9. Day 68

*Флешбэк*

Средняя школа, в которую ходил Бан Чан, собрала в себе всех отбросов. Иногда ему казалось, что любого, кого отчисляли, принимали именно сюда. Чан успешно избегал издевательств и травли, на любые выпадки в свою сторону он не отвечал. Всем быстро становилось скучно и его отпускали. Единственный раз, когда ему пришлось постоять за себя кулаками, он вышел победителем в драке. После этого за ним укрепилось звание «лучше не трогай».

Последний день перед зимними каникулами тянулся непозволительно долго. Бан Чан ждал звонка и сразу же схватил рюкзак, стоило тому прозвенеть на всю школу. Автобуса дожидаться не стал, быстрее добежать до дома так. Его встречает пропитавший всё вокруг запах, алкоголя и сигарет. Он скидывает ботинки, вешает куртку на крючок.

— Мам, ты бы хоть прибралась, — пинает ногой пустую жестяную банку по пути в крохотную гостиную. — ведь дядя Шин приезжает.

Женщина отрывает голову от дивана, на котором развалилась в пьяном сне. Отец вовсе лежал на полу, не выпуская из рук бутылку дешёвого алкоголя.

— Сегодня канун Рождества, — на глазах мальчика застыли слёзы, — ты приготовила ужин?

В ответ слышит неразборчивое мычание и наблюдает за безрезультатной попыткой матери встать на ноги, она заваливается обратно на диван. Чан берёт пакет для мусора, собирая банки и окурки с грязного ковра. Дядя всегда приезжает перед Рождеством, мальчик ждёт его больше чем сам праздник. Ему стыдно за своих родителей, за то, что приходится встречать его вот в такой обстановке. Почему он в свои тринадцать лет должен беспокоится о подобных вещах? Мужчина всегда привозит горячую вкусную пиццу и бургеры. Но это не отменяет того, что Бан Чан роется в холодильнике в поисках хоть чего-то съедобного. Внутри пусто. Стоит несколько банок с пивом и бутылка виски, самого дешёвого.

К вечеру родители приходят в более-менее вменяемое состояние и то благодаря тому, что сын спрятал весь алкоголь. Бан Шин приезжает к восьми, племянник встречает на пороге дома, бросаясь к нему и обнимая за талию. Все парни в классе Бан Чана уже вытянулись, он единственный кто отставал в росте. Сейчас он доставал дяде едва до уровня плеч. Мистер Бан был обеспеченным мужчиной, если не вдаваться в подробности, держал в своих руках половину всего состояния Мироха. Внешне он тоже выделялся из общей массы, приятные черты лица, высокий рост и крепкая фигура.

— Дядя, — на лице мальчика первый раз за весь день появилась улыбка.

— Чан-и, — мужчина треплет тёмную макушку и похлопывает племянника по спине. — Где твои родители?

— Там, — он указывает в сторону гостиной, радость быстро покинула стены дома.

— Саён, Джихун, — он коротко кивает, когда ставит купленную еду на обеденный стол, — могли бы в честь праздника не напиваться с самого утра.

— Ты приехал нотации мне читать? Когда мой брат стал таким снобом, — женщина ломано улыбается. — Дозу принёс?

Бан Шин складывает руки на груди.

— Мам, пожалуйста, не сегодня, — шепчет сын.

— Заткнись! — Саён выжидающе протягивает руку.

Чан, не в силах терпеть мать ещё и под наркотиками, убегает в свою комнату. Хочет закрыться от родителей и от всего, что происходит за пределами его спальни.

— Ну же, Шин, — женщина голодным взглядом следит, как её ладонь наполняется прозрачными пакетиками с белым порошком. — Ты не за этим сюда пришёл, так чего ждёшь?

Мужчина окидывает сестру пренебрежительным взглядом и подхватив коробку с пиццей идёт в комнату племянника. Мальчик сидит на краю кровати обхватив свои колени.

— Нельзя плакать в канун Рождества, — мужчина ласково улыбается, когда опускается рядом.

— Им плевать на меня, — обречённо, сквозь всхлипы отвечает Чан.

— Я подарок принёс, — Бан Шин кладёт небольшую прямоугольную коробку возле парня. — Откроешь?

Чан утирает рукавом домашней кофты слёзы и тянет за синюю ленточку.

— Телефон? — глаза расширились от удивления.

— Последняя модель, — мужчина приобнимает за плечи. Рукой касается бедра племянника, забираясь под ткань шорт и ведёт выше, слегка сжимая пальцы на нежной коже. Наклоняется, вдыхая аромат шампуня, губы сами оказываются на шее. Он обводит языком линию челюсти, племянник быстро напрягается от таких прикосновений.

— Дядя?

— Да, малыш, — низкий голос оседает камнем в сознании Чана.

— Что ты делаешь?

— Поздравляю своего мальчика с наступающим Рождеством, — мужчина встаёт с кровати, машет на прощание рукой и быстро уходит из комнаты.

Бан Чан ещё долго сидит, не двигаясь с места. Обдумывает всё, что сейчас произошло, к горлу подступает тошнота, он трёт кожу в тех местах, где её касался дядя. На слёзы сил не осталось. Подаренный телефон летит в стену. Он спускается в гостиную, родители уже успели накачаться наркотой.

— Мам, дядя Шин, он кажется, — мальчик запинается, ему страшно озвучить собственные мысли, — не приглашайте его больше к нам.

— Что? — отец расфокусировано смотрит на сына. Просьба ребёнка кажется неимоверно глупой. — Тебе подарок не понравился?

— Понравился, просто он…

— Проваливай к себе! — орёт мужчина, запуская в сторону сына пустую бутылку, тот чудом успел уклониться.

*

Прошедшее Рождество был последним праздником, когда Бан Чан ждал в гости своего дядю. Сегодня его день рождения. Родители даже торт купили.

— Не хочу отмечать, — Чан ковыряется пальцем в сахарной глазури, за что получает хлёсткий удар по руке от матери.

— Сегодня Шин приезжает.

— Я договорился встретиться с друзьями, — стоит на своём парень.

Женщина громко смеётся.

— У тебя нет друзей, ты такой же никчёмный, как и твой отец, — она кивает в сторону кухни, где Джихун роется в поисках пива.

— Я не выйду, когда он приедет, — кричит Чан, убегая в свою комнату.

Щеколда на двери давно сломана, мать выбила дверь, когда искала спиртное год тому назад. Парень подпирает её стулом, в надежде что это хоть как-то его может защитить. Садится в угол комнаты, охватывая колени. Раскачивается взад-вперёд каждый раз ударяясь спиной о стену.

