Часть 1

Я быстро приглаживаю ладонями непослушные волосы, стараясь не задеть ярко-розовые ногти, на покраску которых ушло добрых полчаса. Кто же мог подумать, что вчерашние посиделки с Аланом и Гарри закончатся так поздно, а Стелла не выйдет на работу. Каждое утро ровно в 9 часов именно эта женщина будит меня своим поскрипывающим голосом, но, как ни странно, сегодня этого не произошло. Вот почему сейчас я стою в лифте и пытаюсь привести себя в порядок, опаздывая на семейную ежемесячную фотосессию. Двери лифта открываются, и я выбегаю в длинный стеклянный коридор. Пол в коридоре выстелен серым блестящим кафелем, а потолок и вовсе зеркальный, поэтому я задираю голову вверх, чтобы ещё раз глянуть на себя. В этот же момент меня перестают слушаться ноги - каблуки сделали своё дело, и я подскальзываюсь. Ожидая столкновения с серебристым кафелем-гордостью отца - зажмуриваю глаза, но не падаю, а чувствую чьи-то руки, удерживающие меня. Я подымаю глаза на спасителя:

- О, как же я благодарна тебе, Гарри, - я вновь нахожу равновесие и поправляю пышную юбку платья.
- Честно, дал бы сотню долларов за такое зрелище, - улыбается он и проводит рукой по своим драгоценным кудрявым волосам. Без сомнения, любая девушка нашей страны сделает все, чтобы просто прикоснуться к кудряшкам моего старшего брата ,- но отец не в настроении,- продолжает он, - поэтому лучше поторопиться.

Я вздыхаю, и мы продолжаем путь.

- Знаешь, Алан серьезно настроен по отношению к тебе, - начинает Гарри, строго глядя на меня, - он подумывает сделать тебе предложение в следующем году

- Правда? - мои глаза округляются и я произношу это чуть громче, чем положено, - это невозможно !

- Алекс , тебе 18 через пару месяцев, после Избрания это будет возможно. Но, знаешь, любом случае, я считаю, он торопится, поэтому пообещай, что скажешь мне, если вдруг он начнёт давить на тебя или решит обидеть, - отвечает Гарри, немного хмурясь.

Не удерживаясь, я легонько толкаю его его в бок и, улыбаясь, произношу :
- во-первых, Алан ведь твой лучший друг, все будет хорошо, а во-вторых, я вовсе не собираюсь замуж как минимум ещё лет пять, так что не переживай и не хмурься.

Я вижу на его лице облегчение и закатываю глаза. Однако на самом деле, мне нравится, когда Гарри строит из себя настоящего старшего брата, несмотря на разницу между нами всего в три года, я чувствую себя действительно защищённой.

Наконец, Гарри открывает нужную дверь, и я вслед за ним вхожу в просторный холодный кабинет. Мама и папа стоят у натянутого белого стенда. Выглядят они безумно красиво: отец в темно- синем костюме и белоснежной рубашке придерживает маму за талию, её огненные волосы, как всегда собраны в элегантную прическу, а красное платье-футляр подчеркивает женственную фигуру.

Их взгляд устремляется сначала на Гарри, а затем и на меня. Мама одобряюще покачивает головой, я выдыхаю и улыбаюсь самой широкой улыбкой, радуясь тому, что впопыхах смогла правильно подобрать наряд. Что меня радует больше: папа не может больше сердиться за опоздание, и его лицо светлеет, но он все равно произносит что-то о моей непунктуальности. Я поочередно чмокаю родителей, а потом жду их указаний, пока они переговаривают с фотографом.

Наконец, отец подходит к нам.

- Дети, сегодня нам нужна будет только Алекс. Гарольд, ты свободен, - папа поворачивается к Гарри и кладёт руку ему на плечо.

- О, неужели я могу снять этот чертов костюм, - с неподдельной радостью произносит Гарри и сразу расслабляет галстук.

- О, как бы я хотел сейчас оказаться на твоём месте, - сквозь глухой смех говорит папа, даёт пять уходящему Гарольду, и тот выбегает из кабинета, помахав всем рукой.

- Так в чем моя миссия, сэр?- произношу я, приподнимая брови.

- Алекс, Избрание меньше чем через неделю, ты участвуешь в нем, поэтому сейчас своей фотографией ты должна показать, как важна эта процедура, как она нам нужна и как ты рада ей. - с гордостью говорит отец и подзывает маму:

- Сьюзен, помоги Алекс сделать нужный снимок, а я иду работать, - папа по очереди целует нас и уходит.

