I
"Далеко за полотнами миров сокрытое от глаза людского растёт наичудеснейшее из древ, что народ простой кличет его Древом Бытия. Ствол его соткан из четырёх сущностей, что творят основу любого мира: то есть вода, что живость всякую родит, земля, что её кормит, воздух, что её очищает, да огонь, что обратно к истоку, в землю, её низводит. И всё то разом сшивает пятая из сущностей, что ни глазом её не увидать, ни ухом услыхать, а только лишь душою ощутить можно. И шьёт она ткань мироздания нитями судеб людских, что каждая из них, узелок к узелку, да со всеми краем коснётся далеко в корнях Древа Бытия. И всякая жизнь, людская и звериная, во стволе того Древа творит историю мира сего."
Ярош Белоусый "Сказания и легенды народа Ярломора"
- Маришка! Маришка, где ты? - из-за стойки прозвучал громкий и нервный женский голос.
- Я здесь, матушка, - сонная четырнадцатилетняя девчушка только успела взяться за швабру, чтобы начать мыть пол в зале трактира.
- Чего так долго? Солнце уж давно взошло, - глаза невысокой женщины, которая, - Маришка лишь сейчас смогла это заметить, - вся была испачкана золой в панике забегали по залу. - Бросай всё и тащи воду!
- Что случилось матушка? Вы вся чёрная, как трубочист.
- МАРИШКА!
- Хорошо, уже бегу.
Девушка тут же схватила ведро, которое использовала для мытья пола и как можно быстрее побежала на кухню за паникующей женщиной. Она бежала настолько быстро, насколько позволяло её телосложение и лишний вес, так что когда Маришка была на кухне и увидела огонь в углу, госпожа Лукреция Дельери уже была не на шутку рассержена. Вид огня заставил девчушку застыть в испуге и красной от паники и гнева хозяйке пришлось просто выхватить ведро и вылить на горящий пол всё его содержимое.
- Сирил! - гневно прокричала женщина. - А ты чего стоишь, рот раскрыла? У нас тут дом горит, а она... А ну тебя! Сирил!
Девушка молча направилась обратно в зал, с удручающей мыслью о том, что снова придётся идти к колодцу. Тем временем мимо неё пулей промчался маленький чернявый мальчик испачканный золой, который тут же выбежал во двор.
- Он на улице, матушка.
- Сирил! Я тебе сейчас покажу, как с огнём играть! - Лукреция выбежала вслед за мальчишкой, прихватив одно из самых грозных оружий крестьян - кухонную скалку.
- Чего раскричались? - на лестнице показалась сонная фигурка девочки, лет восьми. Тира была всего на два года моложе Сирила, но уже догнала его в росте. Черноволосая девочка выглянула в окно, поднявшись на цыпочках.
- Мама узнала, что Сирил украл из кухни деревянные ложки?
- Нет. Он устроил пожар возле печки, - спустя полминуты Маришка спохватилась. - Подожди, так это он ложки забрал? Зачем?
- Не знаю. Он говорил, что хочет построить что-то... - сонная девочка задумчиво вспоминала слова брата, которого тем временем уже волокли за ухо в дом.
- Ай! Отпусти, мам!
- Отпустить? Да ты чуть всю таверну не сжёг! Что ты там делал, признавайся!
- Дракона! Я хотел собрать дракона! Он должен был дышать огнём, но потом я...
- Марш на кухню убирать!
Долго уговаривать мальчика не пришлось. Сирил испуганно побежал на кухню уничтожать обугленные остатки своей работы. Маришка уже шла к колодцу за новой порцией воды и её снова настигла скука. Она представляла себе как збежит из этого места, где каждый день похож на предыдущий, будет бесконечно идти по пыльной дороге на встречу приключениям, исследовать новые земли, сражаться со злыми колдунами, о которых слышала из сказок. Маришка посмотрела на своё отражение в ведре с водой.
Какие уж там приключения... Она отъела себе такие щёки, что только в таверне и работать. Как только она выйдет на дорогу упадёт уже через несколько часов. Длинные волосы точно будут мешать в дороге, а ведь она так не хочет с ними расставаться! Это ведь самое красивое что в ней есть: густые, мягкие, золотые, как у дев из сказок. Всякая миловидная девчушка с завистью посматривала на эти косы, которыми Маришка очень гордилась. В долгой дороге они всё время будут в пыли и грязи, спутанные и испорченные. А может оно того стоит?
- Маришка!
- Иду, матушка, - она поспешно оторвала взгляд от своего отражения и направилась в таверну.