— Чан-и, малыш, ты здесь? — за голосом дяди следует короткий стук. — Открой.

Ручка двери на глазах дёргается.

— Я всё равно зайду, лучше если ты меня сам впустишь.

Бан Чан на дрожащих ногах выходит из своего мнимого укрытия. Отодвигает стул и открывает дверь.

— С днём рождения! — мужчина размахивает в воздухе руками, в одной связка шаров, в другой увесистая коробка с такой же синей ленточкой.

Чан берёт шарики, руки не слушаются и разноцветные игрушки летят к потолку отскакивая от белой поверхности.

— Можно?

Парень кивает и отходит в сторону. Дядя осматривает комнату, можно подумать она изменилась за время его отсутствия. Всё те же старые детские обои с героями мультиков и скрипучая кровать.

— Чан-и, посмотри мой подарок, — требует мужчина.

— Я не хочу, — он теребит края футболки, увеличивая дырку у самого края ещё больше.

— Я настаиваю, малыш, — Бан Шин берёт племянника за руку и ведёт к кровати. Садится, на колени кладёт коробку, снимает ленточку и ждёт пока Чан поднимет крышку.

— Ноутбук?

— Всё самое лучшее для моего мальчика.

— Дядя, не надо, — Чан закусывает губу, когда родные руки ложатся на талию и пробираются под футболку. Он чувствует горячие ладони на груди, спине, — пожалуйста, — всхлипывает парень, пальцы дяди подцепляют резинку на шортах и тянут их вниз.

— Успокойся, Чан-и, я не сделаю тебе больно.

Бан Шин губами очерчивает контур ключиц, прикусывая кожу над ними, мажет языком под тихий плач ребёнка.

— Ты ведь любишь меня? — спрашивает мужчина, не отрывая губ от груди племянника.

— Я расскажу всё родителям, — Бан Чан сжимает руки в кулаки.

— О, малыш, они знают и сами мне разрешили, — шорты с нижним бельём падают на пол, — ты такой невинный.

— Хватит! — голос парня срывается на крик. — Я не верю.

— Тише, — Бан Шин припадает к детским губам, — спроси у них сам, Чан-и.

Мужчина отставляет коробку на кровать, сам поднимается.

— С днём рождения, малыш. Я скоро вернусь.

Он оставляет племянника одного, наедине с мыслями и тем ужасом, что поселился в его жизни. Парень быстро натягивает упавшую одежду. Слова дяди словно назойливая муха бьются в его голове. Он спускается в гостиную, где родители уже привычно лежат в алкогольном опьянении.

— Это правда?

Какие-то признаки жизни подаёт только отец. Он сверлит сына недовольным взглядом, пока встаёт с кресла.

— О чём ты? — раздражённо выплёвывает мужчина, всё его внимание сосредоточено на поисках бутылки.

— Дядя Шин, он меня трогает везде, — Бан Чан жмётся, обнимая себя.

— Хм, — отец наконец-то нашёл желаемое, делает несколько больших глотков. — Он же тебя не обижает, — мужчина на секунду задумывается. — Получаешь ты от него больше чем мы. Нам он платит какие-то гроши за тебя, — Джихун пинает пустую банку, та летит в ноги сына. — Если мало, попроси больше.

— Пап, — умоляет ребёнок, глядя с надеждой на родного человека, — мне неприятно.

— Потерпишь, — мужчина в несколько размашистых шагов подходит к сыну и хватает за волосы. — Нам нужны деньги, а ты отличный способ их заработать, — он рывком бьёт Чана о стену, рассекая бровь ребёнка до крови.

— Пусти, пап, — Чан отбивается, пихая локтем в бок, но на это только получает удар коленом в живот.

— Ублюдок! — кричит на ухо Джихун. — Лучше бы ты сдох ещё при рождении.

Он отпускает сына, возвращается в любимое кресло и, кажется, успокаивается. Открывает пакет с порошком, высыпая тот на стол.

— Хоть какая-то польза от тебя есть, — заключает мужчина, когда снюхивает дорожку.

Бан Чан надолго запомнит этот день рождения. Он встаёт с грязного паркета, утирает краем футболки кровь с лица.

— Можете хотя бы не курить пока пьёте? — парень вынимает из пальцев матери тлеющую сигарету.

Он уже давно привык к частым побоям и равнодушию со стороны родителей. Обида и боль, что сидят где-то глубоко в грудной клетке, рвётся наружу.

    *

Бан Чан не помнит, как выбрался из горящего дома. На руках ожоги, словно расплавленный металл. Кожа в районе пальцев вздулась красными пузырями. Парень раздирает их, глядя на языки пламени, что поглощают крышу его дома.

Слёзы бесконтрольным потоком стекают по щекам. Он сильнее стискивает ткань футболки, оставляя кровавые следы. Этот день рождения разорвёт жизнь ребенка на до и после. К нему подбегают соседи, хватают за плечи и пытаются растормошить. Бан Чан смотрит пустым взглядом в знакомые лица.

— Мы вызвали пожарных, — говорит женщина преклонных лет, она часто угощала ребёнка печеньем с кусочками шоколада.

Звуки сирен смешиваются с всеобщим хаосом. Бан Чана везут в больницу. Ему обрабатывают места ожогов, накладывают бинты и отводят в одноместную палату. Медсестра включает телевизор, выбирает канал с глупым мультиком. И оставляет одного, ненадолго. Двое сотрудников полиции появляются, стоит мальчику немного прийти в себя.

— Бан Чан, — мужчина что выше ростом первым начинает говорить, его усы смешно двигаются, стоит ему произнести любое слово, — твои родители, они…

— Меня отправят в детдом, ведь так? — глаза устали от слёз. Парень хочет пить, ещё немного кушать.

— Не совсем, — его напарник подходит ближе, — твой дядя захотел взять опеку над тобой.

— Что?

— Тебе повезло, что есть родственники, — он похлопывает по плечу ребёнка. Детские дома Мироха кромешный ад, но это не идёт ни в какое сравнение с личным адом Чана. — Мистер Бан скоро приедет.

    *

Прошло четыре года. Почти четыре года, как Бан Чан счастливо живёт со своим дядей. Подросток ни в чём не нуждался. У него были самые лучшие игрушки, дорогой компьютер и ему покупали любые вещи, которые ребёнок хотел. Главный урок, что был усвоен Бан Чаном — его дядя должен быть доволен. Мужчину не стоит сердить или расстраивать своим поведением. Плохое настроение мистер Бан тоже не очень-то любил.

