Глава 10

Пежо ждал у входа в отель, с Эрнандэсом за рулем и Рэйнолдсом, рядом с ним. Блэр бросила взгляд на них, затем на Кэм, – Двойное свидание?
Смеясь, Кэм придержала для нее заднюю дверь, – Только для автомобильной части вечера. Они отсеются, когда мы приедем.
– Хорошо, – Блэр наблюдала в окно, как они пересекли Сену и медленно двигались по многолюдным улицам левого берега, – Где Старк? Я думала сегодня ночью будет ее смена.
– Я переставила смены и дала ей немного времени отдохнуть. Я хочу, чтобы она была ведущим агентом завтра вечером.

– Ах, да – Президенсткий бал, – Блэр скривилась, – Эффектное прощание.

Кэм потянулась к ее руке и осторожно сжала ее, – Устала?

– Просто обычно путешествия выматывают, – Сдержанно ответила Блэр. Она слышала беспокойство

в голосе любимой.

– Будешь рада вернуться домой?

– О Боже, да, – Блэр наблюдала, как уплывают улицы за окном, и думала о том, сколько раз она хотела потеряться в эих оживленных кварталах, ускользнуть незамеченной и проснуться где то еще,

с кем то еще. За исключением тайных побегов в темные бары, потерянных в них часов, ночей, ей никогда не удавалось убежать от ее истории или судьбы. Взглянув на Кэм, она поняла, что у нее больше нет желания быть где то или кем то, кроме как тем, кем она была и там, где она была, до тех пор, пока у нее есть любовь этой женщины, – Будет здорово вернуться в Нью  Йорк. Я скучаю по живописи и хочу закончить последние холсты для моей выставки, – Она улыбнулась, и на ее лице не было ни беспокойства, ни сожаления, – Но несмотря на обстоятельства, это была одна из лучших моих поездок… потому что ты здесь.

– Нет ничего, что я хотела бы изменить, – серьезно ответила Кэм, бессознательно повторяя мысли Блэр, – за исключением лишь того, что дало бы тебе свободу.
– Знание того, что ты понимаешь, почему это так тяжело для меня иногда дает мне столько же, 

Блэр протянула Кэм слегка дрожащую руку, – Так, а теперь скажи мне, куда мы едем.

На лице Кэм мелькнула Улыбка, – Неа.

– Ты знаешь, что есть вещи, которые я могла бы сделать, чтобы наказать тебя за это?

– Ж иву надеждой.

Блэр рассмеялась и посмотрела в окно, поднимая бровь, когда увидела дорожный знак «Рю Кристин.

Улица Штейна и Токлас.», – Мы собираемся на экскурсию? – Не совсем.
Эрнандес направил автомобиль к обочине и Кэм активирована динамик, – Держите открытым четвертый канал. Паркер и Дэйвис в резерве.
– Да, Командир.

Кэм открыла дверь и жестом пригласила Блэр следовать за ней, они вышли на улицу. О дни. Блэр оглянулась в удивлении, когда ни один из двух агентов не вышел за ними. Кэм редко соглашалась на то, чтобы Первая дочь бывала в общественных местах, менее чем с двумя агентами. Озадаченная,

она взглянула на свою возлюбленную, – Кэм?

Покачав головой, Кэм схватила Блэр за руку и поспешно увлекла ее вниз по узкой, переполненной седьмой Рю Кристин, к одному из ряда маленьких, приземистых домиков, с окнами из цветного стекла, по обе стороны от красной двери. Кэм постучала, и, через мгновение, миниатюрная темноволосая женщина, одетая в зеленую шелковую тунику и широкие блюки цвета охра открыла дверь.
– Кэмерон, – воскликнула красивая женщина, встала на цыпочки и поцеловала Кэм в щеку.

Глубокие карие глаза, с живым умным взглядом, приветливо обратились к Блэр, – Здравствуйте.

– Бонита, – сказала Кэм, с заметной теплотой в голосе, – познакомься, это Блэр Пауэлл, – Кэм улыбнулась, увидев ошеломленно удивленный взгляд Блэр.
– Блэр, это Бонита Понте.

– Ох, – воскликнула Блэр, пытаясь сформулировать что то хоть немного напоминающее предложение. Услышав богатый мелодичный смех женщины, она пришла в себя и протянула руку, 

мисс Понте, для меня честь познакомиться с вами. Я так люблю ваши работы.

– Пожалуйста, зови меня Бонита, – Она взяла одновременно за руки Кэм и Блэр, увлекая их в дом,

закрыв за собой дверь и входя в роскошно оборудованную гостиную.

Две Бургундских парчи, облицованные резьбой из красного дерева, стояли лицом друг к другу,

перед мраморным камином. Толстые ковры, выстеленные слоями, создавали буйство цвета. Над камином висела картина, в которой Блэр узнала одну из работ Марсии Касселс, матери Кэм – одной из ее любимых художниц, как и сегодняшняя, неожиданная хозяйка.

