Глава 1. Цвет настроения всегда черный

7 лет спустя
Япония/Киото.

— Помогите, умоляю, у меня горит все тело, кто-нибудь!

Женские крики заполняют одну из просторных спален квартиры, расположенной в центре города, которая выполнена в современном стиле, с панорамными окнами по всему периметру.

Крики усиливаются. Проскакивают сквозь стены, напоминая раздражающую трель будильника по утрам, дополняются слезами стекающими по пылающим щекам на алые простыни, пропитанные подсохшей кровью, нагоняя страх и ужас.

— Что прикажете сделать, господин?

В темно-синем кресле, расположенном на балконе сидит мужчина, одетый в махровый халат цвета ясного неба и попивает любимый кофе. Завтрак остаётся не тронутым, впрочем, как и всегда.

— Долго будешь ждать ответа?

Охрипший от недосыпа голос звучит как гром средь ясного дня.

— Простите, — виновато кланяется высокий мужчина, напротив него стоят трое парней, одетые в формы охраны, те делают тяжёлые вдохи, и первый теряется из виду.

— Я слушаю, — обращается мужчина в кресле к одному из своих.

— Да, босс, — вступает вперёд один из парней, с планшетом в руке. — Наш груз забрали в 4 утра, было не большое вторжение и разногласия. И ещё по словам менеджера покупатель проиграл в какой-то ставке, отказывался платить всю сумму, но о нем можете не переживать, ваш брат сказал, что сам разберётся.

На тонких губах рисуется лёгкая ухмылка, мужчина пригубив чашку делает глоток горького кофе. Он ободрительно кивает и слышит звук выстрела, которым на мгновение оглушают всю квартиру, а за ним затихают и наскучившие с утра крики.

— Господин Чон, простите за девчушку, увидела своё отражение и перепугалась до смерти.

— Не стоит, — бросив взгляд на вернувшегося человека, откидывается на спинку мужчина. — Они всегда уверяют меня, что выдержат, но их никогда не хватает, чтобы меня удовлетворить, а обман всегда карается смертью.

— Господин Чон, есть ещё кое что, — отзывается другой с боку.

— Я весь во внимании.

— Сегодня вечером прибудет новая партия, вы сами ее примите, или нам поручится за дело?

— Я сам, — отвечает мужчина, и привстав с кресла, идёт к перилам балкона, устремляя взор на безграничный горизонт, который растелился внизу. — Сообщите Тэхену, после того как уроет обманщика разобраться с администрацией порта.

— Будет сделано, господин Чон!

Чон Чонгук — жестокий каратель, чёрный демон, мафиози, головорез, бандит...в прочем, у него имён много, как и врагов. Чонгук — это символ преступности, он известный авторитет в мафиози, бесстрашен, безжалостен и алчен, способен наводить страх на всех, в том числе и не правительство. Японский ганстер, родом из Южной Кореи, известный своей жестокостью в расправе над конкурентами. Чонгук продолжает организовать бойни, расправляясь с другими мафиози из разных группировок. Его хитрость помогает ему выкручиваться и избегать наказания за совершенные преступления и не смотря на то, что его корпорация убийств ответственна за более тысячи смертей, ни за одно из них он не сидел в тюрьме. Когда против него возбуждается дело, то непонятно куда исчезают главные свидетели обвинения. Иначе говоря Чон Тэхен любит избавляться от свидетелей, являясь правой рукой своего брата.

Чон Тэхена знают все как — «несущий смерть», там где произносят его имя — рядом ходит чёрная, гнусная и беспощадная смерть. Тэхен — сын, который благодаря Чонгуку проявил интерес к работе отца и влился в этот круговорот, откуда, как оказалось выхода уже нет. Он не уступает по силе брату.  В отличии от первого, Тэхен человек не постоянный. Сегодня он может рвать и метать, пролив кровавый ливень над городом, а в другой день оказаться на другом конце мира и заявить, что у него отпуск и пропадать неделями. Поэтому от статуса «главы» младший Чон отказался сам лично, передав власть в руки брата, но при этом стал глазами и руками Чонгука. Тэ это только в радость. Сидеть на удобном кресле в огромном кабинете — скучно, и веселье никакого не доставляет, к примеру как тягучая алая и все ещё горячая кровь, которая стекает по ладоням, сквозь пальцы, словно песок.