Парень просыпается после обеда. Ночь была изматывающей, тело немного побаливает и ноет. Ему бы ещё спать, но нужно приводить себя в порядок и хотя бы поесть. В душе он тратит больше времени чем положено. Надевает лёгкую кремовую рубашку и такие же шорты. Аромат свежезаваренного кофе разносится по кухне. У Бан Шина большой двухэтажный дом. Здесь четыре спальни, рабочий кабинет и пара комнат, в которые Бан Чану вход строго запрещён. Весь дизайн выполнен в сдержанных холодных оттенках. В гостиной множество цветов, большая плазма и ледяного цвета кожаный диван. Чан помнит, как первый раз проводил на нём время. Парень передёргивает плечами, когда разливает по чашкам тёмный напиток и добавляет в него карамельный сироп. Всё как любит дядя. Он аккуратно расставляет на поднос посуду, из холодильника берёт вчерашние морепродукты, которые повар готовила ещё вечером. Если Бан Шин не сидит за ноутбуком в гостиной, то обязательно разбирается с рабочими моментами в своём кабинете.

— Дядя, — Бан Чан без стука проходит внутрь, — я принёс перекусить.

— Как всегда вовремя, — мужчина жестом приглашает пройти.

Парень ставит на стол принесённую еду, а сам садится за стул что напротив дяди.

— Что-то интересное?

— Нет, опять мой помощник перепутал время совещаний.

— Может тебе нанять нового? — парень опирается локтями о поверхность деревянного стола. Опускает голову на ладони и выглядывает из-за крышки ноутбука.

— Найти хороших сотрудников сложно, — мужчина отвлекается от работы. — Ты хотел что-то спросить? — в памяти всплывает вчерашний разговор.

— Дядя, — по комнате разносится тяжёлое дыхание Бан Чана, — я хочу переехать в общежитие при университете.

— Малыш, мы это обсуждали, — Шин касается переносицы, массирует её кончиками пальцев, — я буду волноваться.

— Почему? — Чан поднимается с кожаного стула и обходит стол, присаживаясь на самый краешек, отодвигая компьютер в сторону.

— Тебя не будет рядом.

— Обещаю приезжать каждые выходные.

Бан Чан опускается на колени, кладёт ладони на бёдра мужчины и ведёт вверх.

— У нас будет время.

— Чан-и, — ремень на брюках мужчины расстёгивается ловким движением, — мы можем поговорить о чём-то более приятном.

— Например? — Бан Чан запускает руку в нижнее бельё, охватывая пальцами твёрдый член.

— Тебе скоро восемнадцать, — на выдохе говорит мужчина.

— И?

— Ты станешь совсем взрослым, малыш. Помнишь, как ты зашёл ко мне в спальню и нашёл мой небольшой тайник?

— Да, дядя, — парень нежно проводит подушечками пальцев по головке, слизывая с неё капли прозрачной жидкости.

— Я против чтобы ты жил в общежитии, — рвано говорит Бан Шин. — Готов сделать ответный подарок для меня на свой день рождения?

— Мы можем и сейчас попробовать, — Чан проводит языком по всей длине, охватывая губами головку. Нежно посасывает её, слыша в ответ стоны наслаждения.

— Нет, солнце, тебе всего семнадцать, — Бан Шин запускает руки в волосы и сильнее надавливает на голову племянника. Парень давится, издавая характерный звук, когда член проходит глубоко в горло. Мужчина тянет за волосы, отрывая от себя, их разговор ещё не закончен.

— Но я хочу, — губы парня припухли и покраснели, они блестят в свете настольной лампы.

— Не сейчас, малыш, — Бан Шин проводит пальцем, размазывая слюну по лицу. Капля, что скатывалась по подбородку, падает на колени Бан Чана. — Давай, как мне нравится.

Мальчик понимает своего дядю без слов. Он достаёт из верхнего ящика смазку и ложится грудью на холодную поверхность стола. Растягивает себя медленно, по пристальным, голодным взглядом Бан Шина. Это занимает жалкую минуту, ведь он каждый день готов. Мужчина, глядя на самое желанное перед собой, водит рукой по члену, изредка позволяет своему дыханию срываться на стоны. Бан Чан и сам не сдерживает эмоции, временами шумно выдыхает с именем дяди. Мужчина снимает нижнюю часть одежды, отрывает племянника от стола, придавливая его к стене.

— Чан-и, я отпущу тебя, — Бан Шин входит на всю длину, срывая громкий стон с губ парня, — но подарю тебе квартиру, — он сразу же набирает быстрый темп. Чану не больно и мужчина об этом знает. Каждый день его мальчик готовится. Готовится доставить удовольствие и боится разочаровать единственного родного человека. — Малыш, я сейчас.

Бан Чан разворачивается, падает на колени, высовывает язык и смотрит затуманенным взглядом, пока его дядя кончает. Сперма попадает в рот и на лицо. Парень сглатывает, пальцами собирает остатки и пошло слизывает под жадным взглядом.

Быстро приводит себя в порядок и садится на кожаный стул. Кофе сейчас как никогда кстати.

— Что это? — Чан замечает папку с бумагами и кивает в её сторону, пока пьёт остывший напиток.

— Моё завещание, — доверчиво отвечает мужчина, — можешь взглянуть.

Бан Чан смотрит на заумные формулировки в тексте, часть из них он понимает с огромным трудом.

— Но почему я? — парень хлопает глазами, как самый настоящий ребёнок.

— Во-первых, ты мой единственный близкий родственник, а во-вторых, — Бан Шин тянется через стол, касается ладони Чана, лаская кожу племянника грубыми пальцами, — мой мальчик так быстро всему учится.

— Я не смогу управлять твоим бизнесом, — в ответ он только мотает головой.

— Не переживай, ты закончишь институт, и я покажу тебе все тонкости своей работы.

Чан закрывает папку, отодвигая подальше от себя.

— Недалеко от кампуса есть элитный жилой комплекс, — Бан Шин подходит к парню, наклоняется и целует. Долго и медленно, уделяя отдельное внимание чужим губам, прикусывает их слегка оттягивая. Меняет язык на пальцы, проталкивая их глубоко. — Съездим на выходных и выберем лучшую квартиру.

Парень кивает, часто моргая и с пошлым звуком сосёт пальцы. Замечает возбуждение дяди через тёмную ткань брюк.

— Не сейчас, малыш, куча работы, — низким голосом останавливает мужчина, когда видит ладонь Чана, что тянется к молнии. — Порадуешь меня вечером?

— Конечно, дядя.

