Глава 19. Отслеживание рейса.

Глава 19. Отслеживание рейса.

Фан Шэнцзе прислушался к совету Чэнь Цзяюя во время их пятничного ужина и купил несколько игр для Nintendo Switch, включая Overcooked. Затем он испытал на себе всю угнетающую мощь Фан Хао в этой игре.

Overcooked — это игра на эффективное сотрудничество, где двум игрокам нужно координировать свои действия в таких задачах, как нарезка овощей, приготовление блюд, подача и мытье посуды. Обычным людям требуется время, чтобы привыкнуть к ритму и освоиться, но Фан Хао был не обычным человеком. Благодаря своей способности выполнять несколько задач одновременно он мог быстро запомнить все шаги и процедуры, и даже в условиях жёсткого цейтнота Фан Хао был способен отслеживать в голове несколько таймеров сразу. В сущности, для него это всё родная стихия, ведь он работает в управлении воздушным движением.

Интересный факт от переводчика:
Игра Overcooked требует отличной координации и взаимопонимания, а потому нередко становится настоящим испытанием для дружбы и отношений. В неофициальных опросах около 40% игроков признавались, что игра вызывала ссоры, а 10% — что конфликт дошёл до временного разрыва. Поэтому игру в шутку называют «игра для развода», «симулятор проверки отношений» или «убийца дружбы».

Фан Хао ухватился за возможность и помог Фан Шэнцзе полностью пройти всю игру Overcooked за выходные. Но и это было ещё не всё. Он заставил брата снова пройти всё по второму кругу, и при этом одну звезду за прохождение считал недопустимым результатом. Все уровни нужно было завершить только на три звезды.

Когда наступил понедельник, Фан Шэнцзе вздохнул с облегчением — его уже тошнило от постоянно повторяющейся музыки из этой игры. К счастью, в шесть утра Фан Хао проснулся и уехал в аэропорт на работу.

Проведя счастливые выходные, играя в игры и смотря фильмы с братом, Фан Хао тоже был в хорошем настроении. Но стоило ему только переступить порог диспетчерской, как атмосфера моментально изменилась. Фу Цзысян, только что отдежуривший ночную смену, сказал ему:

— Хао-гэ, руководитель Янь хочет тебя видеть.

Фан Хао кивнул, положил сумку и сразу вышел. Он знал, что инцидент с отказом радара ещё не исчерпан. Пока другие восхищались его действиями — члены экипажей, Го Чжифан, Фу Цзысян и даже его ученик Ван Чжаньбо — от начальства никакой реакции не последовало, хотя Фан Хао ждал этого. И когда теперь услышал слова «руководитель Янь хочет тебя видеть», он догадывался, что это будет не самый приятный разговор. Ведь, если бы речь шла о похвале, этим бы занимался не Янь Сюн.

Может, и правда слова, сказанные тогда Чэнь Цзяюем, имели смысл, и чему быть, того не миновать. Как и ожидалось, после того как Фан Хао немного похвалили за «неплохое устранение чрезвычайной ситуации в экстренных условиях», Янь Сюн сменил тон и передал ему файл.

— Поскольку ситуация достаточно серьёзная, в выходные сотрудники отдела безопасности прослушали записи твоих команд в эфире в тот день. Вот несколько предложений для тебя. Так же тебе нужно будет написать отчёт об этом инциденте на следующей неделе. Фан Хао, я знаю, тебе наверняка не понравится этого услышать, но иногда нужно взглянуть правде в глаза. Надо уметь принимать и критику, чтобы становиться лучше.

К этому моменту Фан Хао уже был невосприимчив к этим «отеческим» наставлениям Янь Сюна. Он просто потянулся за отчётом. На самом деле, после того дня он несколько раз прокручивал в уме каждую секунду из тех четырех минут и был почти на сто процентов уверен, что его команды были безупречными. Поэтому он действительно не мог поверить в то, что он сделал что-то неправильно.

Он быстро пробежал глазами содержимое. Одна из претензий заключалась в том, что он не использовал стандартный набор фраз при командах экипажу и в некоторых местах был слишком краток, что могло привести к двусмысленности. Вторая претензия — некорректное оформление бортового листа воздушного судна. Короче говоря, они просто придирались к мелочам.

Фан Хао даже начал сомневаться, может, Янь Сюн просто подзабыл, как всё обстояло на самом деле? Или не до конца понял ситуацию? Это были четыре минуты полного отказа радара, а не какая-то выборочная проверка, где они могли просто взять произвольную запись из радиоканала. В течение тех четырёх минут он вообще не видел никакой информации о полётах, и человек неопытный или слишком эмоциональный мог бы впасть в ступор, что могло бы повлечь за собой страшные последствия.

