искренним со мной?

- Думаю, будет.

- Вот уж не думала, что буду спрашивать у тебя совета. Ты кажешься безразличным; бесчувственным. Скрытным. Но, оказывается, умеешь быть другим. Ты хорош, Джей.

- И ты хороша.

- Но...

- Но слишком много "но". Вот что. Мы забудем об этом, ладно? Тебе было больно, а я был не совсем в себе. Всё будет как прежде, идёт? И я буду молчать, Астрид.

- Но меня всё равно будет грызть совесть за это.

Вспоминаю слова Маргарет о том, что ей нравится Джей и ощущаю себя паршиво. Ощущаю себя предательницей.

- Прости и ты меня, Джей. Этого не повторится. Никогда. - Смотрю ему в глаза, виновато улыбаясь.

- Никогда. - Подтверждает он, остановившись у общежития. - Я проведу тебя.

Мы выходим. Поднимаемся по лестнице. Но, стоит зайти в комнату, меня пронизывает страх.
Мои вещи из шкафа выброшены на пол. Плакаты с исполнителями моих любимых групп изрезаны, а косметика испорчена. Окно открыто настежь.
А на столе лежит записка, написанная корявым почерком. Так, словно писали в спешке.

"Кому-то очень повезло.
P.S. хорошие девочки ночуют дома."

Прежде, чем успеваю осознать случившееся, из моей глотки раздаётся отчаянный крик. Я испуганно смотрю на Джея, который вытаскивает из кармана брюк заточенный до остра, штык-нож. Он встаёт передо мной, заслонив своим телом, но я солгу, если скажу, что чувствую себя в безопасности. Не чувствую. Дрожащими руками, вызываю полицию, пока Джей, ступая осторожно по разбитому стеклу окна, осматривает комнату. Странно. Обычно, его шаги громкие, но сейчас индеец ступает едва слышно, держа нож впереди себя, наготове.

- Штык всегда глубоко проникает в цель. - Тихо произносит Джейсон, пытаясь, вероятно, отвлечь меня от паники разговором. - Его можно отделить от винтовки и использовать в качестве обычного, кухонного ножа. А можно и применять в бою. По сути, это оружие первой необходимости. Мать всегда держала его при себе, когда отправлялась в поход. Она разделывала ножом мясо. Перерезала сухожилия пойманному отцом, зверю. И держала наготове даже засыпая в палатке. На случай, если придётся обороняться от дикого зверя. Всего один, точный удар, Астрид, и, при навыке близкого боя, человек мёртв. - Джей оборачивается ко мне. - Всё чисто.

Я завидую. Искренне завидую его самообладанию. Создаётся впечатление, будто Джей не знает страха. А может, просто привык? Его жизнь не была лёгкой. Впрочем, была ли лёгкой моя? Мой отец погиб в результате несчастного случая, когда я была ребёнком, и, как бы сильно ни любили мама с бабушкой, эта любовь не смогла заменить любви отца.

- Прежде, всё было как сон. Я знала, что погибают люди. Молодые ребята. Но не думала, что нечто подобное может случиться и со мной...Это здорово отрезвляет. Напоминает о том, что жизнь твоя может оборваться в любую секунду; в любой момент. Джейсон... - Я смотрю ему в глаза, подойдя ближе. Но не вижу там прежнего безразличия; холода. Скорее, замечаю некий страх, который пытается спрятать. Страх ли этот за мою жизнь?! За его жизнь?! - Можно, я останусь сегодня у тебя?

- А ты полагаешь, я оставлю тебя здесь?! После случившегося?!

- Здесь, в Америке, в этом городке, у меня есть дальняя родственница. Миранда. Думаю, её родня не будет против, если я погощу у неё пару недель. Но сегодня, не могу её больше тревожить. Как и не могу тревожить Маргарет.

- Без проблем. Оставайся сколько посчитаешь нужным, Астрид. - Отвечает Джей. - Я дам тебе дубликат ключей.

Не знаю, как благодарить его. И не знаю, что сказать. Мне не хватает дыхания, не хватает слов. Сердце бешенно колотится в груди, и я смутно помню вопросы уже знакомого нам, детектива, который, не скрывая своей незаинтересованности, зевает, записывая показания и делая заметки.
Джей не верит, что он сумеет поймать преступника. Ведь до сих пор убийца Эда и Меган ходит на свободе.
Ближе к утру, он отвозит меня к себе и закрывает дверь на несколько замков.