*

Бан Чан успевает поплавать в огромном бассейне на заднем дворе. Зайти в тренажёрный зал, роль которого выполняет отдельная пристройка. Сейчас физическая нагрузка помогала избавиться от надоедливых мыслей, а раньше от мыслей куда хуже. Первый год жизни с дядей был самым тяжёлым. Один раз Бан Чан спросил, почему он делает с ним все эти вещи, но тот незамедлительно дал понять, что подобные глупые вопросы из его рта вылетать не должны. Ещё через год он проснулся от приглушённых криков. Чан скоро отыскал источник звука, это была комната на первом этаже, в которую вход был запрещён. Попасть он туда не смог, как бы не искал ключ, находка успехом не увенчалась. Однако, его ждало другое открытие. В спальне Бан Шина, в комоде для одежды на самой нижней полке, он нашёл кучу странных вещей. Верёвки, наручники, цепи, кляпы, предназначение части из них Чан не знал и молил бога чтобы никогда не пришлось этого делать.

Парень удобнее перехватывает миску с попкорном. Фильм ужасов, который он выбрал для вечернего просмотра, до невозможности скучный. Чан бросает взгляд на часы. Ещё рано. Второй раз за день, он отвык от этого. Аппетит Бан Шина в его сторону слегка уменьшился. Иногда выдавались дни, когда тот не вспоминал про племянника. Интересно как изменится их секс, ведь Чану неделю назад исполнилось восемнадцать. Что мужчина захочет попробовать в первую очередь? У парня мурашками покрылась вся кожа от картин перед глазами, попкорн застрял где-то в горле отчего он закашлялся, обильно запивая газировкой.

На втором этаже слышно громкий удар и быстрые шаги домработницы. Женщина спускается по лестнице, её руки трясутся, когда она ставит грязные тарелки в посудомоечную машину.

— Сара, что-то случилось? — Бан Чан приподнимается, выглядывая из-за спинки дивана.

— Мистер Бан, он сейчас не в настроении, — домработница вытирает руки о фартук и разворачивается в сторону гостиной. — Думаю, лучше его сегодня не беспокоить. Ложитесь спать, пока не попали под его горячую руку.

Чан кивает, он знает каким бывает его дядя в такие моменты. И как долго сходят с его тела следы плохого настроения Бан Шина. Парень уверяет Сару, что именно так и поступит. Женщина успокаивается лишь тогда, когда он идёт в свою спальню в её же сопровождении. Уснуть даже не пытается, как входная дверь в дом громким хлопком закрывается, выбирается из постели и босыми ногами по холодному паркету доходит до кабинета.

— Малыш, ты опоздал, — во взгляде мужчины нескрываемая злость. — Мне стоит тебя наказать, — он выжидающе наклоняет голову. В руке у Бан Шина шприц, на плече затянут жгут, и он несколько раз сжимает руку в кулак прежде. чем вколоть дозу наркотика.

— Прости, дядя. Сара не хотела меня пускать к тебе, — Чан замечает пару шприцов возле стола и расширенные зрачки напротив.

— Значит, мне стоит наказать эту суку? — он откидывает голову на спинку высокого кожаного стула, облизывает губы, когда новая волна кайфа распространяется по телу.

Бан Чан в ужасе мотает головой, Сара ему нравится. Она милая и заботливая женщина, и скорее всего догадывается что происходит в этом доме. Его жест остаётся незамеченным.

— Присядь, — он ждёт пока племянник выполнит просьбу, — хочу чтобы ты тоже попробовал, — язык мужчины заплетается, взгляд ещё более туманный. Он двигает порошок и ампулы с жидкостью на противоположный край стола.

— Мне страшно, — честно признаётся парень.

— Ну же, малыш. Ты ведь хочешь новых ощущений? — в ответ кивают. Бан Шин видит в глазах подростка тот самый неподдельный детский испуг, совсем как в первый раз, когда он изнасиловал его в этом же кабинете. От наркотиков и возбуждения сносит крышу. — Секс под кайфом — это совершенно другой уровень.

— Что мне делать?

— Всё просто. Разводи порошок, набирай в шприц и коли.

— А ты?

— Мне на сегодня хватит, малыш, — голова мужчины тяжелеет, он опускает её на поверхность стола. Накаченный наркотой мозг быстро отключается, но он успевает сказать последнюю фразу, — надень перчатки чтобы не пораниться.

Бан Чан натягивает тонкий латекс. Берёт упакованный шприц, вертит его в руках и откладывает назад.

— Да дядя, хватит.

Он следует вполне подробной инструкции Бан Шина, когда смешивает наркотик, только порошка добавляет гораздо больше чем нужно. Набирает его в использованный шприц, валяющийся в ногах мужчины. Чан не даёт себе время сомневаться и медлить, вкалывая тройную дозу в тело дяди. Садится напротив и ждёт. Он хочет убедиться, что всё сделал правильно. Пальцы мужчины начинают подрагивать, дыхание сбивается то на бешенный ритм, то останавливается. Это длится долгих шесть минут, пока он ненадолго приходит в себя.

— Чан-и? — рвано хрипит мужчина.

— Я здесь, дядя, — уверенно откликается парень. Ему любопытно, понимает ли Бан Шин, что сейчас произошло. У него осталось слишком мало времени, поэтому он продолжает. — Это я убил родителей. Наверно, следовало сделать с тобой то же, что и ты со мной, но мне слишком противно.

Мужчина не может сфокусировать свой взгляд на племяннике. Бан Чан помогает, хватает за волосы и поднимает голову над столом. Тело дяди начинает колотить в судорогах, зрачки закатываются, а на губах проступает пена. Парень морщится от такого зрелища, но удовлетворённо улыбается, когда его покидают последние признаки жизни.

— Спасибо, что наконец сдох.

Бан Чан размыкает пальцы, голова с глухим ударом падает на стол.

*Наши дни*

Телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Феликс неохотно выпутывается из объятий Чанбина. Им наконец-то выпал свободный вечер, что в последнее время было огромной редкостью.

— Ликси, забей, — Чанбин тянет парня за талию на себя, но тот успевает подхватить смартфон с края стола.

Одно входящее сообщение от контакта, которого игнорировать нельзя.

«19.00. ВИП клиенты, номер 624. Солнышко, надеюсь ты будешь на высоте.»

Феликс ощущает, как пальцы на его талии до боли впиваются в кожу и каменеют. Он нежно целует любимые губы, в попытке успокоить.

— Не пущу, — рычит в поцелуй Чанбин.

— Я должен идти, — обречённо выдыхает Феликс, сильнее жмётся к своему парню, утыкаясь носом в мягкие волосы. Они пахнут мятой и совсем немного сигаретами, — это ради нашей безопасности.

