Глава 4: Про большую стирку и белую Теслу.

Tell me what you gon' do to me
Confrontation ain't nothin' new to me

Kendrick Lamar

POV Фредрик

Речь Габриэля становится бесшумной. Все, что имеет значение сейчас, это Клара и ее приближающиеся шаги за моей спиной. Не желая терять ни минуты, я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, нечаянно задевая ее грудь локтем.

Клара вскрикивает, отпрыгнув на шаг в сторону, однако реагирует достаточно поздно: верх ее короткого белого платья быстротечно окрашивается розовым напитком из моего стакана. Гребаная кашаса, не так я представлял нашу встречу.

Как и в первый раз, сначала Клара пытается осознать ситуацию, и лишь после принятия поднимает свои голубые глаза. Подходящих слов я не нахожу, язык будто застревает в глотке. Либо я медленно умираю от сжирающей неловкости, либо от ее крышесносной красоты в этом маленьком платье с открытыми плечами. Два ангельских крыла витиевато скованы в подвеске над ее ключицами и красиво дополняют высокий ворот наряда. Клара оборачивается через плечо, смотря на свою подругу из хентая, та лишь саркастично фыркает и метает молнии глазами, адресовывая их мне. На ее шее висит те же подвеска.

— Ты бы мог найти другой способ со мной поздороваться, Фредрик, не обязательно же снова портить мне одежду. — Она качает головой и легко хлопает себя по бедру, лениво улыбаясь краешком губ. Ее действия выглядят немного заторможено, я уверен, что в любой другой ситуации она бы закопала меня в землю.

— Это вышло случайно, прости, пожалуйста, я не хотел. — Я неуверенно чешу затылок, ставя полупустой стакан на каменные перила. Боковым зрением вижу, что Томас отрешенно наблюдает за нами, в точности как подруга Клары.

— Тебе тоже досталось, можно считать, что мы квиты. — Клара указывает длинным пальцем на мою рубашку, где тоже разрослось розовое пятно, а я даже и не чувствую влаги на коже, ведь она пылает жаром. — И мне тоже очень жаль.

Моя запятнанная розовым рубашка меня абсолютно не тревожит, как и волна внимания высшего общества, что обрушивается на нас. Клара сводит тонкие брови и нежно прикасается к моему животу, деловито осматривая пятно. Молюсь, чтобы она не обожглась моим жаром.

Я не понимаю, куда делась вся ее злость и королевская сдержанность, что цвела буйным цветом в Хай Парке. Будто она превратилась в более мягкую версию Клары Розенвуд, будто ее подменили. Возможно, она приняла наркотики или немного выпила, однако ее поведение — сплошной штиль и концентрация, не имеющая ничего общего с весельем под веществами.

— Если мы застираем пятно сейчас, то рубашку еще можно будет спасти, — бубнит она, не убирая пальцев от моего живота, а после поднимает глаза и уверенно кивает: — пойдем.

Я еле сдерживаю равновесие, когда Клара хватает меня за руку и тащит вон из зала. Никогда бы не подумал, что такая хрупкая девушка типа Клары может быть такой сильной, даже обхват ее пальчиков вокруг моего запястья кажется крошечным. Хентай-подруга даже не провожает нас взглядом, она внимает шоу снизу и сжирает глазами рядом стоящего Томаса.

В слабо освещенном коридоре людей еще больше, чем в зале. Музыка тут практически не звучит, однако суета продолжает жить и бодрствовать так, будто все эти ребята готовятся сесть в самолет на Майорку. Под стенкой, около уборных, стоят ждущие девушки, и пока я мысленно рассчитываю время ожидания в очереди, Клара уже успевает привести нас к двери с надписью «закрыто».

— Ангел, ты действительно хочешь утроить большую стирку именно сейчас? — Я тихо посмеиваюсь от абсурдности данной ситуации и скрещиваю руки. Однако радость нескрываемо плещется в груди, ведь я могу разделить ее с этим чудом в белом наряде.