- Я постелю тебе в спальне. - Бросает Джей.

Поднимаемся по скрипучей лестнице наверх. Вероятно, здесь раньше была комната родителей. Несколько фотографий молодых мужа и жены украшают деревянную стену. Большая, дубовая кровать занимает почти всю спальню. Здесь нет телевизора или радио. Нет тумбочек. Лишь несуразный комод напротив кровати и зеркало над ним. Вот и вся комната. Ах, да. На потолке обычная лампочка, не придающая комнате никакого уюта. Здесь пусто. Не обжито. И сюда редко заходит Джей, судя по порядку, царящему в спальне, столь несвойственному Джейсону из-за вечной нехватки времени.
Осторожно касаюсь чёрно-белого снимка в рамочке у кровати. Молодая, стройная женщина в белоснежном платье и фате, чьи чёрные волосы заплетены в индейские косички, а в них вставлены перья птиц, лучезарно улыбается, обнимая молодого мужа, который светится от счастья.
Глаза этой женщины светло-карие, большие, миндалевидные. Высокие скулы украшают румяна, а губы - блеск. Уверена, ей на этом фото нет и двадцати лет. Юные, влюблённые, красивые, полные жизни, полные огня, молодые люди.

- Это твои родители?

- Ага.

- Твоя мать очень красивая.

- Она была очень красивой.

- И ты похож на неё.

- Благо, что лишь чертами лица, а не ростом. Ростом я пошёл в отца.

- Ты единственный их ребёнок?

- У меня был брат. Старший.

- Был?! Почему был?!

- Тебе доплачивают за вопросы?! - Джейсон окидывает меня холодным взглядом, а после кладёт ключ от дома на комод. - Добрых снов, Астрид. Постараюсь не разбудить, как пойду на работу.

Джейсон выходит, а я ощущаю себя так, словно мне влепили пощечину. Чем ближе мы становимся, тем сильнее от отдаляется от меня. И всё идёт насмарку. Все наши разговоры, всё это теряет смысл. А был ли он изначально? Мне сейчас нужна поддержка. И, казалось, у меня были друзья. Но я уже ни в чём не уверена как в том, что не понимаю совершенно ничего. Хочется человеческого тепла, объятий, утешений. Вместо них натыкаюсь на боль. Быть может, стоит подтвердить мысли моих так называемых друзей, действиями?! Взять билет. Улететь отсюда.
В Швеции меня ждёт пусть и не самая лучшая, но, по крайней мере, знакомая, стабильная жизнь. Может, поработаю этот год, поступлю на следующий. Всяко лучше и безопаснее, чем оставаться здесь.

Проснувшись ближе к обеду, решаю хоть немного прибраться. Хотя бы вынесу эти вот бутылки и выкину сигареты Джея. Он не курит. По официальной версии не курит, и я не хочу, что бы начинал опять курить. Выкидываю весь алкоголь в мусорку, разбив стекло. Избавляюсь от сигарет. Мою посуду, затем и пол, выбиваю во дворе дома ковры, и, справившись за несколько часов, навёв почти идеальный порядок, сажусь в саду, что бы проводить взглядом кровавый закат.
На скамейке в саду, выведены узоры. Полярный волк воет на луну, в хвойном, бескрайнем лесу. Наверняка, на этот шедевр Джей потратил не один месяц, но оно того стоило. Картина, вырезанная на дереве, выглядит реалистично. Красиво. Но чего-то не хватает...Души.
Вернувшись с работы, Джей садится рядом без спроса. И, взяв тот самый нож, вырезает еще один узор на дереве. Теперь, я вижу, что из того самого лепестка, который нарисовал несколько недель назад, вышел цветок.
Это колокольчик.

- Почему именно он?

- Этот цветок, говорят, распространён в Швеции. - Неспешно отвечает Джей, а затем переводит взгляд на меня.

От чего-то краснею. Отвожу глаза в сторону, лишь бы снова не посмотреть на него.

- Выходит, ты думал обо мне.

- Выходит, что так.

- Мне приятно, Джей. Я тронута. Честно. Но почему именно цветок?

- Ты такая же хрупкая. И тянешься к солнцу, сколько бы ни склонял твой тонкий стебелёк холодный ветер. Ты тянешься к добру. А еще, твой голос звонкий. Красивый. Как и ты сама.