– Пожалуйста, располагайтесь, – Бонита указала жестом в сторону гостиной, – Я скоро вернусь. Я думаю, вы голодные.
– Я помогу тебе, – быстро сказала Кэм.

Бонита покачала головой со снисходительной улыбкой, – Нет, расслабься. Уверена, у вас обеих был

длинный день. – С этими словами она стремительно исчезла за шелковой перегородкой.

– Бонита Понте. Отлично, Кэм. Откуда ты ее знаешь? – Блэр все еще не могла поверить, что они были в доме одной из самых выдающихся художников экспрессионистов в мире. Она любила работы Понте и изучала ее стиль и технику во времена студенчества в Париже.

– Я знаю ее с детства. Она с моей матерью лучшие подруги, – Кэм приподняла плечо, – Я не была уверена, что она будет дома, когда мы будем здесь, но я рискнула и позвонила ей. К счастью, она вчера вернулась с серии выставок в Италии, – Кэм было трудно понять выражение лица Блэр. Она редко видела ее такой покоренной. – Все в порядке?

Блэр все еще едва могла говорить. Она не знала, что стало для нее бОльшим подарком 

возможность познакомиться с одним из своих идолов, или осознание того, что Кэм знала, как много это будет значить для нее. Со стянутым горлом, она прошептала: – Все потрясающе. Спасибо огромное.
Бонита вернулась с небольшой корзинкой, в которой лежала бутылка шампанского во льду,

стаканами и различными закусками.

– Я говорила с твоей мамой недавно, Кэмерон, – непринужденно сказала Бонита, передавая им фужеры с шампанским, – Она сказала, что ты была на одной из ее выставок недавно. Она была очень довольна.
– Боюсь, я пропустила их слишком много, но я пытаюсь наверстать.

Бонита беспечно пожала плечами, – Марсия понимает, насколько важна твоя работа и сколького она требует, – Она окинула Кэм нежным взглядом, – Ты отлично выглядишь. Ты…выздоровела?

Кэм покраснела, чувствуя себя неловко, при упоминании о ее, почти смертельном огнестрельном ранении, которое она получила, чуть меньше года назад.
– Я в полном порядке.

– Хорошо, – быстро сказала Бонита. Затем она повернулась к Блэр, – Насколько я знаю, у тебя скоро выставка.

Блэр смущенно кивнула, – Просто небольшой показ. – Расскажи мне об этом.
Кэм откинулась назад, согнула одну ногу в колене и, потягивая шампанское, слушала разговор двух

художниц. Несмотря на то, что она быстро потерялась, когда тема углубилась в аспекты писательской деятельности, ритма, тональности, изменения в масштабах и размерах, перспективу 

все же, ход разговора был расслабляющим.

Теория, и даже, практика живописи не были ей чужды, но ту страсть, что разделяли эти две женщины, по настоящему мог испытать только художник. Однако видеть такой безудержный восторг на лице Блэр, для Кэмерон было достаточно, чтобы почувствовать себя более чем удовлетворенной. Около одиннадцати, Бонита потянулась, с мелодичным вздохом, – Я не могу припомнить, когда еще у меня был такой чудесный вечер. Похоже, я теряю страсть к путешествиям, 

сказала она, переводя взгляд от Кэм к Блэр, – вечер, в такой хорошей компании. Я так рада, что вы обе пришли.
– Все было волшебно, – ответила Блэр.

– Ты хочешь посмотреть студию? – Спросила Бонита.

Глаза Блэр загорелись, – О, да.

Довольная, Бонита поднялась и протянула ей руку, – Пойдем со мной, и ты конечно тоже, Кэмерон.

После краткой экскурсии и дальнейшей оживленной беседы, Бонита сказала: – Мне было бы очень приятно, если бы вы, двое, смогли остаться на ночь. Некоторые из этих полотен невозможно правильно оценить, без дневного света, – Она взглянула на Блэр, – Есть несколько, которые должны понравиться тебе.
– Если только мы не навязываемся, – Блэр посмотрела на Кэм, которая кивнула в знак согласия, – Я бы с удовольствием.
– Превосходно! – Бонита обняла обеих женщин руками за талии и повела их обратно через холл, к гостевой комнате, в дальнем конце, – Сюда. Всё что вам может понадобиться есть в шкафчиках в ванной. Она вернулась к двери, – И если вы меня извините, я удаляюсь. Я до сих пор не пришла в себя, после последней поездки.
– Спасибо, Бонита.

Да, – повторила Блэр, – Спасибо большое.

– О, вам не за что благодарить меня. Увидимся утром, – Она улыбнулась им на прощание, – Не вставайте рано. Во всяком случае, я точно не встану. Но если, все же, вы сделаете это, надеюсь, вы справитесь насчет кофе.
Когда они остались одни, Блэр взглянула на Кэм, с очень редким для нее выражением лица.

