Часть 8

Я шла по улице, не замечая ни прохожих, ни машин. В ушах стоял звон, а в груди — ледяная пустота. Телефон в кармане жужжал — наверное, Ёри. Но я даже не стала смотреть.

«Предательство» — это слово крутилось в голове, как заезженная пластинка.

В парке было пусто. Я упала на первую попавшуюся скамейку, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Дура... — прошептала я себе. — Как ты могла не заметить?

Но ведь всё было так очевидно. Её смущение, когда она увидела букет. Её дрожащие пальцы, когда она набирала его номер.

Она хотела ему ответить.

И, возможно, ответила бы, если бы не я.

Телефон снова завибрировал. На этот раз я достала его — не Ёри.

Неизвестный номер:

«Ты где?»

Я нахмурилась.

И ответила:

«Кто это?»

Три точки пульсировали несколько секунд.

Неизвестный номер:

«Чонгук. Дай мне свой адрес»

Я замерла. Откуда у него мой номер? Зачем мне пишет брат моей подруги? Вернее... бывшей подруги.

Я:

«Как ты...»

Чонгук:

«Ёри дала. Она в панике. Говорит, ты исчезла. Где ты?»

Я закатила глаза. Конечно. Она же не может просто отпустить — ей нужно выглядеть хорошей подругой до конца.

Я:

«Скажи ей, что я в порядке. И что мне нужно побыть одной.»

Чонгук:

«Адрес. Сейчас.»

Я вздохнула. Зачем он так настойчив?

Я:

«Парк возле её дома. Скамейка у фонтана.»

Чонгук:

«Жди. 10 минут»

Я положила телефон на колени. Зачем он идёт? Чтобы успокоить меня? Утешить?

Или... чтобы передать очередную порцию лжи от Ёри?

Я закрыла глаза.

Он пришёл быстрее, чем обещал.

— Нашёл, — его голос прозвучал прямо надо мной.

Я подняла голову. Чонгук стоял передо мной, слегка запыхавшийся, в тёмном худи и потрёпанных джинсах.

— Зачем ты пришёл? — спросила я.

— Потому что ты не отвечаешь на её звонки, — он сел рядом, положив между нами бумажный стаканчик. — Капучино. С корицей.

Я уставилась на стакан.

— Она сказала тебе, как я люблю кофе?

— Нет, — он усмехнулся. — Я запомнил в тот раз, когда мы пили в кафе.

Я медленно взяла стакан. Горячий. Сладковатый запах корицы.

— Спасибо...

Мы сидели молча. Он не торопил, не задавал глупых вопросов. Просто ждал.

— Она тебе всё рассказала? — наконец спросила я.

— Да.

— И?

— И ничего, — он пожал плечами. — Это твоё дело.

Я фыркнула.

— Но ведь ты здесь. Значит, не совсем «ничего».

— Я здесь, потому что она волновалась, — он повернулся ко мне. — И потому что ты выглядишь так, будто вот-вот взорвёшься.

Я сжала стаканчик так, что он смялся.

— Она солгала мне.

— Знаю.

— Она использовала меня.

— Возможно.

— И ты просто сидишь и говоришь «возможно»?!

Чонгук вздохнул.

— Я не знаю всей истории. Но знаю одно — если бы она действительно хотела тебя предать, она бы не звонила мне в панике, умоляя найти тебя.

Я закусила губу.

— Это не меняет того, что она скрывала правду.

— Нет, не меняет, — он согласился. — Но люди иногда врут не потому, что хотят причинить боль. А потому что боятся её.

Я посмотрела на него.

— Ты защищаешь её.

— Нет, — он покачал головой. — Я просто говорю то, что вижу.

Я допила кофе и швырнула стакан в ближайшую урну.

— Что мне теперь делать?

Чонгук задумался.

— Решать тебе. Простить. Не простить. Но...

— Но?

— Но сначала стоит остыть. Потому что сейчас ты принимаешь решение на эмоциях.

Я закрыла глаза. Он прав. Всё внутри кипело.

— Я не знаю, смогу ли я ей доверять после этого.

— А она — тебе, — он неожиданно добавил.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

— Ты поставила её перед выбором. "Или он, или я". Это... жёстко.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.

Потому что он снова был прав. Даже не стала ее слушать. Просто обиделась на то, что она общалась с Сокджином за моей спиной.

— Чёрт... — прошептала я.

Чонгук встал.

— Пойдём.

— Куда?

— Куда угодно. Только не сиди тут одна.

Я колебалось, но потом кивнула.

Он протянул руку.

— Идёшь?

Я взглянула на его ладонь.

И, после секундной паузы, взяла её. Ну что может пойти не так, верно?

Его пальцы были тёплыми, шершавыми от гитарных струн. Я неожиданно вспомнила, как Ёри рассказывала, что её брат с детства играет — сначала на старом пианино в гостиной, потом на всём, что издавало звуки.

