☰ ☱ ☲ ☳🌻Лепестки подсолнуха🌻☰ ☱ ☲ ☳
[❗Ханахаки AU❗❗Описание крови и других увечий!❗]
———————————————
С каждым новым днëм здоровье Джевина становилось всë хуже и хуже. Он был в плачевном состоянии...
Каждый день лëгкие Джевина терзала жгучая боль. Это боль неприятна и невыносима. Хотелось просто впиться пальцами в горло и разодрать его до мяса, дабы избавиться от этих мук.
Каждый день мужчина запирал за собой дверь в ванную и наклонялся над раковиной, когда громкий, безостановочный кашель снова накрывал его, как волна бушующего моря. И чем сильнее жгло грудь, тем громче были кашли. Джевин сплëвывал в раковину, "украшая" белую гранитовую поверхность алой кровью, семенами и окрававленными оранжевато-жëлтыми лепестками.
Подсолнух...
Это солнечное растение так напоминало ему Таннера... И при этой мысли о схожести в воспалившемся горле сектанта застревал большой ком. Именно он вызывал у него икренние эмоции. Таннер был для Джевина лучиком солнечного света, что растапливал толстый слой корки льда, обволакивающий сердце безэмоционального культиста.
Джевин был влюблëн в него, он уже не отрицал это. Но эти чувства не взаимны. Невзаимные чувства — причина появления цветов в лëгких.
***
Густая крона высокого, толстого дерева бросала тень на Джевина, делая его мрачную синюю фигуру ещë более мрачным, тëмным и практически незаметным. За это он любил сидеть под Мистером Три. Это помогало ему уединиться и остаться нетронутым или не замеченным. Помогало остаться наедине с самим собой.
Сектант сидел на пышной, зелëной траве и читал книгу. Он расстался с реальностью, погрузившись в сюжет книги. До того момента, пока его не откликнули.
–Хэй, Джевин! Ты как всегда выглядишь одиноко.— послышалось Джевину. Оторвавшись от книги, он поднял голову и он пересëкся своим взглядом со взглядом Таннера. Синий спрунки почувствовал тепло и пушистость при виде дорогого для него человека.
–Не отрицаю.— кивнув, ответил Джевин на раннее сказанные Таннером слова. Он чуть придвинулся, молча приглашая шерифа сесть рядом с ним, и снова приковал взгляд к книге. Таннер сел на траву, беззаботно улыбнувшись и вдыхая свежий, прохладный воздух. Из-за присутствия друга, Джевин начал путаться в строчках на странице книги, совсем не вникая в сюжет. Его сердцебиение участилось. Джевин просто хотел поговорить с Таннером и насладиться его компанией.
–Ваше самочувствие, шериф?— внезапно спросил Джевин, отложив книгу в сторону и повернувшись к Таннеру. Это редкость услышать от культиста подобные вопросы. Однако на данный момент он действительно заинересован в самочувствии шерифа.
Таннер повернул голову в сторону приятеля и, зевнув и потянувшись, ответил:
–Лучше не бывает. Вот только вымотался. Моя работа меня и радует, и утомляет одновременно.— он хихикнул, а его улыбка стала чуть шире.
Джевин любил очаровательный смех Таннера. Любил его чудесную улыбку. Ему нравилось видеть его таким счастливым и с оптимистичным настроем.
–Рад, что ты чувствуешь себя хорошо.— признался Джевин своим обычным тоном голоса, не отрывая глаз от лица шерифа. На губах бежевого спрунки продолжала играть улыбка, на щеках был слабый, но заметный румянец, а глаза... лучились теплом и жизнью. Взгляд синего спрунки зациклился на этих глазах, в больших зрачках которых он мог видеть своë отражение. Он без понятия что с ним твориться, но он хотел признаться ему в чувствах. И выразить всю свою тоску.
Холодная, как ледышка, рука сектанта невольно дотронулась до руки шерифа, тëплой и мягкой. Его тонкие пальцы вычерчивали нежные круги по чужой руке в перчатке, пока он не соединил их с чужими пальцами, сплетая воедино. Его же собственные действия вгоняли Джевина в краску, однако он не собирался больше отпускать руку Таннера. Тепло руки ковбоя было идеальным контрастом для руки Джевина. Хоть рука приятеля не согревала его вечноледяную руку, но она согревала душу.