Тронутая таким признанием, осторожно, боясь разрушить этот момент, спугнуть Джея, касаюсь пальцем рисунка, провожу по нему рукой. Гладкий. Красивый. И точный.

- Можно, я раскрашу его мелками?

- Ага.

- Мой любимый цвет - сиреневый. - Вынув мелок, произношу я, раскрашивая колокольчик.

Мне кажется, или его лицо озаряет улыбка? Едва уловимая, мягкая. Как и эти лучи заката, освещающие наши лица багровым цветом. Улыбаюсь в ответ.

- Спасибо, Джей. Я этого не забуду.

Он молчит, вглядываясь в моё лицо. Говорят, взгляд может рассказать больше, чем тысяча слов. Быть может, поэтому привык молчать, даря свои взгляды? Лишь бы понять их. Лишь бы не напугать. Лишь бы снова не сделать больно неосторожным словом.

- А волк, вероятно, потому, что ты одинок.

- Моё имя на языке Сиу означает "волк". Поэтому.

- Оно подходит тебе, Джей.

- Может.

Он улыбается мне. Я - ему. И смотрим друг на друга, наслаждаясь закатом. Ради таких, волшебных моментов, наверное, и стоит жить. И я не уеду. Не уеду, не сдамся. Не оставлю друзей. Пусть Митчелл, Тодд и Маргарет оказались еще теми засранцами.

Придя на учёбу, кидаю рюкзак на парту, и, окинув хмурым, мрачным взглядом друзей, скрещиваю руки на груди. Мне хочется поговорить с ними. Сказать о том, что сделали мне больно. Но я не знаю, с чего начать.
На выходных было много времени обдумать случившееся. Я много раз проигрывала в уме диалог с ребятами, но в итоге не знаю, с чего начать.
Мало того, что во мне сомневались, считая "всего лишь" иностранкой, которая сбежит при первой возможности, так еще и правду о Тодде я узнала последней. И теперь остаётся лишь строить догадки о том, испытывал ли он хоть что-то ко мне или нет. Играл ли моими чувствами...
Чувствовал ли то же самое, что чувствовала, да и продолжаю чувствовать к нему я - некую эйфорию; влюблённость.
Мысль о том, что была лишь игрушкой, ранит. Но еще больше ранит, что друзья молчали, не рассказав правду о Тодде с самого начала. А я ведь поверила. Сложно было устоять. У нас, казалось, много общего. Еще и верующий.
Стоят ли его слова хоть копейки?!

- Астрид. - Митчелл виновато улыбается. - То, что с тобой случилось...Нам очень жаль.

- Да. Ты можешь пожить у меня. - Радушно улыбается Маргарет.

Я же поправляю очки, игнорируя их слова. Могу ли верить им?! Или по-прежнему остаюсь для них чужой иностранкой, которая не заслуживает искренности?!
Зайдя в кабинет биологии, Джейсон вертит в руках ключ от машины. Этим утром, он подвозил меня. Быть может, и в правду, мрачный тип, но, в отличии от всех, хотя бы не лжёт и не использует меня в своих целях. Да и не подталкивал он меня никогда к роману с Тоддом. У меня сложилось впечатление, будто между ними, если и не вражда, то явно натянутые отношения.

- Послушайте меня, вы, двое засранцев. - Я, наконец, решаюсь заговорить после долгой паузы, повисшей в воздухе. - То, что я всего лишь на год здесь, не означает, что у меня нет чувств. Я живой человек. Такой же, как и вы. Мне тоже бывает и обидно, и больно. И, если вы решили, будто я легкодоступная шведская девушка, которая приехала ради приключений на пятую точку и курортного романа, а не ради знаний, спешу огорчить. Я приехала ради впечатлений. Ради того, что бы подтянуть английский. Возможно, найти друзей. Но явно не за тем, что бы менять парней как перчатки. Что касается Тодда, мне он понравился. И я считала, что наконец нашла человека, который заботится обо мне. Ценит, оберегает. Да, быть может, я говорю с акцентом, быть может, я для вас чужая, и, быть может, вы никогда не примете меня. Но я и не прошу меня принять. Не поошу любить. Просто мне кажется, что я не заслуживаю такого отношения. Дружба для меня нечто большее, чем приятельские посиделки. Дружба для меня - это разделять и хорошие, и плохие моменты. Делиться всем, что на душе. Быть друг с другом честными. Я верила вам. Верила вам обоим. Но вы знали правду о Тодде и решили её от меня скрыть. За спиной ставили ставки, когда я сбегу.
Удивительно? Я всё еще здесь. Я уже около месяца здесь, и за этот месяц пережила больше, чем некоторые за всю жизнь. Моих знакомых убили. На мою жизнь покушались. - Отчаянно пытаюсь скрыть слёзы и свою боль. - Я не сбежала. Не уехала к мамочке. И буду здесь до конца. Пока не узнаю, в чём дело. И никому из вас, я больше не позволю играть своими чувствами. Вместе, значит, вместе. Один за всех и все за одного. И к тебе это тоже относится, Джей.

