Глава семнадцатая

Толпа собиралась вокруг Изуку, образуя кольцо.  Со всех сторон летели оскорбления, в этот момент ему казалось, что земля уходит из под ног . Паника захлестнула его, попытки успокоить гражданских не увенчались успехом. Про герои вымотанные беспрерывными сражениями, уже не могли трезво мыслить. Из-за чего ярость между ними нарастала.

Изуку заметил в толпе знакомое лицо. Она улыбалась, махая ему рукой. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем шире становилась улыбка Урараки. Она походила на обезумевшего зверя, что наслаждался, потерянным видом Изуку, только вот у него не было времени смотреть по сторонам.

Взрывы гремели один за другим, по зданию расходились трещины, пол заливался человеческой кровью. Железные путы сжимали раненые запястья, но он не чувствовал, ни боли, ни усталости, он двигался лишь на одном желании поскорее увидеться с Изуку. 

Несколькими минутами ранее Катсуки выждав подходящий момент, наконец решил сбежать. Одержимый желанием поскорее выбраться он не замечал ударов наносящих ему урон, он отбивался, избивал и взрывал всех кто вставал у него на пути. От бесконечных коридоров и поворотов у Катсуки рябило в глазах и голова шла кругом. Он уже не мог двигаться так же быстро, как раньше. Несколькими днями в плену он был истощён и всё же сдаться он не мог. Не сейчас когда Изуку нуждался в нём, когда он был ему так необходим.

Недалеко от него раздался смешок, а за ним подначивающий голосок « Разве ты заслужил быть символом мира?»,а вслед за словами полетели обломки булыжника. По толпе прошёлся шёпот, за которым посыпался град из камней. Каждый камень оставлял после себя тупую, ноющую боль. Изуку вконец потерял нить происходящего. Похищение, злодеи, борьба, люди, злость и ненавистить. Кто-то попал в голову и с виска стекали струйки крови. Где-то за толпой пытались прорваться Шото и Киришима, они толкались и отшвыривали толпу, пытаясь пробраться к другу.

Один из гражданских вновь закричал: « Разве этот блуд заслуживает чести героя? Разве он может учить наших детей? », а за ним и подхватили остальные «Он не герой!» «Он грязный лжец!», Изуку чувствовал, как ему не хватает воздуха. Слова эхом отбивались в голове. Ему хотелось вырваться с этого круга и бежать. Сквернословие продолжалось, пока совсем рядом не прозвучала серия взрывов. Земля содрогалась от их мощи. Люди в панике пригнулись, а те, кто секунду назад кричал проклятия, застыли, с опаской смотря в сторону источника взрыва. 

По ту сторону стоял он – измождённый, потрёпанный.  Ссадины и порезы покрывали кожу, но глаза… глаза полыхали безумной яростью. 

— Вы, совсем охренели, жалкие ублюдки?

Его голос  нагонял ужас, заставляя толпу инстинктивно отшатнуться. 

—Вы вообще блять думаете, или у вас вместо мозгов каша?!

Его ладонь снова вспыхнула. Запах гари усилился. 

– Идиот, которого вы сейчас поливаете дерьмом, рискует собой ради вас, пока вы глотки рвёте, обсуждая его личную жизнь! Он подставляется под удары, чтобы защитить ваши никчёмные шкуры, а вы обсуждаете, с кем он спит?!

Толпа затихла. Камеры журналистов медленно приближались, улавливая каждое слово.  Киришима, что-то закрычал, яростнее пробираясь сквозь толпу. Катсуки резко развернулся к Изуку, и в следующий миг притянул его к себе, схватив за ворот. 

— Ты вообще слышишь этот бред?! С каких пор тебя волнует мнение этих кретинов, а Деку?!

Изуку молчал, расширенными глазами смотря на него.  Как только он увидел его, страх и сомнения испарились, Изуку чувствовал, как его сила и уверенность возвращаются к нему, как спокойствие распространяется по телу. Катсуки был его слабостью, но в тоже время он был его силой, его надёжной опорой. Для него Катсуки это островок щастя, теплоты и уюта. Бакуго не дожидаясь ответа,  дёрнул Мидорию на себя ещё сильнее — и не задумываясь, поцеловал, грубо прикусывая его губы.  Изуку задыхался, по телу прошёлся табун мурашек, он притянул Катсуки за шею, сжимая пальцами волосы на затылке.

Воздух словно замер. Шёпот, стоны удивления, разошлись среди людей. Толпа, забыв о злодеях,
наблюдала за парой. Их лица перекосило гримаса омерзения и удивления.