— Куда мы идём? — спросила я, когда мы вышли из парка.

— В моё убежище, — он бросил мне лёгкую ухмылку. — Если, конечно, не боишься.

— Сейчас не до страхов, — пробормотала я.

Мы шли молча, и только наши тени на асфальте то удлинялись, то исчезали под фонарями. Чонгук вёл меня через знакомые улочки, но в какой-то момент свернул в подворотню, которую я раньше не замечала.

— Ты меня не в трущобы заманиваешь? — пошутила я.

— Хуже, — он достал ключи и открыл неприметную дверь в старом кирпичном здании. — В мою берлогу.

Внутри пахло деревом, краской и... печеньем?

Я моргнула, привыкая к полумраку. Это была просторная студия с высокими потолками, заставленная музыкальным оборудованием. В углу — диван, заваленный пледами, на стене — гитары. И рояль.

— Ты... живёшь здесь? — обернулась я к нему.

— Работаю, — он прошёл к мини-кухне и открыл холодильник. — В основном ночью.

— А днём?

— Днём учусь на архитектора, — он пожал плечами, доставая две банки колы. — Не смейся.

— Я не смеюсь, — я села на диван, ощущая, как напряжение потихоньку отпускает. — Просто не ожидала.

Он щёлкнул кольцом банки и протянул мне.

— Вот. Лекарство от всех бед.

Я сделала глоток. Сладко, холодно, пузырьки щекочут горло.

— Спасибо.

— Не за что.

Он сел за рояль, положил пальцы на клавиши, но не заиграл.

— Ты знаешь, — сказал он, глядя куда-то в пространство, — Ёри не злая.

Я сжала банку.

— Я не говорила, что она злая.

— Но думаешь.

— Думаю, что она поступила подло.

Он наконец нажал на клавишу. Одинокий звук повис в воздухе.

— Она всегда была такой. Прячет чувства, пока не припрет. Помню, в школе она месяц скрывала, что разбила мамину вазу, пока та сама не нашла осколки.

Я усмехнулась.

— Мило.

— Не в этом дело, — он повернулся ко мне. — Она не хотела тебя ранить. Она просто...

— Трусиха?

— Человек, — он нахмурился. — Как и ты.

Я откинулась на спинку дивана.

— Ты хороший брат. Защищаешь её.

— Я не... — он вздохнул. — Ладно. Может, и защищаю. Но только потому, что вижу, как вы обе страдаете из-за какого-то придурка.

Я подняла бровь.

— Ты про Сокджина?

— Конечно про него, — Чонгук ударил по клавишам — резко, громко. — Он играл вами обеими. А вы теперь рвёте друг другу глотки.

Я замолчала. Потому что он снова был прав.

— Что мне делать? — спросила я тихо.

Он встал из-за рояля и подошёл ко мне.

— Простить. Или не простить. Но решать — не сейчас.

— А когда?

— Когда перестанешь видеть в ней предательницу, а в себе — жертву.

Я закатила глаза.

— Ты слишком мудрый для своего возраста.

— Спасибо, — он ухмыльнулся. — Я стараюсь.

Я допила колу и поставила банку на пол.

— Слушай, а почему ты...

Телефон в кармане снова завибрировал. Ёри. Опять.

Я вынула его и собиралась отклонить, но Чонгук вдруг схватил мою руку.

— Возьми.

— Что?

— Возьми трубку. Хотя бы скажи, что жива.

Я сжала зубы.

— Я не хочу...

— Т/И, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты же не трусиха?

Я замерла. Потом нажала на зелёную кнопку.

— Да?

«Т/И! — голос Ёри дрожал. — Где ты?!»

Я взглянула на Чонгука. Он кивнул.

— Я... в порядке. У Чонгука.

«О Боже... — она выдохнула. — Я так переживала...»

— Да? — не удержалась я. — А почему?

Тишина. Потом шёпот:

«Потому что ты моя лучшая подруга. И я... я напортачила»

Я закрыла глаза.

— Ёри...

«Я знаю, ты злишься. И ты права. Но давай... давай хотя бы поговорим?»

Чонгук поднял бровь, как бы спрашивая: «Ну?»

Я вздохнула.

— Ладно. Поговорим.

« Правда?!» — она аж запищала.

— Но не сейчас. Мне нужно... время.

«Конечно! Сколько угодно! — она замолчала, потом добавила: — Спасибо».

Я положила трубку.

— Ну что, — Чонгук улыбнулся. — Тебе полегчало?

Я посмотрела на него.

— Знаешь, что?

— Что?

— Ты чертовски раздражающий.

Он рассмеялся.

— Это комплимент?

— Пока нет.

— О, — он притворно обиделся. — Тогда мне есть к чему стремиться.

Я улыбнулась. Впервые за сегодня.