Тут уж Маришка решила не витать в облаках а наконец-то начать работу. Вскоре всё заведение ожило и начало свои неизменные ежедневные процедуры. Госпожа Лукреция занялась свежей выпечкой на день, иногда ругая Сирила за его выходку. Сирил тем временем приводил в порядок столы в зале и носил дрова из сарая. Вскоре к работе присоединись и другие члены семьи Дельери: из хлева вернулась старшая дочь семьи Вилла, которая покормив скот начала помогать Маришке с уборкой, а малышка Тира тем временем взяла корзинку и пошла искать яйца в курятнике. Всё шло своим чередом.
Вдруг Тира радостно забежала в таверну:
- Папа вернулся!
Вся семья радостно направилась к выходу. Когда Маришка вышла к дороге она увидела подходящую тележку, нагруженную множеством бочек и ящиков. Лошадь вёл единственный пасажир: невысокого роста кряжистый мужчина средних лет с короткими чёрными волосами, как всегда гладко выбритый и, несмотря на то, что он был только что с дороги, выглядел очень опрятно.
Когда лошадь зашла во двор мужчина спрыгнул с тележки с тёплой улыбкой поприветствовал своих детей:
- Доброе утро, доченьки! Привет, Сирил! Ты чего весь в саже?
- Принял позорную смерть от дракона.
- От какого дракона? От этого? - мужчина изобразил порхающие крылья и челюсти с зубами, а потом начал щекотать мальчика.
- Нет, от этого, - смеясь Сирил показал в сторону матери и тут же приготовился бежать.
- Я тебе сейчас покажу дракона! Вигге, жаль говорить, но придётся тебе на днях снова вернутся в город. У нас сгорело несколько досок в полу на кухне.
- Так значит, дракон всё таки пролетал, - хозяин трактира "Под липовой веткой" Вигге Дельери тяжело вздохнул и направился внутрь здания готовясь к худшему.
Несколько минут Маришка с нетерпением ждала хозяина дома в гостинной, пока тот наконец-то не освободился от разговора с женой.
- Пап, ты обещал рассказать кое-что, когда уезжал, - Маришка нетерпеливо села за один из столов и подпёрла голову руками. - Как там всё было? Ты видел принцессу? Много гостей прибыло?
- Что? Ах да! Свадьба... - пока Вигге садился за стол напротив Маришки к ней присоединились и кровные дочери трактирщика. - Конечно, на свадьбу я не попал, там были только благородные господа и дамы и те, кто их кормил и развлекал. Но мне удалось пообщаться с одним из трубадуров, который там побывал. Принцесса... Хотя, правильнее сказать, княжна, как он мне описывал была белокожей и златовласой, впрочем, как и большинство северян, но вопреки слухам об их характере она всё же казалась очень хрупкой и напуганной. Но какая девушка не будет волноваться в день свадьбы? Платье для неё шили лучшие мастера Экриаля. Оно было белое, как это принято в Ярломоре, с их длинными рукавами и шлейфом в волосах, в который были вплетены сотни цветов, но накидка на ней была вся в традициях Талевьена: алая, обшитая золотыми нитями, с изображением меча, что пронизывает солнце, - девочки одновременно вздохнули от восхищения. - А сколько там было развлечений! Я сам видел, как туда проводили медведя, который танцевал, как только слышал музыку. А ещё...
- Трубадуры, роскошные платья, танцующие медведи... Вы радуетесь побрякушкам, любезно выставленным нашим дорогим королём перед дворянством и даже не догадываетесь, что за ними скрыто, - со своих покоев спустился уже седеющий мужчина в опрятной белой сорочке и кожаном дорожном жилете, на шее аккуратно завязан зелёный с белой вышивкой галстук.
- Доброго вам утра, господин Эрнест, - Вигге тут же поднялся с места и выпрямился. - Ваш завтрак уже готов. Помнится, вы хотели уехать пораньше, я подготовлю вашу лошадь.
- Благодарю, - мужчина сел за стол рядом с дочерьми трактирщика и несколько минут молчаливо поедал яичницу с тушёными овощами и ржаным хлебом. Сёстры Дельери последовали за отцом, чтобы услышать другие подробности и лишь Маришка осталась в зале.
- Простите, господин Эрнест, - мужчина повернулся к девушке. Эрнест ван Рэйн уже несколько дней живёт в их таверне и всё это время он был очень весел и разговорчив. У путешествующего художника было много забавных и захватывающих историй, которыми он любил делится, но сегодня он казался угрюмым и, будто бы, раздражённым.
