7. Контратака заключенного камеры смертников

Часть главы 7.14 основного текста

Когда он снова очнулся, то лежал на драконьей кровати в Зале Развития Разума, одетый только в красную полупрозрачную вуаль, с кандалами из холодного железа на каждом запястье и лодыжке и длинной цепью, прикрепленной к огромному каменному столбу. Все было сделано на совесть, так чтобы он не мог освободиться.

Я под домашним арестом? Он удивленно поднял брови, и ухмылка появилась в уголках губ.

«Отец Цзюнь, ты не спишь?» - в зал внезапно вошел Ли Сюйдун. Он был в ярко-красном свадебном одеянии, тщательно ухожен, и очень красив. Казалось, он много выпил, его бронзовая кожа слегка покраснела, а глаза затуманились.

"Ты сегодня женишься?" - Волчонку восемнадцать лет, пора жениться, и он новый император. Крайне важно выбрать дочь (или сына) влиятельного министра, чтобы стабилизировать двор и гарем.
Чжоу Юнь Шэн размышляя, бессознательно скользил взглядом по помещению.

«Да, сегодня у меня свадьба.» - Ли Сюйдун сильно нервничал и от напряжения был покрыт потом по всему телу.
Прежде чем войти, он для храбрости, выпил несколько кувшинов вина, но, увидев соблазнительную фигуру отца в прозрачной марле, его самообладание было на грани краха. Все что ему хотелось сделать - разорвать это одеяние, накинуть и сожрать.

Чжоу Юнь Шэн поднял брови и спросил: «Из какой семьи это дитя?»

Ли Сюйдун не ответил, он налил вино в две чаши, медленно подошел с ними к кровати, и сказал охрипшим голосом: «Отец Цзюнь, выпей».
Он хотел держаться с отцом за руки и вместе пить, но сейчас он не осмелился на это.

«Что за яд в вине?» Чжоу Юнь Шэн полностью потерял доверие к волчонку.

Эта фраза ошеломила Ли Сюйдуна, его черные, как смоль, глаза быстро покраснели, и он сказал с горем и негодованием: «Отец Цзюнь сомневается во мне? Думаете я хочу причинить вам вред?»

Чжоу Юнь Шэн с иронией встряхнул кандалы на запястьях.

"Если бы отец не пытался уйти от сына, сын бы никогда так не поступил с отцом. Отец, вы - моя жизнь. Как я смогу выжить без вас?"
С их первой встречи у него было слабое ощущение, что его и отца жизни связаны. Он существует только для отца. И если не сможет быть с ним, то исчезнет совсем.

Услышав это, Чжоу Юнь Шэн нахмурился и только собирался посмеяться над пафосом слов, как вдруг сын сделал глоток вина из чаши, ухватил его за подбородок и поцеловал, отправив пряное вино прямо в рот.

Он быстро вытянул язык, чтобы выплюнуть, но когда коснулся кончика языка волчонка, то почувствовал, как сильно затрепетала его душа, и знакомая пульсирующая и обжигающая страсть мгновенно пронзила все тело.

Ли Сюйдун тоже был очень взволнован, но за все свои восемнадцать лет он не сталкивался с таким опытом. Он уже не мог сдерживаться, торопился что-то сделать, но понимал только, что нужно сорвать их одежду, а затем придавить отца к кровати.
А на дальнейшее его знаний уже не хватило. Он сосал, кусал и ласкал, растирал и гладил, разминал и щипал,
снова и снова, беспорядочно и хаотично.

Его нижняя часть была твердой и болела все сильней, но он не мог найти выхода, чтобы выпустить напряжение. Он мог только интуитивно потираться о тело отца, выгибаться в надежде найти облегчение и стонать.

«Отец Цзюнь, я горю! Помоги мне! Отец я сейчас умру!

Я никак не ожидал, что мой возлюбленный будет таким юным и неопытным в этой жизни, это просто...
Чжоу Юнь Шэн не смог сдержать свои эмоции. Но после столь долгого одиночества он больше тоже не мог сдерживаться. И скрестив ноги на талии волчонка, кончиками пальцев указал между своими ягодицами.

Ли Сюйдун быстро понял, что нужно делать. Он тут же перевернул отца к себе спиной, затем нетерпеливо развязал пояс, освободив толстый и жесткий предмет, приставил его к пухлым ягодицам и потер вверх и вниз, влево и вправо, чтобы облегчить боль жгучего желания.

«Подожди, возьми смазку! Сначала нужно смазать ее...» Чжоу Юнь Шэн сказал слишком поздно, и волчонок, ведомый нетерпением вторгся в его тело.

Ли Сюйдун думал об этом дне три года, как он сможет вынести еще хоть одну минуту промедления?
Его член нуждается в облегчении и не нуждается в смазке, из отверстия наверху вытекает много прозрачной слизи, отчего его пурпурно-красный великан уже был липким и мокрым. Он просто нацелил его в отверстие между ягодиц, и резко толкнул.
Неподготовленная дырочка с трудом впустила половину толстого члена, а потом он застрял и не смог продвинуться дальше.

