Глава 1. Кассандра Аллен

1
На часах шесть утра. Дом Алленов вновь взрывается от пронзительного женского крика со второго этажа. Он бы разбудил всех соседей в округе, если бы это не происходило систематично, по расписанию. В промежутке от пяти тридцати до шести часов утра из дома под номером пятьдесят восемь можно отчетливо услышать крики и завывания одного из его жильцов.
Дело в том, что там живёт душевно больная девочка. В трёхлетнем возрасте ей поставили диагноз: сумеречное помрачение сознания. Это вид нарушения сознания, возникающий внезапно и проявляющийся глубокой дезориентировкой в окружающем пространстве с сохранностью привычных автоматизированных действий.
Девочка учится на домашнем обучении, что очень проблематично для её родителей. Отец постоянно в разъездах, а мать работает с самого утра до глубокой ночи, плюс постоянные ночные "приключения". Её когда-то светлое и молодое лицо исхудало, появились морщины и глубокие складки из-за того, что она вовсе перестала улыбаться. Наверное, разучилась. Она больше не выражала никаких эмоций. Это было лишь измученное лицо человека, который не понимает, как именно он нагрешил, что ему досталось такое "чудо".

Сэнди проснулась в холодном поту, оттого что кто-то вяло тряс её за плечо, чья-то костлявая рука.
- Тише, тише. Скоро всё закончится, вот увидишь,-она аккуратно приобняла дочь и начала её убаюкивать, девочка размякла в её руках, постепенно успокаиваясь.
Тишина обволакивала окружающее их пространство, словно пищевая плёнка, лёгкая и прозрачная. Казалось, даже слабый ветерок мог сорвать её с них и унести далеко за горизонт. Возможно, именно она помогала им держаться на плаву всё это время. Возможно, она была их стержнем. Появлялась ближе к ночи, во время галлюцинаций и спасала этих уставших от жизни людей.
Сэнди верила, что параллельно существует ещё один мир. Но безумцы всегда верят в свой бред, и это неоспоримый факт того, что другой мир-проявление болезни.
- Мам,- Сэнди немного отстранилась от матери, чтобы заглянуть ей в глаза,- когда приедет папа? Он же не оставил нас? Он до сих пор присылает нам открытки и деньги...
- Да, присылает,- задумчиво протянула она, но в голове крутилась совершенно другая мысль: "Или, скорее, выделяет. Любовь прошла вместе с появлением твоего диагноза, милая".

Время шло, а её отец так и не возвращался. Но вот однажды, гуляя по парку, Сэнди заметила, как он выходит из магазина в кругу своей новой семьи. Она не особо помнила, как он выглядит,-лишь его силуэт и фотографии- но он всё-таки сильно изменился, стал моложе, счастливее, чем был с ними. Боль резала горло, хотелось кричать, что есть мочи. Он всё-таки бросил их. Окончательно. Теперь все связи оборваны, мосты сожжены, прошлое осталось в прошлом. Не всегда люди должны оставаться рядом. Это правда...Никому не нужны проблемы.
Тяжесть окутала её плотной, как старое зимнее одеяло, плёнкой. Она сильно отличалась от той полупрозрачной. Эта была грязно-болотного цвета с серыми полосами внутри. Она раздражала до коликов в животе.
В какой-то момент Сэнди не выдержала и побежала туда, куда глаза глядят. Так бывает-люди, не выдерживая, разрываются, словно за спиной кто-то за любой неверно сделанный шаг грозится убить тебя и твоих близких. А потом понимаешь, что этот "кто-то" был ты. Каждый наш выбор рисует нам шаги на разноцветном полотне, у которого нет конца, но мы вновь и вновь придумываем себе какие-то рамки. Как же это глупо.
Она бежала, бежала и бежала. Мимо мелькали однотонные дома, люди, увлеченные своими делами, деревья, тянущие ей навстречу свои древесные руки. Мимо мелькала жизнь, а Сэнди опять старалась убежать от неё. И что-то подсказывало, что она это сможет, сможет оборвать невидимую нить. Скоро, совсем скоро.
Глаза стали мокрыми от слёз, голова перестала соображать, и только ноги несли вдаль, отшвыривая из-под кроссовок маленькие камешки. Казалось, голова набухла от переизбытка эмоций. И вдруг внутри неё заговорил голос, хрипящий, но тёплый, такой родной, словно голос настоящего отца:

Остановись! Давай, ты сможешь! Если, конечно, не хочешь прыгнуть с обрыва за большими листьями клёна! Клён опасен, не приближайся к нему! Слышишь? Остановись!

