ch. 1

Кто из нас не задумывался о смысле своего существования? К кому-то такие мысли приходят раньше, кого-то посещают позже.

Человек существо смертное и этот факт, увы, ещё никто не ставил под сомне-

– Слушай сюда, мелочь, – схватив беднягу за воротник, парень цедил ядом.

А это Минхо. Ли Минхо, кстати сказать, довольно милый. Бывает.

– О-остановитесь, я..Я все объясню! Вы только не...

– «Не» что? Не срываться? Не портить вечер? А я тебе отвечу, что «не». Не будет теперь мне спокойной жизни, – потупив алые искры в миндалевидных глазах, Ли отпустил воротник и, изо всех сил зажмурившись, потёр переносицу в надежде, что это лишь дурной сон.

Минхо парень умный, он точно избавиться от образовавшегося недоразумения в очках.

Подняв взгляд на стоящее в дверях безумство, Хо всеми силами подавляет желание выразить свои эмоции на его счёт. В полиции обычно так и бывает – если тебя сочли достаточно компетентным и подходящим по характеру со «свежей кровью», то волей не волей станешь нянькой на неопределенное время.

Минхо имеет особое очарование. Средний рост, выглаженная форма, мягкие, темные, всегда уложенные назад волосы, хрупкая на первый взгляд кожа и надменный прищур, часто вызывающий ложное первое впечатление. Может работой он и не гордится, но исполняет свой долг достойно.

«А вот это что?»

Вопрос волнистой строкой проносится в голове старшего инспектора, когда в его кабинет входит парень лет 25 не больше.

– Вы мне клоуна заказать решили? – произносит Минхо и бесцеремонно, даже с некоторым пренебрежением, рассматривает недоразумение.

Высокий, стройный, должно быть – его спортивную подготовку еще только предстоит оценить – бегает. На запястьях звенящие тонкие браслеты, на плечах болтается безрамерзная чёрная рубашка, торс прикрывает облегающая плотная майка, шея в цепях, уши в проколах, очки без линз, волосы....Волосы.

Волосы?

– Ан, – не отрывая взгляда, Хо обратился к помощнику, – я на какой должности?

– Господин Ли, я...

– Отвечай.

– Вы старший инспектор, господин Ли.

– Старший инспектор ведёт дела по вандализму?

Минхо склонил голову вбок и, не отрываясь, рассматривал парня перед ним, что молча копировал его движения. Инспектор искал следы от красок, которыми, как он предположил, незнакомец расписал пару подъездов, за что и был задержан.

– Нет, господин Ли, – с нотками безысходности отвечал помощник.

– Тогда что у меня в кабинете делает мужская версия Ариэль?

– Правильно говорить Хван Хен-джин, – произнеся по слогам собственное имя, парень улыбнулся и склонил голову в уважении.

– Хорошо, новогодняя ёлка, – спокойным тоном ответил Минхо и перевёл взгляд на помощника, – я слушаю.

– Это наш стажёр. Определили в отдел расследований. К Вам на попечительство и обучение, господин Ли, – вымученно отвечал Ан.

– Свободен, Ан. Хван, за мной, поболтаем.

Выдыхая через нос и прикрывая глаза, Минхо разворачивается и идёт к своему креслу.

«Уму не постижимо. Ювелирный магазин будет работать в полиции. Ещё и волосы...

– Красный скоро сойдёт, Вы так, пожалуйста, не пугайтесь, – растягивая в легкой улыбке полные губы, проговорил Хенджин.

– Офицер должен соответствовать. Это служба. Ты не имеешь права подрывать авторитет полиции. – Минхо сложил руки на столе в замок и ровным тоном, без намёка на упрёк, объяснял новичку, – Или добавь уже желтый с зелёным и в транспортное прямым ходом. Будешь у них на замену сломанных светофоров.

Минхо забавлялся от безысходности. Вышестоящие решили – он выполняет. Хочет ли он этого? Конечно.

Нет.

– Господин Ли, я приношу извинения за этот инцидент. Завтра к 8-ми в Ваш кабинет, верно?

Инспектор опешил. Наглостью Хван не обделён. Хороший ход.

– Свободен, Ариэль.

– До завтра, господин Ли, – Хенджин оставляет низкий поклон и закрывает за собой дверь.

Кто из нас не задумывался о смысле своего существования? К кому-то такие мысли приходят раньше, кого-то посещают позже, а к Минхо они пришли этой осенью. Его первый подопечный и тот выглядит как пубертатная язва.

С другой стороны сам Ли тоже не может похвастаться хорошим первым впечатлением.

       •

Хван, может, и хотел бы остановить это баловство, но ничего не мог с собой поделать. Теплеющие крупицы озорства улыбкой осели на его лице. Никаких маниакальных потребностей, чистейшее ребячество, которое возмутительно редко приходится на долю «взрослых».

Он знал, что участок переживает отсутствие кадров.
Он знал, что подходящий листочек с надписью «Диплом» не зря был вымучен в академии.
Он знал, что этот внешний вид вызовет бурную реакцию.

– Предсказуемо, но, – выйдя из участка, он поднял голову и в улыбке пускал слова в небо, – вкусно.

Выдохнув пару смешков, Хван зачесал обрамляющие лицо красные прядки и направился к ближайшему магазину. Сменщик светофора, конечно, звучит привлекательно, но эту идею он оставит на следующий раз.

– Да, спасибо большое. Оплата картой.

Родной цвет волос в руках. Вечер перестаёт быть томным. Мастер по голове не погладит за оттенок крепкого кофе, перекрывший упорный труд нескольких часов, но и Хенджин не трус.