Чжоу Юнь Шэн задохнулся и «зашипел» от резонувшей боли, а затем резко сказал: «Маленький сопляк, что ты делаешь!?»
От сильного дискомфорта его анус, сжимался и напрягался, пытаясь вытолкнуть доставляющий боль инородный предмет.

Если поганец не двигается и дает ему время приспособиться, то ничего страшного.

Но как он может не двигаться, когда теплая плоть отца плотно обхватывает член Ли Сюйдуна, сжимая и нажимая, пульсируя и покрывая, всасывая его как жадным ртом. Все виды ощущений сливаются воедино и телу, настолько удобно, что это может заставить умереть от удовольствия.

Ли Сюйдун часто представлял себе, каково это было бы заняться сексом с отцом Цзюнем, но он не ожидал такого экстаза. Его спина была напряжена, кожа головы онемела, а низ живота был тверже камня, он упорно сдерживал желание кончить, и, умолял: «Отец Цзюнь, сын ошибся, дайте сыну возможность проявить себя еще раз. Если вы теперь прогоните сына, он умрет, непременно умрет.
Тогда, он лучше умрет в теле отца» - говоря это, Ли Сюйдун подавлял рыдания, как будто терпя сильную обиду.

От боли тонкий слой пота уже выступил на лбу Чжоу Юнь Шэна. Он был зол и одновременно хотел рассмеяться.
Стиснув зубы он сказал: «Кто научил тебя говорить такие слова? Я не прогоняю тебя. Только не двигайся, дай мне успокоиться.»
Он действительно не мог отказаться от маленького волчонка, все что оставалось в этой ситуации, медленно расслабить тело.

Напряженные мышцы постепенно расслабились, став горячими и влажными, мягкими и гладкими, и уже могли вместить нетерпеливого гиганта.

Ли Сюйдун лизнул киноварную родинку на шее отца и тихо спросил: «Тело отца Цзюня в порядке?»
"Да. Можешь попробовать двигаться"

Услышав это, одной рукой Ли Сюйдун крепко обхватил талию отца Цзюня, другая бессознательно утешая потерла его нежную, скользкую от пота спину и он начал толчками вбиваться внутрь.
В жаркой тесноте было так удобно. Когда же кончик члена коснулся центра удовольствия, отец дернулся и сжался, обхватывая его член так, что он чуть не кончил с протяжным воем.

"Отец Цзюнь такой хороший. Отец Цзюнь так меня сжимает."- повторял он с каждым толчком.
Волна эмоций, которая все это время была подавлена ​​в его сердце, безудержно вырвалась наружу. Он действовал полагаясь на ощущения и инстинкт, чтобы снова и снова делать это, ударяя в центр цветка. Он понял, стоит достигнуть этой точки, как отец Цзюнь издаст сладкий стон удовольствия и боли. Лицо отца, запрокидывающего голову и кричащего в напряжении, так красиво.

Чжоу Юнь Шэн уже достиг кульминации в этом непрерывном воздействии, и больше не мог выносить обжигающего прилива удовольствия. Издав крик освобождения, он кончил на драконье ложе, покрытое алым парчовым одеялом с вышитыми утками мандаринками, источая сильный мускусный аромат, весь расслабился и слегка дрожал. Но не успел он рухнуть в изнеможении, как сильный толчок едва не сбросил его с кровати.

«Мягче, помедленнее!»
Он уперся руками в каркас кровати, высоко поднял ягодицы стараясь облегчить проникновение, и волчонок с наслаждением размял чрезвычайно упругие холмики, с силой разводя их в стороны, и любуясь, отпечатанными на белоснежной коже, ярко-красными следами пальцев. Затем уткнулся лицом в нежную шею, укусил ароматную плоть, и сказал хриплым голосом: «Извините, отец Цзюнь, я не могу замедлиться. Прости..." На фоне неоднократных извинений он входил все сильнее и резче.

Чем быстрее он двигался, чем сильнее столкновение двух тел, тем обильнее пот стекающий по бронзовой коже, тем больше вен появлялось на лбу.
Наконец, после сотен сильных толчков
он запрокинул голову и издал протяжный торжествующий вой.

Чжоу Юнь Шэн также приглушенно застонал, достигнув вместе с ним ещё одной кульминации.

Ли Сюйдун немного отдохнул, затем медленно вышел из податливого тела и увидел, что красное и опухшее отверстие, промежность и бедра отца Цзюня были покрыты его собственной густой белой спермой, что постепенно выдавливалась из пульсирующей нежной плоти, которя не могла до конца закрыться. Чудесная сцена ошарашила его, и без того не до конца опавший член затвердел и набух с бешеной скоростью, и он снова неудержимо вошел, одним движением сразу до самого конца.

Чжоу Юньшэн был почти сбит с ног волчонком, и собирался выругаться, но ему заткнули рот жадным поцелуем, больше похожим на укус...

Два часа спустя Ли Сюйдун с довольным и немного встревоженным выражением лица вытирал отца Цзюня.