Сэнди попыталась мысленно спросить его, зачем он делает это-предупреждает, но Голос, видимо, не услышал её. Тогда она остановилась и во всё горло закричала:
-Кто ты?! Зачем ты меня предупреждаешь?!
Прохожие начали нервно оглядываться. Наверное, опять думают, что это шизанутая. Сдохла бы уже! Надоела! Её взгляд метался от человека к человеку в поисках убежища.

Тише, тише ты! Чего орёшь? Ещё не хватало излишнего внимания.
Итак, во-первых, я тебя и шепотом могу слышать, а во-вторых, лучше не смотри на них, они, все до единого, тебе хотят зла. Не назовусь, но отвечу на другой твой вопрос. Всё просто, я помогаю тебе чисто в личных интересах-умрешь ты, умру и я.

Ветер свистел, заглушая все звуки вокруг. По тротуару шла старушка в противно жёлтом вязаном жилете и в идеально прямых брюках, на которых не было ни единой складки. Она шла важной походкой в сторону круглосуточного супермаркета "Стрела". Её правая рука, на которой громоздилось большое количество различных браслетов, сильно тряслась из стороны в сторону, как у по-настоящему больного человека. Со стороны её поведение ничем не отличалось от тысяч таких же старушек (вечное странствие по городу и бессмысленная болтовня обо всем на свете), но даже само её существование сильно настораживало. Ещё эти браслеты, видимо, из какой-нибудь религиозной секты, где жертвоприношения-это норма любого сеанса.
Вдруг женщина остановилась и, почувствовав на себе изучающий взгляд, повернула свою седую голову к Сэнди. Теплое и живое лицо вмиг утратило свою былую краску и стало противно зеленоватого цвета.
"Похоже на "Живительный сок", который мне когда-то готовил папа",- отметила Сэнди. При мысли об отце она вспомнила, отчего совсем недавно так старалась убежать. Поправив клетчатое летнее платье и подняв голову носом кверху, она пошла обратно, словно ей не было никакого дела до раздраженных прохожих, и это не она только что гналась, сломя голову, куда-то и кричала в суровую удичную пустоту.
Городок, в котором она жила, был очень маленьким, поэтому не мудрено, что в один прекрасный день она встретила собственного сбежавшего отца. Многие здесь хорошо знают друг друга. Каждый житель относился к семье Алленов с нескрываемой предвзятостью и искренней ненавистью. Наверное, поэтому её отец ушёл, не выдержав давления со всех сторон. Мать осталась с ней. А куда она могла пойти? Был, конечно, вариант отдать девочку в приют для душевнобольных и начать новую жизнь, но ведь та была её плотью и кровью. Она не могла так поступить! Хотела, но не могла.