Катсуки медленно отстранился,облизывая губы. 

— Ну что, теперь вам есть что обсудить? 

Губы изогнулись в самодовольной ухмылке. 
Как по команде журналисты набросились с вопросами. 

— Вы хотите сказать, что у вас романтические отношения?! 
— Сколько это длится? 
— Вы скрывали это?! 
— Вам не кажется, что это неприемлемо для героя?! 

Катсуки откинул голову назад, истерично рассмеялся. 

— Вы, блять это серьёзно? – он оглядел толпу с насмешкой. – Тут, мать вашу, злодеи город рушат, а вам, оказывается, интересно, кого я целую? И с кем он трахается? Ну и приоритеты у вас, уроды!

В его ладонях снова вспыхивали искры. 

— Ну ладно, раз уж вам так важно копаться в чужом белье. Да, у нас отношения. – На миг вокруг воцарилась тишина. – И что теперь? Ваши жизни резко стали хуже от этого? Нет? Тогда какого хрена вы лезете в чужую постель?! 

Толпа замерла.  Катсуки снова схватил Изуку за плечо, развернул к себе. 

— Ты слышишь меня, Деку? Мне плевать, что они говорят. Плевать, что они думают. Меня волнует только то, что происходит с тобой. 

Изуку всё ещё не мог прийти в себя, но тепло его рук вернуло веснусчастого к реальности.  Катсуки через плечо повернулся к толпе. 

— А вы, стадо идиотов, запомните: тронете его снова  или начнёте поливать грязью — лично разнесу вас всех к чертям собачьим.

Журналисты таращились на него с раскрытыми ртами, камеры продолжали снимать. Этот момент уж точно будет обсуждаться ещё не один месяц. 

Катсуки тащил Изуку вперёд, стараясь избегать людных мест. Раны ныли, но он упорно продолжал шагать, желая вывести Мидорию с места сражения.  Всю дорогу до дома Бакуго не выпускал руку Изуку, они не говорили, хотя веснусчастый очень хотел узнать о том, что происходило с Катсуки пока он был в плену. 

Как только пара вошла в квартиру, Катсуки вновь вцепился в губы Изуку на этот раз  со всей присущей ему нежностью.  Подхватывая его под бёдра Катсуки прошёл в глубь квартиры, опуская его на диван. Изуку поднёс ладони к лицу Катсуки, соприкасаясь лбами.

– Я так волновался

Катсуки зарылся носом в изгиб его шеи, обнимая.

– Я боялся, что они могли, навредить тебе, что могли... – голос дрогнул, по виску покатились  слёзы. Бакуго закрыл глаза, сильнее сжимая Изуку в объятиях.

– Знаю. Теперь всё хорошо. Я здесь, рядом с тобой и никуда не уйду. Можешь плакаться сколько хочешь.

Катсуки и сам расслабился стоило ему заключить Изуку в объятия. Он чувствовал как чувство спокойствия и умиротворения обволакивало его с ног до головы. Дыхание становилось всё прерывистей, Изуку уже не мог сдерживать слёзы. Он повернул голову, к макушке Катсуки, сжимая в руках остатки его костюма.

– Прости, это всё из-за меня. Если бы не я, тебя бы не похитили и ... И тебе не пришлось бы оправдываться перед теми людьми, если бы не я...

Всхлипы становились всё чаще. Катсуки подвёлся на локти, заглядывая Изуку в глаза.

– Будь ты рядом со мной или нет – рано или поздно это случилось бы. Поэтому здесь нет твоей вины, Изуку. 

– Но..

– Но?  – блондин улыбнулся, касаясь лбом груди веснусчастого. – Изуку, солнце, если бы не ты я был бы в куда ужаснее состоянии чем сейчас. Если бы не ты я бы забыл как выглядит это сияющее солнце. Да задались мне они. Я работал сутками напролет, что бы завоевать их доверие, что бы стать героем номер один, но Изуку, ты правда думаешь, что они важнее тебя? В это нет ничего ужасного или непоправимого. Если нас не принимают здесь, что нам мешает переехать? Герои нужны не только Японии. Поэтому хватит терзать себя и давай по лежим так ещё немного.

Катсуки улыбнулся ошарашенному Изуку, поглаживая его щёку. Он решил, что предоставит это решение самому Изуку.  Если он только захочет они сразу же переедут в другую страну, Катсуки сделает всё, что бы прекрасная улыбка Изуку никогда не сходила с его лица.  Они растворились в райской идиллии объятий, убаюкиваемые теплом и уютом, пока за окнами всё ещё бушевала борьба.