Часть 1.

Я очнулась только тогда, когда головная боль неменого утихла, однако гул в ушах и головокружение все еще не покидали меня. Откуда-то в области запястий появилась сильнейшая саднящая боль, руками было почти невыносимо шевелить. Так я узнала, что мои движения что-то сковывает, однако оглядеться окончательно мешала темнота и головокружение. Спустя несколько минут я все-таки решилась совершить над собой усилие и осмотреться. Меня пробрала дрожь... Я была прикована наручниками к железному столу, который был приварен к полу, вся моя одежда была пропитана кровью. Я надеялась, что это не моя кровь, но в глубине души понимала, что она моя, что скорее всего у меня сотрясение мозга и что это не просто ушиб. От увиденного захотелось кричать, но крик застрял в горле. Я мечтала опять потерять сознание, не было сил даже на слезы.
-- Она очнулась? Отвлеклись уже от своего чертового телефона, посмотри, что с девочонкой.
Возле меня присели на корточки и начали ощупывать голову.
-- Жива, что с ней станет? Жить будет, если не помрет от кровопотери или от страха. Мужчина засмеялся самым противным и самым теперь ненавистным мне смехом, таким поганым, насквозь пропитанным злобой и ненавистью.
-- Так давай, работай, я тебе мало плачу что ли? Завяжи, зашей, залатай и поехали. Мы не тех взяли. И все из-за этого Немого, будь он падла неладен.
-- Тим, это 4 раз за неделю. Говорил тебе, что с ним кончать надо. Потом проблем не оберемся. А вдруг эти цаци -- дочурки иди подстилки Крыши? Как потом выкручиваться?
-- Я тебе сказал, не ной. Бабу почини и выбросим их, где подобрали. Одна в сознание еще не пришла, другая ничего не видела, выруби ее уколом и все.
-- Хозяин -- барин.
Мне удалось ненадолго потерять сознание, не знаю, сколько я провалилась так, но предполагаю, что не очень долго, потому что, когда я пришла в себя, то почувствовала давление на руку, видимо эти твари все-таки решили меня усыпить.
-- Стой! Я так надеялась, что смогу это покричать, однако вышел нечленораздельный шепот. Но бандюган меня услышал.
-- Что ты там мямлишь?
-- Не делайте мне больно, я вас очень прошу.
-- Больно не будет.
-- У меня непереносимость препаратов.
-- Куколка, это не мои проблемы. Папочке своему расскажешь.
-- Не надо, я вас умоляю.
Все-таки слезы потекли и потекли рекой, я начала в голос кричать.
У меня Квинке.
-- И что ты мне предлагаешь? Твоя жизнь ничего не стоит, помрешь -- мороки меньше, так что заткнись и молись, может еще немного поживешь.
-- Русик, что ты там возишься? С соплячкой не можешь справиться?
В комнату вошел кто-то еще, подозреваю, что это тот, который уже тут был.
-- Эта девка помрет от укола. Что прикажешь делать?
-- Я буду молчать, только не делайте мне плохо, прошу вас. Поймите, мне нельзя. Мама не переживет. Ну поймите меня. Как вас зовут?
-- Не твое дело, падаль.
Мне очень захотелось плюнуть в лицо этой твари, что все сильнее прижимал иглу к моей коже.
-- Алексей. Оставь ее Рус. Если обещаешь молчать, то мы тебя отпустим. Если хоть слово скажешь, то найдем и тебе же будет хуже. Нам-то ничего не будет, а вот о себе стоит подумать, конфетка.
-- Я обещаю молчать. Только не делайте мне больно, прошу.
В меня перестали тыкать иголкой, паника отступила и я с облегчением поняла, что головная боль утихла и головокружение исчезло. Видимо, этот кретин все-таки зашил мою голову. Дышать стало легче, перед глазами уже не плыло, однако тошнота все еще не отступала. Мне хотелось верить в сказку и думать, что все будет хорошо, что нас отпустят и я забуду все это как страшный сон. Глупо и наивно было в это верить, я не знаю, стала бы я прежней, если бы все так и произошло. Но с сегодняшнего дня я поняла, что есть плохие люди, и плохие не те, которых я считала плохими раньше, плохие они. Плохи не те, кто предали или обманули, плохие те, кто лишили жизни и света, лишили самого дорого -- семьи и храбрости. Жить и каждый день думать, что сегодня -- это то, чего больше не будет, сегодня -- последний день жизни. Бояться смерти.