Чонгук двоюродный брат Тэхена по отцовской линии, которого вся страна считала без вести пропавшим и скорее внутри себя ликовала, нежели скорбила. Поэтому, когда впервые после жестокого покушения на семью Чонгука, где ему от роду было всего-то шесть лет, с которыми расправились враги семьи, Тэхен был в крайне удивлён, когда отец спустя столько лет привез его в Японию и представил ему, а после уже начал водить в курс дела.

В целом Чонгук и Тэхен сыновья двух братьев, которые продолжают дело своих предков. Их преступная группировка на сегодняшний день состоит из многих команд, и держит под контролем крупные города, имея власть не только в Японии, но и в Южной Корее, которой раньше руководил как раз таки отец Чонгука.

Семья Чон создала настоящую наркоимперию и продолжает налаживать поставки кокаина по всему миру в огромных масштабах, так же обширно развивает игорный бизнес, занимаясь бутлегерством, рэкетом и наркотиками.

Двести пятидесятиметровый небоскреб расположенный в центре города Киото, принадлежит семье Чон. Из него открывается прекрасный вид на финансовую столицу Японии — Токио. Закрытая площадка небоскрёба расположена на 69 этаже, а открытая площадка расположена на уровне 89 этажа. Это любимое место Чона в Японии, находящаяся на предпоследнем этаже, ведь она имеет в своем активе здание способное перенести его из дождливой погоды на высоту где светит солнце. Главное преимущество жизни в небоскребах — особая тишина. На верхних этажах зданий не слышен шума города и звуки проезжающих машин, даже если оживленная магистраль расположилась буквально под окнами. Из окна открываются неповторимые панорамные виды на город с высоты птичьего полета. Это дарит наслаждение восходами и закатами над городом каждый день. Зеленый ковер парков и заповедников города раскидывается прямо впереди. Но все ли так красиво как кажется на первый взгляд? Ведь самый большой шрам это города каждую ночь и утро тьмой нависает сверху, засыпает город страхом, за которой по пятам следует смерть, ведь Чонгук сам и есть смерть, которую дарит каждому на своём пути в этом страшно-прекрасном городе, заполнившимся смертными грехами, как демонами, сбежавшими из ада для своего безумного веселья на земле людской и в их же душах.

На часах семь утра, Чонгук разминая шею идёт в гардеробную, по пути минуя окоченевший в ужасе труп молодой девушки, которая ещё вчера в окружении вызванных шлюх на вечеринке всеми силами пыталась приковать к себе внимание главного палача. Чонгук в красивом желании отказывать не смел, всю ночь показывал ей все прекрасы своих порочных желаний, но надолго ее не хватило. Все же исполосованное по каждому периметру хрупкое тело, кровавые простыни и пуля на виске, Чонгука никак не удовлетворили, в прочем, как и всегда. На это способна только одна бестия этого мира, бестия перевернувшая вверх дном всю жизнь и его самого.

Чонгук ухмыляется собственным мыслям войдя в гардеробную, оттуда выходит в чёрном костюме тройка, который сидит на нем как влитой. Чон проходит в гостиную где уже сидит заждавшийся племянника господин Чон Тэмин, взор которого устремлён на новости.

Чонгук приветливо здоровается с мужчиной, и краем уха словив последние новости, пропускает довольный смешок.

«...Дела крупнейшей империи «Missha» продолжают последовательно ухудшаться, начальная процедура банкротства уже объявлена. Господин Манобан...»

— Твоих рук дело? — интересуется мужчина наблюдая за реакцией племянника, последний кривой улыбкой подтверждает.

— Я завтра возвращаюсь в Корею, дядя, — затрагивает давно ещё отлаженную тему Чонгук, поправляя идеально сидящий пиджак, — думаю, я слишком засиделся, пора и родной столице показать кто ее хозяин.

— Не смею тебя задерживать, — старший господин удовлетворительно кивает, — пока тебя не будет мы с Тэхеном управимся. Порешай свои дела и возвращайся по скорее.

— Нет,  дядя, — Чонгук щёлкает золотые запонки на рукавах, — брат поедет со мной. Ты вполне управишься один, со мной ведь справился.

— Твоё право, сынок, — мужчина подойдя хлопает Чона по плечу.

— Пожелай Корее удачи, дядя, ведь они будут в ней нуждаться как никогда, — в глазах Чонгука появляется красный отблеск, а губ трогает коварство, в приподнятом краешком рта, — в любом случае я переверну ее вверх дном, «в особенности твою жизнь, мой ангел!»

Последнее остаётся не озвученным.