X

– Придурок, бля… У меня чуть инфаркт не случился, – Билл открыл бутылку минеральной воды и наполнил стаканы, – я не маленький, мне няньки не нужны… Тем более такие огромные…

– Они не няньки, не драматизируй, – Йост принял стакан из рук парня и пригубил, – это Хорст, а это Бруно, познакомься… Они будут тебя охранять…

Два шкафообразных молодых мужика, с руками-кувалдами и лицами неандертальцев молча стояли в стороне, ожидая решения своей участи. Биллу они категорически не нравились. Помимо этого, за спиной Йоста стоял какой-то угрюмый человек средних лет в очках, его продюсер пока представлять не спешил.

– И вообще, почему ты мне ничего не рассказал?

– Про что?

– Как про что? Про то, что ты у Трюмпера роль получил, например… Я, как-никак твой продюсер…

– Это три дня назад всего случилось…

– Да хоть четыре… Это хорошо еще, что мне Эрика позвонила… Рассказала про твоего маньяка-сталкера…

– Какого еще маньяка, – от удивления Билл не донес стакан до рта.

– Как какого? Бельгийца или голландца, который за тобой ходит…

– Тьфу ты… Он не за мной ходит… Или точнее, он не мой сталкер. Он просто тоже претендовал на роль, которую мне дал Трюмпер и пролетел. Вот и расстроился…

– Какая разница из-за чего он это делает… Эрика сказала, что он тебе угрожал.

– Ой, я тебя умоляю, мне соседи по гримёрке периодически так угрожают. Что, всякий раз охрану нанимать?..

– Если угрожают – нанимать. Откуда ты знаешь, какая дурь скапливается в их протекающих головах? Плеснут тебе в лицо кислотой, будешь знать… А здесь человек тебе не просто угрожает, он еще за тобой следит. А это уже серьезно…

– Ты преувеличиваешь…

– Ничего не преувеличиваю… Мне Эрика все рассказала. И про то, как он тебя в туалете подкараулил, и как она его ни в одном актерском агентстве найти не смогла… Вот, познакомься, это Дирк, – Дэвид вытолкнул вперед мужчину в очках, – он частный детектив… Сейчас ты ему всё подробно расскажешь…

– Что всё? И зачем это нужно? 

Билл поморщился, ему хотелось обратно в постель к Тому, а не долго и нудно пересказывать какому-то неизвестному мужику всю эту ботву. Тем более, в свете прошедшей ночи, ему теперь вообще ничего не было страшно. Он был счастлив, и разбодяживать счастье посторонними проблемами ужас как не хотелось…

– Как зачем? Ты что, дурак?.. Этот перец вообще непонятно кто такой… Даже если он не твой сталкер, а сталкер Трюмпера, это, может, даже хуже… Решит, что ты претендуешь на его ненаглядного и пырнет тебя ножом…

Несмотря на жуть, сказанную Дэвидом, губы Билла самопроизвольно растянулись в улыбке. От мысли, что “ненаглядный” сейчас находится в его квартире, в постели, сонный, теплый и красивый, хотелось прыгать до потолка. 

– Чего лыбишься?.. Это не смешно, Билл.

– Билл, возможно, вы не до конца понимаете всю серьезность ситуации, – вдруг вмешался в разговор Дирк, – если ваша подруга из актерского агентства права, то, скорее всего, человек, который вам угрожал, выдает себя за другого. Это странно для людей актерской профессии, они, как правило, заинтересованы в публичности и популярности. Он же почему-то использовал чужое имя. Без очевидных причин. А значит, либо он преследует неизвестные нам цели, и дай бог, чтобы они не оказались преступными… Либо, есть вероятность, что это психически неуравновешенный человек, и прямые контакты с ним, могут быть просто опасны. Тем более, если я правильно понимаю, он выдумал себе конфликт с вами… 

Что-то в голосе говорившего заставило Билла прислушаться. Он молча поставил стакан на стол и внимательно посмотрел на стоящих перед ним мужчин. Вчетвером они нависали над ним, словно горы над долиной, из-за чего давление, ощущаемое парнем, было еще более неприятным.

