Ритуал слияния

в этой главе присутствуют неприятные для некоторых людей сцены, если кому-то это не приятно читать скипайте главу

Их физическая близость не была похожа на обычные юношеские утехи. Это был ритуал, опасный и прекрасный танец на грани гибели.

Первый раз случился в старой оранжерее, где среди засохших растений и мраморных статуй царила атмосфера вечного упадка. Они не говорили о любви, эти слова были для них слишком банальны. Это было молчаливое соглашение, необходимость.

Они стояли друг напротив друга. Напряжение витало в воздухе, гуще, чем запах тления.

Артём (голос срывался, он пытался шутить, но не выходило): «Что, Рита? Боишься, что я тебя обожгу?»

Рита (не отводя взгляда, медленно снимала накидку): «Я боюсь бессмысленных жестов. И пустых слов. Если ты собираешься это сделать, то делай. Без предупреждений».

Она подошла ближе. Ее холодная рука коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отстранился.

Артём (шепотом, наклоняясь к ней): «Я никогда не знаю, что у тебя на уме... Ты как закрытая книга, написанная на языке, которого я не понимаю».

Рита (ее губы в дюйме от его): «Тогда перестань читать. Прочувствуй».

Их губы встретились. Сначала это была битва — его жар против ее стужи. Но потом...

Артём (обрывая поцелуй, тяжело дыша): «Боги... Ты таешь...»

Рита (закрывая глаза, ее голос впервые звучал уязвимо): «А твой огонь... он больше не обжигает...»

Они раздевались медленно, с опаской, как снимают боевые доспехи. Его кожа была горячей на ощупь, её — холодной, как мрамор. Когда их тела соприкоснулись, это было похоже на прикосновение двух стихий. Он входил в неё, и она чувствовала, как внутренний холод отступает перед волной животного тепла. Он же, погружаясь в её ледяную глубину, ощущал, как его неконтролируемый внутренний огонь наконец обретал форму и границы. Её тихие стоны были похожи на шелест замерзающих листьев, его рычание — на треск поленьев в камине.

Когда волна накатила на них, случилось чудо. Тело Риты на мгновение вспыхнуло изнутри мягким золотым светом, не обжигая, а тело Артёма покрылось узором из инея, который тут же растаял. Это было слияние. Взаимное уничтожение и возрождение одновременно.

Позже, когда они лежали, сплетенные, и смотрели на треснувший стеклянный потолок, Артём нарушил тишину.

Артём: «Я... внутри стало тихо. Впервые в жизни. Как будто кто-то выключил шум».

Рита (после паузы, прижимаясь лбом к его плечу): «А у меня... наоборот. Внутри стало шумно. Как будто кто-то зажег свет в пустой комнате».

тоже мало как-то, но пойдёт