2
Домой Сэнди вернулась только вечером. Войдя, она сразу заметила кое-что необычное-дверь в гостиную была нараспашку открыта. Во всех комнатах царствовал полумрак, и только на кухне тускло горела свеча. Стояла кладбищенская тишина, изредка прерываемая редким гулом с улицы. Половицы с каждым шагом, казалось, скрипели всё громче и громче, словно высказывая своё негодование. Она ушла не надолго, а вернулась через добрых пять часов. Никакие отговорки не возымели бы успех, если она попыталась оправдаться перед ними.
Подходя ближе к кухне, Сэнди расслышала еле слышимое постукивание ногтем по столу. Неухоженным коротким ногтем бледно-фиолетового цвета. Блеклые волосы в конец растрепались и висели, целыми локонами выпадая из бывшего высокого хвоста, а вены на руках стали видны невооружённым глазом.
Линда Аллен сидела, сгорбившись над кухонным столом, смотря на правую руку, медленно отстукивающую скорее нервный тик, чем ритм какой-нибудь песни. Заметив дочь в дверном проёме, она вяло повернулась и тяжело выдохнула. Мелкие пылинки затанцевали в неизвестном, но красивом вальсе, всё дальше отдаляясь от той, что посмела их потревожить.
В голове у Сэнди вдруг появилось ясно различимое видение, в котором светлый тоненький поплавок то подпрыгивал, то сокрушительно быстро падал вниз, под воду. Кто-то слишком активно клевал для обычной рыбы. Частые и резкие круги от поплавка уходили по кристально чистому полотну на какие-то несколько сантиметров. Вода была идеально прозрачной, но дна никак нельзя было разглядеть. Там не было даже крючка с уже пойманной рыбой. Словно кто-то ловил в прозрачном стакане, у которого не было ни начала ни конца. Эта мимолётная картина щекотала нервы-поклёвка была, но никто не собирался вытаскивать улов, будто все разом испарились.
-Милая, ты вернулась,-выдавила из себя Линда своим полуохрипшим голосом.-Днём позвонила соседка, сказала, что ты ушла куда-то и не вернулась. Я очень сильно волновалась за тебя.
-Да, мама. Я просто...
Она не могла заставить себя рассказывать о том, что увидела счастливого и безмятежного отца; что он заменил их; что они остались в прогнившей лодке среди новых красивый круизных лайнеров в море, где течение сотворяет с такими лодками, как у них, страшные вещи, непостижимые умам простых смертных. Она хотела закрыться, убежать на край земли, обернувшись тёплым домашним пледом, вместе с человеком, который сможет загородить ото всех невзгод и бед на свете. Она хотела и понимала, что это лишь пустые попытки на нормальную жизнь.
-...Познакомилась с одной девочкой, заигралась и совсем забыла про время. Извини.
-С кем-то познакомилась?-тупо переспросила она, смотря на неё безжизненным взглядом.
-Она моя ровесница, её зовут...
Сэнди попыталась придумать подходящее имя, но как назло в голову ничего не шло. Её взгляд блуждал по комнате с предмета на предмет, пока не зацепился на оранжевой коробке с хрустящими хлопьями "Global village".
-Виллидж.
-Виллидж?
-Виллидж,-твердо повторила Сэнди, активно кивая в подтверждение.-Я очень устала. Мам, можно я пойду себе в комнату?
-Только не забудь спуститься на ужин, когда он будет готов.
-Хорошо.

Приятная всё-таки у тебя мать. Заботится о тебе, как о сокровище всемирной значимости. Но для неё ты и впрямь имеешь такое значение. Наверное, ты её очень сильно любишь. Я ведь прав, не так ли?

-Да-а-а,-шёпотом протянула Сэнди, поднимаясь по старой лестнице на второй этаж,- подожди-ка минуточку...А как же твоя мама? Разве она не волнуется за тебя? Интересно, какая она? Расскажи мне немного о ней.
На это ей Голос ничего не ответил. Сэнди вдруг почувствовала, что как обычно задала неуместный вопрос, он ведь уже сказал, что ничего о себе не расскажет. Возможно, с этим связано что-то болезненное и колкое. У каждого в шкафу свои скелеты. У неё был отец, у него это мать.
Сэнди прошла вглубь комнаты, легла на кровать и свернулась калачиком. Её долго мучила мысль о том, заметил ли её отец, догадался ли, что это была именно она. Слезы сами потекли из фарфоровых зелёных глаз нескончаемым потоком.
«Глупые, глупые слёзы! Почему опять вы меня мучаете своей невыносимой неожиданностью? Почему у вас нет расписания? Например, сегодня «День орошения мира горькими фонтанами слёз». Почему я всегда должна биться за свою правоту? И есть ли в ней смысл?»

3
Специалисты доказали, что в большинстве случаев сон-это спасительный путь к отступлению при самых разный критических моментах для организма. Депрессивность, нарушение режима сна и приёма пищи, повышенная раздражительность являются следствиями нарушения психического здоровья. Чаще всего они почти никак не вредят окружающим, только самому пациенту, но бывают случаи, когда всем от этого становится плохо. В бестселлерах их описывают как сильно неуравновешенных убийц или же леденящих душу безумцев. В реальности многие даже и не подозревают о своих «особенностях», ссылаясь на общепринятые понятия о переходном возрасте и т.п. Роковая ошибка, хочу я вам сказать. Главное-начать своевременное лечение от какого-либо недуга, но, видимо, это не про них.
Итак, сны-это наши спасительные якоря, но что делать, если каждую ночь эти самые сны обрываются, и на их место приходят страшные безликие существа, которые старательно пытаются утянуть тебя за собой в пучину безумия и страданий?