Созерцательным, изучающим и почти неопределенным.

– Что? – спросила Кэм, начав нервничать, – Ты не хорошо провела время?

– Неет, я фантастически провела время, – Блэр прислонилась к дверному проему в ванной, прямо напротив своей возлюбленной, – Я не понимаю, что это значит для тебя.
– Что?

Блэр нахмурилась, подыскивая слова, чтобы выразить то, что было у нее в голове, – Для меня. Для нас.
Кэм моргнула, – Ты не знаешь?

Блэр потрясла головой, – Нет, – сказала она медленно и тихо, – Я так мало могу дать тебе. Ты привела меня сюда сегодня вечером, потому что знала, что это сделает меня счастливой. И

сделало…просто дико счастливой. Ты знаешь что сделать, чтобы заставить меня чувствовать себя

такой…любимой. – Она вздохнула и покачала головой. – А я даже не знаю с чего начать, чтобы дать тебе хоть что то… Блэр, – прошептала Кэм глубоким голосом, нежно глядя на нее, – Тебе не надо ничего мне давать.
Только ты…только тебя. Я счастлива, потому что люблю тебя.

Глаза Блэр наполнились слезами, прежде, чем она смогла остановить их. Кэм издала стон и быстро заключила Блэр в объятия.
– Нет, – Ее губы прижались ко лбу Блэр, а пальцы нежно смахивали капающие слезы, – Я хотела сделать эту ночь особенной. Для того чтобы ты была счастлива, а не чтобы ты плакала.

– Я никогда не думала, что это возможно, – призналась Блэр, уткнувшись лицом в шею Кэм, – Но я на самом деле плачу, потому что я счастлива.
Кэм тихонько рассмеялась, – Не пугай меня так.

Блэр улыбнулась и положила лодонь на грудь Кэм, – Ты знала, что Бонита предложит нам остаться

на ночь?

– Нет. Но я удивлюсь, если она и моя мама не говорили об этом.

– Я не уверена, должно ли меня смущать то, что твоя мать устраивает нам свидания, – Блэр рассмеялась дрожащим голосом, осознавая, что не привыкла к тому, что так много людей заботятся о ней.
– Я думаю, что свидание – это просто дополнительное преимущество, – Кэм вытащила блузку из брюк Блэр и скользнула под нее рукой, лаская кончиками пальцев впадинку у основания позвоночника, – Боните явно понравилось общаться с тобой сегодня.
– Ммм, – нежная ласка усыпляла ее ум, но пробуждала ее плоть, – Я надеюсь на это. Это было удивительно для меня.
– Ты не против быть здесь, сегодня вечером? – Кэм увеличила расстояние между ними и начала расстегивать блузку Блэр.
Блэр расстегнула брюки Кэм и провела кончиками пальцев по центру живота возлюбленной, под рубашкой, – Я останусь с тобой где угодно, если мы сможем побыть наедине. Остаться здесь – это предел моих мечтаний.
– Это хорошо, – голос Кэм стал хриплым, когда она на ощупь расстегнула застежку бюстгальтера Блэр, – потому что мне страшно необходимо провести эту ночь с тобой.
– Тогда давай начнем, – Встретившись глазами с Кэм, она повлекла ее к кровати.

Паула Старк вытянула шею и оглядела огромную конструкцию. Освещенная на фоне ночного неба,

Эйфелева башня выглядела величественной и, действительно, очень и очень высокой, – Я где то читала, что в ней 1665 ступеней до верхнего уровня.
– Это правда, – с умным видом согласилась Рене, – Но ты не сможешь дойти до верхнего уровня.

Только до второго. А потом на лифте, до последнего этажа. Так что не так уж и много шагов. – Ох, ясно. 1625 шагов. Это намного меньше, – голос Старк был на грани ужаса, – Если мы

поднимемся туда, мне понадобится машина скорой помощи, чтобы отвезти меня обратно в отель.

Рене засмеялась. Брось, пошли. Ты агент Секретной службы. К тому же я видела твое тело. Я знаю,

ты в отличной форме.

Даже в темноте Старк ощутила, что Рене увидела, как она покраснела, – Когда? – Когда что?

– Когда ты видела мое тело?

– Я видела тебя в тренажерном зале, – Рене подтолкнула Старк ближе к очереди в приемные кабинки,

позволив своим бедрам прижаться к бедрам Старк, – Кроме того, мои руки были на тебе. Я знаю насколько у тебя все в порядке с мышцами. Шаг Паулы дрогнул, а ее ноги превратились в желе. Она сглотнула так, что могла быть уверена, что это было слышно, – Ты не можешь говорить так, если хочешь, чтобы я забралась на сотни ступенек вверх.
– Мы можем увидеть весь Париж оттуда, – шепнула Рене. Она взяла руку Старк, и их пальцы переплелись так же естественно, словно они делали это, уже тысячи раз, – Я хочу запомнить две вещи о сегодняшней ночи: как смотрела на Париж с высоты Эйфелевой башни и как занималась с тобой любовью.
– О да, – шепнула Старк, ощущая возбуждение и изумление в своем теле, – Я сделаю это дважды,

если только ты захочешь.