Они сидят в обнимку ещё четверть часа. Время бесконтрольно приближается к семи и оба стараются не думать о том, чем закончится сегодняшний день. Чанбин лёгкими касаниями чертит узоры на плече Феликса, покрывая шею невесомыми поцелуями.

— Бинни, мне пора. Я, наверно, буду поздно, пожалуйста, ложись спать. Чанбин коротко кивает, охватывает лицо Феликса ладонями, затягивая в мучительно нежный поцелуй.

— Я люблю тебя, Ликси, — кончики пальцев немеют от беспомощности.

*

Феликс намеренно выбирает лестницу. Пройти восемь этажей, куда лучше, чем спускаться на лифте. Он так по-детски оттягивает неизбежное. Номер на шестом этаже был президентским люксом, как и все соседние. Феликс тихо стучит в дверь, открывают её мгновенно. На пороге стоит мужчина лет сорока в строгом костюме тройке. Левая рука охватывает стакан с виски, а взгляд цепляется за ключицы парня.

Мужчина жестом приглашает внутрь, Феликс на ватных ногах проходит в номер и прирастает к месту. В комнате ещё двое, такого же возраста и с теми же голодными и полными желания взглядами.

— Да он сама невинность, — раздаётся за спиной Феликса. — Чан не преувеличивал, когда запросил за него такую цену, — мужчина отставляет бокал виски на стол и сбрасывает пиджак. Ослабляет галстук на шее, закатывает рукава рубашки, зачёсывая угольно-черные волосы назад, — мне конечно не терпится, но сегодня твой день рождения, Дэвид.

Брюнет отходит в сторону, его место занимает второй. Он сразу касается шеи Феликса с силой сжимая руку, после этого определённо останутся следы. Парень шумно хватает воздух от недостатка кислорода.

— Тише, — Дэвид ведёт пальцем по пухлым губам, проталкивая его внутрь, — мы ещё услышим, как срывается твой голосок, но не от безобидных прикосновений.

Феликс всхлипывает, слёзы застыли в глазах. Парень ощущает руки брюнета в своих платиновых волосах, они больно сжимают у самых корней. Дэвид наклоняется ближе, проводит языком по нижней губе Феликса, прикусывая до крови. Опускается, оставляя ещё один укус на шее. Мужчина хватает за края рубашки срывая её с Феликса, пуговицы разлетаются в разные стороны, обнажая парня ровно на половину.

— Ты само совершенство, — ладони спускаются на очерченные кубики пресса, до будущих синяков сжимая бока.

В мыслях Феликса лишь одно — сегодняшний вечер навсегда оставит на нём шрамы. Тошнит от прикосновений, мерзких взглядов, прикованных к его телу. Блондин, всё время сидевший на диване, присоединяется к друзьям. Поворачивает лицо Феликса за подбородок, оценивая со всех сторон.

— Милое личико, — басит на весь номер мужчина.

По щеке Феликса катится первая слеза. Дэвид с отвращением смотрит на это и заносит руку, влепляя звучную пощёчину.

— Падай на колени, ангел, — командует мужчина.

Феликс слушается, иначе никак. Дэвид медленно расстёгивает ремень, спускает брюки, металлическая пряжка шумно ударяется о паркет.

— Открой ротик, — с напускной нежностью говорит брюнет. Довольно улыбается, когда приказ выполняется без промедления.

Феликс прикрывает глаза, и только ощущает, как в его рот проталкивается чужой член, с силой нажимают на затылок, задавая нужный темп. Парень давится, из глаз бесконтрольно текут слёзы, и он толкается назад, заваливаясь на пол. Его моментально хватают за волосы, возвращая в прежнее положение.

— Пей, — блондин опускается на колени рядом с Феликсом.

Парень мотает головой, прекрасно понимая, что намешено в вине помимо самого напитка.

— Милый, мы отымеем тебя, как нашей душе угодно. В твоих интересах не сопротивляться, иначе Дэвид на тебе живого места не оставит. Не хочется портить такую прелестную упаковку, — мужчина ведёт ладонью по груди, припадает губами к шее, оставляя ещё одну кровавую метку.

Феликс выхватывает протянутый бокал, жадно выпивая всё содержимое. Часть напитка попадает мимо, дорожки бордовой жидкости стекают по телу. Чужой язык собирает их с кожи, оставляя за собой укусы. Феликса подхватывают под руки, бросают на кровать избавляя от остальной одежды. В голове парня полный туман, все ощущения притупились, а каждое прикосновение ощущается не более чем лёгкое дуновение ветра. Вот только глаза не обманешь, он видит всё что с ним делают. А каждую попытку отвернуться или отвести взгляд моментально пресекают. Феликса ставят на колени, хватают за волосы с силой вжимая голову в подушки, парень жадно хватает недостающий лёгким кислород. Их трое, он один. Его тело больше ему не принадлежит.

   *

Время давно перевалило за полночь. Чанбин правда пытался уснуть, как просил Феликс. Но любая мысль о том, где его любимый человек и что с ним происходит, не давала возможности это сделать. Он уже решил обойти каждый номер в этом прогнившем отеле, в поисках Феликса, как дверь в их комнату открылась, впуская Ликси внутрь.

Парень босиком прошёл мимо кровати, не обращая никакого внимания на Чанбина. Рубашка расстёгнута, белоснежные волосы спутаны, а на лице несколько багровых отметин, кажется, Чанбин смог разглядеть следы крови. Он идёт прямиком в ванную, закрывая за собой дверь на замок.

Внутри Чанбина взрывается очередная невидимая стена. От злости трясёт, кончики пальцев покалывает от одного осознания, что произошло с его Ликси. Доносится шум воды, выкрученной на максимум, затем душераздирающий плач, перерастающий в истерику. Чанбин подлетает к двери, дёргает ручку. Закрыта. Он, конечно, может выбить её к чертям, но не сделает этого. Феликсу гораздо хуже и всё чего тот хочет, это побыть одному. Чанбин опускается на пол, подпирая спиной стену и слушая сходящую на нет истерику. Парень успел пересчитать количество досок на паркетном покрытии в их номере. Сколько прошло времени он не знает. На часах уже четвёртый час ночи, а в ванной лишь шум воды.

Он одним ударом выбивает дверь и замирает. Феликс лежит на кафельном полу, завернутый в махровое полотенце. На открытых участках тела видны бесчисленные кровоподтёки, на скуле глубокая рана, губы опухли и на них запеклись капельки крови. Чанбин осторожно поднимает на руки парня, боясь сделать хоть немного больно. Опускает обессиленное тело на кровать, укутывает одеялом и ложится рядом. Феликс спит беспокойно, то и дело дергаясь в крепких объятиях Чанбина.