Что до радиопереговоров и оформления — да, кое-где он действительно сокращал фразы или записывал упрощённо. Но ведь это был вечерний час пик, к тому же в тот момент несколько рейсов из аэропорта столицы были перенаправленных к ним. Но никаких принципиальных ошибок он не допустил. Напротив, Фан Хао обеспечил высокий уровень эффективности и минимальный процент недочетов. Этого уже было очень хорошо.

— Руководитель Янь, — начал Фан Хао, — у нас полностью отказали все экраны радара, даже резервная система была полностью черной, я...

Но прежде чем он успел закончить объяснение, Янь Сюн его остановил, махнув рукой.

— Сяо Фан, я знаю, тебе было непросто, но чем сложнее работа, тем больше нам приходится сталкиваться с трудностями, верно?

Фан Хао не выдержал:

— Руководитель Янь, вы никогда не держали в руках микрофон. Вы не знаете, что это за чувство.

Это было сказано уж слишком резко, и лицо Янь Сюна сразу потемнело, но всё же он попытался сохранить вежливый тон:

— Фан Хао, я делаю это для твоего же блага. Если бы не я, начальство уже давно лично вызвало бы тебя на разговор.

Это был типичный стиль Янь Сюна, он всегда утверждал, что делает это для твоего же блага, при этом он никогда не брал во внимание чужую точку зрения.

Услышав это, Фан Хао окончательно понял: рассчитывать на то, что Янь Сюн вдруг проникнется и поймёт, с каким напряжением приходится работать на передовой, попросту наивно. Он решил отделаться формальным согласием и сказал себе не принимать это близко к сердцу. Но даже когда Фан Хао вернулся на своё рабочее место, надел гарнитуру и вошёл в систему, отпустить ситуацию так и не смог.

Из диспетчерского состава постоянно увольняются опытные сотрудники, причём тех, кто уходил, было больше, чем число вновь нанятых сотрудников. В целом кадровый баланс явно был в минусе. Среди этих людей были и те, кто со временем понимал, что эта работа им не по душе. Но были и очень способные диспетчеры, которые тоже уходили, и раньше Фан Хао не мог понять причину. А теперь вот начал понимать. Он выложился до предела, сделал невозможное, но руководство всё равно видит только недостатки. Раньше он чувствовал усталость, а теперь — разочарование.

Чу Ижоу заметила его плохое настроение, и во время обеденного перерыва она взяла его с собой поесть и развеяться. А заодно и посплетничать.

На этой неделе у неё с Чжэн Сяосюем всё продвигалось на удивление гладко. Они не только поужинали вместе в аэропорту, но и сходили на концерт нишевой музыки. Пока Чу Ижоу делилась своими новостями, Фан Хао действительно немного пришёл в себя.

Когда она встала, чтобы сходить за едой, Фан Хао достал телефон и, словно о чём-то вспомнив, вбил в поисковую строку: «Пекин, Гонконг, Air China».

Первым результатом был рейс Air China 3701 из Пекина в Гонконг. Он открыл FlightRadar* и увидел, что этот рейс вылетел уже час назад. Он всё ещё размышлял о том, что это был первый рейс Чэнь Цзяюя в Гонконг с тех пор. Как только Фан Хао подумал об этом, то тут же почувствовал, как у него вспотели ладони. Он быстро заблокировал экран.

* FlightRadar — публичный веб-сервис, позволяющий в реальном времени отслеживать положение воздушных судов.

Но острый глаз Чу Ижоу это заметил.

— Неужели Шэнцзэ уже улетает? — спросила она, — Он же вроде бы только в пятницу приехал?

Она знала, что Фан Хао имеет привычку отслеживать рейсы на FlightRadar, но в основном это касалось только его семьи, особенно часто он отслеживал международные рейсы Фан Шэнцзэ.

— Нет, — поспешно убрал телефон Фан Хао.

Но это ведь был рейс Пекин – Гонконг, тот что отслеживал Фан Хао. Чу Ижоу была почти уверена в этом.

— Это не Шэнцзе?

— Ну, в пятницу, когда мы ужинали, Чэнь Цзяюй сказал мне, что сегодня он впервые с того момента летит в Гонконг, — неохотно признался Фан Хао.

Взгляд Чу Ижоу сразу же стал многозначительным. Напрямую об этом она ничего не стала говорить, просто предположила:

— Интересно, появится ли в СМИ?

— Вряд ли, — сказал Фан Хао. — Новости появляются только когда полёт проходит плохо.

Чу Ижоу кивнула.

— Если бы я была диспетчером в башне Гонконга, я бы определенно оказала тёплый прием Цзя-гэ.

— Для аэропорта Гонконга он, наверное, как счастливая звезда, — тихо сказал Фан Хао, — А вот для него Гонконг...