– Ну, хорошо… Что вы хотите услышать?

– Расскажите подробно, – Дирк сел на стул рядом с Каулитцем и достал блокнот, – когда вы его увидели первый раз, при каких обстоятельствах, опишите его, насколько можно более подробно…

Билл поднял указательный, давая понять, что ему необходима тишина. Встал со стула и прошел в коридор. В спальне была мертвая тишина. Он прикрыл за собой дверь на кухню и опять уселся на стул.

– Кто у тебя там? – попытался выяснить любопытный Йост, но в ответ получил только досадливый взмах рукой.

– Блондин, лет двадцать, может чуть больше, ростом пониже меня, но не намного… Черты лица… правильные, аккуратные. Глаза, вроде бы, серые… Пожалуй, всё… При мне назвался именем Стейн Ван Дорт.

– Он из Голландии? – Дирк быстро записал полученную информацию.

– Не знаю… Я подумал, что он из Голландии, потому что имя голландское, а так… Мало ли откуда он… По-немецки говорил чисто, без акцента.

– Хорошо. Теперь, где и при каких обстоятельствах…

– На студии, на кастинге у Томаса Трюмпера. Он, среди многих других, пробовался на одну из главных ролей в фильме “Мой вездесущий призрак”. Собственно, как и я…

– О чём это кино?

– О художнике, влюбленного в юношу. 

– Фильм о геях?

– Ну, да…

– По-вашему, он – гей?

– Кто? Голландец?.. Ну, по крайней мере, я слышал собственными ушами, как он высказывался на предмет своей сексуальной связи с… другим мужчиной.  Как он себя идентифицирует сам, я не знаю. Мы практически с ним не общались.

– Вы, как претендент на роль, заполняли какую-либо анкету на студии?

– Да, конечно. И он заполнял тоже. Как и все…

– Там была графа “контакты”?

– Да, телефон и электронная почта. Анкеты собирала помощница режиссера – Эмма.

– Хорошо… Я так понимаю, его не отобрали на роль…

– Не совсем так… Сначала отобрали меня и его. Потом режиссер отбирал уже среди нас двоих. И, после нескольких проб и репетиций, остановился на моей кандидатуре.

– Почему? Для этого были какие-то особенные основания?

– Ээээ… Что вы имеете в виду? Оказался ли я лучшим актером?

– Да.

– Не думаю, что режиссер руководствовался этим принципом. Скорее, я подошел по внешности.

– На этих пробах… голландец как-то демонстрировал вам свою неприязнь? Ну, там, знаете…

– Знаю. Нет, не демонстрировал. Он вообще вел себя предельно спокойно и нейтрально. Словно не сомневался, что роль получит он.

– Значит ли это, что он не ожидал, что отберут вас? И когда вас всё-таки отобрали, он как-то реагировал?..

– Дело в том, что… я был с режиссером наедине, когда он сообщил мне о своем решении. И я не видел, как отказывали голландцу. Чего он ожидал, а чего нет, сказать не могу… Также как не могу знать, насколько основательны были его претензии на эту роль…

Сказав это, Билл задумался. Вчера все произошло так внезапно и быстро, что они с Томом толком даже не успели поговорить. Если только не считать разговором тот набор междометий, который они использовали во время любви. А вопросы, когда-то возникшие в голове у Каулитца, тем не менее, до сих пор без ответов. 

– А потом, где еще вы с ним пересекались?

– Он как-то оказался вместе со мной в уборной одного ресторана на окраине… Обвинил меня в том, что я получил роль… не совсем честным путем.

– Не совсем честным?.. Он что-то конкретное имел в виду?

– Мммм… Да. Он предположил, что роль мной получена через постель.

– Оу… Заранее приношу извинения за подобный вопрос, но для дела будет лучше, если я его всё-таки задам… Его подозрение… обвинение имело какое-то основание?