– Я уверена, что ты смогла бы, – Рене проглотила комок в горле, – И именно поэтому я без ума от тебя.
– Если ты хочешь, чтобы мои ноги как следует поработали, для меня этого достаточно, чтобы влезть на вершину этой штуковины, – пожаловалась Старк, затаив дыхание, – так что перестань говорить мне такие вещи.
Рене засмеялась и прислонилась щекой к плечу Паулы, – Я не могу тебе ничего обещать.

Старк медленно раскачивала их сплетенные руки, глядя на улыбку Рене, в свете огней Эйфелевой башни, – Этого и не требуется.
– Мы можем вернуться в отель прямо сейчас. – Тихо сказала Рене, – Мне предельно тяжело держать свои руки далеко от тебя и я заставила тебя ждать, сама не знаю почему.
– Нет, – Старк поняла, что не было никаких причин торопиться, когда каждая секунда, которую они проводили вместе, разговаривая, гуляя, мягко касаясь друг друга – была волшебной, – Давай сначала увидем Париж с этой высоты. Давай все таки сделаем это.
– О да, – Рене осторожно ускользнула от обещания в глазах Паулы, – Давай сделаем.

23:45, 16 августа 2001

Шатен, с голубыми глазами, американского происхождения, присоединился к трем мужчинам и одной женщине в квартире, на третьем этаже, на окраине Парижа. Все остальные, как и он сам, были одеты небрежно: в рубашки с распахнутыми воротниками и мятые брюки. Его служебное оружие было заправлено за пояс под пиджаком. Худая, белокурая женщина с острыми чертами лица, в

темных джинсах и синей рабочей рубашке держала свой Вектор Мини – автоматический пистолет, в

модной кобуре на правой стороне ее широкого кожаного пояса. Две Олимпийские штурмовые винтовки ПЦР 5 лежали на журнальном столике, перед потертым запятнанным диваном.

В комнате стоял спертый воздух, и вонь, от сигаретного дыма. Через открытую дверь справа,

которая вела туда, где должна была быть спальня, он видел бледное свечение компьютерных мониторов и прочих устройств связи. Прежде чем заговорить, он вынул небольшой черный квадрат,

размером с колоду карт, из кармана пиджака. Когда он нажал на кнопку питания, загорелся мигающий красный свет.
– Мы в безопасности, – нетерпеливо сказала женщина, – Вы думаете, что мы любители?

Молча, американец быстро и профессионально прошелся по комнате со сканером наблюдения.

Убрав его обратно в карман, он обратился к мужчине, с бородой и длинными волосами, собранными в хвост, который сидел на диване, невозмутимо глядя на него, – Нам пришлось прервать миссию сегодня днем. Преждевременный пресс релиз создал неожиданные препятствия из за огромного количества транспорта и журналистов на месте.
– Мы могли бы потерять наших людей, – критически заявил мужчина, – Почему приказ был отдан так поздно?
Вопрос был задан напряженным тоном, в нем очевидно была слышна критика.

Американец вспыхнул, но его голос звучал как прежде, – Приказ об изменении маршрута был отдан начальником охраны за несколько минут до прибытия.
– Этот начальник – проблема для нас и она должна быть устранена, – едко высказалась женщина, 

Это уже второй раз, когда она рушит в наши планы.

– Нет, – возразил один из мужчин, – Такие шаги могут только предупредить остальных о нашей главной цели.
– Согласен, – сказал Американец, – Я рекомендую…

Человек на диване резко встал, и комната погрузилась в тишину, – Я только что получил приказ от командования «Гидра». Атака будет совершена, как и планировалось, и мы должны взять ее в это время. Выполнив оба плана сразу мы продемонстрируем миру нашу власть, и, заодно, разоблачим мягкое подбрюшье разлагающихся американских самозванцев.

– Когда?

– Вы будете получать приказы от наших союзников в вашей стране, когда придет время. Вы должны быть готовы действовать в любой момент, потому что ждать придется недолго. Наши люди уже на месте. Это началось.
Американец почувствовал трепет возбуждения. На протяжении многих лет он был просто второсортным игроком, предоставляющим информацию, в то время как другие планировали и осуществляли миссии. Наконец то, у него будет возможность действовать, взять обратно свою страну и отдать ее в руки тех, кто понял значение истинной силы и свободы, – Я готов. «Боже, Храни Америку»