— Нет! Хватит! — низкий голос разрезает ночную тишину, должно быть от этого посетители соседних номеров проснулись.

— Ликси, это я, — Чанбин нежно гладит по волосам, убирая чёлку, постоянно падающую на глаза.

— Бинни? — Феликс с силой фокусирует взгляд на парне перед собой, его голос охрип от бесконечных истязаний.

— Да, милый, это я, — он прижимает парня к груди, нежно поглаживая по спине. Чанбин держится из последних сил, усмиряя желание разорвать всех на мелкие кусочки.

— Я этого снова не вынесу, — опаляет дыханием Феликс.

Парень утыкается в широкую грудь любимого человека, в попытках отогнать кошмар, загнавший в самый угол, не оставляющий и малейшей надежды, что можно выбраться из кромешного ада.

    *

В столовой для сотрудников отеля отовсюду слышны тихие разговоры и стук столовых приборов. После убийства Тэхо, парни больше ни с кем не пытались сдружиться. Это вышло само собой. Просто, как и до этого, они в очередной раз убедились, что могут полагаться только друг на друга.

— Шайни с Двэком не видели? — Джисон кидает взгляд на места, где те по обыкновению сидели и переводит на Хёнджина с Сынмином.

— Дрыхнут, наверное, — Хёнджин пожимает плечами, поддевает из тарелки Сынмина кусочек бекона и кладёт себе в рот. Тот притворно возмущается, щипает Хвана за бок, и они начинают в унисон смеяться. Джисон съедает всё, что принёс ему официант. Им подали мороженное и похоже, что от холодного десерта в голове Хана начинает шуметь.

— Что с тобой? — Сынмин замечает его состояние. Джисон переводит слегка туманный взгляд на друга. Он и Хёнджин тоже принялись есть ванильное мороженое.

— Наверное сахар повысился, — Хан выходит из-за стола. Пол кажется на удивление мягким. Поднимаясь в лифте, на нужный этаж, он не может собрать мысли в единую массу. Они мечутся от одной к другой, но ничего складного не выходит, как бы он не пытался сосредоточиться.

Джисон на пробу дёргает ручку. Феликс и Чанбин редко закрывались, как и они все, чтобы без препятствий можно было прийти друг к другу. Привычка, которая появилась, когда они жили вместе, в их маленьком безопасном мире. Дверь открыта и парень входит внутрь.

Картина, развернувшаяся перед глазами, заставляет замереть словно соляной столб. Чанбин сидит на краю кровати, он медленно отнимает руки от лица. Опухшие глаза, с полопавшимися капиллярами, слёзы стекают по щекам. За его спиной завёрнутый в одеяло Феликс. Парень беспокойно ворочается во сне. Платиновые волосы падают с лица являя свежие кровоподтёки и раны. Одеяло сползает вниз и Джисон замечает россыпь ярких синяков на бледной коже. Он вспоминает, как его самого лицом прижимали к стволу дерева. Как кора царапала нежную кожу на щеке, а грязные руки блуждали по его телу. Он не видел. Но руки человека, сделавшего такое, просто не могли быть чистыми. Тяжёлое шумное дыхание у своего уха. Всё ещё помнит простреливающую тело боль, от которой невозможно было пошевелиться. В груди появляется сжимающее чувство. От нехватки воздуха, кажется, что комната сужается, а потолок падает. Чанбин видит, как Хана начинает трясти, а глаза судорожно блуждают по номеру. От беспокойства за друга, он вскакивает на ноги, но не успевает сделать и шага в его сторону, как Джисон вылетает в коридор.

— Сони, — Хан налетает на Хёнджина, отпрыгивает от него будто ошпарившись. Он часто и глубоко дышит, но воздуха катастрофически не хватает. В голове набатом звучит только одна мысль: «Скорее убежать. Выбраться от сюда». Звук собственного имени доносится, словно из-под толщи воды. В попытке унять сдавливающую боль в груди, Хан сжимает ткань толстовки, растягивает ворот до треска, но ничего не помогает.

Джисон не помнит, как сбегал по ступенькам с четырнадцатого этажа. Не помнит, как влетел на кухню и вышел через чёрный ход. Сгибается пополам, опираясь рукой о мусорный бак. Его рвёт. Непереваренный завтрак пачкает белые кроссовки. Он вытирает рукавом слюну, пытается набрать полную грудь воздуха. Легче не становится.

Хан в трансе идёт по богатому району. Мимо бутиков с яркими вывесками и стеклянными витринами. Люди, одетые в дорогие брендовые вещи, отшатываются от него, провожая презрительными взглядами.

Морозное утро отрезвляет не сразу. Только пройдя добрых два квартала, Джисон постепенно начинает ощущать реальность. Пальцы покалывает от холода, а ледяной ветер забирается под одежду. И он не понимает от чего его трясёт, от того, что замёрз или от увиденного в номере Чанбина и Феликса. А возможно от воспоминаний, которые слишком свежи в памяти, хоть и прошло уже девять лет. Осмотревшись, Хан понимает, что пришёл в район, где они жили раньше. Перед ним бар, где он работал, должно быть, в прошлой жизни. Внутри всё осталось без изменений, только бармен теперь другой. Знакомый запах колышет старые воспоминания. Джисон смотрит на небольшую сцену, на которой они устраивали свои маленькие концерты и были счастливы делать то, что нравилось.

Парень садится на высокий барный стул. Прячет покрасневшие от холода пальцы в рукава толстовки. Молча кивает на предложение бармена о выпивке. Когда пустой стакан со звоном ударяется о столешницу, его тут же наполняют. Алкоголь обжигает горло и начинает согревать. После шестого стакана дешёвого бренди, Джисон успокаивается. Бармен наливает седьмой. Хан не спешит. Он смотрит на своё отражение в зеркале за стойкой и совершенно себя не узнает. Те же синие волосы, ему регулярно их подкрашивают, чтобы оттенок оставался насыщенным. Теперь он ненавидит этот цвет. Те же подведённые чёрным карандашом глаза. Только взгляд пустой, словно в них совсем не осталось жизни.

— Хан Джисон? — голос прежнего босса отвлекает. Парень перестаёт обдирать чёрный лак с ногтей. Смотрит на подошедшего мужчину. — Боже, парень, что с тобой? — мистер Хонг кладёт руку на его плечо. Его тон выражает сочувствие.

— Я… я… — Хан залпом выпивает алкоголь, но связать свою речь во что-то существенное всё равно не получается.

— Где ребята? Как они?

Джисон опускает голову, закрывая лицо ладонями. В приступе панической атаки, он совсем не подумал, что его побег навредит самым близким людям. На задворках сознания он понимает, что ему нужно вернуться, как можно скорее. И если повезёт, то накажут только его.