Солнце уже светило высоко и на удивление довольно ярко для середины осени. Повседневная жизнь за окном давно началась с самыми первыми лучами, но, тем не менее, от этого легче не становилось. Каждое утро, каждый раз ей становится так за себя стыдно просто за то, что она вновь будила маму своими криками. С трёх лет и по сей день ей было стыдно.

Просыпайся, сегодня нам нужно будет посетить одно место. Возможно, нам удастся навестить одного человека, хотя я немного в этом сомневаюсь.

-Почему?-сонно спросила Сэнди. Мокрые волосы то и дело лезли ей в рот, её речь была наполнена чавканьями и причмокиваниями.- Кстати надолго ли мы уйдём? Сегодня ко мне придёт репетитор. Нехорошо получится, если она не застанет меня здесь.

Я не совсем уверен, сколько прошло лет после нашей последней встречи. Может года, а может и века. Гхм... Тем не менее, её нужно навестить.

-У меня два вопроса. Во-первых, "её"? А во-вторых, сколько тебе вообще лет?

Да, мы идём к ней. Но о себе я-говорил- ничего не скажу. Как ни изгаляйся, что ни придумывай, не отвечу.

-Да поняла я уже, поняла, ничего так ничего.
Сэнди долго сидела на краю кровати, размышляя над новым днём, а когда встала, в глазах безжалостно потемнело, и она, пошатнувшись, схватилась рукой за прикроватную тумбочку, как за спасительную соломинку. Дыхание сбилось, перешло в рваный темп с хрипотцой и редким кашлем. Было трудно дышать, но главное-больно. Не считая панических атак, которые обычно происходят ночью, с ней такое впервые. Словно кто-то ошибся домом и случайно постучался в её дверь. Неужели это всё из-за того, что она начала слышать Голос? Нет, только не он, он не мог, не мог... Она больше не будет преданной никому и никем. Больше нет.
Недолго раздумывая, Сэнди надела желто-салатовую летнюю рубашку без рукавов, юбку, еле доходящую до колен, с цветочным узором и красные босоножки. На улице достаточно тепло для осени, да и она никогда не считала себя мерзлявой. На тумбочке перед входной дверью лежат ключи с белком в виде божьей коровки.
Пока она покорно следовала указаниям Голоса и шла вниз по своей улице, её никак не покидал назойливый вопрос: сколько ему лет. Это был один из тех вопросов, которые нельзя произнести, хоть и невероятно хочется, которые словно зудят у тебя в голове. Похожий она хотела задать своей матери. Об отце. Неужели она всё знала и просто не хотела ранить её чувства, видя, как она раз за разом, не теряя детской наивности и глупой веры, интересуется о нём? Ведь получается, деньги, которые он каждые три месяца присылал им, были алиментами, со злостью "вырванными" из кошелька и запихнутыми в пустой конверт? А как же милые открытки? Их туда клала её мать, да?
Ей хотелось спросить у Голоса, но она не решалась. Горло ссаднило уже не от обиды, а от злости. Как он мог? Но лишь сейчас у неё был заранее подготовленный ответ: люди часто так поступают-выбрасывают ненужное. Теперь этим ненужным стала она.
Сэнди в неведении шла и смотрела себе под ноги.

Стой. Похоже это здесь.

Сэнди подняла голову. Перед ней возвышался одноэтажный дом. На вид он был довольно старым. Синяя краска поблекла, а сами доски потемнели. У окон были подвешены продолговатые горшки, цветы в которых постепенно загибались. Трава выросла высотой с щиколотки, а куст папоротника разросся так, что даже "вылез" за пределы предоставленного ему колеса. В доме было тихо и темно. Сэнди посмотрела на небо: справа от неё оно было затянуто облаками пепельного оттенка, как густой дым из печи, а слева облака постепенно рассеивались, давая простор мягким солнечным лучам.
-Там пусто, и никого нет. Это значит, что мы идём обратно?

Зайди за дом, там будет калитка-ключ под ногами в пустом горшке. Если там нет, то рядом, метрах в четырёх, есть дырка в заборе из проволоки, в которую ты сможешь с лёгкостью протиснуться.