Клара молча копается в волосах, почесывая затылок пальцами, и достает оттуда одну прозрачную шпильку, гордо демонстрируя ее мне, как трофей.

— Я бережно отношусь к любым вещам, и мне жалко портить свое платье и твою рубашку, хотя я знаю, что у тебя похожих вещей полным полно. — Она опускается на корточки перед дверью и начинает колдовать над замком с завидным профессионализмом. Мое тело служит ей прикрытием от чужих глаз.

— Я не буду заставлять тебя стирать мою рубашку из-за глупой случайности, ты не за этим сюда пришла, — говорю я, с придыханием наблюдая, как она с улыбкой поднимается на ноги и щелкает ручкой. Дверь открывается, а Клара возвращает невидимку обратно в прическу. Моя челюсть падает со стуком на пол. — Где ты этому научилась?

— Взламывать замки — чуть ли не первый мой изученный навык, после стирки одежды, конечно-же. Пойдем. — Она подмигивает мне, а в глазах блестит голубой азарт.

Теряя дар речи, я следую за ней в темную уборную. Датчики движения распознают нас, и по периметру потолка загораются желтые мерцающие диоды, дверь автоматически захлопывается. Матовая плитка черного цвета съедает свет, но его достаточно, чтобы мы видели друг друга. Я остаюсь стоять у входа, изучая Клару: она манит и отталкивает одновременно, с ней небезопасно, как на подпольных мотогонках в гололед. Но я всегда любил соревноваться.

Она крутится на каблуках, прижимая руки к груди. Глаза почти пьяные, она закрывает веки, глубоко вдыхая несколько раз.

— Наконец-то покой, ненавижу громкую музыку. — Ее губы приоткрываются, воздух между нами становится теплым и заряженным.

— Тогда что ты делаешь в «Цирке»? — мой голос звучит обеспокоено, и я напоминаю себе, что не должен заботится о незнакомке. Мои пальцы начинают медленно расстегивать пуговки на рубашке, а глаза выслеживают опасность. Клара только что вскрыла замок и даже не моргнула.

— А ты? Фредрик Андерсон не похож на человека, который любит карнавал, — смеется она.

— Фредрик Андерсон сегодня опоздал на работу и не смог убить ни одной женщины. Теперь он пришел в клуб и нашел новую жертву, — я скалюсь, заканчивая с пуговицами. — Поэтому сейчас ты снимешь платье и я с тобой распрощаюсь, предпочитаю убивать женщин в чистой одежде. Особенно блондинок.

— «Американская история ужасов» или «Мыслить как преступник»? — она прищуривает глаза и вздергивает носик.

— «Мыслить как преступник», только до пятого сезона. — Я снимаю рубашку с плеч, ощущая любопытный взгляд на своей голой груди. Она неосознанно облизывает губу и отводит глаза, краснея. — А про платье я не шутил, я тоже умею стирать одежду руками. Так что раздевайся.

— Ну уж нет. Ты отвернешься, и я справлюсь с этим сама, — злое настроение Клары постепенно возвращается, и даже не смотря на ее расслабленное поведение, я хочу большего.

— Подбросим монетку? — мой сарказм сворачивается на языке.

— Орел. — Клара отвечает резко, не задумываясь, призывает меня к игре, к началу соревнования. Она и есть желанный вызов, само состязание.

Нащупываю мелочь в кармане и улыбаюсь краешком губ: заниматься такой ерундой в присутствии ангела — очень забавно. Четвертак взлетает в воздух и приземляется на тыльную сторону моей ладони, я придерживаю его, предвкушая победу. Клара сжимает бока и тянется лицом к моим рукам, будто бы они вмиг могут стать прозрачными. Раскрываю ладони прям перед ее носом и спрашиваю:

— Ну что там?

— Сядь на пол и закрой глаза. Если ты посмотришь на меня хоть раз, я отрежу тебе яйца своей шпилькой.