- Да, дитя? - мягко спросил он.
- А что вы имели ввиду, когда говорили о... побрякушках и о чём-то скрытом? - неловко произнесла Маришка.
- Что ж... Вас, юные леди, волнуют лишь сказки да любовь, но поверьте, реальность на самом деле куда страшнее, чем вам кажется. Несколько лет назад я уже бывал в Экриале, в королевском дворце. Пусть это и знаменитая на весь мир роскошная и богатая столица нашего с вами королевства, всё же я не люблю этот город. Он развратен, жаден и лжив, и, уверяю вас, там заканчивается цивилизация. И королевская семья в центре этого смерча людских грехов. Пока вы радуетесь за девушку, наряженную в дорогие одежды, я сочувствую бедняжке, ибо теперь она станет женой сумасшедшего принца... и вскоре сама сойдёт с ума.
- Откуда вы всё это знаете? - Маришка слушала, затаив дыхание.
- Я не слишком хочу говорить об этом, дитя, - он посмотрел в в глаза Маришки, играющие голубыми огоньками любопытства и вздохнул, - Что ж... Королевская семья пригласила меня, чтобы я написал портрет их дорогого сына. Принц Маркус весьма симпатичный молодой человек, очень похож на свою красавицу мать, поэтому по первах я даже думал, что мне будет приятно с ним работать. Но очень скоро оказалось, что это не так. Я не хочу как либо травмировать ваш ещё не окрепший ум, юная леди, поэтому скажу кратко: принц считает, что весь мир - театр, а он в нём играет главную роль. Он считает, что более любого другого на этом свете отдаёт себя искусству. Однажды при мне он сказал, что отравил нищенку, чтобы лучше понять, как люди умирают и научится это хорошо играть.
- А что вы... Вы говорили, что вся королевская семья сумасшедшая, - Маришка крепче сжала тряпку, которой недавно протирала столы.
- Мне понятен твой интерес, девочка, поверь, я сам был таким в юности. Сердце открыто для захватывающих дух историй и опасных приключений, вот только смелости их выдержать мало кому хватает, - некоторое время художник молча доедал свой завтрак, пока, закончив есть, не продолжил. - Прости, что омрачнил тебе день. Разговоры об этой свадьбе навевают жуткие воспоминания. Но к чему нам унывать? Принеси-ка мне лучше вашего замечательного эля и возьми это, - он положил перед ней несколько монет и достал со своей сумки уголёк и, засматриваясь в окно на высокую старую липу стал что-то выводить на кусочке пергамента.
Трактир понемногу наполнялся. Несколько посетителей сидели порознь у окон, о чём-то задумавшись. Художник погрузил последние вещи на лошадь и уже собирался ехать, как вдруг он заметил наблюдающую за ним девушку из-за конюшни полненькую златовласую девчушку. Он улыбнулся ей.
- Хороший это трактир. Один из лучших, в которых мне удалось побывать, а бывал я во многих.
- Жаль что вы уезжаете, господин, - Маришка сделала к нему пару шагов и стала перебирать пальцами подол фартука. - Хотелось бы мне ездить по миру, как вы. Вы столько всего повидали, в стольких местах были.
- Ты бывала где-нибудь за пределами трактира?
- Однажды отец взял меня в Экриаль с собой. Мы пробыли там не долго, почти всё время ушло на дорогу... Он говорил, что я и моя настоящая мать родом из Ярломора, но я была очень маленькой, когда начала жить здесь, и почти ничего не помню, - художник лишь сочувствующе вздохнул.
- Не хочется мне тебя соблазнять на подвиги, но и соврать не могу. Мир огромен. И разнообразен, - он достал из кармана маленькую книжечку в кожаной обложке, уже довольно старую и потрёпанную, половина страниц, казалось, сейчас просто вывалится из неё. Немного полистав он вырвал одну страницу и протянул Маришке, - Вот, возьми. Я нарисовал её, когда был на севере, в Ярломоре. Возможно, таких видела и твоя мать. А теперь, я вынужден попрощаться, - он накинул тёмно-зелёный дорожный плащ ловко залез на лошадь. - Очень хорошее это место. Не покидай его, дитя.
Бросив последний взгляд на старую липу, пустившую корни у придорожного трактира и, словно заботливая мать, укрывшую его своими мягкими листьями, Эрнест направил лошадь вперёд по тракту.
- Прощайте, господин художник! - Маришка взглянула на лист бумаги в своей руке. Оттуда на неё смотрела маленька кругленькая птичка с оранжевой грудкой и странным зелёно-голубым цветом крыльев, что только что поймала и зажала в клюве крохотную рыбку.