– Если вы пытаетесь спросить, спал ли я с режиссером, чтобы получить роль, то… Скажем, это не в моих правилах, поступать подобным образом.

– Понятно… Он вам угрожал?

– Дал мне понять, что его такой расклад не устраивает, и чтобы я “берегся”…

– А после этого вы его еще где-нибудь встречали?

– Да, – брюнет вздохнул, допрос его утомил, – вчера я был в Немецком театре на “Короле Лире” и когда, по окончании, шел к машине, увидел его сидящим на скамейке рядом с театром.

– Охренеть! Ты ходишь в театр? – вмешался Йост, – С каких пор? 

–  Да, хожу и что? – Биллу не понравился тон продюсера.

– Да ничего, просто никогда раньше не ходил… А с чего бы?..

– С ничего бы. Какая разница? Хожу и всё…

– Прошу прощения, давайте вернемся к делу, – прервал намечавшуюся перебранку Дирк, – он вас видел?

– Да. И видел, что я его видел.

– Он там случайно оказался, как думаете?  Или, возможно, следил за вами?..

– Не знаю… Но… Он мог там оказаться и независимо от меня.

– Почему вы так считаете?

– Потому что на сцене шел спектакль в постановке Томаса Трюмпера.

– Ты был на спектакле Трюмпера?! – Йост даже присел от удивления, – Ты что, в карты кому-то проиграл?..

– Не ори… Да, был… Где и почему я бываю, никого не касается…

– Трюмпера… Это ведь тот режиссер, что должен снимать фильм, – словно про себя сказал Дирк, – в этот раз он вам что-нибудь сказал?

– Нет, мы не общались. Я сел в машину и уехал… И, насколько я могу судить, за мной он не поехал.

– Хорошо. И больше вы его не видели?

– Нет.

Сыщик убрал ручку и блокнот во внутренний карман пиджака и поднялся со стула. Дознание, если это можно было так назвать, подошло к концу.

– Вы будете его искать? И что потом? – поинтересовался парень.

– Скажем так, я постараюсь установить его личность. Формально, он не нарушал закон, а доказать его угрозы, если они были сказаны без свидетелей, достаточно проблематично… Но если мы будем знать его имя и адрес, то это уже, в некотором роде, делает нас сильнее.

– Хорошо… Делайте, что считаете нужным. Мне кажется, вы преувеличиваете угрозу, но спорить я на эту тему не буду… И охрана мне здесь тоже не нужна…

– Как не нужна, – уже двинувшийся к выходу Йост резко притормозил, – ты в своем уме?.. А если этот упырь…

– Повторяю, здесь мне охрана не нужна, – повторил Билл более твердо, – если мне надо будет выбраться, например, на какую-нибудь встречу или мероприятие, то я готов позвонить… Не более… И то, если я посчитаю нужным это сделать. А так, у меня насыщенная личная жизнь, и мне не нужны лишние свидетели… Всё, вопрос закрыт!

***

Закрыв за утренними пришельцами дверь, Билл вернулся к Тому. Тот спал безмятежным сном ребенка. Словно ничего и не произошло. На часах было уже около одиннадцати часов – не так уж и рано, если разобраться. Каулитц подкрался к режиссеру и очень тихо и осторожно поцеловал его в нос. Трюмпер смешно поморщился во сне и провел рукой по лицу. Билл беззвучно засмеялся, ему было жутко приятно смотреть на спящего, такого теплого и уютного Тома. Вдруг подумалось, что хорошо бы…

– Доброе утро, малыш… Значит мне ничего не приснилось? – серьезные и немного грустные глаза мужчины смотрели на него не отрываясь.

– А ты бы хотел, чтобы приснилось?

– Нет, не хотелось бы… Просто поверить сложно… И как мы теперь?