- Итак, давайте приступим,- к нам своей подпрыгивающей походкой в черный брюках- клёш подходит фотограф, Джерри. Его лысина блестит также, как папин любимый кафель в холле. Я невольно улыбаюсь такому сравнению,  Джерри улыбается мне в ответ.

Где-то через полтора часа мы заканчиваем нашу фотосессию. Я чувствую себя выжатым лимоном. Мама и Джерри постоянно давали противоположные указания и спорили - Джерри очень смелый фотограф . Но в конце концов, у нас получился нужный кадр, на котором я мечтающим взглядом показываю всем, насколько сильно жду Избрания.

Если быть честной, я нисколечко не жду этого распределения, а даже боюсь его.

Уже на протяжении века  в Окленде  - единственном "живом" городе сегодня, люди пытаются возобновить жизнь. В этом им помогает специальная процедуру распределения людей на Элиту и маргиналов или Низших.
Элита имеет все, что пожелает: богатство, власть, они - двигатель прогресса. Попасть в элитное общество довольно сложно: это люди, являющиеся настоящими профессионалами в своём деле - учёные, экономисты, математики, доктора, хранители закона. Однако кроме профессиональной пригодности большое значение имеют личные качества людей: уверенность, сила воли, точность.

Но есть и другие - Низшие. У них нет ничего.
Я не знала их жизни, так как родилась не просто в семье Элиты, а в семье президента Окленда - Стивена МакКвин , но я видела самих нижних: грубые, озлобленные, грязные, я чувствовала их завистливые взгляды на себе, от которых мурашки бегут.

И да, порой это кажется неправильным, но это необходимо - Избрание необходимо.
Мама говорила мне о временах, когда равенство на Земле и в особенности в Штатах являлось главным принципом, но именно оно привело к разрухе. В то время "неправильные" люди, Низшие имели такой же доступ к власти, как и Избранные. Они пропагандировали свободу, творчество, любовь, жалость - лишние вещи в политике, поэтому было решено лишить их власти. Конечно, они были недовольны, подымали восстания, и в конце концов войны. Множество войн во всех государствах привели к полной разрухе, и когда Избранные все же сохранили власть, нижних обвинили в случившихся катастрофах и отобрали абсолютно все. Тем не менее, власти дали шанс каждому 18- летнему человеку изменить свою судьбу, так низший благодаря работе над собой мог попасть в Элиту, и в то же время рождённые среди Избранных очень легко могут потерять все. Это очень гуманно по отношению к Низшим и справедливо. По крайней мере, я пытаюсь верить в это и, кажется, это получается, несмотря на одолевающие сомнения, ведь низшие могут привнести новое в наш мир. Но никто и подавно не станет слушать меня, несмотря на положение отца - не он решает дальнейшую судьбу человечества , а Совет Окленда, поэтому я пытаюсь заглушить внутренний голос и наслаждаться жизнью. А я ведь никогда не чувствовала себя нижней или ущербной, как называет их Алан. Я знаю, что рождена для лучшего, но боюсь Избрания: мне до безумия нравится моя идеальная жизнь: крепкая семья, замечательные друзья, любимый человек, клубы, салоны красоты, кинотеатры, рестораны, множество развлечений, доступ к которым зависит от одного небольшого теста.

О, как я завидую Гарри. Почти два года назад он блестяще ответил перед Советом на все вопросы и после распределения вернулся домой счастливый и улыбчивый. Вообще Гарри настоящий везунчик: он очень грациозный и элегантный, всегда выглядит так, словно сошёл с обложки журнала (даже в своих ужасных свитерах, которые он так любит), а ещё ему всегда все сходит с рук. Как бы это странно не звучало: Гарри восхитительно поёт и играет на фортепиано. На отборе Совет всегда уделяет внимание таким вещам, музыка не приветствуется среди высших, но мой брат настолько обаятелен и умён, что сейчас может с легкостью заниматься любимым делом: у Гарри свой клуб, где ему позволено выступать вместе с нижними. Не знаю, как ему удалось провести Совет, но, они до сих пор не имеют понятия о его пристрастиях.

Что касается меня, я занимаюсь медициной: родители всегда твердили о том, что это необходимо и это лучший вариант для меня. Не знаю, насколько мне нравится это - я не пробовала другого и такой шанс вряд ли мне выпадет...

Фотосессия оказалась тяжелее, чем я думала, поэтому придя в свою комнату, я сразу ложусь на кровать под красный балдахин, долго смотрю на золотую вышивку на нем и вдруг проваливаюсь в сон.