Дело шло к вечеру. Трактир полнился звоном кружек, запахами эля и горячей похлёбки и баснями о невоспетых приключениях никому неизвестных героев. Хозяин заведения Вигге Дельери усердно трудился на кухне, полный жизни и вдохновения, его дочери работали в зале, а жена занималась мытьём посуды. Время неслось цикличным и неизменным потоком, как это было и есть в семье Дельери, в трактире "Пол липовой веткой" и трудно было представить нечто иное...
... до этого дня.
Дверь трактира распахнулась и на пороге появились люди, которые не были похожи на остальных гостей. Двое мужчин и один испуганный молодой паренёк со связанными руками. Всё живое вмиг затихло. Воздух стал казаться тяжёлым и густым, время словно бы замедлилось. Окружающую тишину нарушил истошный скрип половиц под сапогами высокого жилистого разбойника, который слегка хромал на левую ногу, или, по край мере, он выглядел как разбойник. Под старой поношенной кожаной курткой виднелась яркая одежда с кучей украшений, чёрные волосы завязаны в короткую тонкую косичку. Второй был почти полностью скрыт за тканями: лицо спрятано за платком, руки в дорожных перчатках, голову прикрывал капюшон короткого плаща. Он подтолкнул пленника вперёд, на вид ему было не более пятнадцати. Парень всё время тупо глядел в пол, лишь мельком изредка оглядываясь по сторонам.
- Хозяин, принеси-ка три миски чего-нибудь горяченького и эль, да только не ту мочу, которой вы любите угощать для экономии, - произнёс разбойник с косичкой расслабленно заваливший на ближайшую лавку. Вигге уже успел выйти в зал и увидеть новых гостей.
- Кружки тоже три? - холодно спросил он, пытаясь не выказывать никаких эмоций на лице.
- А мальцу можешь мамкиного молока принести, коль найдётся. Две кружки. И поживее. Мы с моим товарищем ждать не любим, - мужчина с косичкой достал несколько монет из кармана под курткой, так что на секунду стали видны с десяток небольших ножей, и положил их на стойку перед Вигге, - а ещё мы не любим лишних вопросов.
Вигге ответил лишь кивком. Маришка, которая замерев стояла у лестницы прошла на кухню, попутно бросив взгляд на пленного паренька. Его одежда выглядела довольно дорогой, но после долгой дороги уже местами стёрлась и сильно испачкалась. Каштановые волосы торчали во все стороны, на скуле виднелся старый синяк.
Девочка быстро прошла на кухню и стараясь говорить тихо, наклонилась к отцу:
- Пап, что нам делать? На королевскую стражу они не похожи, а тот связанный паренёк...
- Маришка, ни слова больше. Просто молчи и делай всё что они говорят, - Вигге бросил суровый взгляд на приёмную дочь, тем не менее в этом взгляде Маришка уловила ещё нечто, чего она никогда не видела на лице отца. Это было чувство безысходности. И оно Маришке совсем не нравилось.
- Но ему нужно помочь...
- Маришка, делай, что я сказал, - наполнив кружки из бочонка он сам вынес их гостям, чего раньше никогда не делал. В зале работали только девочки, Вигге же просто любил поддерживать на кухне свой особый порядок.
Люди понемногу отвлеклись от новоприбывших и продолжили тихо проводить время, стараясь даже не смотреть в сторону разбойников. Маришка сжала свои маленькие кулачки в отчаянии, что ничего не может сделать и из-за угла просто наблюдала за всем происходящим, продолжая выполнять свою работу.
- И так, парень. Как тебе супчик? - связанными руками пленник как мог жадно поглощал еду, по большей части не пользуясь ложкой и просто выпивая содержимое тарелки. Человек, до этого момента скрывавший лицо за платком приспустил его, чтобы поесть, и это позволило Маришке увидеть чёрную бородку, заплетённую в косичку и тёмную, почти чёрную кожу его лица, как будто плотно измазанную сажей. Маришка слышала от кого-то из гостей, что далеко на юге, за Летними горами можно встретить много людей с такой тёмной кожей, но сама она никогда раньше такого не видела. И этот человек продолжал всё время молчать не проронив ни слова.
Косичка же (так нарекла другого разбойника Маришка) был достаточно болтлив и всё время что-то спрашивал у пленного мальчика, либо рассказывал какие-то забавные истории своему товарищу.
