Часть 4

Прошла уже целая неделя. Я выцарапала на стене черточки, которыми отмечала каждый день. Часов у меня нет, а смену дня и ночи я сверяю по шагам за дверью, что, казалось бы, проходят в одно и то же время. Маленькое окошко под потолком не позволяет ничего разглядеть за слоем пыли.

Я сажусь на кровать и обнимаю колени, утыкаясь лицом в них же. Почему за мной до сих пор не пришел никто? Что это за место? Еда появляется сама, когда я просыпаюсь, но ничего с собой поделать не могу, после каждого приема пищи клонит в сон. По любому там что-то подсыпано, однако дикий голод не позволяет думать трезво, лишь принуждает накидываться на еду, словно дикое зверье.

Вновь шаги. На этот раз раньше обычного. Кто-то останавливается перед дверью, щелчек в замочной скважине напрягает слух. Дверь отворяется, темная фигура проходит внутрь, а я машинально отодвигаюсь от края, вжимаясь в стену. Смотрю испуганно, словно мышонок, загнанный в угол сам собой. Так и есть, все здесь сплошная ловушка и капкан, из которого нет выхода. Мужчина одет в облегчающие латексные штаны и топ с длинными рукавами, с запонками на рукавах и застежками по центру. Выглядит таким опасным, но достаточно сексуальным, чтобы засмотреться.

— Не спишь? — хрипловатый голос эхом разносится в голове, пытаясь пробиться до места, где теоретически должен быть здравый смысл, который кричит как ненормальный, выпущенный на свободу.

— Нет, — отвечаю коротко и по факту. Не стоит говорить слишком много, но кого это волнует? Я срываюсь с места, падая на колени перед мужчиной: — Пожалуйста! Отпустите меня! Я никому не скажу о вас, только отпустите! Я не богатая, да и органы у меня плохие! С меня нечего взять, отпустите.

— Мол...чать. — он произносит по слогам, ногой пиная меня в плечо, отчего я отлетаю обратно к кровати, ударяясь о нее спиной.

— В этом месте ты будешь делать только то, что тебе скажут. Нам не нужны твои деньги и органы тоже, до сих пор не поняла?

— Р... рабство? — пытаюсь предположить, хотя ответ очевиден. Мужчина склоняет голову на бок и как-то по-звериному скалится, подходя ближе. Он обводит языком верхнюю губу, хитро прищурив глаза. Мурашки табуном скачут по телу, устраивая переполох. Сердце в груди бешено колотится, отбивая дробь.

Незнакомец склоняется над моим лицом, заводя руку за спину. Он смотрит из-под челки каштановых волос, присаживается на корточки, приставляя блестящее лезвие, которым еще не столь давно пробил несколько мишеней перед огромной публикой.

— Отпустите. — шептом шепчу, а он также тихо произносит на ушко.

— Тшшшш, не делай резких движений, иначе мне придется сделать тебе больно, — холодная сталь касается шеи, поднимаясь выше, но не раня ее. Острие останавливается на щеке, а мужчина слегка отстраняется, заглядывая в мои глаза. Хитрая улыбка не сползает с его лица.

— Ах, как было бы жаль испортить такую красоту...

Мои глаза расширяются от бешеного испуга, но, как мне было сказано ранее, я с места не двигаюсь. Его рука скользит под белое платье в горошек, а лезвие не дергается с места. Взгляд карих, почти черных глаз, скользит по телу, изучая его. Изящные длинные пальцы, скользят по тыльной стороне бедра, но как-то резко, он передумывает, хватая меня за руку и тянет, толкая на пол.

Метатель грозно нависает сверху, скалясь, проводит лезвием по белоснежной коже плеча, цепляя остатки лямки отделаться, что едва ли чудом держалась. Я зажмуриваюсь от неприятных покалываний, но не кричу, ведь это может закончиться плохо.

— Какая послушная девочка, — он ухмыляется, склоняется ниже, собирает языком выступающие капельки крови, слегка посасывая ранку, словно в поцелуй, а я сама не понимаю от чего становится так приятно. Сразу хочется большего, смотрю на него даже жалобно, стоит ему отпрянуть.

— Хочешь еще... знаю, что хочешь, — он поднимает ладонь, меж пальцев, как по магии, появляются еще лезвия.

Бог мой, что мы творили! Об этом стыдно даже говорить! Он проникал в меня раз за разом, вдалбливая в каменный пол, а я стонала как последняя шлюшка, стоило холодному лезвию коснуться кожи.

Я вновь одна в комнате, прижимаю к себе остатки платья, истекаю кровью от порезов, и смотрю в сторону двери. Фокусник-маньяк, садист-метатель ножей, что же будет дальше?