В лицо, теперь уже темноволосого, парня вглядывается его отражение, а после тянет длинные пальцы к ушам и снимает металл, ставший родным. Эти же пальцы после мягко настукивают короткий текст в телефоне и отправляют получателю.

– Если ты и сегодня потащишь меня устраивать фальшивую слежку за прохожими только для того, чтобы кинуть в них фразой типа «Проснись!», скажи сразу. У меня хоть будет фора сбежать из страны от позора, потому что я больше в участок ни ногой.

На пороге просторной квартиры Хенджин встречает старого друга закатывающимися глазами и цокающим языком.

– Надо двумя, Хани. Сначала ставишь одну ножку вперёд, потом...

– Я сейчас одну ножку тебе на лицо и поставлю, друг мой любезный, – забавляясь с неуклюжей демонстрации ходьбы, проговаривает гость и уверенно проходит на кухню Хенджина.

– Мне кажется, я знаю того, кому это понравилось бы, – задумчиво тянет и постукивает пальцами по подбородку, а после спешно следует за темной макушкой, уже шуршащей пакетами с едой около обеденного стола.

Хан Джисон – одна из важнейших фигур в жизни Хвана. Друг, единомышленник, алкогольный философ, антистресс, программист.

Внешность Сона абсолютно противоположна внешности хозяина квартиры, но обе создают лишь обманчивый фасад. Невысокий рост, вьющиеся волнами волосы цвета темного шоколада. Мягкие, словно рисовый пирожок (отдельная благодарность щечкам), черты лица, карамельные губы, растягивающиеся в сердечко при особо удачных шутках и, наконец, абсолютно нетипичный круглый разрез глаз с кукольными, почти чёрными радужками-бусинками.

– Я твоим мнением особо и не интересовался, купидон курильщика.

– Люблю, когда мы понимаем друг друга с полуслова. Итак, гладкие волосы чуть темнее твоих, идеальный профиль, – Хван вскинул брови, потянув уголок губы в ухмылке, – взгляд кошки, грация...

– Я не думаю, что оно того стоит. Помнишь, когда, – он прервался, зубами разрывая не поддающийся пакет не особо полезных закусок, – когда я в прошлый раз пошёл у тебя на поводу, первое, что я услышал от той девушки было «Ну, какая прелесть, всегда хотела завести хомячка». Серьезно, Джинни? Вот с такими людьми ты общаешься?

Джисон отвернулся от стола, за которым уже сидел его друг и надежно прятал закуски в урчащий живот.

– Вздор! Я отличный купидон! – драматично вскинул Хенджин руки и чуть тише добавил, – Та особа просто была бракованной.

– Но я ведь даже и не просил меня ни с кем сводить! Откуда столько внимания к моей... К отсутствию моей личной жизни?! – Хан тянулся за тарелками и кричал в шкаф, пока за спиной были слышны вздохи в попытках возразить.

– Хани, пойми, я прикладываю все усилия, не горячись, лучше дослушай. Он, думаю, довольно состоятельный, а ещё там такие бёд... – взволнованно продолжал Хенджин, пока его не прервали. Опять.

– Он?

         •

– Минхо! Остуди свой...Пыл и приходи, когда будешь готов разговаривать на человеческом языке. Ведёшь себя, как кот с бешенством.

Несмотря на позднее время, в участке все ещё оставалась работа и Ли не был собой, если бы не направился после «особо приятных» новостей к генеральному инспектору.

– Да ты это видел вообще?! Может нам уже и ремонт сделать сразу? На входе сладкую вату поставим, в главном зале трибуны, а ты, – он вытянул руку в указывающем жесте, запыхавшись от крайней степени недовольства, – ты, Крис, будешь директором этого ЦИРКА.

– Совещание прошло быстро. Решение было принято единогласно. Составь план работы с Хваном и мне согласование, – спокойно, без единой нотки раздражения проговорил Крис.

Минхо взвыл, закинув голову и укрыл лицо ладонями.

Бан Кристофер Чан.

По скромному мнению Ли – лучший генеральный инспектор, который мог случиться с этим участком. Часто растрепанные волосы из-за бурной ночки со стопкой бумаг, правильные, вылепленные чистейшим мужским обаянием, черты лица, пронзительный взгляд и, куда без этого, яркая, заразительная улыбка. За его – надо сказать возмутительно широкой, подкачанной – спиной скрыться может не то, что участок. Округ. Душка каких поискать, хотя никогда этого не признает, ведь:

«Я милый? А вы себя видели?»

Вот с такими людьми и снимают социальные ролики для повышения значимости службы в органах. Вот этот человек гордится выбранной работой.

Этот человек спасает жизни.

«Видимо, мою жизнь он решил поставить под сомнение», – со скрежетом едет мысль в голове Ли.

– Все, давай, – Чан вытягивает ладони над столом и «прогоняет» Минхо из кабинета, разрезая ладонями воздух, – у меня работы ещё часа на два, так что вперёд, отдохни.

– Может, я могу помочь? – заметно успокоившись, Ли подходит ближе и начинает разбирать папки с личными делами.

– Спасибо, Хо, я справлюсь, – тянет Крис уставшую улыбку и, мотнув головой, указывает на дверь.

– Доброй ночи. Не забудь поспать.

Дверь. Лифт. Машина. Дом.

Минхо сбросил строгое темное пальто в коридоре, стянул ботинки и лёг на диван в гостиной, не зажигая свет.

– Это слишком.

Только и говорит он, засыпая в рабочей форме с пустым желудком и тяжелой головой.