- Слушай, как тебя там, я бы рад даже развязать тебе руки, но ты ведь совершенно не хочешь со мной разговаривать. Кроме ругательств и проклятий я от тебя ещё ничего не услышал. Даже твоего имени. Как я могу проводить с тобой беседу, если я даже не знаю как мне тебя называть? - мальчик доел похлёбку, отодвинул от себя миску и уставился на собеседника взглядом настолько полным самой настоящей злобы и презрения, насколько он был способен. - И так, может быть ты Иенгард? Или Дарлок? Хотя на южанина ты не похож. Я знаю эти глаза, они часто бывают у жителей северных королевств. Может тогда ты... Родерик? Кеннет? Реймонд? - он некоторое время устало смотрел на пленника, пока не вздохнул и не подошёл к барной стойке выложив на неё пару монет. - Хозяин! Нам нужна комната. С двумя кроватями и очень твёрдым полом.
- Сию минуту. Я покажу вам комнату.
Как только Вигге развернулся, чтобы пойти в сторону лестницы его опередила подошедшая жена.
- Лучше этим займусь я. На кухне наверняка много работы, - Вигге лишь кивнул.
- Благодарю, мадам, - Косичка жестом приказал связанному идти за ним и тот, опустив голову послушался. По пути парень иногда посматривал на лица других гостей, но те как могли делали вид, что ничего не происходит. И лишь когда он проходил мимо Маришки он показал ей свои руки и умоляюще зашептал:
- Помоги только с верёвкой, прошу!
Девушка не знала что делать и застыла в ужасе, наблюдая как парень подымается вслед за своим похитителем. Когда тот был уже далеко она покраснела покраснела от захлестнувшего её стыда и чувства вины. Чернокожий всё ещё сидел в зале наблюдая за происходящим, и пусть она уже почти совсем не видела его лица, которое снова было скрыто за платком, ей казалось он смотрит прямо на неё.
- Маришка! - сзади появилась старшая из хозяйских дочерей Вилла и, аккуратно взяв сестру за руку, увела на улицу через задний вход. - Маришка, я не понимаю что происходит. Ты успела поговорить с папой?
- Успела. Но он...
- Сказал просто продолжать работать, - это был не вопрос, а утверждение. - Что ж... Думаю так оно и лучше. Матушка приказала запереть Сирила и Тиру в их комнате. Я... Мне страшно, Маришка. Эти двое такие жуткие. А тот мальчик... Что они с ним сделают? За что его держат? Думаешь, им нужно его допросить?
- Может быть.
- А что с ним будет потом? Я хочу ему помочь. Он хорошо держится, и всё же... Но мне страшно.
- Папа сказал просто продолжать работать, - Маришка снова покраснела, стыдясь того, что ничего не может сделать.
- Но как только я представлю, что они связали меня... - Вилла была уже готова разрыдаться и на Маришко это подействовало, как удар молнией. Она тут же взяла сестру за плечи и посмотрела ей глубоко в глаза.
- Сейчас нельзя плакать, Ви. Нужно вести себя спокойно и всё будет хорошо. Они пока не сделали нам ничего плохого, а значит нам ещё рано их боятся.
- А как же тот мальчишка? - Маришка угрюмо склонила голову и на некоторое время задумалась, подбирая правильные слова.
- Мы не сможем ему помочь. Но только если...
- Что если?
- Те двое следят, чтобы мальчику никто не помог. Но если они не будут смотреть, всего пару минуточек, - Вилла сделала пару глубоких вдохов и с горечью посмотрела на сестру.
- Нет. Папа прав. Это опасно, - она помолчала с полминуты, - Ты храбрая, Маришка. Хотесь бы мне быть такой, как ты, - в ответ на это Маришка лишь смущённо покраснела. - Идём. Нужно работать.
Косичка уже сидел подле своего скрытного друга и оживлённо что-то ему рассказывал. Человек под капюшоном лишь коротко кивал либо показывал жесты. Связанного парня с ними не было. Маришка понимала, что долго эти двое в зале не просидят. Они устали с дороги и захотят лечь спать через час, максимум два. Поэтому времени у неё не так много. Некоторое время она ещё носилась с тарелками и кружками, но работы вскоре почти не стало, как и людей, которые поскорее стремились покинуть трактир.
Но тут она увидела, как Вилла, неся несколько наполненных кружек спотыкается и разливает всё содержимое прямо на мужчину в капюшоне. Она начинает нервно извинятся, а Косичка бросил ей пару успокаивающих фраз, спросил у Вигге где здесь можно умыться и стал ждать своего друга. Это был её шанс.