Чу Ижоу была удивлена его изменившемуся отношению к Чэнь Цзяюю, но всё же она не стала поднимать эту тему, а только заметила:

— Ты стал довольно внимателен к нему.

Фан Хао немного улыбнулся и на этот раз спокойно ответил:

— Он оказался совсем не таким, каким я себе его представлял. В конце концов, мы все тут так или иначе друзья.

Чу Ижоу кивнула, не сказав больше ни слова.

***

Три года спустя Чэнь Цзяюй снова приземлился в аэропорту Гонконга, в его сердце было полно смешанных чувств.

День выдался на редкость удачным: голубое небо, белые облака, а море внизу плескалось лазурными волнами. Его напарником на этом рейсе снова был Сюй Хэнчуань, у которого на этой неделе был четырехсегментный внутренний маршрут: из Байюня в Пекин, из Пекина в Гонконг, из Гонконга в Пекин и затем из Пекина обратно в Байюнь. И так дважды.

Когда Чэнь Цзяюй в тот день в ресторане хого получил звонок от координатора компании, тот поставил его на рейсы в течение двух дней: Пекин — Гонконг и Гонконг — Пекин. Поэтому с Сюй Хэнчуанем они пересекались только в части его маршрута.

Сюй Хэнчуань был опытным вторым пилотом, и Чэнь Цзяюй чувствовал, что может положиться на него. Это немного успокаивало.

На рейсе в Гонконг Сюй Хэнчуань предложил пилотировать самолёт, и Чэнь Цзяюй уже было согласился, но потом вдруг передумал и сказал:

— Нет, всё в порядке. Я сам.

Сюй Хэнчуань всегда был очень уважителен по отношению к Чэнь Цзяюю, поэтому он не стал расспрашивать о причинах и просто передал управление.

Чэнь Цзяюй вёл Boeing 747, готовясь к финальному этапу захода на посадку. Он проверил информацию об аэропорте, высотомер, настройку радиосвязи, остаток топлива, баланс между левым и правым баками, погодные условия, а также, что шасси и закрылки убраны.

Он сказал себе, что это Boeing, а не Airbus, посадка на более короткую взлётно-посадочную полосу L10, а не на самую длинную R26, у самого моря. Скорость захода была стандартные 180 узлов, а не те ужасные 246. Опытные пилоты способны уловить малейшее изменение в положении самолёта, и конечно же скорость для них тоже хорошо ощущалась. Подход на скорости 150 узлов и на скорости 250 узлов — это огромная разница. По сути, это как разница между пассажирским самолётом и космическим шаттлом. На этот раз у него всё было под контролем: и скорость, и положение, и глиссада, и выбранная ВПП. Ничего общего с тем, что было тогда.

Чэнь Цзяюй затаил дыхание, пристально вглядываюсь на приборную панель перед собой. Высотомер, указатель скорости, тяга двигателей, гироскоп. Он проверял всё снова и снова, и каждый раз они показывали нормальные показания.

Тишину нарушил голос Сюй Хэнчуаня:

— Цзя-гэ, давай начнём контрольный список посадки.

— Да, — откликнулся Чэнь Цзяюй. Он заметил, что у него вспотела ладонь, сжимающая штурвал.

— Полёт по курсовому маяку.

— Полёт по курсовому маяку.

— Табло ремней безопасности.

— Табло ремней безопасности.

В тот момент, когда колеса коснулись взлётно-посадочной полосы Международного аэропорта Гонконга, Сюй Хэнчуань не увидел, но Чэнь Цзяюй тихо и медленно выдохнул. Почти на автомате, пока самолёт подъёзжал к парковочной зоне, Чэнь Цзяюй проверил давление и температуру шин.

На обратном рейсе в Пекин Сюй Хэнчуань был главным пилотом, и Чэнь Цзяюй с удовольствием взял на себя контрольный список и радиосвязь. Когда он настраивался на частоту подхода, то на мгновение испытал какое-то нетерпеливое ожидание, но услышав незнакомый голос на другом конце, понял, что сегодня удача не на его стороне. И правда, не может же он каждый раз встречать Фан Хао. Чэнь Цзяюй не знал этого диспетчера подхода, но в башне сегодня дежурила Чу Ижоу

— Фан Хао сегодня в диспетчерской? — спросил он её после посадки.

Он и сам толком не знал, зачем задал этот вопрос. Просто в этот момент Чэнь Цзяюй вдруг ощутил острое желание поинтересоваться, и слова сами вылетели изо рта.

— Нет, сегодня у него ночная смена, — ответила Чу Ижоу. — Что-нибудь случилось?

Случилось? Конечно ничего такого с ним не случилось. Но Чэнь Цзяюй и впрямь надеялся просто поговорить с Фан Хао. Может быть тот, как он сам когда-то утешал его после инцидента с радаром, тоже в ответ поддержит его.