— Выпивка за счёт заведения, — тихо говорит мистер Хонг. — Бом, проследи, чтобы он вызывал такси, — отдаёт распоряжение мужчина и больше не задаёт вопросов.

Через четверть часа, Бом сам заказывает ему такси, устав смотреть на безрезультатное попытки Джисона попасть по экрану телефона. Он заплетающимся языком благодарит за помощь и обещает вернуть деньги, за выпитую бутылку. Сползает со стула, но его сразу же подхватывают под руки.

— Это же точно Хан Джисон! — орёт на ухо какой-то парень. — Он теперь настоящая звезда, — говорит он своим приятелям. Хан фокусирует свой взгляд и узнает старого знакомого, завсегдатая этого, да и любого другого бара.

— Деннис?

— Я же вам говорил, что мы знакомы, а вы не верили, — смеётся парень, продолжая приобнимать Джисона. — Я слышал ты теперь настоящая рок-звезда. Даже клуб свой есть, а в гости не зовёшь. Что забыл в наших краях? — Деннис говорит слишком громко, и Хан пытается отойти, но парень сильней прижимает его к себе.

— Мне надо ехать. Такси ждёт, — он всё-таки не оставляет попыток выбраться из чужой хватки.

— Погнали в клуб. Дай нам со знаменитостью потусоваться, — Деннис громко хохочет, явно выпивший не меньше самого Джисона.

— Мне нужно в клуб, — стоит на своём парень, пока его ведут к выходу.

— Вот и отлично, нам тоже, — он заталкивает Хана в такси и садится следом. К ним присоединяются ещё двое парней, которых Джисону так и не представили.

*

Клуб, в который его привезли, не похож на «Red lights». Хан понимает это, когда его пьяного подводят ко входу. Охрана без проблем пропускает посетителей. Деннис не реагирует на вялые попытки Джисона уйти. Парень обещает, что будет весело и настойчиво ведёт его внутрь. Вечерние сумерки сменяются неоновыми огнями танцпола. Музыка оглушает, звучит будто из черепной коробки. Людей внутри немного, поэтому не приходится толкаться, когда они идут до потрёпанных кожаных диванов. В руках практически сразу появляется стакан с выпивкой. Они пьют за знакомство, потом за встречу. Виски выбивает из головы все мысли. Деннис болтает за двоих и Джисону не приходится даже говорить. Алкоголь притупляет недавний страх, и парень просто плывёт по этому течению, растворяясь в шуме клубной музыки.

В его объятиях оказывается девушка, должно быть симпатичная, Джисон не смотрит на неё. Он переводит взгляд на Денниса, в его руке мелькает свёрнутая в тонкую трубочку купюра. Он наклоняется к столу и вдыхает дорожку порошка. Хан теряется, осматривается по сторонам. До них никому нет дела.

— Дай мне, — просит он, протягивая руку. Ему отсыпают немного, делая пару ровных дорожек. Джисон раньше никогда не пробовал наркотики, только видел, как они меняют сознание других. Он снюхивает порошок с наполированного стола. В носу неприятно щиплет, глаза слезятся. — Что это? — спрашивает, растирая нос рукой.

— Кокаин, — Деннис откидывается на диване. — Ну как?

— Никак, — Джисон не понимает какой эффект должен произвести наркотик, но не чувствует ровным счётом никаких изменений. Деннис изгибает бровь.

— Странно. Наркота хорошая, — он сжимает между пальцами маленький пакетик. — На, возьми ещё, — кидает его к Хану, — потом ты меня угостишь.

Джисон делает ещё две дорожки и снова не чувствует никаких перемен, кроме выступивших слёз и желания чихнуть.

— Бля, приятель, чем ты убиваешься, раз тебя не берёт?

— Я не принимаю, — уверенно отвечает Хан. Ему становится даже обидно. Его притащили в эту дыру, виски, кокаин, но это ничего не меняет. Мимолётное чувство лёгкости от алкоголя прошло, оставив после себя тяжесть реальности. Парень вдыхает ещё. В носу уже начинает болеть, а в горле дико першит. Он пытается запить это ощущение спиртным.

— Я не знаю, на чём ты сидишь, но раз это тебя не берёт, то лучше оставь, — Деннис отбирает обратно свой порошок.

— Я знаю, что ему поможет, — та самая девушка, под боком Джисона, кладёт на свой язык две таблетки и впивается в его губы поцелуем. Хан проглатывает новую порцию наркотиков. Чужие руки залезают под толстовку. Девушка ловко перекидывает через него ногу и настойчиво, совершенно не стесняясь посторонних, тянется к ширинке его джинсов. Джисон чувствует, как сердце начинает биться чаще, настолько, что опережает ритм музыки. Ощущение, что оно вот-вот выпрыгнет из глотки. Гул в голове становится невыносимым.

— Мне нужно выйти, — говорит он, но сомневается, получилось ли достаточно внятно. Отталкивает девушку, заставляя слезть со своих ног.

Тело словно чужое и совсем не слушается. Джисон делает попытку встать, но сразу же падает на стол, снося всё, что там стоит. До затуманенного разума доносятся обрывки фраз, ему помогают подняться, парень отталкивает руки, настойчиво придерживающие его. Не видя дороги пробирается сквозь толпу. Танцпол в клубе уже забит народом. Люди беспорядочно двигаются под музыку, мешая парню выбраться на свежий воздух. Он расталкивает танцующих плечами, кого-то пихает сильнее чем следовало.

— Ты охуел? — орёт какой-то парень. Но Джисон не уверен, что слышал именно это. Перед глазами двоится, он наотмашь бьёт по руке парня, пытавшегося схватить его. В спину толкают и он, не удерживаясь на ногах, заваливается на рядом стоящих людей.

Реальность уплывает от него и последнее, что Хан успевает сделать это убрать руку, чтобы на неё не наступили.

*

Боль заставляет Джисона проснуться. Он с трудом разлепляет тяжёлые веки. Как рыба хватает воздух, пересохшими губами. Яркое освещение и белые стены давят на глаза, и он зажмуривается. Все внутренности и горло горят огнём. Он облизывает губы в попытке, хоть как-то их смочить. Сквозь полуоткрытые веки осматривает помещение, в котором находится. В больничной палате, кроме него больше никого нет. События прошедшего дня мелькают в голове размытыми картинками. До него доходит, что он ушёл из отеля сутки назад. Друзья его ищут, если Бан Чан не убил их, за его непослушание. Джисон тянется к кислородной трубке. Случайно бьёт себя по носу пульсоксиметром, прицепленным на указательный палец.