Маришка осторожно, постоянно оглядываясь поднялась по лестнице, спрятав под фартуком грязный нож, которым кто-то из гостей разделывал мясо. Оказавшись в коридоре она осторожно заглянула в несколько комнат через замочные скважины и нашла ту, в которой привязанный к ножке кровати сидел паренёк. Он ругаясь пытался разорвать верёвку, натирая её о разные поверхности до которых мог дотянутся, но безуспешно. Маришка осторожно постучала в дверь. Парень замер. Когда она вошла в комнату, стараясь при этом действовать максимально тихо и быстро, в глазах связанного заплясали огоньки надежды.
- Скорее сюда. Тот в капюшоне тебя не видел? - возбуждённо произнёс он громким шёпотом.
- Нет, - голос Маришки скорее походил на тихий писк.
Она быстро резала верёвку ножом. Кроме того, что руки у неё тряслись от страха, верёвка ещё и оказалась на удивление прочной. Но в конце-концов у неё всё получилось. Парень размял освобождённые конечности и бросив короткий взгляд в сторону окна тихо произнёс:
- Спасибо. Я перед тобой в долгу. А теперь возвращайся. Если они что-то заметят... - он осёкся и молча направился к окну.
Маришка, поначалу расстеряная, всё же быстро опомнилась быстро зашагала к выходу. Сердце с каждым её шажком будто бы ускоряло бой, а колени начали так сильно трястись, что она боялась как бы ей не споткнуться на ровном месте.
- Не так быстро.
От одного только тембра этого голоса Маришка почувствовала, будто кто-то окатил её ледяной водой. Глубокий, громкий, отчётливый, пронизывающий до самых костей низкий бас. Никогда раньше ей не приходилось слышать столь величественного и пугающего одновременно голоса. Казалось даже воздух вокруг девочки начал как-то странно вибрировать, поддаваясь воле этого звука, который так сильно шокировал её, что она даже не сразу заметила кому он принадлежит. В дверном проёме прямо у неё перед носом появился человек в старой пыльной одежде, коротком коричневом плаще, с платком, закрывающим нижнюю часть лица.
Недавно освобождённый парень быстрым рывком добрался до девочки, которая поспешно пятилась назад, схватил её за руку и потянул к себе крикнув лишь одно слово: "БЕГИ!".
И она побежала. Парень ловко спрыгнул из открытого окна на ветку старушки-липы и оглянулся на Маришку, но та замялась, испугавшись высоты и это было ужасной ошибкой. Бандит в плаще быстро догнал её и схватил за руку, и в страхе она закричала, но потом в голове пронеслась одна мысль: нож! Маришка не глядя нанесла удар и попала разбойнику прямо по лицу. Из-за необычного голоса звук вырвавшийся из его горла скорее походил на звериное рычание, чем на крик. Он замахнулся на девочку кулаком, но та ведомая страхом перед угрозой более опасной чем высота, спрыгнула на ветку за парнем. Правда у неё это получилось куда хуже и вместо того, чтобы так же грациозно приземлится, она соскользнула с дерева и упала в траву, простонав от боли.
- Чёрт! Быстрее, вставай! Нужно забрать их лошадей, - парень помог ей подняться и в этот короткий миг она увидела в его глазах дикую панику, что, конечно, никак не добавило ей силы духа. Они побежали в сторону конюшни, пока ещё было время. Мальчик вывел оттуда двух лошадей, гнедую и серую.
- Умоляю, скажи, что умеешь на ней ездить, - простонал он, залезая на гнедую и постоянно оглядываясь. Из таверны уже показался бандит с косичкой, который оглядывался по сторонам и вдруг поймал их взглядом. Маришка как могла быстро забиралась на лошадь и в этот момент увидела как в руке разбойника блеснул короткий тонкий нож, вмиг полетевший прямо на неё. Если бы в этот момент не поскользнулась лезвие бы застряло глубоко в её плече, но оно лишь слегка её поцарало и со свистом вонзилось в растущее позади дерево. Лошадь тут же галопом пошла вдоль тракта.
