12 глава

Каждым движением, каждым прикосновением, каждым едва уловимым намёком на то, что будет дальше. 

Арсений сжал простыни в кулаках, когда Антон, наконец, взял его в рот. 

— Чёрт... 

Антон наслаждался этим — тем, как Арсений теряет контроль, как его тело напрягается, как его дыхание срывается. 

Он хотел, чтобы Арсений почувствовал всё. 

И когда тот уже был на грани, Антон отпустил его, поднявшись, чтобы поймать его губы в поцелуй. 

— Теперь ты готов, — прошептал он, и Арсений, дрожа, кивнул. 

Они больше не ждали.

Антон не просто взял его — он забрал. 

Медленно, невыносимо медленно, он входил в него, чувствуя каждое сопротивление, каждое трепетание мышц под своими пальцами. Арсений впился ногтями в его плечи, сдавленно выдыхая: 

— Ты... чёрт... так... медленно... 

— Так надо, — Антон прошептал в его шею, чувствуя, как под его губами бешено бьётся пульс. 

Он знал, что сводит его с ума. Знает, что Арсений уже на грани — его тело напряжено, дыхание срывается, пальцы дрожат там, где вцеплены в Антона. 

И всё равно не ускоряется. 

— Антон, пожалуйста...

Антон наконец двинулся — один глубокий, плавный толчок, заставивший Арсения выгнуться под ним. 

— Вот так, — он прижал лоб к его плечу, чувствуя, как его собственное тело дрожит от напряжения. 

Только теперь, когда Арсений полностью принял его, когда его ноги обвились вокруг Антона, когда его голос сорвался на высокую, дрожащую ноту — только теперь Антон позволил себе потерять контроль. 

Его движения стали резче, глубже, требовательнее. Каждый толчок выбивал из Арсения новый звук — то стон, то его имя, то просто бессвязный шёпот. 

— Я не... я не выдержу... — Арсений зажмурился, его пальцы скользнули по спине Антона, оставляя горячие царапины. 

— Выдержишь, — Антон поймал его губы в поцелуй, одновременно меняя угол, и Арсений вскрикнул ему в рот. 

Он чувствовал, как Арсений вот-вот сорвётся, как его тело сжимается вокруг него, как его дыхание становится прерывистым. 

И только тогда Антон позволил себе отпустить. 

— Со мной, — он прошептал, и этого было достаточно. 

Арсений кончил первым, с его губ сорвалось что-то между стоном и рыданием. Антон последовал за ним почти сразу, в последний раз вонзившись в него, прежде чем рухнуть на него, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. 

Тишина. 

Только их дыхание, только шелест простыней, только последние судороги удовольствия, бегущие по коже. 

Антон осторожно отделился от него, но тут же притянул к себе, не готовый отпускать. 

— Ну что, — его голос был хриплым, — как тебе мой способ сказать "доброе утро"?

Арсений рассмеялся, слабо толкнув его плечо, но тут же прижался ближе. 

— Лучше, чем кофе.