Таннер не остранялся и не пытался высвободиться от хватки. Он принял этот жест за обычное дружеское прикосновение. Пока Джевин не поднëс тыльную сторону руки Таннера к своим губам.
–Прости меня и мою грязную душу, шериф...— прошептал культист охрипшим голосом.— Прости меня за мои действия, но...
Джевин стал касаться губами к костяшкам пальцев шерифа, оставляя лëгкие и любвеобильные поцелуи.
–... я устал держать своим чувства в себе.— наконец закончил он предложение, в последний раз поцеловав одну из костяшек и приложив чужую руку к своей груди.
Джевин посмотрел на Таннера и заметил, что его черты лица изменились. На лице ковбоя читался чистый шок, а улыбка стала нервной.
–Джев, это точно ты?.. Всë в порядке?..— спросил он.
–Я в порядке.— сказал Джевин, отпустив руку Таннера, чтобы слегка обнять того и притянуть к себе. Шериф от этого сильнее шокировался. Но культист не собирался его отпускать. Абсолютно.
Он зарылся лицом в нежную, тëплую шею. Его дыхание обдувало бежевую чешуйчатую кожу и вызывало мурашки.
–Я люблю тебя, Таннер...— сказал Джевин тихим голосом, немного сильнее стиснув Таннера в своих объятиях.— Мне ни к кому не приходилось испытывать такие чувства как к тебе. Я прошу тебя, Таннер... Скажи мне, что это взаимно.
Голос сектант дрожал и звучало почти с отчаянием. То, что он так давно хотел сказать шерифу, наконец вырвалось из его уст. Джевин прижался губами к коже Таннера, из-за чего это вызвало у второго мужчины стон удивления. Внезапно Таннер оттолкнул Джевина, высвободившись из его объятий.
–Джевин... Извини, но...
А Джевин терпеливо слушал Таннера и ждал, что он скажет дальше. У него была маленькая надежда на то, что он ответит ему взаимностью и признается в любви. Маленькая, потому что поведение шерифа заставило сектаната напрячься. В тëплых и добрых глазах Таннера читалось недопонимание и... отвращение...
В итоге бежевый ничего дальше не сказал, и его незавершëнное предложение оставило напряжение, которое зловеще повисло в воздухе.
–Мне пора идти.— нервно сказал Таннер, прежде чем встать с травы и отлучиться. С неким беспокойством в глазах Джевин смотрел на уходящего Таннера. И от волнения его сердце пропустило удар, когда шериф бросил на него последний взгляд. Взгляд, в котором всë ещë читалось отвращение.
Эта несладкая ситуация оставило на сердце синего культиста неприятный отпечаток. И боль в груди, которая с каждым новым днëм потихоньку нарастала.
***
Находясь в ванной, мужчину вновь начал мучать болезненный кашель. Мерзкая боль была мучительней прпдыдущих. И дальше будет только хуже, если холодное, разбитое сердце Джевина не будет излечено и собрано по кусочкам.
Однако он смирился с тем, что уже поздно.
Он чувствует себя идиотом и моральным ублюдком. И при этом он не прекращал думать о его бывшем объекте воздыхания. Из-за этих негативных чувств сдержанная личность Джевина сводится на нет, и его глаза наполняется солëными слезами.
Мужчина моргнул несколько раз, позволив слезам скатиться по его щекам, и поднял голову. Он посмотрел в зеркало и увидел жалкую версию себя с этими не менее жалкими деталями: заплаканные и покрасневшие глаза, окровавленные губы. В отражении была будто бы другая личность.
Отвлëкшись от мысле, Джевин услышал стук в дверь ванной.
–Брату нужно выходить.— послышался приглушенный дверью голос Ская.
Джевин вздохнул, успокоившись. Голос его младшего брата согрело его сердце, хоть и не сильно. Включив воду, культист смыл кровь и слëзы от своего измученного лица перед тем, как пойти спать.
Может дальше будет лучше...