На тыльной стороне ладони красуется золотой орел. Едва ли я успеваю осознать свой проигрыш, как она выхватывает у меня из рук рубашку и прижимает мои плечи к стенке. Прячу монету в карман и сползаю вниз, выпадая из реальности. Вода в раковине начинает шуметь, Клара издает глубокий выдох, расстегивая молнию на платье. Шелковая ткань трется об ее кожу, и я даже слышу, как хрустят ее волосы. Слышу, но не смотрю, лишь рисую фантазию, как малолетний школьник, которому родители запретили смотреть порно.

— Ты бы могла оставить меня стоять снаружи. Это похоже на пытку. Серийный убийца сегодня определенно не я. — развожу руками, оставляя глаза закрытыми. Я чувствую себя полнейшим идиотом в этой игре. Соревнование закончилось очень быстро, меня посадили на скамейку запасных с позором.

— Полуголый Фредрик Андерсон на бразильской вечеринке ждет подружку около туалета? Самый сок для желтой прессы, особенно перед выборами нового директора. — Ее сладкий тон отражается в плиточных стенах, я сжимаю колени руками, ощущая приливающий к паху жар.

— Поговори со мной, иначе диалог начнет вести мой член. — Я трясу головой, отгоняя образ голой Клары в запотевшем зеркале. В теле постепенно накапливается адреналин, он режет кончики пальцев и заставляет сердце стучать в повышенном ритме. Я готов пробежать марафон, или нагнуть Клару перед раковиной прямо сейчас. Если я не убийца, то точно извращенец.

— Оу, я надеюсь, он настоящий джентельмен.

— Он потрясающий, вам нужно как нибудь познакомиться.

Клара саркастично фыркает и брызгает на меня водой, стекающей пальцев. С закрытыми глазами я вытираю правую часть лица и щипаю ее за лодыжку мокрой ладонью, ориентируясь на доносящийся звук ее скребущих туфель. Мы смеемся в унисон от собственной глупости.

— Хорошо, я задаю вопрос, ты отвечаешь. Но только быстро.

Ткань трется об ткань, слышу, как она закидывает влажную одежду себе на плечо.

— Тогда ты тоже отвечаешь на мои вопросы, так будет правильней. — Я знаю о Кларе практически всю базовую информацию: ее дату рождения, место жительства, страховой номер. Даже то, что она приемный ребенок, и что у нее есть сестра-двойняшка. Ксандр нарыл не так много информации, как мне бы хотелось, поэтому я воспринимаю общение с Кларой, как чтение незаконченной книги с интереснейшим сюжетом.

— Что ты делаешь в «Цирке»? — вкрадчиво интересуется она.

— Меня сюда позвал мой друг, у которого по венам течет кашаса, а по ночам он укрывается бразильским флагом. Ты? — отвечаю, медленно раскрывая глаза. Я не позволяю себе смотреть на нее полностью, лишь внимаю кусочек ее длинных ног боковым зрением.

— Все тоже самое. Я поддерживаю подругу, которая тут танцует. Кем ты хотел стать в детстве? — Вода выключается, а наш диалог переходит в приятное русло. Я расслабляю конечности, ощущая снижения градуса.

— Я хотел стать трактористом. У моего деда в шведском селе целый ангар огромных машин. Моя семья живет в пригороде Стокгольма. А ты? — Вся информация о моей семье хранится в сундуке под семью замками. Я очень аккуратно делюсь воспоминаниями, особенно теплыми, но для нее я решаю выудить одно.

— В целом, я стала той, кем хотела стать. Ни больше, ни меньше.

Клара — журналист по профессии, но я нашел лишь малость ее статей в интернете. Скорее всего она работает под псевдонимом, я готов делать ставки.

— О чем ты мечтаешь? — неожиданно спрашивает она, понижая голос на один полутон.

— Я хочу оставить этот вопрос открытым, лучше ты дай ответ, — отвечаю я незамедлительно. — О чем мечтает Нэнси Дрю?

Несколько коротких мгновений мы молчим, вода звонко капает в слив, считая секунды. Клара глубоко вздыхает, щелкая языком.