- Я с вами. - Отзывается он.

- Прости, Астрид. - Виновато улыбается Митчелл, спрятав взгляд. - Не знали, что так выйдет.

- Еще раз её обидишь, будешь иметь дело со мной. - Бормочет Джей, хлопая друга по плечу.

- Да...Я понял.

- И ты прости. - Маргарет обнимает меня за плечи. - Мы так переживали о тебе...Хотели взять машину отца Митчелла, но потом увидели, что ты с Джеем. Не делай так больше.

- Прощаю. В первый и в последний раз. - Обнимая друзей, отвечаю я.

И как же хорошо, в этих тёплых объятиях, когда за окном холодный октябрь. Быть может, меня снова предадут близкие люди, но хочется верить в искренность слов; намерений. Лишь вместе, мы сильны.

Один на один едва ли сможем справиться с горем. И, раз уж беда постучалась в этот городок, лучше поддерживать друг друга, не оставляя наедине с горем.
Мы стоим так, обнявшись. Митчелл обнимает за плечи Джея, Джей обнимает Маргарет, она обнимает меня...Не хватает лишь Тодда, но не уверена, что хочу сейчас его видеть.
Мы поговорим. Но позже, когда вернётся, расставив все точки над "i". И, чувствую, предстоит со многим еще разобраться.
Но сейчас, мы не опускаем руки и верим, что однажды справедливость восторжествует. Когда-то, восторжествует.
Митчелл отправляется с Джеем за кофе, и я прошу взять мне сэндвич. А еще, шоколадку. С лесным орехом, любимую. Сама оборачиваюсь к подруге. Маргарет всё еще виновато смотрит на меня, клипая глазками. Не знаю, имею ли право винить в чём-либо, но за это короткое время она мне стала дорога. Поэтому, не взирая на боль, сажусь рядом с ней. Достаю учебники.

- Ты ночевала у Джея?

- Две ночи подряд.

- И...

- Нет, у нас ничего не было, если ты об этом. Я не предаю подруг.

Вероятно, эта фраза обижает Маргарет. Девушка опускает взгляд, не зная, что сказать, а я продолжаю.

- В эту пятницу, у него день рождения. И, хоть Джей не звал никого, от меня не отвертится. Он возвращается поздно, не раньше десяти. Уходит в пять. Если хочешь, можем украсить его дом и приготовить что-нибудь вместе. Ему исполняется двадцать. Юбилей, и я не хочу, что бы он праздновал его в одиночестве. Как делает это обычно.

На лице девушки загорается улыбка. А изумрудные глазки блестят.

- А Митчелла пустишь?

- Пущу. Надеюсь, Джей меня за это не выгонит.

- А если выгонит, сможешь ночевать у меня.

- Вряд ли. Моя кузина живёт здесь, и вскоре я переберусь к ней. Миранда тоже придёт. И она классная. Уверена, вы подружитесь. Я обещала Джею лимонный пирог. Ты можешь сделать салат, а Митчелл...Он может просто не мешать.

- Мы нагрузим его уборкой!

- Да. Так и сделаем. - Улыбаюсь подруге. - И больше никаких секретов, ладно?

- Конечно, Астрид. Обещаю, никаких.