- Гони! Гони! - кричал парень, который был далеко впереди неё. Маришка плохо умела управлять лошадью, к тому же ей редко приходилось скакать галопом, но хотя бы преимущество перед преследователями у неё всё же было - седло. Остальные лошади в конюшне принадлежали её семье и для верховой езды использовались редко. Она что есть мочи кричала, напряжённо сжимая бёдрами корпус животного, пытаясь не оглядываться и смотреть только вперёд. Сзади она слышала крики преследующего их разбойника, но они были достаточно далеко. Две мчащиеся лошади свернули с дороги в степь, где трава врезалась Маришке в колени. Она только сейчас заметила, что одета в совсем не подходящую для верховой езды одежду и юбка её платья полностью оголяла её ноги. Но думать об этом было некогда. Она следовала за парнем, который управлялся с лошадью куда лучше чем она и старалась не отставать от него, но ветер уже так сильно резал ей глаза, что наворачивались слёзы. Парень оглянулся и до Маришки долетело несколько слов:
- Проклятье! Только не этот дьявол.
Впервые за всю их скачку она посмотрела назад и заметила далеко позади них, дальше чем лошадь бандита с косичкой, ещё одного всадника. Но к её огромному удивлению он очень быстро сокращал между ними дистанцию, в то время как второй даже перестал скакать и сдался.
- Сворачивай в сторону, я его уведу!
Маришка послушно свернула правее, чуть не выпав при этом из седла, но всё же удержалась. Она продолжала скакать по степи, которая впереди переходила в лес, слишком густой для лошади, тем более идущей галопом. Но Маришка знала эти места. Она направила животное вдоль текущего сквозь лес ручьи и таким образом уходила по безопасной дороге не оставляя следов. Она оглянулась на всадника, который уже был далеко от неё, но сближался с убегающим в другую сторону парнем. Капюшон давно с него слетел, но Маришка всё равно не могла толком его разглядеть. Всё что она увидела, это то что разбойник странно поглаживал лошадь по шее, иногда делая рукой витьеватые взмахи в воздухе.
Она перешла на рысь и задумалась о том что делать дальше и растерялась. Другого варианта, кроме как найти того парня и помочь ему уйти от погони у неё не было. Некоторое время она просто вела лошадь настолько быстро, насколько позволяли деревья и старалась не упускать из виду паренька и разбойника в плаще. Но как только парень тоже свернул в лес Маришка перестала его видеть.
Вспомнив про второго разбойника, который наверняка захочет вернуть своего коня, она продолжала углубляться в лес, стараясь взглядом отыскать второго беглеца. Никогда раньше этот лес не казался ей таким густым. Деревья, кусты, торчащие из земли корни мешали лошади двигаться достаточно быстро и девочка уже испугалась, что парень давно уже был далеко впереди. И тут она увидела гуще леса свет. Этот свет, который сопровождал треском древесины и усиливающимся запахом дыма приближался к ней. Огонь охватил часть леса и как-то неестественно быстро, вырисовывая ровный контур начал захватывать в свои объятья деревья одно за другим. Маришка запаниковала, её лошадь начала нервно ржать и топтаться на месте, но уже через несколько секунд она скакала меж деревьев, стараясь уйти от бурной стихии. И вот она наконец-то услышала мальчишеский голос где-то неподалёку:
- Сюда! Это надолго их не задержит. Бежим!
И они продолжали пробираться сквозь лес уже вместе. Позади были слышны ругательства, тот самый пугающий, глубокий голос, но это всё быстро отдалялось. Маришка почувствовала спокойствие и теперь уже пыталась получше разглядеть своего спутника.
Он выглядел так же, как и все мальчишки, которых она видела раньше. Единственной отличительной особенностью было то, что вёл он себя как взрослый. Сидел в седле так, как сидят только знатные лорды. Одет тоже был соответствующе: лиловый кафтан, расшитый серебром, высокие дорожные сапоги со шпорами, которые слегка позвякивали при движении, на груди герб с двумя дерущимися волками - чёрным и белым. Взгляд тоже был другим: вместо озорства в нём читалась серьёзность, усталость и какая-то невыносимая печаль. Такой взгляд обычно бывает у стариков, которые видели в жизни слишком много того, что большинство не в силах выдержать.
- Спасибо тебе, - вдруг заговорил он. - Я перед тобой в неоплатном долгу. Я говорю в неоплатном, потому что скорее всего теперь нам ещё долго нельзя будет возвращаться туда, - он кивнул в сторону трактира. Лишь сейчас Маришка осознала последствия своих действий. Она была не в силах сдержать поток слёз, которые резко нахлынули. Одной рукой она отпустила поводья и тихо заплакала.
- Не волнуйся, твоя семья будет жива. Вряд ли они станут причинять вред хоть кому-то из них. Они ведь ничего не знают. Не знают где ты. Разве что придётся потратиться на новых лошадей и пару стульев, - эти слова немного её успокоили, но слёзы всё ещё продолжали катиться по щекам. - Меня зовут Мариус. Прости, что пришлось втянуть тебя в это.