— Не знаю, о чем мечтает Нэнси, но я мечтаю о многих вещах. Вера в лучшее помогает двигаться по жизни, несмотря на трудности. Моя самая большая трудность — мое тело, которое устраивает полнейшую капитуляцию при любом внезапном громком звуке.

Сушка для рук начинает гудеть, Клара высушивает нашу одежду, а я припадаю затылком к плитке, обдумывая ее слова. Долгий шум идеально расставляет мысли по полочкам, я соединяю воедино сказанное ею и увиденное на балконе, поэтому, когда шум прекращается, а мой ангел предстает передо мной, полностью одетый в чистое белое платье, я спрашиваю, не стесняясь:

— Ты под колесами?

— Да, под успокоительными. Но их тоже можно назвать колесами. — Клара подает мне руку, и я поднимаюсь на ноги, возвышаясь над ней на добрых полголовы.

Моя рубашка чистая и вкусно пахнет мылом, я улыбаюсь и благодарю ее, оценивая наш дурацкий опыт на десять из десяти возможных баллов.

— Клубы тебе противопоказаны, ты знаешь? — Я застегиваю пуговки, пока наши глаза устраивают что-то типа прелюдии.

— Знаю, поэтому колес во мне так много, что я могу отключиться в любой момент.

Мысль о том, что наш разговор — результат работы таблеток, непозволительна. Клара защищает себя и свой организм, это лучшее, что она может сделать в данной ситуации. Мы незаметно выходим из уборной, стараясь слиться с толпой как можно быстрее. Наши руки переплетены, я чувствую, как захват ее маленькой ладошки слабеет, и неосознанно нависаю над ней, контролируя ее состояние.

— Кто за тобой присматривает? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся в VIP-зал. Народу прибавилось, музыка стала только громче, и теперь весь второй этаж пульсирует битами, гремящими снизу. Я прикрываю ее ушные раковины ладонями, имитируя большие наушники. Золотистые волосы щекочут кожу, но мне абсолютно плевать. Больше всего я не хочу, чтобы она чувствовала себя дискомфортно рядом со мной.

— Натали, только я ее нигде не вижу. Это моя подруга, одетая, как самурай, — отвечает она, сканируя голубыми глазами столики и диваны. Мои руки повторяют движения ее головы, и я думаю о том, что мы выглядим, как очень странная версия котопса.

Когда я сказал, что я пришел в «Цирк» ради Габриэля, я соврал. Я здесь, чтобы отыскать спутницу, партнершу, девушку, с которой мне будет приятно находиться рядом, которая выглядит достойно и ведет себя соответствующе. И сейчас, после цепочки пролитых на одежду напитков, я прикрываю Кларе Розенвуд уши, чтобы с ней, блять, ничего не случилось. Немного помявшись, я решаюсь предложить сделку моему ангелу.

— Клара, — ее имя на языке такое необычное, словно кто-то заставляет меня прожевать десяток жемчужин, — как ты смотришь на то, чтобы...

Ее веки прикрываются, шея становится будто ватной, а я напрягаю все мышцы рук, чтобы словить ее тело, падающее в обморок.

***

Клара в моих руках обмякшая и расслабленная, ее пульс стабильный, в отличие от моего стучащего сердца. Я выношу ее на улицу, крепко прижав к груди. Она такая легкая, что кажется почти невесомой.

— Ты обещал, что приедешь через пятнадцать минут. Прошло целых двадцать. Какого хрена?

Ксандр — единственный трезвый друг сегодняшним вечером, и именно он вызвался помочь мне отвезти Клару домой, оставив все свои дела на потом.

Когда я появляюсь на парковке, за знакомой белой Теслой уже выглядывает светлая борода. Ксандр шустро открывает заднюю дверь автомобиля, а я усаживаю моего ангела на сидение, не забывая про ремень безопасности. Ее лицо бледное и холодное, а мне тревожно оставлять ее без присмотра даже на секунду. Не долго думая, я снимаю электронные часы с запястья и вешаю ей на руку: если ее пульс резко упадет, телефон выдаст оповещение.