Но не судьба. Фан Хао был не на дежурстве. Чэнь Цзяюй не мог просто остаться и ждать два часа, пока тот придёт на смену, а потом просить Фан Хао, который торопился бы сдать свой пост, посидеть с ним и поболтать. Это было бы слишком странно. К тому же, если бы он так поступил, это было бы ещё и слишком очевидно. Пришлось просто сказать Чу Ижоу:

— Нет-нет, просто кое-что вспомнил. Я потом сам с ним свяжусь. Спасибо, Сяо Чу.

И Чэнь Цзяюй отключил связь с вышкой.

Полёт в Гонконг не был особенно утомительным, он ничем не отличался от полёта в Гуанчжоу. Но морально он вымотал до предела. От начала и до конца Чэнь Цзяюю приходилось находиться в состоянии повышенной готовности, он не мог допустить ни одной ошибки. К счастью, подумал он, его напарником был Сюй Хэнчуань.

Пилотов учат доверять самолёту, машинам, приборам. Ты можешь тысячу раз безупречно пройти путь от взлёта до посадки. Но одного маленького сбоя порой достаточно, чтобы перечеркнуть весь предыдущий опыт, отработанные привычки и всю систему представлений о полёте.

Многие капитаны и вторые пилоты имеют по пять-шесть тысяч часов лётного опыта, но всё это часы безопасного полёта, в то время как часы тренировок с реальными аварийными ситуациями ничтожно малы по сравнению с этим. Именно поэтому отработка аварий на тренажёре так важна.

Тем не менее, когда происходит реальный инцидент, в кабине часто творится полный хаос. Фюзеляж трясется так сильно, что приборы становятся нечитаемыми, или самолёт на какое-то время теряет управление и начинает безумно вращаться, требуя от капитана применить огромную силу, чтобы восстановить контроль. Или же одновременно срабатывают пять-шесть сигналов тревоги, а в кабине пилотов и салоне уже полно дыма. На фоне всего этого двум пилотам ещё нужно разобраться, где произошёл сбой, найти в руководстве нужную страницу и выполнить соответствующий контрольный список.

Но самое страшное в такие моменты, вовсе не сами процедуры, а психологическое давление и осознание того, что за каждым твоим действием стоят жизни более сотни человек.

На самом деле Чэнь Цзяюй никогда не считал себя выдающимся. Да, он был хорошим пилотом, стабильно проходил все аттестации, занимал первые строчки рейтингов. И по технике, и по оценке коммуникативных навыков у него не было ни одного промаха. Внутри компании за ним числилось множество «самых молодых» титулов. Например, самым молодым он стал, когда получил квалификацию второго пилота, а потом снова получил звание самого молодого, когда его назначили капитаном.

Но даже если не брать другие авиакомпании, а только его собственную, было сотни пилотов с такой же квалификацией, как у него. Тот же Сюй Хэнчуань, например, был как раз из них.

После того самого рейса 416 когда он сумел спасти ситуацию и совершить успешную аварийную посадку, Чэнь Цзяюй так и не смог поверить, что совершил нечто особенное. Он просто не допустил ошибок. А ещё ему повезло.

Той ночью Чэнь Цзяюю приснился сон.

Он снова совершал экстренную посадку в Гонконге, приземляясь на скорости более двухсот узлов. В момент касания передняя стойка шасси вдруг ломалась, и нос самолёта тяжело обрушился на землю, высекая снопы искр на всём пути. А потом в конце концов самолёт рухнул в море. Вода стремительно заполняла кабину, Чэнь Цзяюй пытался выбраться, открыть дверь, но руки были словно налиты свинцом. Он ничего не мог сделать. Только смотреть, как морская вода поднимается над ним...

Чэнь Цзяюй вскочил с кровати. Он проснулся от ощущения удушья, и долго ещё сидел, хватая ртом воздух, прежде чем, наконец, успокоиться.

Успешные полёты имеют только один исход, но существует бесчисленное множество способов разбиться. Это был не первый его кошмар о вынужденной посадке в Гонконге, но первый за очень долгое время.

Чэнь Цзяюй хорошо помнил, как через несколько недель после того инцидента он проснулся в три часа ночи от ещё одного кошмара. После этого он долго ворочался, не в силах снова уснуть. Тогда рядом с ним Янь Юй вдруг резко включила свет и, заспанная, с недовольством проворчала:

— Чэнь Цзяюй, ты можешь не вертеться? Очень шумно. У меня завтра ранняя смена.

В тот момент он не сказал ни слова, просто встал и ушёл спать на диван. Или, точнее, просто пролежал там всю ночь.
Он не мог спорить с Янь Юй. Да и не хотел.

Визуализация к главе:
Аэропорт Гонконга. На фото видно ту самую полосу около моря.