Некоторое время они просто молча продолжали ехать между деревьев, мимо любых троп, стараясь проходить между широкими листьями папоротников, в гуще трав. Маришка всё продолжала молча плакать, не переставая думать о своём отце Вигге, матушке Лукреции, брате и сёстрах. О трактире, его частых гостях, старой липе, которая много лет, словно добрый дух оберегала их дом от всех напастей. Девочка потянулась рукой в карман фартука и достала маленький рисунок с птичкой, который сегодня утром получила от старого художника. Тогда, утром, она ещё даже не могла предложить, что сегодня ней может случится нечто подобное. Нечто столь опасное, дикое, глупое и... захватывающее. Маришка наконец-то отёрла высохшие щёки.
- Я Маришка, - парень коротко кивнул. Теперь она заметила, что левую руку он прижимает к себе и, как ей показалось, эта рука была в крови.
- Рука...
- Пустяки, - резко перебил её Мариус. Лишь спустя несколько минут молчания она заговорила снова.
- Что то были за люди? - тихо спросила она, глядя куда-то под копыта лошади.
- Это Арвин и Шикастэ. Я пробыл с ними уже почти целый месяц. Сами по себе они просто разбойники, пусть и обладают не простыми навыками, но работают они на кого-то действительно опасного, на женщину с именем Торра. Арвин раньше выступал в цирке, где метал ножи, а Шикастэ... Честно говоря, я почти ничего о нём не знаю. Могу сказать лишь что он опасный маг.
- Маг?
Как только Мариус договорил на них резко обрушился дождь. До этого момента на небе не было ни облачка и небо над ними совсем почернело.
- Он тушит пожар, бежим!
Они снова пошли рысью и вышли на побережье, окружённое со всех сторон деревьями, дождь резко прекратился. Мариус запаниковал крутя головой во все стороны.
- Чёрт! Чёрт! Чёрт! И куда дальше?!
- Там можно перейти, - Маришка направила свою лошадь на север, вдоль реки, стараясь идти по воде. Уже скоро они оба вели лошадей к другому берегу, порой погружаясь вводу по пояс. - В той стороне есть деревня, там можно заночевать.
- Нет, - Мариус нервно оглядывался. - Там они будут искать в первую очередь. Есть другой путь.
- Если пойдём вдоль реки доберёмся до Экриаля, но это целый день пути. Солнце уже почти село, - среди деревьев было уже темно, но Маришка знала, что солнце сейчас примерно наполовину ушло за горизонт.
- Значит переночюем в лесу.
Мариус направил лошадь на север и Маришка послушно пошла за ним.
- Что это загорелось там, в лесу?
- Я, - Мариус сделал небрежный взмах рукой и вокруг его кисти начала виться огненная лента, создавая чудаковатые узоры. Маришка наблюдала за этим танцем затаив дыхание и даже приоткрыв от удивления рот.
- Ты никогда раньше не встречала волшебников, да? - он снова сделал взмах и пламя растворилось в воздухе. - До того как я встретил тех двух я учился у одного чародея. Раньше я никогда не встречал настоящих волшебников. Они все были скорее лекарями или просто фокусниками, но мастер Эленгард творил по-настоящему потрясающие вещи. Он даже умел превращаться в медведя и сокола, у него в доме было много старого оружия, чародейских амулетов. Он даже умел читать письмена древних титанов! - Маришка никогда не слышала ни о каких титанах, но судя по восторгу в глазах Мариуса читать их тексты могли только избранные.
Мариус вдруг нахмурился. Минуту Маришка просто молчала, боясь заговорить, но в конце-концов всё же спросила:
- С ним что-то случилось? - от этих слов парень вдруг помрачнел.
- Этой шайке что-то было нужно от него. И они этого так и не получили.
Больше Маришка ничего не говорила. Они молча продолжали идти вдоль реки, пока совсем не стемнело. Привязав лошадей они легли в мягкую траву, не разводя огонь. Мариус вызвался стоять на стрёме, но Маришка и сама всё равно не могла уснуть. Не хотела. В своей вечно спокойной и размеренной, замкнутой в бесконечный круг жизни в придорожной деревеньке Виалон она не испытывала ещё ничего подобного. Ей совсем не было страшно за себя, нет, о себе Маришка никогда не беспокоилась. Но она волновалась о том, что сейчас происходит "Под липовой веткой", думала о своей семье. Но, стыдно признаться, куда сильнее её охватило другое чувство - предвкушение приключений.