— Крупный улов у тебя сегодня, дружище. — Ксандр опирается локтями на дверную раму, наблюдая за моими судорожными движениями.

— Мне сейчас не до шуток, я понятия не имею, что мне делать, — Я бросаю на него хмурый взгляд, захлопывая дверь Теслы.

— Будто нам впервой везти человеческое тело в машине, — отрезает Ксандр, пожимая плечами. Его черное худи двигается вместе с телом. Он выглядит расслабленным, даже слегка веселым.

— И то верно.

Мы умащиваемся на передних сидениях. Ксандр садится за руль, с ловкостью мастера вбивая в навигатор домашний адрес Клары, а я перелопачиваю ее сумочку в поисках ключей от квартиры. Сотня мелких вещей, включая ее любимый розовый блокнот, выпадают мне на бедра. Я стараюсь вернуть все на место, оставив лишь ключи, но блокнот никак не хочет помещаться, и я не нахожу лучшей идеи, кроме как справится с ним позже.

— Напомни мне хоть один раз, когда наш выход в люди заканчивался нормально? Без несчастных случаев? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся на первом светофоре.

— Девушка с фамилией Розенвуд — это самый несчастный случай из возможных, — Ксандр смеется, любопытно потирая бороду указательным пальцем.

— Что ты имеешь в виду? — Я недоверчиво смотрю на него, чувствуя, что он что-то скрывает. Мы с Ксандром прошли достаточно приключений вместе, чтобы я понимал его с полуслова.

— Увидишь. Обещаю, это будет потрясающе, — он звучит настолько убедительно, что я не осмеливаюсь напасть с расспросами.

Каждый красный светофор вызывает во мне волну агрессии, я пытаюсь справиться с собой, периодически прикладывая два пальца к яремной вене на шее Клары для успокоения. Порывы заботы для меня абсолютно не свойственны, зачастую я действую спокойно и рассудительно. Но она... Она забрала победу себе, вместе с моим самообладанием.

До Уайтчепела мы доезжаем быстро, молча и без пробок. Этот район не славится блестящим лоском или безопасностью, скорее средним криминальным уровнем и дешевизной арендной платы. Ксандр на удивление быстро находит свободное парковочное место прям около нужного дома, а я подхватываю Клару на руки, унося в дом. Четыре лестничных пролета никогда еще не казались такими легкими.

Словно дворецкий в дорогом отеле, Ксандр открывает дверь в нужную нам квартиру, и я благодарю себя за то, что ранее попросил его нарыть досье на Клару.

Ее жилище такое же старое, как и сам район: маленькая гостиная с бежевым диваном, совмещенная с такой-же кухней, две небольших комнаты и ванна. Присутствие человека в доме выдает лишь включенная в гостиной лампа над креслом. Если Кларе никто не составит компанию, я готов остаться рядом до тех пор, пока она не проснется.

Перед тем, как отправиться на поиски ее сожителя, я аккуратно ложу девичье тело на диван, подкладывая подушку ей под голову.

— Руки убрал!

Оборачиваясь, я вижу ее сестру Аврору, точную копию Клары, в полнейшей агонии. Вплоть до изгибов плеч, ее фигура в голубой майке и черных спортивных штанах точно повторяет линии Клары, лишь кудрявые волосы, собранные в небрежный пучок, и подростковые шмотки делают ее другой. Благодаря Ксандру я знаю ее имя и догадываюсь, что они все-таки сестры.

Я делаю шаг назад от дивана, пропуская Аврору вперед. Она падает на колени перед Кларой и проверяет пульс, открывает ее глаза по очереди, вглядываясь в зрачки. Стянув клетчатый плед с подлокотника, укрывает сестру по плечи и припадает лбом к ее животу, скандируя три раза тихим голосом:

— Какая же ты дура, Клара.