Сэнди так и поступила,но, к счастью, ключ был на месте. Она открыла калитку и положила ключ обратно, оставляя щёлочку, чтобы можно было обратно вернуться. В десяти метрах от неё начиналась небольшая аллея из самых различных деревьев. Каждое возвышалось над ней, вытянув к небу "руки" в тщетной попытке потрогать облака. Все они изгибались, словно танцевали, а потом им сказали "стоп", как в игре "Стоп земля". Тропа была широкая, размашистая. Дойдя до её конца, Сэнди подняла глаза на огромное дерево, которое она видела еще издалека. Оно было выжжено насквозь. Корни то высоко поднимались, то уходили глубоко под землю.

Наклонись и пройди под корнями к стволу дерева. Там будет щель, засунь туда руку. Не бойся, в этом дереве давно уже нет ни одного живого существа.

Так и оказалось: щель была совсем маленькая, с кулак. Сэнди аккуратно просунула туда руку. Несколько секунд она безрезультатно щупала пространство внутри. Её пальцы наткнулись внизу на что-то длинное и рельефное. По всей длине были небольшие отростки. Девочка медленно вытягивала руку, чтобы не выронить содержимое руки. В тени огромных корней было сложно определить, что это было. Она уже хотела просто довериться Голосу и пойти с этим обратно, как её глаза узнали форму предмета. Этим чем-то являлась засохшая, скукоженная многоножка. Некоторые её лапки оторвались, а само туловище окрасилось в черный цвет из-за углей, в которые превратилось дерево. Сэнди громко вскрикнула и отбросила подальше "находку". Но корить Голос она не стала за то, что он ей соврал, ведь он имел в виду живых существ, а мертвые ведь безобидны. Так ведь?
-Ну и что мне теперь делать? Там ничего нет, кроме дохлого ужаса!

Попробуй еще раз. Оно должно быть там. Должно.

Сэнди подумала, что Голос чем-то озадачен, что ему очень хочется во что-то верить. Она с усилием преодолела себя и вновь протолкнула руку в щель. На этот раз она с особой осторожностью принялась ощупывать поверхности, до который докасалась её рука. Теперь та поверхность, что она изначально приняла за стенку ствола дерева, оказалась небольшим свертком, обмотанным в легкую ткань. Сэнди еле удалось достать его. Это была небольшая коробочка из дерева в пурпурном платке. Как ни старалась, она не смогла открыть , поэтому просто пошла обратно. Дойдя до огрождения, она тихо приоткрыла калитку и протиснулась на другую сторону. Она закрыла калитку и поняла, что шестым чувством чувствует кого-то позади.

4
Затылок заныл, и руки начали дрожать. Она пробралась на чужую территорию. Должна ли она делать вид, что так и надо? Или ей уже пора бежать? В её жизни ничего подобного не случалось, поэтому она, растерявшись, не смогла придумать достойную отмазку. Повернувшись, Сэнди сперва заметила, что задняя часть дома была немного ухоженнее другой (если так вообще можно сказать), потом заметила и женщину средних лет, стоявшую на разбитом крыльце. У нее была темная кожа и слегка завивающиеся волосы, заплетенные в низкий хвост. Платье из плотной ткани совсем истрепалось и утратило свою былую краску. Её глаза смотрели сурово.
-Я думала, дом заброшен,-выпалила Сэнди.
Если бы у Голоса был возможность, он бы непременно закрыл лицо руками. На лбу у женщина пролегла глубокая морщина, одна бровь взметнулась вверх.
-И что с того?

Спроси, сколько детей на её веку пало.