— Очнулся значит, — в палату входит доктор в сопровождении медсёстры. Женщина подходит к капельнице, которую парень сначала не заметил. Мужчина в очках смотрит в медкарту и хмурит брови. — Ну, молодой человек, — переводит взгляд на Джисона. Видно, что ему неприятно, но он скрывает это за профессионализмом, — если ты решил получить кайф, мог бы выбрать что-то одно.

— Я не понимаю, — Хан морщится от боли.

— В твоей крови такой коктейль из наркотиков, что мы не знали от чего тебя лечить.

— Я не наркоман, это в первый раз, — говорит он осипшим голосом. Доктор еле заметно ухмыляется. На его памяти все наркоманы так говорят. Он проводит стандартный утренний осмотр.

— Ладно, полежишь ещё немного, тебя прокапают и выпишут. Отдыхай, — говорит он, записав показатели в медкарту. Вешает её на край кровати, перед тем как уйти.

— Можно воды? — просит Хан. Во рту всё стягивает от жажды. Медсестра останавливается у дверей палаты. Медлит секунду, прежде чем подойти к маленькому столику в углу, на котором стоит графин. У неё ещё не закончен осмотр, но она задерживается, чтобы помочь пациенту.

— Много нельзя, — женщина придерживает Джисона за затылок.

— Почему всё так болит? — он со стоном опускается обратно на подушку.

— Тебе два часа желудок промывали. Но тебе ещё повезло, — она с сочувствием смотрит на парня, — обычно в те районы скорая долго едет.

— Где мой телефон?

Медсестра ставит стакан на место и вынимает из верхнего ящика тумбочки смартфон. Джисон включает его, но экран тут же гаснет. Мобильный разряжен и парень тихо выдыхает. Он слишком слаб, чтобы попытаться встать и уйти, а ещё он не сможет вытащить катетер из своей руки. В палате нет часов, он не знает сколько времени лежит без движения, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не причинить себе ещё больше боли. Проваливается в беспокойный полусон, из которого его вырывают посторонние шаги. Сначала он улавливает лёгкий запах лосьона после бриться и сигаретного дыма. На пороге появляются двое мужчин. Они дожидаются, пока Джисон откроет глаза.

— Детектив Роберт Белл, капитан Ли Минхо, — полицейские показывают жетоны.

Тот, который представлялся, снимает медкарту со спинки кровати. Приставляет стул ближе, садится, расправляя полы чёрного драпового пальто. Он пробегает глазами по результатам анализов и на каждом пункте его эмоции меняются. Он то хмурит брови, то удивлённо поднимает вверх, тихо хмыкая. Джисон молча наблюдает за мужчиной, украдкой бросая взгляды на его напарника.

— Как тебя зовут? — мягко спрашивает капитан.

— Хан Джисон, — он видит, как мужчина переводит мимолётный взгляд на карту, лежащую на его коленях. — Что вам от меня нужно? — спрашивает парень, не понимая, что происходит. Полицейские не спешат объясняться.

— И ты на всём этом сидишь? — он изгибает бровь. — На торчка ты не похож.

— Я не наркоман, — эта фраза вызывает у напарника неприкрытый смешок. Капитан переводит на него строгий взгляд и тот тут же поджимает губы.

— Твои анализы говорят об обратном, — в голосе Ли нет привычной для копов неприязни. Молодой мужчина смотрит открыто. Всё его поведение говорит о том, что он уверен в себе.

— Подменили наверное, — с издёвкой тянет детектив. Хан не отвечает, только надеется, что его взгляд достаточно красноречив, и полицейский поймёт, что парень считает его шутку идиотской.

— Вчера в клубе произошла драка, есть пострадавшие. Свидетели дали показания, что ты был зачинщиком, — капитан Ли удобнее откидывается на спинку стула, готовый внимательно слушать.

— Мне стало плохо и я просто шёл к выходу. Меня толкнули, когда упал — отключился, — Джисон говорит с остановками, часто сгладывает, чтобы промочить вновь пересохшее горло.

— Что принимал?

Парень ненадолго замолкает, но не видит объективных причин умалчивать. Главное, не говорить кто ему дал наркотики.

— Кокаин и таблетки, не знаю какие.

— Экстази? — подаёт голос детектив.

— Сказал же, не знаю, — Джисон раздражается, ему всё ещё плохо.

— И кто их тебе дал, наверное, тоже не знаешь? — полицейский будто нарочно говорит громко. Хан решает игнорировать его.

— Нам всё равно необходимо оформить протокол, — капитан вынимает из внутреннего кармана небольшую записную книжку и ручку. Задаёт стандартные вопросы, когда родился и где живёшь. На последнем, глаза Джисона расширяются, что не ускользает от взгляда Ли Минхо. — Так где? — повторяет он вопрос, после затянувшегося молчания.

— Отель «Red lights».

— Живёшь в богатом районе, а тусоваться ходишь в трущобы?

— Я там работаю, — отвечает Хан, смотря на капитана, а не на детектива, задавшего вопрос. Полицейский прижимает кулак к губам, негромко прокашливаясь.

— Я думаю, нам лучше закончить на этом, — в его голосе проскальзывает неуверенность вместе с осторожностью. Ли смотрит на напарника, дожидаясь объяснений. — Это человек Бан Чана. Нам лучше уйти.

— Подожди минутку, хорошо? — капитан поднимается. — Поговорим, — обращается он к Беллу, вешая медкарту на место. Мужчины выходят из палаты.

— Ты новенький, Ли, — начинает детектив, как только дверь закрывается, — и ещё не знаешь, что если дело касается Бан Чана и его людей, то мы — копы, резко становимся слепыми и глухими. То, что этот парень обдолбался в другом клубе, его проблемы. Закрыть нам его всё равно не за что, в драке он не участвовал.

— Он всего-то был в клубе, где барыжат наркотой, — Ли расправляет плечи.

— Вот и пойдём ловить барыг, а этого оставь. И не верь его невинному личику. Доктор же сказал, что он уже давно и плотно подсел, — Белл тычет пальцем Минхо в грудь. У мужчины от раздражения дёргается уголок губ.

— Детектив Белл, — в его тоне сталь, — я старший по званию и я буду решать как поступить. Жди здесь, — приказывает Ли, возвращаясь в палату.

Когда он переступает порог его настроение сменяется на то, с каким он пришёл.

— Продолжим? — Минхо хочет сесть на стул, но его резко одёргивают, цепляясь пальцами за рукав пальто. Глаза напротив хаотично бегают, пытаясь сфокусироваться.

— Отвезите меня в отель.