Не обращая внимания на посторонних людей в квартире, Аврора подлетает к кухне, наливает стакан воды из-под крана, захватив при этом пузырек с какой-то жидкостью из ящика со столовым серебром. Вернувшись к дивану, она сует пузырек под нос сестре, та дергается и на секунду открывает глаза. Аврора сразу подхватывает ее затылок рукой и поит ее.

— Давай, сестричка, до дна, вот так. — Стакан опустошается, а Клара возвращается ко сну. Видно, что Аврора проделывает этот ритуал не впервые, для них такие ситуации — абсолютная норма, скорее всего.

— С ней все будет нормально? — обеспокоено спрашиваю я, находясь в легком шоке от увиденного.

— Да, она отключилась, потому что долгое время ничего не ела и не пила. Организм обезвожен, поэтому лекарство подействовало сильнее. Такое редко, но происходит. Клара проснется с первыми петухами и даже ничего не вспомнит. — Аврора гладит ее по волосам, заправляя белые пряди волос за уши. — Спасибо, что довез. Она сама сказала тебе адрес?

— Я...

— Ты должна лучше работать над защитой персональных данных своей семьи, Аврора, я ставлю тебе кол за такой промах. — Ксандр, до этого стоящий в коридоре, появляется из тени. Его руки скрещены, а глаза блестят ни то злостью, ни то восторгом.

Высокая фигура Авроры медленно поднимается с колен, ее огромные голубые глаза превращаются в два удивленных озерца, а губы разрастаются в хищной ухмылке. Только сейчас я замечаю два сияющих крыла на ее ключицах.

— Александр Лейнберг, какая честь. Не чувствуйте себя как дома, а лучше освободите от нужды выдраивать пол от остатков вашего лопнувшего от высокомерия эго, — ее слова кишат злостью. Такую концентрацию гнева я видел лишь несколько раз, и то, эти люди имели идентичный набор генов.

— Ты повзрослела, похорошела, а язык за зубами так держать и не научилась. — Ксандр подходит ближе к ней, а я слышу треск молний под потолком. — Я бы создал целый список вещей, которым тебе стоит поучиться. Отвечать на электронные письма — одна из них. Поэтому я спрошу тебя один раз лично. Когда? — Его рыжая борода останавливается в нескольких сантиметрах от ее носа.

— Когда ты съешь все мои грязные носки, Король Карамелька.

Аврора отталкивает пальцем Ксандра, его карие глаза излучают черноту и гордость, он не отходит от нее ни на метр, даже после таких неприятных слов.

— Ты же понимаешь, что я достану тебя из ада, принцесса. Тебе от меня не скрыться, и от моих ребят тоже.

— Проваливай. Из нашего. Дома. Я сказала нет, Александр.

Градус между ними становится критическим, этот пожар пора остановить, пока они не сожгли все вокруг себя. Я хватаю Ксандра за плечо и волоку из квартиры, махнув Авроре рукой на прощание. Его черное худи под моей рукой горит, а сам он успокаивается только на подъезде к Сити.

— Что это было? Она в три раза меньше тебя, но ты был готов ее разорвать, как цербер. — Всегда спокойный и добрый Ксандр никогда не показывал мне такую сторону своей личности.

— Это вендетта, Фред. Не могу ничего сказать о ее сестре, но Аврора — исчадие ада в хакерском мире. Мы знакомы еще с подросткового возраста, но активно перетягивать ее в Хай Парк я начал только год назад. Если ты узнаешь, на что способна эта девчонка, ты упадешь в обморок, — отвечает Ксандр, заворачивая в сторону нашего жилого комплекса.

Я качаю головой и смеюсь над ним, выдыхая сегодняшний потрясающий вечер. В переливе уличных огней я замечаю сияющий оттенок розового под ногами, наклоняюсь вниз и вытягиваю блокнот Клары, понимая, что в моих руках находится сокровище, ключик от жемчужной шкатулки.

По привычке хочу проверить время, смотрю на запястье, но проверять время не на чем: мои часы у Клары. И это очень, очень плохо.