-С..сколько на вашем веку пало д..детей?
Глаза женщины распахнулись, а потом вновь сузились. Она не доверяла, но что-то уже начала понимать. Она раздумывала и, похоже, придумывала, как бы поймать самозванку с поличным.
-Трое,-медленно проговорила она, а потом добавила,- но они были самыми лучшими из всех. Сколько тебе лет, друг мой? Ты все по-прежнему такой зануда?
Сэнди смутилась и не поняла, к чему эти вопросы. Но Голос сразу понял что чему и сказал, что это не её собачье дело. Может эта тема вообще ранит его? Слегка вскинув руку, женщина представилась.
-Я Мирна. Добро пожаловать в этот ужасный мир, наполненный Тенями и мертвыми детьми. Надеюсь, ты проживешь чуть дольше, чем другие на моей памяти,-улыбнулась она.
Поняв, что это уже адресовано ей, Сэнди поспешила ответить.
-Здравствуйте, я живу на свете не так давно, но все равно не понимаю, о чем вы говорите. Я Кассандра Аллен. Сэнди.
-Хорошо, начну с того, что во-первых, тебе обо всем должен был рассказать кое-кто другой,-укоризненно сказала она,- а во-вторых, тебе бы не помешало знать врага в лицо. Но это чуть позже. Ты уже знакома с Рональдом? Который в голове,-она несильно постучала указательным пальцем по виску.
-Да,-взглотнула Сэнди, ей почему-то от этого разговора ужасно захотелось выпить воды.
-Тогда ты уже знаешь,какой он зануда. Если он не хочет тебе ничего рассказывать, а, похоже, хочет, чтобы я обо всем поведала тебе, то предлагаю завтра встретиться в кафе. «Кофе и булочки» подойдет? Тогда я пойду по делам, а ты иди домой и не ввязывайся ни во что. Только обещай мне.
-Обещаю.
-Отлично,-она взяла сумку с крыльца и, ничего больше не сказав, ушла.

Ну ведь и нахалка! Она же поняла, что это нужно сделать скорее, и чем раньше, тем лучше, но нет! Надо было показать свой дрянной характер! Ну и пускай... Идем тогда домой, ведь мы уже встретились с «ней».

-Надеюсь, я успею к приходу репетитора,-пробубнила Сэнди.

Зайдя в парк, она почувствовала ностальгию, которая разрывала изнутри. Очень давно мать водила ее сюда. Сейчас мир будто приостановился только для неё. Персиковый закат, пение птиц, внутриутробное спокойствие-всё только для неё. Сэнди подошла к озеру и села на траву в позу лотоса. Вода в озере поднялась сантиметров на восемь, выходя за небольшие бортики, предназначенные для лодок и катамаранов на прокат. Посередине виднеется довольно большой островок. На него запрещено высаживаться, там живут дикие утки. На сколько процентов они дикие, Сэнди, конечно, не знала, но ей нравилось просто сидеть и наблюдать за ними, подставляя лицо холодному ветру. Ей показалось, наставления новой знакомой слишком пафосные. Необязательно сразу верить на слово одинокой женщине, живущей в старом разваливающимся доме. Намного важнее наслаждаться каждой минутой и верить, что когда-нибудь что-то да и будет хорошо. Ведь не может быть всё всегда плохо. Должно же быть непременно что-то всегда светлое. Сэнди хотелось верить в это. Очень. Она устала жить с виною на плечах, как с камнем, привязанным к шее, чтобы в один прекрасный день прыгнуть в воду и больше не выплыть. Нет ничего ужаснее видеть, как загибается дорогой тебе человек, и это ужасное чувство неизбежного просто испепеляет то, что остается внутри.
Интересно, подумала Сэнди, а где больнее: в аду, совершая преступления на каждом шагу, или в раю, будучи совершенным олицетворением ангела? Когда ты плохой, говорят, всё вокруг тоже плохое, но ведь когда ты стараешься быть хорошим и видеть во всем только хорошее, тебя всё равно рано или поздно настигнет горе. Беспросветное горе. Горе, от которого ты падешь.
Сэнди сидела на траве перед озером и смотрела на уток, плавающих, словно по команде, то в одну сторону, то в другую. Она до сих пор не знала, хороший ли Голос. Возможно скоро всё прояснится после разговора с Мирной. Пока ей хотелось сказать маме, как она её любит. И плевать, что её маме, как и всем вокруг, не нужны проблемы. Пусть она и проблема, но зато она умеет любить, как никто другой. Она изо всех сил старается видеть тот крошечный луч света, что был обречен на погибель в этой кромешной тьме из людских пороков. Тьма поглощает. Всегда. Как бы мы ни старались источать свой внутренний свет, когда вокруг погасли путеводные огни.
Но вот загадка: сможет ли Сэнди вырваться оттуда целой и невредимой? Или же тьма уже коснулась её?