Вопрос Биллу не понравился. Он, конечно, не рассчитывал, что Трюмпер бросится поутру к его ногам с признаниями в любви, но и не ждал, что тот будет всё усложнять. Зачем вообще после первой ночи задавать какие-либо вопросы. Им было хорошо вместе, они получили удовольствие, если не начинать всё расставлять по полкам, то у них есть шанс получить его еще раз. А потом, если повезет, могут сложиться отношения… Или если не повезет. Это с какой стороны посмотреть.

– Как мы что?

– Нуу… как бы… Ты это уже понял?.. Мы с тобой совместимы?

– В каком смысле?

– Ну, тебе понравилось… со мной?

– О, да, ты был прекрасен, мой тигр, – в подтверждение своих слов Билл впился поцелуем в губы Трюмпера, – но теперь я должен тебе отплатить добром… Или отомстить… А, неважно… Короче, теперь моя очередь быть сверху…

– Значит… ты не собираешься ложиться в больницу? – Том широко улыбнулся и приподнялся на локте.

– Эээээ… В больницу? Почему я должен ложиться в больницу?.. Том, ты меня пугаешь?

– Ну, как же… Ты же сам рассказывал про пансексуальность, психосексуальное расстройство, ну и… Если ты… если мы… совместимы… То, может…

“Твою же мать!” – Билл не сдержался и хлопнул себя ладонью по лбу, – “Как же я мог забыть про всю эту чушь… И как теперь себя с ним вести?.. Интересно, а на что он сам надеется?.. И какой доверчивый, в самом деле…”

– А… ты про это, – в постели надо полагаться на вдохновение, вспомнил Билл правило дон-жуанов всех времен и народов, – дело в том, что я не могу сам себя контролировать… Больница мне пока не светит. Я же не могу себя сам заставить в неё лечь… Так что, если ты не против, пока можем потрахаться всласть… А потом уже что-нибудь придумаем…

– Эммм… А обязательно потом что-нибудь придумывать?..

Сомнение в вопросе Биллу, скорее, понравилось. По крайне мере, если бы Трюмпер просто согласился с его предложением, было бы неприятно. А то, что он не просто хочет его трахать без последствий, а вроде как рассчитывает на какое-то продолжение (понять бы на какое), вселяло в парня надежду. Понять бы, на что.

– Нууу… Я не знаю… Тебе виднее. Я сейчас в не самом адекватном состоянии, сам понимаешь… Могу только предупредить, захочешь от меня сбежать, буду тебя преследовать и добиваться. Понимаю, тебе это, наверное, не очень приятно слышать, ты человек солидный, режиссер и всё такое, но…

– А если тебя еще… это…

– Что еще?

– Ну, если кто-нибудь тебя еще, кроме меня, поцелует… Ты уже будешь добиваться его?..

– Не знаю… Не пробовал. А что?.. К чему этот вопрос?

– Просто… Если это так, то мне надо как-то сделать так, чтобы… Ну, как-то оградить тебя… Чтобы никто к тебе больше не подошел, – Том густо покраснел.

Билл почему-то заволновался. Стал глубже дышать, сердце забилось сильнее.  Внезапно он почувствовал, что должно произойти что-то хорошее… Балагурить и прикалываться совсем больше не хотелось. 

– А… ты бы... Действительно, хочешь… чтобы я был с тобой? 

“Если он сейчас начнет уходить от ответа или мяться, то значит надо с этим завязывать. Хватит с нас игр, переведем отношения в рабочие, снимусь у него в кино и превращу его в еще одно приятное воспоминание…”

– Нет. Я не хочу…

“Вот тебе раз… И кто сказал, что искренность, всегда лучше чем неискренность… Совсем не лучше. Как-то неприятно даже… Мог бы и соврать из деликатности”

– Я не хочу, – зачем-то повторил Том, – Я очень хочу этого. Желаю. Мечтаю. Жажду… Выбери любое слово.

– Эээммм…

– Я люблю тебя, Билл. И хочу, чтобы ты всегда был со мной… До тех пор, пока смерть не разлучит нас… Как бы пошло это ни звучало.