Едва Джейсон уходит на работу, и я впускаю в дом ребят. Митчелл, Маргарет, Миранда. Торжественно вручаю в руки парню швабру. Не уверена, правда, что этот компьютерный гений в курсе, как её держать, но я всё еще немного злюсь на него после случившегося. Поэтому, пусть драит полы.
А мы с подружками удаляемся на кухню. Миранда, фигуристая блондинка, вырезает круги из цветной бумаги. Много-много кружочков, которые затем скрепляет тонкой нитью, продевая иглой. Маргарет ловко управляется со сковородкой, в которой жарит курицу для салата, а я в это время замешиваю тесто. Натираю лимонную цедру и мякоть, перебиваю в блендере. Добавляю немного ванили...
Это любимый рецепт моей бабушки, и я с детства помогала ей при готовке. Быть может, из меня выходит и не лучшая хозяйка, раз я не успеваю протереть пол в доме Джейсона сама из-за загруженности на учёбе, но явно я не самый плохой кулинар.
Правда, пряди волос вечно выбиваются из косички, и Миранда, не выдержав, подходит, что бы поправить мою причёску, за что я безумно ей благодарна, ибо мои руки в тесте.
Митчелл включает музыку. Горячо любимые Джейсоном, хиты старых лет. Группу Beatles сменяет Queen, мы дружно подпеваем вечным, с детства знакомым, хитам, а в доме пахнет стручками свежей ванили и кипит работа.
Ловлю себя на том, что не хватает Тодда. Должно быть, в солнечной Мексике, ему теплее чем здесь, на Севере. В его окна не стучит большими каплями ливень, ветер не грозится оторвать крышу, и, быть может, не приходится прятаться в доме от холода. Ему тепло, в кругу родных и близких. Интересно, скучает ли по мне? Вспоминает ли сейчас, как вспоминаю я?

- Эй, не кисни! - Смеясь, произносит Миранда, когда я ставлю торт в духовку. - Лучше подпевай! А-яяяя корасон...

Не выдержав, улыбаюсь, глядя в серые, большие глазки кузины.

- В слезах ушёл тот, кто однажды заставил меня плакать. - Повторяю первые строки орущей на весь дом, ламбады, не зная, как эта песенка вообще могла оказаться на одном из дисков столь мрачного, Джея.

- В слезах будет вспоминать любовь, которую однажды не смог сохранить. - Подхватывает Маргарет.

- Не смог сохранить. - Отзывается Митчелл, протирающий пыль на журнальном столике в гостиной.

- Воспоминание будет с ним, где бы он ни был.

- Воспоминание будет со мной, где бы я ни была.

- Танец, солнце и море сохраню во взгляде,
Любовь заставляет терять и находить.
Танцуя ламбаду,
Буду вспоминать эту любовь,
Которая однажды была моим властелином. - Позабыв о тоске, напеваю я, пританцовывая бёдрами в такт музыки под одобрительные возгласы друзей.

- Песня, смех и боль, мелодия любви,
Момент, который повисает в воздухе. - Смеясь, продолжает Митчелл, и, взяв за руку Маргарет, виляя бёдрами, да так неумело, и нелепо, что этому еще стоит поучиться, приглашает на первый в своей жизни, танец.

Мы с Мирандой наблюдаем за парочкой, которые проносятся по мокрому полу гостиной под зажигательную мелодию Ламбады, прижимаясь друг к другу и обнявшись за плечи.
Маргарет впервые за несколько недель распускает роскошную копну своих огненно-рыжих, точно огонь, волос, а мы с Мирандой, всё еще в фартуках, хлопаем им в такт, напевая знакомые строки.
Влюблённые глаза Митчелла, его нерешительный взгляд серых глаз, мокрые от волнения, ладошки, и стройные, длинные ноги Маргарет, которые подчёркивает плиссированная мини-юбка...Их полные смущения, глаза, которые прячут в пол, краснея, заставляют вспомнить то, как на дискотеке танцевали с Тоддом, и он впервые позвал меня на танец - на медленный танец, прижимая к себе. Я ощущала его прерывистое дыхание на своей шее, его сильные руки на моей талии, и, несомненно, была счастлива, что столь красивый парень обратил своё внимание на простую девчонку. Могла ли я тогда подумать о том, что всего лишь играет? Что все сказанные слова могут оказаться ложью, а мои иллюзии разбиться в один день?
Миранда касается моего плеча рукой, и я склоняю голову ей на шею.

Сестрёнка поглаживает мои, белоснежного оттенка, волосы, возвращая в детство, когда её родители жили в Швеции на соседней улице и мы были близки.
Отец Миранды был американцем. Мать - троюродной сестрой моей мамы, шведкой. Мы постоянно бегали друг к другу в гости, вместе мастерили себе браслеты дружбы из китайского бисера, ходили в школу...
Мы говорили, что родные сёстры всем и лупили каждого, кто смел в этом усомниться, потому что даже родились в один день. А потом...Потом, её отцу предложили работу в родном городке и они навсегда уехали.
Первое время, мы писали друг другу письма, но потом всё сошло на нет. И всё же, мне её не хватало. Безумно не хватало этой светлой, в чём-то наивной, доброй девушки, и лишь теперь, встретившись с ней спустя годы, осознаю это.
Хочется рассказать ей всё, что на сердце. Поговорить по душам. Узнать, как сложилась её жизнь. Впрочем, успею. Ведь совсем скоро перееду к ней, в близлежащую деревушку у города, где живёт в двухэтажной, роскошной вилле.

- Тебе стоит переодеться. - Говорит подруга сладеньким голоском.

- Если поможешь застегнуть платье.

- А ты - мне.

Я бегу в ванную и успеваю первой, где, смыв с себя усталость, сушу волосы феном и укладываю утюжком. Наношу тушь тонким слоем на ресницы, а после крашу ногти на руках подругам. Миранда застёгивает змейку на облегающем, коротеньком платье красного цвета выше колена, и я наношу такую же, красную помаду на губы. После рисую на глазах Маргарет ровные стрелки и наношу румяна.
Наконец, мы готовы. Три юных, красивых девушки, каждая из которых прекрасна по-своему.
Когда мы выходим, собравшись, Митчелл уже успел украсить стены гирляндой, и, наконец, в доме Джея пахнет свежестью, а не сигаретами. И, наконец, каждый угол блестит.
Я гашу свет, что бы ровно в двенадцать, когда Джей зайдёт, сделать сюрприз.
Этот момент кажется волнительным. Я не знаю, как отреагирует парень на то, что все мы ворвались без спроса, особенно, на присутствие Миранды, которую увидит впервые, но, надеюсь, что будет раз.
Десять. Джейсон паркуется у дома.
Девять. Джейсон ищет в кармане ключ.
Восемь. Поднимается по лестнице.
Семь. Открывает дверь.
Шесть. Оглядывается, вдыхая запах ванили и лимонной цедры.
Пять.
"Астрид, ты дома?!"
Четыре. Мы наготове, прячемся за диваном, сгорая от нетерпения.
Три.
"Ага. Уехала. Ясно."
Два. Тянется, что бы включить свет.
Один. Стоит лампе загореться, кричим:
"С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!!" и бросаемся на него с объятиями.
Джей явно недоумевает, что происходит. Здоровяк удивлённо на нас смотрит, но вырваться не пытается. Словно принял свою судьбу.

- Вы...Вы как все тут оказались?!

Но вместо ответа, мы начинаем дружно петь "Happy Birthday", а я зажигаю свечи в форме циферок на торте. "20".
Любимый Джеем, лимонный бисквит, наверное, не слишком успел пропитаться заварным кремом, но я подношу ему торт, что бы загадал желание.
Несколько секунд Джейсон молча смотрит на меня, а после искренняя улыбка...Первая за столько времени, озаряет его смуглое лицо. Во взгляде отражается тепло; благодарность...Быть может, привязанность или нечто большее.
Загадав желание, Джей закрывает глаза и задувает свечи, после чего замечаю в карих глазах слёзы. Которые пытается скрыть, опустив взгляд, тронутый нашим вниманием.
Крепко, он прижимает меня к себе, а затем открывает объятия и для своих друзей, светясь от счастья...

- Вы - лучшие. И этот день рождения - лучший, за всю мою жизнь. - Шёпотом говорит парень, продолжая обнимать нас. - Астрид...Спасибо огромное. Ты - солнышко. Лучик света. И я не забуду этого. Никогда.

- Это ты - лучик света. Ёжик, прячущий свою доброту под иголками. Мы все тебя любим, Джей. И любим, когда ты улыбаешься.

- И я...Люблю вас, друзья. - Глядя лишь на меня, шёпотом произносит он.

Хочу, что бы этот момент не заканчивался. Хочу, что бы продлился вечно. И что бы улыбка на лице Джея никогда не сходила с губ.

Я желаю ему счастья. Здоровья. Долгих лет жизни. Искренней, верной, крепкой любви.
Миранда разрезает торт, а я сижу напротив Джея, надеясь, что у нас получилось сделать его жизнь хоть капельку лучше.
И надеясь, что он правда счастлив сейчас, с нами.
До поздней ночи, играет музыка. Мы веселимся, танцуем, смеёмся, рассказывая истории из жизни, и я даже не вспоминаю о том, что сегодня рядом с нами Тодда нет. Мне хорошо здесь и сейчас, с друзьями. И не хочется думать ни о чём.